День 2-й/2-й. Часть 1-я

      Прислонившись плечом к стенке домика Бабы Яги возле окна, на меня загадочно улыбаясь смотрела молодая Виола.       Я обернулся, отмечая уже знакомую по первому визиту утварь, и снова посмотрел на женщину. Передо мной на столике стояла пустая тарелка с остатками борща на стенках. Но состояние было совсем не сытное, пусть и сонное.       — Совсем устал, — улыбнулась Виола и покачала головой. — Тебе бы сегодня отдохнуть, в баньке попариться. Вот вы, молодежь, носитесь целыми днями и ночами, спите мало, пакость всякую вкусную потребляете. А организьму-то тоже отдохнуть хочется: очиститься, подышать…       Я собрался возразить, что нагружаю свое тело только полезными нагрузками, но женщина наложила на мои губы свой указательный палец и слова застряли в глубине.       — Не спорь, — попросила она. — Возраст сам потом тебя образумит. Он это жестко делает, но и шанс исправить ситуацию оставляет. А сейчас тебе пора.       Она помогла мне подняться, подвела ко второй двери и, подмигнув, выставила прочь. За спиной закачались ветки кустарника.       А я растерянно стоял на краю уже знакомого пляжа в лесу и осоловело смотрел на Лену и Ульянку, загорающих в своих купальниках возле самой реки. Складывалось впечатление, что, так воспетая во всех упоминаниях Игра, интересовала их постольку-поскольку. И фактически один я отдувался за весь лагерь. Ну, ладно… еще и Мику.       Девчонки играли в карты, но как-то лениво, без азарта. Мелкая скоро заметила меня и радостно помахала рукой. Леночка тоже обернулась и наградила милой улыбкой. Я подошел вплотную.       — А вы чего здесь?       Ульянка побилась козырями и скинула карты в отбой.       — Так Игра же только началась, — пояснила она. — Может, с час назад. Куда спешить? Без обеда остаться? Ну уж нет. Я так не играю!       Она выложила на песок три семерки и ехидно улыбнулась, подглядывая в карты Лене, которые та и не думала скрывать.       — А где ты Мику потерял? Вы вроде вместе лагерь покидали.       Мику… Целые сутки прошли, как она ушла от меня после ссоры. Сколько же всего произошло с тех пор. Словно целая жизнь минула.       — Мику? — тупо повторил я. — Да так… не поладили мы с ней немного. Пришлось разойтись.       Интересно, после того, что у меня случилось с Валерией, будет ли честным снова наладить отношения с бирюзововлаской?       Ульянка понимающе кивнула. И в этот момент из лагеря донесся глухой отдаленный звук горна. Девчонки подскочили, мигом напялили одежду и кинулись на обед. Мой желудок возмущенно заурчал, возмущаясь моей же медлительностью, и чувствительно кольнул в живот, словно жокей, подгоняющий шпорами лошадь. И я послушно припустил следом.       Давно я так вкусно не ел!!!       На обед был жиденький картофельный суп с сухариками из позавчерашнего черствого хлеба. Они оказались настолько твердыми, что не размокли даже в горячем костном бульоне. Но я их с удовольствием разгрыз молодыми зубами, не оставляя и шанса на выброс. На второе приготовили перловку, скупо политую сомнительной темной подливой в стиле «как у бабушки», но без первого пробела. Ее я тоже захомячил с нескрываемым аппетитом.       Лена и Ульяна с минуту поковырялись ложками в этом пиршестве общепитовской фантазии и незаметно испарились. Когда я в следующий раз оторвался от еды и посмотрел перед собой, на их месте уже сидел Электроник. Честно давился едой и периодически поглядывал на меня.       Грязную посуду на мойку мы относили одновременно.       — Слушай… — наконец решился он заговорить. — Петр. Помнишь, ты говорил, что сможешь выручить, если вдруг понадобится твоя помощь?       Быстро же он сориентировался. Уважаю!       — Все зависит от сложности вопроса и моей занятости, — напомнил я.       — Да-да, конечно, — спешно согласился парень. — Тут, в общем, такое дело… нравится мне одна девочка из Ветреного. Света… Светлана. Давно хочу с ней встретиться, но не могу. Как только подумаю о том, что нужно что-то говорить или делать – в ступор впадаю. И никак не могу вырваться из этого заколдованного круга.       