День 2-й/2-й. Часть 3-я

      На дорожке показалась Карина. Я ее сразу узнал, хотя сейчас девушка была в спортивной одежде, а волосы собраны на голове в хвост.       — Ты куда? — остановила ее Славяна.       — На лесное озеро. Пробежка. Затем заплыв метров на пятьсот. А что?       — Все нормально, — успокоила заместитель вожатой. — Захвати с собой Петра, чтобы я меньше волновалась.       — За него? — удивилась Карина.       Я тоже малость обалдел.       — За тебя! Ты же символ с собой носишь? — Бегунья неохотно кивнула. — Ну, вот. А на двоих уже будут посматривать с осторожностью.       Неубедительно, но сойдет. Тем более, что вдвоем преодолеть полпути намного веселее, чем в одиночку. В прошлый раз на этом маршруте я вообще чуть не заблудился. А Карина еще и дорогу хорошо знает.       Мы еще раз попрощались и Славяна поднялась по ступенькам. Карина, не дожидаясь меня, побежала вперед и пришлось поспешить следом. Не знаю, как хозяйка домика отреагирует на сюрприз в виде пустой бутылки водки и голой девушки в своей постели, но мне в этот момент лучше быть от нее подальше.       Оставив баню по правую руку, мы через пролом в заборе выбежали в лес.       — Откуда ты, новичок? — поинтересовалась бегунья не сбавляя темпа.       Я смотрю, что здесь это довольно традиционный вопрос при знакомстве. Как будто место нашего рождения как-то влияет на нашу сущность.       — Из Конотопа.       А что? Ничем не хуже, чем другие места!       — Далековато же тебя занесло, — хмыкнула она. — В Артек не ближе было?       Чтобы попасть в Артек надо быть либо достойным пионером, либо невероятным счастливчиком, либо знакомых иметь соответствующих. Но для этого пришлось бы разделить меня с Марьяшкой и Фанси. И чего ради?       — А там можно найти таких красавиц?       Карина понимающе хихикнула.       — Зато там циклов нет. Знал бы ты, как они меня задолбали!       Меня, вот, точно задолбали. Последние дни все только и говорят об этих циклах. Вначале Игрой замучили. Теперь ими. Такое ощущение, что вот-вот стоит ожидать неминуемого ПМС.       Мы быстро добрались до озера, из которого тоже вытекали три реки. Но оно отличалось и очертаниями берега, и размерами. Девушка сразу направилась к воде, а я махнул на прощанье рукой.       — Купаться не будешь? — расстроилась Карина. — Может, составишь компанию в заплыве? А то одной скучно.       Я покачал головой. Хватит мне на сегодня заплывов, забегов и залетов… Прошлая ночь в лесу тоже не очень вдохновляла на повтор. Все же, ничто не сравнится с мягкой удобной кроватью.       — Смотри, от чего отказываешься, — стрельнула она глазками.       И быстро разоблачилась до уже знакомого розового купальника, поиграла мышцами, кокетливо вильнула бедрами, а потом с разбегу нырнула в озеро, почти не поднимая брызг. Хороша!       Но – не сегодня.       Я быстро и легко перешел реку. И почти сразу же был пойман выскочившей из-за деревьев Алисой. Кажется, она опять злилась.       — Ты!.. Бросил!.. Меня!..       Блин! Вспомни про ПМС всуе…       — Спокойствие! — попросил я. — Только спокойствие. Я никого и нигде не бросал.       Это, если не считать Валерию, которую умудрился забыть среди Озер Наваждений. И Марьяну, которая осталась у странного водопада. Ну, ладно… и Наташу, которая сейчас наверняка беседует со Славяной о своем поведении и моральном облике.       Вот же какая неприятность – кажется, я еще тот подлец.       — Мы договаривались, что ты дождешься меня у озера.       — Почти час прождал. А потом еще и искать пошел.       Алиса аж поперхнулась напирающим изнутри возмущением.       — Что ты мне мозги компостируешь? И как ты тогда оказался на территории Песчаного?       — Для меня для самого это загадка, — признался я. — Мы с Наташей не дождались тебя, оделись и пошли на площадь. В Огненный. А вышли уже почему-то в Песчаном. Нас, кстати, там еще и закрыли, потребовав за свободу имеющийся символ.       — И ты отдал?       — А что мне было делать? Один отдал.       Алиса раздраженно тряхнула головой.       — Подожди. Что значит – один?       Я достал из кармана свернутый буклет Совенка и продемонстрировал ей.       — Это из?..       — Ветреного, — подсказал я. — Один символ лучше, чем ничего. А остальные еще позабираем.       Громкое заявление. Но что-то нужно же было говорить. Я спрятал буклет обратно в карман и зашагал вперед. Алиса поплелась следом. Она все еще злилась, но никак не находила, к чему бы придраться.       — Слышала, что у тебя в Песчаном две подружки есть.       Я покосился на нее через плечо.       — И что такого?       — Да, ничего… ничего… Пытаюсь понять, на чьей стороне ты играешь.       — На нашей, — заверил я. — Мы же лагерями соревнуемся. Какой мне смысл играть за других?       — Как знать?.. — протянула Алиса. — Парней не так-то уж и сложно перетянуть на свою сторону. А тут… сразу две подружки. Плюс, Каринка. Думаешь, я не видела, как ты ею любовался? А у нас, между прочим, девчонки страдают. Женька, например, еще ни разу не выигрывала. Ее даже Невезенькой прозвали.       Я невольно усмехнулся.       — Немудрено. С таким-то характером.       И сразу получил болезненный тычок от рыжей в бок.       — Между прочим, она классная. Сама бы ее соблазнила, будь я мужик!       Я невольно представил себе рыжего детину с широкими плечами, редкой длинной щетиной на подбородке и Алискиными хвостиками. И удержаться от заливистого истеричного смеха уже просто не смог.       Кажется, меня поняли совсем не верно. Спутница снова надулась и больше не проронила ни слова до самого лагеря.       Ниночка не преминула возможностью заключить меня в свои нежные объятия. Поразительно, что, несмотря на малую разницу в возрасте и примерно одинаковый рост, я ощущал себя мальчишкой в ее руках.       — Я уже успела соскучиться, — пояснила она свои эмоции. — Ну, и как твои дела? Что-нибудь сумел раздобыть? Хвастайся.       Я достал из кармана и показал буклет. Вот сейчас было немного обидно, что не могу также похвастаться и листиком. Но вожатая осталась довольна.       — Ну, молодец же! — порадовалась она. — А другие успехи есть?       Любят они здесь загадками говорить. На всякий случай я лишь помотал головой.       — Это ничего, — успокоила Ниночка. — Тебе просто нужно помыться. Возраст у тебя такой: гормоны всякие, запахи… Сходи, вон, в баньку. Ничто так не очищает, уж поверь моему опыту.       На Водный Совенок медленно опускалась ночь. И, кажется, я опять пропустил ужин. От осознания этого, даже горестно повернулся в направлении столовой, которую отсюда было не разглядеть. Хотя, толку-то? Ужин был где-то в семь часов. Сейчас, судя по сумеркам, уже девять. Разве что спросить у Ниночки ключи – наверняка какой-нибудь хлеб там да остался?       В бане горел свет, но было тихо.       На всякий случай я постучал на входе. А затем еще и в дверь парилки: вдруг кто-то забыл закрыться и ушел париться. Но там тоже никого не оказалось. Зато внутри клубился пар и в лицо сразу повеяло горячим воздухом в ответ на открытую дверь.       Красота!       Недолго думая, я ополоснулся прохладной водой из большой бочки и нырнул в объятия горячего пара. Взятого с собой вафельного полотенца едва хватило, чтобы подстелить под попу. Жаль. Хотелось бы полежать. В следующий раз точно стоит захватить простынь.       Внезапно, дверь в парилку открылась и на пороге застыла Ульяна, обернутая куском байковой ткани. Я тоже инстинктивно потянулся за полотенцем - прикрыться. И не нашел его, совершенно позабыв, что минутой ранее подкладывал под свой голый зад.       