День 4-й. Часть 13-я

      Я углубился в лес, ни капельки не сомневаясь, что Марьяна от меня не отстанет. Конечно, идти уже никуда не хотелось и с бо́льшим удовольствием я бы остался у озера, где меня любили и ценили. Но ответственность штука жестокая и правит тобой, как захочет, даже если этого никто не замечает.       А за свою компашку я взял ответственность еще много лет назад. И теперь влачил этот груз даже несмотря на то, что некоторых подопечных приходилось вразумлять довольно жесткими методами. А хуже всего, что, вопреки всем мои стараниям, это могло не дать никакого результата.       Марьяна незаметно взяла меня за руку и я автоматически сжал ее ладошку. Наверное, немалую роль в нашей дружбе в свое время сыграла моя давняя мечта о младшей сестренке.       — Почему ты так изменился? — неожиданно спросила она.       Во дает! Снова пытается продавить именно свою позицию.       — А ты не думала о том, что просто увидела меня под новым ракурсом? Смогла рассмотреть то, чего раньше просто не хотела замечать.       — Думаю, что это не так, — не согласилась подруга. — Я знаю тебя разным, но никогда ты не был таким, как здесь.       Слова… слова… слова… Как бы мы, мужчины, не кичились своей логикой, но на словах женщины в большинстве случаев обыграют нас влегкую. Причем, именно потому, что не вкладывают в них последовательную логику.       — Примеры приведешь? — усмехнулся я. — Или все так и останется, как всегда, на уровне допущений?       Марьяна недовольно блеснула глазами в лунном свете, недовольная, что работающий метод в этот раз дал сбой.       — А ты ведь даже не заметила, что я давно уже устал играть по чужим правилам. Даже, если это правила лучшей подруги.       Она снова недовольно посмотрела на меня и забрала руку. Манипуляции сегодня почему-то не работали. И девушка никак не могла понять, что и раньше они действовали только потому, что временно меня устраивали.       — Я тебя боюсь! — заявила она.       Все верно: там, где заканчиваются аргументы, на смену всегда приходят эмоции и обвинения.       — Зачем? — не понял я. — Боятся тех, кто может причинить тебе вред. И если бы это было так – ты бы никогда не попросила меня тебя проводить. А если тебе страшно признать, что все последнее время ты просто избегала объективно смотреть на реальность, то это легко исправляется. Просто попробуй вести себя, как я. Постарайся понять меня и быть искренней с собой же. Откройся, разденься… покажи себя настоящую.       — Прямо сейчас?       Она опять уцепилась за то, что можно было извратить.       — Да хоть бы и сейчас, — поддержал я. — Когда рядом никого нет постороннего, а из источников света только луна.       Марьяна совсем непристойно фыркнула.       — Ну, уж нет! Размечтался…       Сложила руки на груди и до самого своего домика больше не проронила ни слова.       Очень даже ожидаемо! Безусловно, я тешил себя мнимыми надеждами, что может произойти маленькое чудо и подруга, вопреки всему, сумеет преодолеть свои многочисленные комплексы. Но больших ожиданий не строил. Слишком уж хорошо ее знал.       — Спроси у Слави об Игре, — напомнил ей, когда двери еще не успели закрыться. — Только хорошенько расспроси. Не бойся задавать вопросы, даже если они покажутся тебе глупыми!       Щелкнул замок, словно ставя жирную точку в сегодняшнем разговоре. Жаль, что Фанси столь пассивна в нашей компании. Вдвоем мы бы скорее убедили Марьяшку в необходимости быть гибкой при столь серьезных изменениях обстановки. Но ей, наверное, сейчас тоже не до того. Серьезные отношения нередко сильно выбивают из колеи жизни. И значит мне, как всегда, придется все тащить на своих плечах.       И все-таки в ночном лагере, освещенном только синеватым светом луны, было что-то волшебное и романтическое. Сейчас бы Свету сюда, да прогуляться пустынными дорожками, посидеть на лавочках перед пустой сценой, да поплавать на лодке по сияющему озеру.       Почему все не произошло именно так? Почему обязательно на смену счастливому периоду приходит что-то грустное или даже болезненное? Неужели только через боль и происходит наше развитие?       