День 4-й. Часть 9-я

      Темный зев прохода мы нашли через несколько метров. Из него еще сильнее тянуло холодом и даже свет фонарика, который чудом уцелел в рюкзаке после падения, не делал это ощущение теплее. А еще через полсотни метров мы вышли к очередному бездонному обрыву.       — Приехали… — расстроился я.       Обрыв был обычной трещиной в земле шириной метра в три. Не очень много на первый взгляд. Но это, если не учитывать, что свет фонарика совсем не достигал его дна. И пугал такой фактор, наверное, больше, чем что-либо другое.       — Я неплохо прыгаю, — приободрила меня Оля.       Это в сандалиях-то?       — Я тоже. И тем обиднее будет не допрыгнуть!       Но рискнуть придется. Все, что я мог сделать в этой ситуации – это привязать нас обоих к разным концам веревки и отойти назад так, чтобы в случае падения девушки мой вес оказался ее надежной страховкой. Фонарик пришлось положить на пол у обрыва. Ольга хорошо разбежалась, прыгнула… вскрикнула…       И весело рассмеялась, поворачиваясь ко мне. Я недоумевающе поспешил к обрыву.       Она не допрыгнула. Буквально десяток сантиметров. Но и этого расстояния хватило бы, чтобы не удержаться даже цепляясь руками. Впрочем, крайние меры не понадобились. Потому что и в десяти сантиметрах от края, над самым обрывом, воздух служил ей не худшей опорой, чем и ледяной пол.       — И снова обман, — радостно сообщила девушка.       — И, все же, я бы попросил тебя дойти до визуально прочной поверхности, — взмолился я. — Сама же говоришь, что здесь ничему нельзя доверять.       Спорить она, к счастью, не стала. А вскоре и я перешел на вторую сторону, осторожно и боязно ступая на невидимую поверхность. Как все-таки много для нас значат образы!       Веревка снова перекочевала в рюкзак, а Оля непрерывно прыгала на месте, стараясь хоть немного согреться.       — Это ты правильно делаешь, — поддержал я. — Неизвестно, сколько нам еще бродить по этой морозилке.       Она сразу взяла хороший темп, и, периодически подпрыгивая, заторопилась вперед. Да так, что я едва поспевал следом. На развилках не задумываясь поворачивала влево и снова устремлялась вперед.       — Постой, — затормозил я ее после четвертой развилки. — Почему опять левый коридор?       — Мы же за Маринкой идем? — удивилась девушка.       — Ну, да…       — Тогда все правильно: она всегда ходит налево.       Ладно. На сей раз оставим фразу без сарказма. Да и холодно слишком, чтобы сейчас рассуждать о таких вещах. В итоге, мы повернули еще дважды, прежде, чем выйти в уже знакомый зал с резным саркофагом.       В этот раз гроб был открыт и лежали в нем уже две девушки вместо одной. А проворный Семен торопливо пытался затянуть крышку на место.       — О-то-шел! — сурово скомандовал я.       Он действительно отскочил в сторону, хотя, как мне кажется, не мог не увидеть свет от фонарика еще задолго до нашего появления. Впрочем, с такими мелочами будем разбираться потом.       — А то что? — набычился пионер. — Наорешь на меня?       Ну, это же не игрок?! Значит бить можно. А мне очень понравилось отводить душу на подобных мистических пионерах.       И, все же, я не ожидал, что он сразу заедет мне в нос. Как-то совсем расслабился в условиях бесконтактных сражений между игроками. Но боль в переносице и солоноватый вкус горячей крови на губах сразу вернули к инстинктам жителя городских джунглей.       Несмотря на первые опасения, боксером Семен не был. Дрался он подленько и нечестно, хоть и довольно опасно. Умело уходил в сторону и выныривал за спиной. Не отрывая от противника взгляда, краем глаза я следил за Олей, которая вытащила из саркофага Марину, а следом и Альбину. Глупо, конечно. Чем ей уже поможешь? Но разбираться будем после. А сейчас важно поменьше пропускать удары от мутноглазого урода.       Отвлекшись на подруг в очередной раз, я не заметил, как Семен вытащил из своих шорт кухонный нож. В полутьме зала его почти не было видно в руках озверевшего пионера. И я даже удивился, когда почувствовал, когда левой руки самым кончиком коснулось холодное лезвие. Поцарапало – не порезало. Но все равно стало не по себе.       