Как же она вошла? Неужели, я забыл закрыть двери?       Под руку попался деревянный черпак. Именно он послужил мне защитой от любопытного взгляда, добавив визуального превосходства за счет длинной деревянной ручки.       Ульянка хихикнула неожиданным баском и молча уселась напротив. Это было совсем на нее не похоже. После купания в озере и массажа я бы легко понял, зайди она в парилку без ничего и начни прикалываться. Но вот этот взгляд, жадно бегающий вверх и вниз... совсем не детский взгляд... И молчание. Как же это было на нее не похоже!       Затянувшуюся паузу прервал неожиданный стук в окошко. Оно было совсем запотевшее из-за разницы температур и моря пара внутри. Пришлось вставать и, не отпуская черпак, идти протирать стекло.       Снаружи на меня смотрела... Ульяна. Я даже пару раз моргнул и по-новой протер окошко, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Но это действительно была она. Только с мокрыми распущенными волосами. И она махала мне ручками, вызывая наружу. Почему-то я кивнул, обернулся назад – на лавку – и увидел лишь свое одиноко лежащее полотенце. От первой Ульянки и дух простыл, насколько это возможно в парилке. Вот же мистика. И не расскажешь никому. Скажут – перегрелся. Пришлось быстро омываться, одеваться и идти наружу.       Девушка ждала меня у входа. Из одежды на ней была одна ее любимая красная футболка с надписью «СССР». Но длины хватало,чтобы сойти за короткое платьице.       — Долго же ты моешься, — укорила она. — Мне нужна твоя помощь.       Тут же схватила за руку и потянула в лес. Ох, не нравится мне это все. В прошлый раз меня очень похожим образом тянула за собой Алиса. И я прекрасно помнил, чем все закончилось.       Тем временем мелкая уверенно дотянула меня до полянки, один в один похожую на ту, где мы с мои подругами дожидались регистрации в первый лагерный день. Ульяна чуть ли не силой усадила меня на траву и села напротив, поджав под себя ноги. Я хорошо видел ее в свете восходящей луны: небольшой любопытный носик, прикушенную нижнюю губу. Отметил, как она нервно заламывает пальчики и не знает, куда деть руки.       — Прежде, чем ты что-то скажешь, у меня к тебе есть несколько вопросов, — предупредил я.       — Каких?       — Ну-у… Во-первых, как ты себя чувствуешь?       Она кивнула, подразумевая, что нормально.       — Хорошо. Нет желания рвать на себе футболку?       — Это еще зачем? — опешила мелкая.       — Ну, например, чтобы потом наброситься на меня, пытаясь изнасиловать.       Она действительно тут же на меня накинулась и многозначительно постучала по короткостриженной голове.       — Ты совсем офонарел? И в мыслях ничего такого не было. Нафантазировал тут себе всякое… теперь на меня сваливаешь.       Я лежал, поверженный на землю, и не шевелился, выслушивая тираду Ульянки. Пока что она вела себя вполне обычно и, если и дальше не перейдет к активным действиям, то можно считать, что проверку прошла успешно.       Праведно возмущенная девушка еще несколько раз прыгнула попой на моем животе и застыла, сообразив, как это выглядит со стороны. Тихонько сползла вбок.       — Зато теперь мы действительно можем спокойно поговорить, — улыбнулся я, садясь. — Да и ты меньше смущаться будешь.       Она опять не знала, куда деть руки. Сейчас бы пригодилась любая мягкая игрушка. Но, увы, ничего похожего у нас не было. Тогда я просто взял ее за руку. Темные глазенки радостно и удивленно уставились на меня.       — Ты что-то хочешь мне рассказать, дитя?       Кажется, это были слова монаха из старого исторического фильма. Но они сработали и Ульянка кивнула.       — Я действительно хотела поговорить.       Она снова утонула в своих мыслях и замолчала.       — Просто скажи, что больше всего тебя тревожит, — предложил я. — Представь, что я старый мудрый доктор, который уже выслушал множество очень похожих историй. Мне не нужно литературное изложение. Просто говори, даже если тебе это кажется глупым набором слов.       А эта фразочка еще откуда взялась? Из каких темных уголков памяти ее вытянуло услужливое сознание?       — Ты точно поймешь? — засомневалась мелкая.       — А я всегда могу уточнить. Ты начинай.       Кажется, ей еще не хватало решительности.       — Я выигрывала всего один раз… — начала девушка. — И то, скорее всего, совсем случайно. Парней и так мало… каждый видит во мне только ребенка. Один так вообще сказал, что больше двенадцати лет мне не даст.       Как же я его понимаю. Очень сложно рассмотреть взрослого человека за вечными шалостями.       — Почему они не видят во мне женщину? — Кажется, она начала плакать. — Ты же тоже этого не видишь?       Вот это я попал. Я же не психолог, чтобы уметь помогать с такими вопросами. И уже не откажешься от разговора. Сам настоял, чтобы мелкая высказалась.       — Мне кажется – ты неправильно задаешь вопрос, — осенило меня. — Начинать нужно не с нас – мужчин, – а с тебя. Вот скажи, кого бы увидела ты, взглянув на себя со стороны?       Она вытерла слезы и задумалась. Неопределенно дернула плечиками.       — Не знаю. Себя бы и увидела.       — Прекрасно, — согласился я. — Рассмотри получше и расскажи мне о той себе, которую видишь.       Воображение у Ульянки оказалось просто бескрайним. Минут пятнадцать она описывала своего двойника с самых разных сторон. В какой-то момент даже показалось, что я знаю ее лучше, чем себя. И, несмотря на действительно совершенно детское поведение внешне, внутри мелкая оказалась очень содержательным и интересным человечком.       — Она бы и рада сдерживать этого ребенка, — закончила она в конце, лежа головой на моих коленях и теребя в пальцах длинную травинку, — но без него жизнь станет совсем унылой. Просто движение от цикла к циклу. Всегда с надеждой и вечно – в сомнениях.       — А ты не сдерживай, — предложил я. — Чередуй. Так еще интереснее. Тогда ты получишься совсем непредсказуемой. В конце концов, оставь ребенка для игр в постели. Хотя и там все неоднозначно. А самое лучшее, на мой взгляд, это расширить свое амплуа. Придумай несколько ролей. Совершенно разных. И отыгрывай их в подходящие моменты. Готов поспорить – от парней отбоя не будет.       Не вставая, она обняла меня за пояс. Словно подушку. Такое сравнение мне пришло через минуту, когда я понял, что Ульянка незаметно уснула, уставшая от прожитого дня и бури эмоций во время беседы. Я попробовал ее разбудить, но тщетно. Сон у этого взрослого ребенка отличался необычайной крепостью. Пришлось вставать, брать на руки и нести обратно в лагерь.       Сразу за забором меня встретила Алиса. И опять – с немым укором во взгляде. Как же я от этого устал.       — Мы просто разговаривали, — почему-то начал оправдываться я. — Она высказалась и уснула.       Сейчас, в ночной тишине, это звучало довольно глупо. Тем более, что реально никто никаких претензий мне не высказывал.       Алиса все так же молча открыла домик и помогла уложить мелкую в постель. Сейчас она вела себя совсем по другому – как старшая сестра, любящая и чувствующая ответственность за младшую. Я не стал вклиниваться в эту идиллию, вышел наружу и присел на ступеньки. Над головой ярко светили звезды, среди которых особенно выделялись две самые яркие, расположенные очень близко друг к другу.       Что-то не припомню таких. Я постарался определить созвездие и не смог. Да и Медведицы с ее полярной путеводной звездочкой не было видно. Какое же бескрайнее это небо. Вот, во что надо играть. Наверняка там куча живых неизведанных миров. А мы словно бесконечно застряли в своем.       