День 2-й/2-й. Часть 2-я

      Мы не заметили, как на площади появилась светловолосая красавица с большими косами и с улыбкой посмотрела на нас.       Все же, в Славяне было что-то такое, мимолетное и почти не заметное, что выделяло ее на фоне остальных. Вот, казалось бы, застыла простая девушка, скромная, в симпатичном серо-голубом сарафане, и просто смотрит на тебя. В лице прослеживаются черты деревенской глубинки, какая-то простота во взгляде небесных глаз. На первый взгляд – ничего особенного. Но стоит ей ожить и образ начинает незаметно бередить душу, цеплять и увлекать за собой. Словно кто-то ноготками едва касаясь провел по твоей спине и бесчисленными мурашками обездвижил и пленил на месте.       Вот где они — тайные женские чары.       — Все символы уже разобрали, — сообщила нам Славяна, хотя мы и сами это видели.       — Жаль!       Я наконец вспомнил почерк неведомого писаки и сообразил, что мы каким-то чудом оказались в Песчаном Совенке. Ломать голову – как именно – даже не хочу. С каждым днем я все сильнее запутывался в происходящем и, кажется, теперь не поверю, даже мне в конце все разложат по полочкам и доходчиво объяснят.       — А мои еще не вернулись?..       Она удивленно приподняла бровки.       — Да они только недавно ушли. Часу еще не прошло.       Озадаченно уставившись в ответ, я постарался переварить информацию. С Марьяшкой пришлось вынужденно расстаться еще до полудня. Пусть и по моей глупости. Но Фанси со своим кавалером отстали от нас еще раньше. Неужели они вернулись в лагерь и тут же опять умчали в лес? Что-то во всем этом было неправильное.       — Может, хотите чаю? — предложила Славяна. — Столовая сейчас закрыта, но у меня в домике есть электросамовар и немного сладостей.       Она не стала дожидаться ответа и, повернувшись, просто махнула рукой, чтобы мы следовали за ней. В животе сразу же заурчал неведомый монстр, подъедающий все, что я закидывал в желудок. Активное плавание – это, конечно, хорошо. Но и сил же оно отбирает уйму.       — А я бы не отказалась! — жалобно посмотрела на меня Наташа.       Мне тоже подумалось, что с учетом совершенной непредсказуемости Игры и леса, было бы неплохо подкрепиться, прежде, чем идти домой. И я покорно кивнул.       Славя жила в том же домике, что и мы с Ниночкой. Но внутри совпадало не все. Во-первых, окна были тщательно прикрыты ставнями, а дверь оказалась двойной. Вместо двух кроватей стояла всего одна – справа от входа. А вот на месте моей кровати разместился большой деревянный стол со скамейками, в центре которого действительно застыл серебристый электрический самовар. Чайный сервиз на шесть персон словно ждал гостей, а в красивых вазочках из разноцветного стекла лежали вафли, печенье и пряники – настоящее пиршество для обычного пионерского лагеря. Даже как-то подозрительно.       — Присаживайтесь, — гостеприимно предложила Славяна. — А я пока за водой сбегаю.       Как-то неуверенно трепыхнулась внутри интуиция. Но я не успел вовремя среагировать и подошел к дверям уже когда щелкнул замок. Милая девушка взяла нас то ли в заложники, то ли в узники.       — Не стоило соглашаться? — догадалась Наташа.       Риторический вопрос. Мне лишь оставалось развести руками.       Впрочем, с чаем и вкусняшками нас не обманули. Самовар порадовал половиной объема уже горячей воды. И мы с удовольствием перекусили.       Естественно, никто за нами не пришел. Я уже начинал догадываться, что основной целью заточения было либо удержание нас от доступных в других лагерях символах, либо попытка убедить отдать свои за освобождение. Конечно, я мог попробовать выломать дверь или выбить окно, но, вдруг, это посчитается за применение силы и накажется страшным неведомым Дрекаваком? С другой стороны, в домике вполне мог затеряться еще один ключ.       — Да расслабься ты, — посоветовала моя соузница, заметив дерганья и терзания. — Ну, не в символах же счастье.       — Точно. А в их количестве.       Я направился к тумбочке и принялся доставать из нее все, в надежде, что ключ может завалиться хотя бы в уголок. Среди прочих вещей оказалось небольшое серое радио, которое тут же было радостно захвачено Натальей. Она быстро нашла какую-то радиостанцию, которая в этот момент транслировала Музыкальный Ринг, и тут же затанцевала, удерживая приемничек перед собой, словно партнера.       Покончив с тумбочкой, я открыл шкаф и задумчиво уставился на пару сарафанов, скромное платье и запасной набор пионерской формы. Слишком мало карманов. И они тоже оказались пустыми. В ящиках лежали аккуратно сложенные личные вещи. Мое внимание привлекли трусики. Они сразу же представлялись на фигурке своей хозяйки. Благо – я видел ее в самом, что ни на есть девственном виде, не опошленном вещами. На одних трусиках красовался рисунок маленькой светловолосой девочки, заливисто хохочущей на лугу с цветами.       Ключа я так и не нашел. Зато из глубины нижнего ящика, где лежали два купальника и несколько пар носочков выкатилась полулитровая бутылка минералки, которая при более близком изучении оказалась водкой.       Ого! А и.о. вожатой полна секретов.       — Что там такого интересного? — Наташа на время прервала свой танец и выхватила бутылку из моих рук. — Э-гей, а мы живем!       Никогда не понимал этих восторгов относительно алкоголя. Родители у меня были вполне прогрессивные и разные его виды я уже успел испробовать на праздниках. Ни вкус, ни состояние мне не понравились – не люблю, когда тело ведет себя иначе, чем я привык.       Тем временем девушка быстро отыскала две пустые чашки и налила нам горячительный напиток. Взяла свою и вопросительно уставилась на меня.       — Я не буду.       И я знал, что не стану. Еще ни одна компания и никакие уговоры не сумели заставить меня изменить решение в плане алкоголя.       — А я буду, — решила Наташа. — Чем же еще себя развлечь в этой досадной безвыходной ситуации?       Она выпила, поморщилась и быстро запила остывшим чаем. Снова схватила радиоприемник и упорхнула танцевать. Девушка совсем не выглядела худой. Я бы даже назвал ее пухленькой. Но танцевала она красиво. Пару раз делала попытки увлечь в это действо меня и, получая и здесь мягкий отказ, наливала себе еще и еще, снова уходя в танец. В конечном итоге, мне даже подумалось, что хорошее заточение в домике всегда лучше, чем если плохо заблудиться в лесу.       — А у меня для тебя есть сюрприз, — внезапно заявила Наташа, когда по радио зазвучала иностранная медленная композиция.       Я искренне понадеялся, что это будет не белый танец и на всякий случай, откинувшись спиной на край столешницы, крепко ухватился за нее пальцами.       И в этот момент мне на колени прилетел красный пионерский галстук, а руки Наташи принялись порхать и поглаживать ее тело совсем не в скромных рамках целомудрия. Мне уже приходилось слышать о стриптизе. Но танцевали его для меня впервые. Тем более так близко.       Белая рубашка Наташи уже держалась всего на одной пуговке. А верхняя часть купальника из-под нее исчезла, как платки у фокусника. Причем сделано все было настолько мастерски, что стремящаяся на свободу грудь лишь каким-то чудом удержалась от полного разоблачения. В элегантном жесте на меня полетели черные плавки. Не знаю, где современная пионерка могла научиться искусству стриптиза, но все эти движения на грани откровенности и остатки одежды, намекающие на обнаженность и доступность натуры, заводили просто до помутнения.       Когда уже рубашка полетела мне в лицо, на короткий момент перекрывая видимость неожиданно скромно прикрытой рукой груди, в горле окончательно пересохло. Я спешно зашарил взглядом по столу в поисках воды, заметил минералку и выхлебал сразу половину содержимого.       