Я резко закрыл глаза и тщательно помотал головой, пока философские мысли не разлетелись в разные стороны. С каких это пор я вообще стал задумываться о подобных вещах? Как там мудрецы говорили: «в многих знаниях многие печали»? Вот то-то же! А мне печалей пока и так хватает. Не успеваю отмываться. А в жизни только раз бывает семнадцать лет и было бы очень глупо потратить их на то, что к большинству приходит только в старости. Не всякая мудрость одинаково полезна!       Я тихонько прошел мимо бани и, любопытствуя, заглянул в темное окошко. Интересно, банник меня сейчас видит или нет? И вообще: он здесь или в другой бане? Или сразу во всех?       А за забором за руку внезапно ухватили костлявые ледяные пальцы.       Признаться, я настолько перепугался от неожиданности, что чуть не заорал на весь лес. Сам не понимаю, почему сдержался. И только, повернув голову к темной фигуре, признал в ней Машу. Теперь ничего не получалось сказать из-за слишком большого наплыва эмоциональных словечек, из которых никак не удавалось выбрать нужные.       — Я же просил ждать меня у костра, — наконец удалось выдавить мне из себя.       — Точно, — тихонько согласилась девушка. — А еще ты предлагал слазить к Димке в библиотеку.       — И давно меня ждешь?       — Не очень. Я почти сразу же увязалась за вами, — призналась она. — Не хотелось связываться с мистиками, но и вам не хотелось мешать. Тем более, что вопрос очень непростой.       — Ты слышала, – сообразил я. — И много?       — Почти все. И, если тебе это важно, то я на твоей стороне. И не для того, чтобы поддержать, а потому, что тоже считаю, что либо человека надо принимать настоящим, либо просто не мешать ему жить.       — То есть, тебе тоже кажется, что Марьяна пытается быть не такой, какой она есть на самом деле?       Маша немного растерялась.       — Видишь ли, — задумчиво проговорила она, — у девушек не все так просто. Взять, например, Олю и Марину. Я знаю их уже сотню циклов, и нередко думала, что видела девчонок настоящими. До сегодняшнего вечера. А оказалось, что они все это время жили ролями, пока не решились сыграть себя настоящих…       Она замялась и запуталась в собственных мыслях. Но суть мне уловить удалось.       — Странно звучит. Правда? — смутилась замвожатой.       — Немного, — успокоил я ее. — Но объясняет многое. Жаль, что мы не всегда можем быть уверены в том, играем ли роль, или искренни.       Мы не стали идти напрямую и обошли лагерь вдоль забора. Проскользнули мимо дальнего края сцены и незамеченными выбрались к многооконному зданию библиотеки, которая, естественно, оказалась, закрыта на ключ. Впрочем, двери были не самые надежные и, при желании, я мог даже выдавить их плечом. Но, во-первых, это могло создать ненужный шум, а во-вторых, не было уверенности, что потом удастся все вернуть на место.       — Проверим окна, — решила Маша, направляясь в правую сторону.       Мне пришлось идти налево. Как неожиданно!..       Все окна с моей стороны оказались крепко закрытыми. Зато двери в маленький складской домик «улыбались» темной щелью. Но внутри кроме слоя пыли и каких-то старых плакатов ничего полезного не оказалось. Поэтому я вышел назад и прикрыл дверь за собой.       А вот Маше повезло больше. Она нашла незакрытое окно и теперь дожидалась меня, нетерпеливо покачивая ногой. Я довольно кивнул и показал ей большой палец. Подставил руки, помогая первой залезть внутрь.       В библиотеке оказалось гораздо темнее, чем снаружи. И первое время мы ждали, пока адаптируется зрение, после чего осторожно добрались до стола, где в ящике нашли коробку карманного фонарика.       — Прямо, как мой. Был… — улыбнулась девушка, водя лучом света по сторонам.       На первый взгляд, ничего необычного внутри этой библиотеки не было. Те же стеллажи с такими же книгами. Очень похожие плакаты и обстановка в целом. Печатная машинка – единственный объект, выделяющийся из стандартного интерьера – сиротливо стояла на столе. Ни в ней, ни рядом не было ни одного листа бумаги.       