Рядом легкой тенью на ступеньки опустилась Алиса.       — Я тоже люблю смотреть на звезды, — призналась она. — Иногда бывает заберусь куда-нибудь, где никто не помешает и просто мысленно растворяюсь среди созвездий. Даже засыпала пару раз. Не знаю почему, но это так умиротворяет.       В городе звезды видны хуже. Не так ярко. Но и там я временами выбирался на крыши и любовался ночным небом.       — Д-да… — только и смог ответить ей.       — А как сейчас там… ну, откуда ты приехал?       — Да, обычно. Люди работают, учатся, гуляют. Все, как и раньше. Разве что все больше залипают в телевизоры.       Алиса кивнула.       — Сто лет телевизор не смотрела.       — Серьезно? — удивился я. — А как же видеотека в Песчаном?       — Ну, во-первых, это не совсем телевизор. А во-вторых, наш лагерь не очень-то и любят. Мы немного чаще выигрываем и, наверное, это бьет по их самолюбию.       — Нельзя так относиться к играм, — покачал я головой.       Алиса не отреагировала. Сейчас она смотрела не на звезды, а куда-то перед собой. Возможно, даже вглубь себя. Но этот взгляд проследить было сложнее. Сейчас она смотрелась скорее несчастной, чем привычно агрессивной, и из-за этого даже захотелось ее обнять. Но я не рискнул и только сказал:       — Классная ты, Алиска, когда не ведешь себя, как…       На этом правильные слова потерялись и я резко умолк.       — Как кто?..       Ее взгляд еще не вернулся из созерцания неведомых внутренних миров, но интонации ясно давали понять, какой именно образ девушки возвращается.       — Как – не ты…       Я быстро приобнял ее и поспешил уйти, пока рыжая бестия не выбралась полностью наружу.       В последний момент вспомнилось, что я так и не решил вопрос с ужином, а также забыл в бане свою грязную пионерскую форму. Пришлось возвращаться и заниматься стиркой. Очень хотелось верить, что на теплом ночном ветерке вещи успеют высохнуть до утра.       В домик я вернулся поздно, открыл своим ключом и только оказавшись внутри сообразил, что мог появиться совсем не вовремя. Но все обошлось. Ниночка тихо посапывала, отвернувшись к стене и лишних подопечных в комнате не было.       Луна стремилась к своему совершенству и ее близкий к идеалу диск светил через окно на светлый коврик, из-за чего внутри было по-волшебному светло.       Я быстро разделся и тихонько юркнул под покрывало. Предательски скрипнула и загудела сетка кровати. Будильник осуждающе тикал на подоконнике.       От этих звуков роснулась Ниночка. Вначале я это понял по ее изменившемуся поначалу дыханию. Потом скрипнула сетка кровати. Вожатая встала и на цыпочках подошла ко мне. Постояла, наверное вглядываясь в лицо. Я заворочался и быстро зашевелил глазами под закрытыми веками.       — Тщ-щ-щ... — задышала она возле моего уха. — Тише, тише...       Поправила сползшее покрывало и, скрипнув половицей, отошла.       Рискуя выдать бодрствование, я чуть приоткрыл один глаз и посмотрел в ее сторону. Но Ниночке уже было не до меня. Она сладко потягивалась, словно старалась достать до лампы под потолком своими пальчиками. Лунный свет красиво ложился на ее стройное тело в одних лишь ажурных трусиках и короткой маечке, содержимое которой я сейчас прекрасно различал со своей позиции. Только бы не забыть вовремя закрыть глаза!       Моя нижняя часть тела отреагировала самым выдающимся способом. Пришлось ворочаться опять - к стене. Ниночка же тихо открыла дверь домика, спустилась по поскрипывающим ступенькам и умиротворенно зажурчала в сторонке. А я упорно боролся с желанием встретить ее на входе и утешиться до самого утра. Что-то подсказывало, что впереди меня ждал очередной непростой день.