Ох уж мне эти парняшки-стесняшки. Нашли перед кем робеть.       — И чего ты хочешь от меня?       — Можешь сходить к ней и уговорить прийти к озеру на нейтральной территории? Ну, а я там уж как-нибудь дальше сам…       Опять через весь лес телепать. От мистиков, снова же, прятаться. А я только поел нормально и получил возможность и законное право на дневной сон.       Я положил руку на плечо Сергея.       — Не отказываюсь, но… Давай завтра?! А? Вот, с самого утра соберемся и сходим. И решим твой амурный вопрос. Договорились?       Он поспешно закивал и пообещал найти меня пораньше.       — А чего искать? — удивился я. — Прямо здесь на завтраке и встретимся. Голодное брюхо – оно и к любви глухо.       Согласился с таким афоризмом Электроник или нет, но от меня отстал. И я впервые за долгое время отправился к своей кровати, с непередаваемым наслаждением посматривая по сторонам, нежась в лучах послеобеденного солнца и предвкушая столь нелюбимый мной в садике дневной сон.       Ниночки в домике не оказалось. И как хорошо, что ключ, спрятанный в самом маленьком кармашке шорт, после всех приключений никуда не делся.       Силы начали покидать меня еще на подходе к домику. Обычно так бывает, когда очень хочется в туалет, и чем ближе ты к заветной комнатке, тем сложнее сдерживаться. Но сейчас мне хотелось только спать и больше ничего. На кровать я упал не расстилая постель и не раздеваясь, ударился головой о подушку и на какое-то время потерял сознание.       И, конечно же, нормально поспать мне не дали.       Из сладкого глубокого погружения в мир грез и сновидений, меня вырвали холодные руки злобного библиотекаря. Я даже не смог вначале раскрыть оба глаза. Через силу приоткрыл один и сонно глянул в разъяренные черты лица, частично скрытые очками в тонкой синей оправе.       — Как... Ты... Мог?!       — Это просто… — промычал я, хватаясь за остатки сна. — Закрываешь глаза и отключаешься. Тебе бы тоже не помешало…       Повернулся на бок и прикрыл глаза рукой.       — Как ты мог бросить Мику одну в лесу? — уточнила она и дернула меня за плечо. — Бедная теперь плачет – остановиться не может. А ты здесь разлегся и даже в ус не дуешь.       Я выставил вперед нижнюю губу и дунул. А зачем? Все равно усов нет. Я и бриться-то еще не начал.       — Да проснись же ты!       Она умудрилась меня растолкать и заставить сесть на кровати, не спуская ног. Так ей было проще испепелять пронзительным взглядом темных глаз, демонстративно сложив руки на груди.       — Не виновен! — категорически заявил я, покачиваясь из стороны в сторону. — Она сама ушла. Обиделась на пустом месте и ушла.       Женька нервно мотнула головой.       — Это ничего не меняет. Ты взял за нее ответственность, когда началась Игра, и теперь должен пойти и извиниться.       — Ну, должен, так должен…       Я покорно слез с кровати, нащупал ногами кеды, которые никогда не расшнуровывал, и, ломая пальцы, обулся. Жестом показал, что готов следовать за суровой служительницей книжного мира и лениво поплелся следом. Вытащил из кармашка ключ, захлопнул дверь и запер на замок, отделяя нас друг от друга стеной деревянного домика.       На мгновенье повисла блаженная тишина. Но уже через секунду Евгения заколотила снаружи по деревянной преграде, требуя не быть слюнтяем и взять таки на себя ответственность за эту жизнь и всех, кто в нее входит.       В два прыжка я добрался до кровати и закрылся подушкой от лишних шумов. Счастливый, закрыл глаза.       Сон не шел. О тщетности усилий вернуться в его сладкие объятия я понял спустя какое-то время. Зло откинул к стене подушку и сел, недовольно скрипнув кроватью. То, что меня лишили такого нужного отдыха, было вкрай нечестно. Интересно, что бы на это сказала Виола?       Валяться без дела я не умел. Внутри домика тоже не нашлось ничего, чем можно было бы себя занять. А моя Женя Церберовна демонстративно разместилась в шезлонге у ступеней, всем видом давая понять, что не упустит того момента, когда добровольно заключенный решит покинуть свое укрытие. Я немного понаблюдал за ней, приоткрыв тяжелые шторы на большом окне, потом покосился на второе окошко – напротив. Можно попытаться рискнуть и покинуть домик иным путем.       