В этот момент я умудрился долбануть его ногой под коленку. А из-за спины раздалось резкое специфическое кошачье «мяу», как на охоте, и на грудь Семену прыгнул Ном Айс.       Пионер испуганно вскрикнул и выронил нож. Отшатываясь назад, он скользнул ногами по ледяному полу, потерял равновесие и упал прямиком в гроб.       — Крышка! — закричала Оля и мы ухватились за нее с двух сторон, накрывая гадкую личность.       Кот красивым прыжком выскользнул наружу, давая нам возможность завершить начатое, после чего с победным видом запрыгнул наверх и сел. Внутри что-то кричал перепуганный и злой Семен. Мы видели его искаженное лицо, но ничего не слышали.       Я медленно протянул руку и осторожно погладил Ном Айса по голове. Кот не возражал. Он даже слегка повернул мордочку, чтобы я не забыл и о его шейке. А после подошел и благосклонно потерся о мое плечо.       — Хороший котик!       Оля сгребла в охапку не ожидающее таких вольностей животное и принялась его целовать, пока кот не сумел выскользнуть из девичьих рук. Он подошел к уже пришедшей в себя Маринке и тщательно потерся о ее ноги, после чего запрыгнул на ноги застывшей без признаков жизни Альбине. Принюхался, стал на задние лапы и уперся передними ей в грудь. Сунул нос в приоткрытый ротик и чихнул. После чего довольно отпрыгнул в сторону.       — Что-то не понравилось, — решила Оля, пытаясь согреть своим теплом подругу.       Ну… мертвые мало кому нравятся.       Но Альбина внезапно зашевелилась. Не скажу, что она стала румянее, но какой-то живой оттенок на щеках появился точно. Девушка удивленно посмотрела на всех нас и подскочила, резко втянув губами воздух. Рьяно принялась растирать себе попу и заднюю часть ног.       Мы озадаченно переглянулись. Кажется, в лагерях рождалась новая легенда.       — Ла-адно, — проговорила Оля. — Допустим. Но как нам теперь отсюда выбраться?       Я не сомневался, что дорогу мы отыщем. Но сколько времени на это уйдет? Сюда бы клубочек волшебный. Или проводника, на худой конец…       У ног довольно мяукнул кот.       — Покажешь дорогу? — сообразил я и он уверенно затрусил в темноту ледяных пещер.       Альбина пошла за нами как-то автоматически. Она ничего не спрашивала и не говорила, а просто шла следом, ежась от холода, пока я, мысленно настучав себе по голове, не догадался взять ее под опеку, обняв за талию и делясь теплом.       — А в-вы к-кто? — выбивая зубами легкую дробь, наконец, поинтересовалась она.       — Мы из Совенка, — приободрил я, решив пока не вдаваться в детали.       Девушка понимающе кивнула.       — Из первого?.. Второго?       — Из Водного и Огненного.       — О-о-о… — удивилась она. — Второму уже тоже название дали?       — И третьему и четвертому тоже, — повернула к нам голову Оля.       — Так их уже четыре? — поразилась Альбина.       — Уже четыре, — подтвердил я. — Добавились еще Ветреный и Песчаный. А что помнишь ты?       Она не была против моей руки у себя на талии, но сама руки сложила на груди. Эх… сюда бы сейчас шерстяное одеяло. Парочку. Насколько легче бы пришлось.       — Когда появилась я, в нашем лагере были только Маша, Игорь и Лиза, — ответила девушка. — Ольга Дмитриевна тогда еще назначила к нам Славяну замвожатой.       — Ага, так ты тоже из Огненного, — обрадовались мои оруженосцы.       — Ну, названий тогда не было. Правда, ребята из первого лагеря пытались выделить его, называя Вводным. Типа, с него все началось. Но реального различия не видел никто.       — А как же Игра? — удивился я. — Разве она не противопоставляла лагеря друг другу?       — Да, нет, — растерялась Альбина. — Изначально каждый был в Игре сам за себя. Ну, почти… надо было найти в лесу спрятанные символы и подобрать себе подходящую пару, чтобы между обоими проскочило какое-нибудь чувство.       — А разве возможно так быстро испытать к кому-то чувство?       — С этим, как раз, все было просто. Ловушки в лесу без проблем разбивали уже сложенные пары, лишали памяти за какое-то прошедшее время и активировали внутреннее эмоциональное состояние. — Она словно почувствовала, что я не все понял. — Ну, мне так Семен объяснил, когда от Пионера спасал. Сказал, что в лесу практически все заставляет нас влюбляться на самом примитивном уровне.       Ну, если на примитивном, тогда ладно.       — Семен? — опять удивился я. — Тот самый, что сейчас лежит в ледяном гробу?       — А он в гробу? — воодушевилась Альбина. — Вот хорошо! Было жутко обидно… и холодно… и больно, когда они с безглазым меня туда засунули.       — С Пионером? — подала голос Марина.       — Да разве ж это пионер?! Мразь отвязная! — И процитировала измененным неприятным голосом: — «Или ты играешь по моим правилам, или каждый цикл дохнешь даже не начав Игру!» Он просто больной. Делает вид, что хочет выиграть и поехать домой, а на самом деле просто наслаждается издевательствами над игроками. Если б вы только знали, на что он способен!       — Знаем! — в один голос рявкнули девчонки так, что даже Ном Айс подпрыгнул впереди от неожиданности.       — Когда я отказалась наотрез им помогать, безглазый забрался в меня и заставил спрыгнуть в Каньон Смерти. А затем привел к этому гробу, где Семен лично запихнул меня внутрь и закрыл навсегда.       — Страшно было? — посочувствовал я.       — Очень! И тогда, и каждый раз, когда я приходила в себя и снова замерзала насмерть, понимая, что впереди лишь вечность одинаковых повторений.       Меня насквозь пронзило холодом понимания ее ситуации. Это было не просто ужасно – безумно ужасно. Невероятно, что Альбина сумела сохранить рассудок при всем том, что пришлось пережить. И все, что я сейчас мог для нее сделать – только крепче прижать к себе и помочь, наконец, выбраться на поверхность.       Ном Айс наконец-то вывел нас к трубам и сел, мяукнув и вытянув морду вверх.       — Спасибо, дружище! — поблагодарил его я. — Дальше мы дорогу знаем.       Кот еще раз потерся о наши ноги и убежал в темноту. А я, предупредив всех об опасности хрупкого льда, отправил оруженосцев вперед себя, наказав не смотреть ни вниз, ни вверх и крепче цепляться за ледяные трубы.       — Хоть юбки свои используйте вместо варежек, но чтобы держались крепче репьяха в волосах! Понятно?       С Альбиной ситуация была немного сложнее. Несмотря на то, что за пройденный путь она немного отогрелась, ее руки все еще оставались затекшими и плохо цеплялись за трубы. Пришлось опять прибегнуть к помощи веревки, за которую я уже в третий раз мысленно поблагодарил Арсения. Из нее получилось сформировать некое кольцо, обвитое вокруг девушки и труб. Это должно было помочь не сорваться в самый неподходящий момент, в то время, как внизу я плечом постоянно страховал девушку точно так же, как в свое время Свету.       А, вообще, бред… Рассказать кому, что мы тут позамерзали в тридцатиградусную жару – засмеют. Кажется, про ледяные пещеры почти никто не знает. Иначе, думаю, обязательно бы предупредили.       И вот опять знакомая комнатка с запахом дров и сухих листьев. Кажется, Ном Айс прекрасно понимал, куда именно нас нужно вывести и не повел ни в Огненный, ни в Ветреный Совенки, куда было явно ближе от зала с саркофагом.       Девчонки помогли вытянуть Альбину наверх и тут же укутали ее в простыни, обнаруженные в соседнем складском помещении. А я сидел на деревянном полу, переводя дыхание и тихо радуясь, что мы с ними мыслим в одном русле.       В комнатку заглянула Марина.       — Распоряжения будут, сэр рыцарь?       — Будут, — хмыкнул я. — Принести из умывальника воды и напоить спасенную. Растопить печь и принести воду, чтобы нагрелась. Барышню запихнуть в парилку, чтобы нагревалась постепенно. Раздеть, согреть и прогреть.       — А сам как? — побеспокоилась она.       — Дома отогреюсь, — хмыкнул я, встал и пошел на выход. — Решу вопросы и тогда вернусь.