Зато в дальнем углу, где мне в Водном Совенке посчастливилось обнаружить полку с необычной литературой, здесь просто стояла пара мягких стульев.       — Вот и все, — расстроилась Маша. — Рассыпалась наша теория в пух и прах, так и не сформировавшись полностью.       А я внезапно вспомнил, про люк в полу, из которого поднималась очкастая библиотекарша моего лагеря. Если все здесь настолько похоже, может и подполье тоже наличествует?       Пришлось стать на колени и облазить участок пола, выстукивая края возможной крышки. Получилось. Но чтобы ее открыть, все равно пришлось возвращаться к столу за чем-то тонким и острым, чтобы вогнать в щель и приподнять край.       Внизу обнаружилось помещение таких же размеров, как и сама библиотека. Посредине стоял большой диван и широкий журнальный столик. И уже на нем мы обнаружили несколько листов бумаги, исписанных от руки правилами Игры и размышлениями о ее принципах. Ничего нового или необычного. Я тоже мог бы сделать такие наброски, посвяти прошедшие дни не Игре, а размышлениям.       На большом альбомном листе черным фломастером было схематически изображено большое озеро с куском пляжа, железнодорожным мостом и двумя островами. На самом большом острове карандашом был начерчен знак вопроса и две разделенные буквы: «С/Л». Я указал на это Маше и мы озадаченно склонились над картой.       — И что это может значить? — спросила она.       — Понятия не имею. Ну, «эс» может означать «секрет», «сундук», «сокровища», — предположил я, вспомнив одну из своих любимых приключенческих книг.       — Хорошо. А «эль» что тогда значит?       — Ленин? — невпопад предположил я и сам же себе удивился. — Ну, не бюст же вождя он там закопал.       — Может, «лаз», «люк», «лестница»? Что еще?..       — «Лагерь», «лес», «лабиринт», «лаборатория», «лифт», — набрасывал я варианты.       — «Любовь», — дополнила Маша.       — Почему – любовь?       — Так… предположила. Для победы же нужна любовь.       — Да? — удивился я.       Замвожатой смешно хрюкнула.       — А ты думал – о каких чувствах шла речь?       — Ну, пропроще что-нибудь: страсть, например. Какая любовь за одну неделю? Откуда она вообще возьмется?       Маша грустно улыбнулась и погладила меня своими холодными пальчиками по щеке.       — В том-то и проблема, — вздохнула она. — Поэтому не каждый цикл кто-либо и выигрывает.       С громким щелчком захлопнулся люк и мы вздрогнули. Притихли. Девушка даже прижала к груди фонарик, чтобы его свет нас не выдал. Но и наверху и здесь было тихо. Возможно, над нами просто подшутили невидимые сквозняки.       Я поднялся по лестнице и уперся плечом в деревянную крышку. Надавил. Но она совсем не поддавалась. И только в свете фонарика мне удалось рассмотреть в щели неприметную железную конструкцию замка, который скорее всего открывался именно снаружи.       — Странно, что мы его там не заметили, — поделился я находкой с Машей. — Ты же видела, что люк открылся легко и просто?       Она только пожала плечами. Да и смысл вспоминать то, что нам сейчас никак не поможет.       — Стоит поискать другой выход, — предложила девушка, забирая фонарик и водя им по сторонам.       Но все, что нам удалось найти, так это небольшую нишу под лестницей, в которой стояли металлические полки с двумя мешками муки. Бетонные стены оказались сплошными и не оставляли даже надежды на запасный выход.       — Ну, и ладно. — Я устало упал на диван. — Утром постучимся – выпустят. Или Дмитрий спустится для новых размышлений и найдет нас.       — А если нет? Так и будем сидеть до нового цикла?       Да уж… перспектива не из приятных. И если с едой можно потерпеть несколько дней, и даже без воды обойтись. То с туалетом вопрос станет жестче. А в закрытом подвале без вентиляции мы задохнемся от собственных же «ароматов».       Меня внезапно осенило: вспомнил, как с отцом делали погреб под гаражом и выводили наружу трубы для вентиляции.       — Спички есть? — перепугал я Машу, очевидно решившую, что я решил сжечь деревянный потолок, только чтобы выбраться наружу.       Она активно замотала головой. Ладно. Тогда будем стараться почувствовать кожей.       Я обошел все помещение, стараясь прислушиваться к малейшему движению воздуха. И возле ниши, где, в общем-то, логичнее всего и было располагать вентиляцию, почувствовал слабую, но заметную тягу. Маша только недоуменно наблюдала, как я стаскиваю с полок мешки с мукой и вытягиваю наружу металлическую конструкцию. Уже когда в потолке показалось отверстие размерами где-то сорок на тридцать сантиметров, она радостно подскочила ко мне и заключила в объятия.       — Вот только я туда точно не протиснусь, — вздохнул я. — Так что выбираться будешь сама. Ну, и это… не поминай лихом, как говорится.       — Вот чудак, — засмеялась девушка. — Если я выберусь наверх, то и тебя тоже выпущу. Подставляй руки.       Моего роста оказалось недостаточно, чтобы ей удалось зацепиться за что-нибудь внутри ниши. Пришлось подставлять ладони под маленькие подошвы сандалей и максимально выжимать вверх. Даже не уверен, что справился бы, окажись на месте тонкой и легкой девушки кто-нибудь другой.       Наконец ей удалось закрепиться внутри. Голые ноги заелозили коленками по нижнему краю вентиляционной трубы и исчезли внутри вместе с остатками света. Но уже через несколько минут я услышал легкие шаги сверху потолка и тихий скрежет в области люка. Засов негромко щелкнул и вниз повеяло свежим запахом библиотеки и свободы.       Через минуту мы уже сидели прямо на полу у стеллажей в полной темноте и прислушивались к звукам ночи, доносившимся сюда через открытое окно.       — В прошлый раз тебе просто повезло сразу попасть отверткой в нужное место, — улыбалась Маша. — Ты нажал на клапан, открывший засов и сразу же потянул люк вверх. Потому и не знал о его наличии, пока крышку не захлопнуло сквозняком.       — Но согласись, что это было очень похоже на ловушку.       Наверное, она кивнула. Но в темноте я только ощутил ее руку, мягко похлопавшую меня по бедру.       — Наверное, когда вечно ждешь подвоха, — прошептала она, — он будет видеться тебе во всем.       — Это точно! — Я поднялся и нащупал ее в темноте. — Пойдем. Здесь нам делать больше нечего.       Мы аккуратно прикрыли за собой окно и поспешили к забору. Девчонки у озера уже наверное заждались. И, раз уж здесь делать больше нечего, то стоило возвращаться.       У забора Машка крепко меня обняла.       — Пока, — попрощалась она.       — В смысле? Разве ты не идешь?       — Не иду. Пусть с вами и было хорошо, но я там лишняя.       — Ты слишком часто это повторяешь, — возмутился я. — То – чужая, то – лишняя… Потом еще что-то придумаешь. Может хватит отделять себя от остальных?       — Может быть, — согласилась она. — Но уже в следующий раз. Сегодня я решила, что будет так.       Ее лицо оставалось в тени и я не мог понять настоящих эмоций.       — И где будешь спать? Там – внизу на диване?       — Ну, уж нет, — поежилась она. — Одна туда я точно не полезу!       Возле сцены негромко шуршала высокая трава и я вспомнил, что там можно спокойно проспать до утра, не беспокоясь, что тебя кто-то обнаружит. Взял Машу за руку и потянул за собой.       Внутреннее убранство романтического укрытия и здесь ничем не отличалось от остальных. К счастью, оно оказалось не занято и нам не пришлось стать причиной распада очередной пары. Старые сиденья я сложил так, чтобы Машке было максимально комфортно расположиться. И на прощанье она еще раз меня обняла.       — Спасибо! — прошептала на самое ухо. — Жаль, что я тебя упустила!..       И ее губы крепко прижались к моей шее.       Да что же вы все в самом-то деле? Столько парней, возможностей… Неужели кроме меня больше не за кого зацепиться?       Я осторожно отстранился и вложил фонарик в ее ладонь.       — Ты все еще можешь пойти со мной.       — А смысл? — покачала она головой. — Я же чувствую, что твое сердце уже занято. А мое… Мое, наверное, еще не настрадалось.