Неведомый завхоз не подвел и здесь. Ставни открылись практически беззвучно, впуская внутрь свежий воздух, и также неслышно прикрылись, когда я спустился на землю позади домика. Охранница меня не услышала еще и потому, что кто-то на сцене терзал электрогитару. Надо признать, неплохо терзал – от души. И вполне возможно, что именно там – на лавочках – в качестве мирного зрителя я смогу либо поспать, либо просто отдохнуть без лишних нравоучений.       Пробравшись через лесополосу, я вышел сбоку от сцены. Практически – между ней и первым рядом лавочек. Уже со стороны увидел знакомые рыжие хвосты и догадался, кому принадлежит исполнение звучащих попурри.       Алиска не сразу заметила, что у нее появился зритель. И я был крайне удивлен, что до меня никто не заинтересовался таким неплохим для самодеятельности отыгрыванием репертуара. Хотя, лично мне было намного интереснее наблюдать за движениями самой девушки. Говорят, что именно в творчестве человек самый, что ни на есть, настоящий и искренний. Потому что истинное творчество – это всегда чистая правда. И к нему нельзя подойти со стороны обмана. Не выйдет. Выльется помоями, да еще и испачкает с головы до ног.       Последний аккорд ушел на затухание и Алиса, открыв глаза, уставилась на меня. В первый момент ее лицо привычно исказилось в недовольной мине. Но тут же по нему пробежала волна, как след примиряющей мысли, и застыла на губах легкой улыбкой.       — И давно ты здесь?       — К сожалению, не очень. — Я хотел бы откинуться на спинку, вальяжно заложив руки за голову, но лишь неуклюже сидел на скамейке, сдерживая некстати подкативший зевок. — Если бы знал, что ты так хорошо играешь, то обязательно бы пришел к началу концерта.       Алиса оглянулась по сторонам и скептически усмехнулась.       — Скажешь еще… концерта… На концерты люди толпами ходят и билеты массово раскупают. А, здесь бесплатно и то – никого.       Она отнесла гитару и опять села на край сцены.       — Люди всегда не ценят то, что имеют, — вспомнил я любимую мамину фразу. — А потом всю жизнь жалеют, что упустили это.       Надеюсь, я не слишком перегнул с пафосностью.       — Шекспир?.. — снова улыбнулась Алиса.       — Ага, — соврал я. — Только не помню, что именно…       Внезапно пришло осознание, что Игра-то в самом разгаре, а мы все просто гуляем в лагере и не спешим зубами вырывать победу у противников. О чем я тут же сообщил музыкантше.       — Еще куча времени впереди, — отмахнулась она.       Где-то я уже это слышал.       — Но это же не значит, что вообще не надо ничего делать. Давай, например в Песчаный сходим. Попытаем там удачи.       — Давай, — неожиданно согласилась Алиса. — Только не в Песчаный, а Огненный. Туда и идти проще, и новичков больше – легче справиться.       Мы обошли стороной домики и прошли через площадь мимо памятника, на котором красовались еще все четыре элемента. Не таясь вышли через главные ворота. Сегодня лагерная территория, как и в других Совенках была абсолютно безлюдна. Автобуса на остановке не было, но на дороге виднелось небольшое пятно от подтекающего масла и в воздухе стоял знакомый запах выхлопов дизельного топлива.       Мы дружно зашагали по разогретому асфальту, глядя вперед, где дорога плавным поворотом уходила влево в поля и уже там продолжала извиваться вдоль огромных опор ЛЭП. В отличие от тех, что я видел раньше, эти были очень большие и ровные.       Тишина затянулась и я повернул голову к своей спутнице.       — А ты откуда родом?       Ну, с чего-то же надо начинать.       — Из детдома, — безэмоционально ответила Алиса. — А ты?       — Ну, если в твоем стиле, то – из мамы с папиным участием.       — А-а-а…       Удивительно, но она совсем не стремилась ругаться. Это было приятно. И в то же время настораживало. Вдруг, я сейчас тот самый деревянный мальчик, которого лиса ведет на поле чудес. А пресловутый слепой кот уже поджидает нас с… Кем? Чем? Ну, точно не с пятью золотыми монетами. Но что-то общее просматривалось.       