И закашлялся.       По горлу в желудок разлилось тепло, дыхание перехватило. Водка медленно, но верно расплывалась по моему непривычному к алкоголю организму. На глазах выступили слезы и, когда я снова смог нормально видеть, Наташа уже сидела на моих коленях лицом ко мне. Ее горячие губы мягко коснулись моих и тут же разошлись, чтобы шаловливый язычок приветственно лизнул и проскользнул внутрь.       Я даже не заметил, как и сам остался без рубашки.       — Подожди…       Мягко ухватив ее за голые плечи, я немного и даже с сожалением отстранил девушку от себя.       — Ты любишь медленнее, — сообразила Наташа, игриво улыбнулась, перехватила мою руку и положила себе на грудь. — Тогда лучше закрой глаза. Иногда зрение только мешает.       В ее голосе появилось тяжелое придыхание, а руки скользнули к моим шортам.       — Тебе не кажется, что так неправильно?       Было сложно решиться как закрыть глаза, так и убрать руку.       — Разве?       Она немного скользнула назад и я ощутил коленом отсутствие белья у нее под юбкой.       — Мы же практически незнакомы…       Алкоголь все больше захватывал под контроль сознание, высвобождая инстинкты. Я держался из последних сил.       — Это точно, — горячо прошептала она, дотягиваясь к моему уху. — Вот я и знакомлюсь. Разве знать друг друга менее важно, чем узнать что-то друг о друге?       Она спрыгнула на пол и потянула меня на себя. Остатки одежды потерялись по пути.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сдался я.       — Ты мне еще спасибо скажешь! — пообещала она. — Особенно, если мы выиграем.       И упала на кровать, увлекая меня за собой. Инстинкты прочно заняли главенствующую позицию. Я просто не мог позволить, чтобы мной в постели руководила девушка. А еще подумалось, что мы сейчас не специально совершаем маленькую месть, наполняя феромонами и своими запахами постель, в которой Славяне придется сегодня спать.       Укутавшись в покрывало, удовлетворенная Наташа уснула. На ее губах застыла счастливая улыбка и хотя бы этот факт позволял мне малость смириться с назойливым и вредным червячком совести.       Безусловно, я совру, если скажу, что произошедшее не доставило мне удовольствия. Все таки мы оба были искренни в момент слияния и думали не только о себе. Но проблема в том, что все было исключительно на уровне тел, а вот сознание отказывалось примириться с тем, что его бесцеремонно отодвинули на задний план при помощи коварной прозрачной жидкости. И теперь стремилось взять реванш, действуя через глас трусливой совести.       Сначала она подсунула образ Марьяны, сующей мне под нос свой кулачок и рассуждающей о порче… Ага. Это еще кто кого портил?! Тогда совесть внаглую сотворила в глубине души зудящий комплекс вины и умолкла до своих лучших времен.       Прогоняя остатки опьянения, которые довольно быстро уходили после гормонального всплеска и активных телодвижений, я заходил по домику. Все больше хотелось в туалет, как это нередко случается после интимного процесса, а никаких даже намеков на ночную вазу не находилось. На глаза попалась бутылка из-под водки. Тоже вариант. Но после надо будет от нее избавиться.       Кто-то постучал в закрытое окно.       Я сразу же вспомнил, что еще не одет и забегал взглядом по комнате, отыскивая свою одежду. В порыве страсти и пьяной горячности, Наташа не сильно беспокоилась о поиске мест для ненужных в тот момент вещей. Поэтому плавки с шортами я нашел под столом, рубашку – на тумбочке, а галстук – в чашке. Хорошо еще, что пустой.       Стук повторился.       — Мы все еще здесь, — ответил я, распахивая окно и говоря в щель между ставнями.       — Я знаю, — ответил голос Славяны. — Отдохнули? Чай попили?       