Мы дошли до поворота и Алиса уверенно свернула в лес. Мы отошли совсем недалеко от дороги, скрывшись за молодым ельником, когда девушка остановилась и внимательно посмотрела на меня. Пару минут мы обменивались прямыми взглядами, после чего она, наконец, спросила:       — Можешь мне ответить на один очень важный вопрос?       Я кивнул, молча ожидая продолжения. Опыт говорил, что в таких случаях любые невербальные поступки гораздо лучше слов.       — Что во мне не так?       Она задала этот вопрос как бы между прочим. Опять совсем безэмоционально и, возможно, даже не ожидая ответа. Но глаза говорили о другом.       Алиса отступила на пару шагов и в несколько движений сняла форму, оставшись в симпатичном оранжевом раздельном купальнике. Оказывается, юбка при желании снимается одним движением, отстегиваясь где-то сбоку. А рубашка, если ее не дергать, тоже быстро избавляется от узла. Глядя на загорелую кожу, что так редко случается у рыжих людей, красивую уже оформившуюся грудь, чуть широковатые бедра и пропорциональные по всем параметрам ноги, я не смог найти визуального ответа на ее вопрос. А сказать что-нибудь было нужно.       — Ой, вы купаться собрались?       Из-за деревьев вышла незнакомая брюнетка с модной укороченной прической где-то между каре и короткой мальчишеской. Она явно обрадовалась, что встретила нас и подошла ближе.       — Да мы уже…       Сложно было не заметить, что Алиса и в этот раз сдержала в себе вспышку раздражения. Она быстро надела обратно форму и повернулась к незнакомке, смерив ее немного презрительным изучающим взглядом.       — Как жаль, — расстроилась девушка, сжав пальцы в замок на уровне пояса и немного вращая верхней частью тела из стороны в сторону. — Я бы компанию составила. Такая жара – хоть из воды не вылазь. А все куда-то пропали.       — Слу-ушай, — узнала ее Алиска. — А ты, случайно, не Наташа? Из Огненного…       — Ага… — заулыбалась девушка. — Это я. А вы?       — Я – Алиса, а это – Петр… Слушай, как здорово, что мы тебя встретили. Дорогу покажешь?       Брюнетка очень обрадовалась, что может нам помочь и заспешила вперед. Я замыкал процессию, но очень скоро догнал Алису и шепотом спросил:       — А как же мистики?       — Не боись, — подмигнула она. — Они своих не трогают. А поскольку мы сейчас идем вместе с Наташей, то тоже как бы свои. Понял?       А вот это была действительно полезная информация. Жаль, что мне ее никто раньше не сказал. Может, удалось бы избежать некоторых неприятных моментов.       Мы вышли к небольшому озеру возле самого лагеря. В длину оно раскинулось метров на тридцать и раза в два было меньше в поперечнике.       — Наташка, — обрадовалась Алиса. — Как раз то, о чем ты мечтала. Чистое, теплое, глубокое и никого больше нет.       Она схватила брюнетку за руку и потянула к воде. Я остановился чуть поодаль и, глядя, как активно начала раздеваться Наташа, тоже потянулся к пуговицам на рубашке. Плавки я так и не сменил еще с того утра, когда нашел на пляже Алису. Не полезно, конечно, столько ходить в обтягивающем белье, но сейчас оказалось весьма кстати. Рыжая увидела это со стороны, быстро подскочила и остановила мою руку.       — А ты чего раздеваешься? — прошептала она.       — То есть как – чего? Купаться чтобы.       Она чувствительно ткнула меня костяшками пальцев в солнечное сплетение и внимательно посмотрела в глаза.       — Не будь идиотом. Иди быстренько за элементом, пока я отвлекаю здесь ее внимание. Потом подменишь и я тоже смотаюсь.       Да что же такое со мной происходит? Такое ощущение, что вся соображалка утекла в штаны. Ведь мы же именно для этого сюда и шли. Хорошо, что Алиска сохранила здравомыслие и подсказала в нужный момент.       Я быстро обежал озеро, перемахнул через забор чуть в стороне от вечно закрытых ворот и осторожно прокрался на площадь. Как и в прошлый раз, лагерь встретил меня запустением и тишиной. Солнце жарило беспощадными лучами и редкие тени от высоких елей слабо спасали от жары.       