И все равно приятно, когда проявляют заботу.       — Не то слово! — уверил я ее. — Наташа так начаевнилась, что теперь спит, как младенец.       — Жаль, — расстроилась девушка. — Я надеялась поговорить сразу с обоими. Предложить небольшую сделку.       Кажется, я догадывался, о чем пойдет речь.       — Можешь подождать, — предложил я. — Вот только здесь не предусмотрено ничего, чтобы избавиться от излишков чая. Не хотелось бы сливать их прямо на пол.       С той стороны повисла недоуменная пауза.       — Ты – про туалет? — догадалась Славя.       — В точку! Пока терплю. Но как долго выдержу – не знаю.       Она опять задумалась.       — Ладно, — ответила через минуту. — Я готова тебя выпустить, если отдашь мне символ.       Что-то подобное я и предполагал. Других причин закрывать чужаков в домике даже не придумать.       — А с чего ты решила, что он вообще у меня есть?       — Опыт. — По интонациям мне почему-то показалось, что она сейчас улыбается. — Я же уже не первый цикл здесь играю.       Мы договорились, что я отдаю ей символ, как только оказываюсь снаружи домика. Наверное, было бы правильно добудиться и Наташу. Но, во-первых, я не был уверен, что у нее есть с собой символы. А во-вторых, я действительно едва сдерживался перед зовом природы. Очень не хотелось опозориться.       Зеленый листик с красной точкой перекочевал в нежные руки девушки. Она быстро прикрыла ставни и ненадежно закрутила их куском алюминиевой проволоки. Знал бы – изначально выдавил.       Пока Славяна занималась ставнями, я скоропостижно спрятался за деревьями и отвел душу. Как же мало иногда нужно для счастья! Но – ладно. Раз уж я и так в Песчаном, стоит заскочить к моим девчонкам.       — Марьяна с Фанси еще не вернулись? — спросил я, вновь появляясь рядом.       Она вздрогнула от неожиданности.       — Я думала, что ты уже ушел. Нет. Не возвращались. Но можешь сильно не волноваться. С ними пошел Арсений, а он умеет постоять за себя. — Она внезапно нахмурилась. — А может ты не будешь на них зацикливаться?! Что, мало других девушек? Им тоже не помешает твое участие. Некоторые уже даже циклы считать перестали. Это же ваша троица только первый раз играет.       — Если все такие опытные, — удивился я, — то зачем вам мы?       Теперь уже растерялась Славяна. Я видел, что ей хочется сказать много и эмоционально, но она себя сдерживала.       — Через десяток циклов эмоции начинают сглаживаться, — пояснила она. — А отношения вещь хрупкая: с бухты барахты полюбить и сам не сможешь и других не заставишь. Для естественного развития чувств недели слишком мало. Поэтому работает только что-то спонтанное. Необычное… непривычное… Никогда не знаешь, какой именно поступок пробудит это спонтанное. Вот, каждый и пробует все, на что фантазии хватает. А я… я так вообще… скорее привратник, чем игрок...       Она вздохнула и с трудом сдержала подступившие слезы. А я, кажется, еще больше запутался после столь информационных пояснений.       Славя сумела взять себя в руки и опять взглянула на ставни.       — Жаль, что ты не смог передать мне ее символ. Они решают не так уж много, но все же шансы у лагеря на победу повышаются.       Я действительно мог спокойно забрать у Наташи все, что захотел бы. Но я так не хотел. Не честно это! Каждый должен решать за себя.       — Она спит, — напомнил я. — Если для тебя это так уж важно – ты можешь сейчас просто зайти и забрать ее символ. Даже уговаривать не придется.       Мы вышли на дорожку и я поднял руку в прощальном жесте.       — Ты все таки подумай над моими словами, — попросила Славя. — Отнесись к ним серьезно. Жить бесконечно очень заманчиво, но в какой-то момент начинаешь терять себя.       Ого! Философия пошла. Ох, неспроста у нее в шкафу водка лежит!       — Подумаю, — пообещал я, хоть так и не понял – над чем именно.