На памятнике, как ни странно, оказалось целых три элемента. Таскать яблоко в кармане мне не хотелось. До галстука было проще дотянуться и поэтому я оставил его Алисе. А вот листик с красной точкой вполне меня устраивал. Правда, добираясь до него, я пару раз обжегся о раскаленный материал статуи, но сумел ухватить элемент и спрятать его в кармане шорт.       Девчонки как раз бесились у дальнего края озера, брызгаясь водой и весело хохоча. Я разделся и незаметно присоединился к ним. Наташа как раз нырнула, блеснув черным глянцевым купальником, и Алиска тяжело перевела дух.       — И откуда в ней столько энергии? — пожаловалась она. — Как у Ульянки. Хоть ложкой черпай. — И быстро глянула на берег, где лежали вещи. — Удачно?       — Угу. Тебе оставил галстук. Если, конечно, никто не поспеет раньше.       — Не поспеет, — пообещала Алиса. — Ты, главное, нашу подругу увлеки.       Меня мастерски дернули под водой за ноги и я рухнул, с головой уходя под воду. Тут же вынырнул. Заприметил неподалеку озорное лицо Наташи, которая сразу же поплыла прочь, и кинулся за ней. Девушка оказалась неплохим пловцом и ныряльщиком. И мы прилично друг друга загоняли, прежде, чем выбраться на берег. Озеро оказалось очень глубоким и напоследок, ухватив под водой отбивающуюся ногу соперницы, я утянул ее насколько мог вглубь. Так, что даже ощутил ледяные потоки невидимых источников.       Девушка все же малость хлебнула воды и пришлось немного ее поддержать на пути к берегу. Она откашлялась и обессиленно упала возле наших вещей. По ощущениям, с момента ухода Алисы уже прошло около получаса и я искренне начинал волноваться, что она до сих пор не вернулась.       — А ты хорош! — с нескрываемым уважением посмотрела на меня Наташа.       — А ты тоже! — признался я. — Занимаешься плаванием?       — Уже нет. В средней школе было пару лет, пока бассейн не закрыли на ремонт. А потом его так и не открыли… — Она заложила руки за голову и уставилась в небо. — А куда подевалась твоя подруга?       — Самому хотелось бы знать. Может, в лагерь ушла?       — И бросила тебя одного?       — А себя ты уже не считаешь? — усмехнулся я. — Мы с ней никакими узами не связаны. Да и, в конце-концов, вдруг человеку в туалет по крупному приспичило? Там я ей точно ничем не помогу.       — А ты с кем в Игре? — неожиданно спросила Наташа.       — Уже и не знаю, — ответил я. — Голова кругом идет.       — Это точно. Я тоже начинаю путаться уже на третий день.       — Как раз, — согласился я, — третий день уже и идет…       Девушка раскатисто рассмеялась.       — Ага, — с ехидцей возразила она. — Торопишься жить? Завтра он только…       Завтра, так завтра. У меня свои биологические часы и им доверия все же больше.       Но лежать спокойно я уже не мог. Когда спустя пять минут Алиса так и не появилась, я убедил Наташу сходить и поискать ее в лагере. Та тут же согласилась, быстро оделась и пошла за мной. Мы перелезли через ворота и, минуя пустующие сцену и библиотеку, направились прямо на площадь. Я не забывал крутить по сторонам головой, памятуя любовь Алисы к быстрым перемещениям, но не видел даже намека на людей.       Памятник был абсолютно чист. Все элементы с него успели разобрать. И теперь он с немым укором смотрел на нас, строго поправляя свои очки.       — Это не мой лагерь! — внезапно заявила Наташа.       — В смысле? — не понял я.       Она пальцем показала на постамент, где к имени великого неизвестного своей великой деятельностью колосса кто-то черным мелком приписал дополнение.       «ГЕНДАдий и его Чебурашки», — гласила исправленная надпись.       — Машка внимательно следит за порядком, — объяснила Наташа. — Пусть она и не полноценная вожатая, но спуску никому не дает.       О, еще одно новое имя. Надо запомнить – пригодится.       — Но надпись могли сделать совсем недавно, — предположил я. — Та же Алиса…       И замолчал, сообразив, что подставляю рыжую. К тому же, почерк и угольный след почему-то мне были очень знакомы. Словно что-то похожее я видел совсем недавно.