День 5-й. Часть 3-я

      Административное здание лагеря выглядело так, как будто его только сдали в эксплуатацию: новые полы, двери, плакаты на стенах, свежевыбеленные потолки без единой паутинки и абсолютно новая мягкая мебель в холле, обтянутая дерматином без единой царапинки. Через стеклянные двери проникал солнечный свет, но, кроме него, помещение также освещали большие лампы дневного света, очевидно кем-то забытые во включенном состоянии.       — Кто-то еще видит здесь обвалы и прохудившиеся перекрытия? — на всякий случай уточнил я.       На мытом полу виднелись мелкие крупицы натертого уборщицами на терке хозяйственного мыла, а в воздухе стоял знакомый запах хлорки.       — Кстати, уборщиц я в лагерях тоже ни разу не видела, — заметила Полина. — Но почему-то их инвентарь встречаю повсюду.       Она достала из сумочки блокнот с простым карандашом и сделала какие-то пометки.       — Для чего? — кивнул в его сторону я.       — Чтобы потом взглянуть на все эти нестыковки по-новому.       Наверное, разумный подход.       — Осмотримся? — предложил я всем. — Предлагаю держаться вместе и не теряться. Опираясь на опыт в Старом Корпусе, могу предположить, что подобные места и сами найдут способ нас разделить.       Мы начали с самых ближних к нам дверей с табличкой «Литкружок/Живой уголок» и действительно обнаружили внутри кучу растений, аквариум с рыбками и даже пустую клетку для попугая под потолком. На стенах висели листы ватмана с расписанными занятиями кружка и списком его участников. Всем было от четырнадцати до пятнадцати лет.       Следующим мы зашли в медпункт. Он тоже был обставлен и забит лекарствами так, словно планировался заезд нескольких сотен детей. За внутренней дверью скрывался приятный изолятор с телевизором на стене. А в незашторенные окна ярко били лучи солнца.       — С каждым моментом все страннее и страннее, — пробурчала Полина и зачем-то заглянула в прикроватные тумбы.       Следующей по пути попалась комната старшего вожатого, уставленная столами, и со складом, где хранились все пионерские принадлежности от горнов – до флагов. Рядом размещалась комната тихих игр, а дальше за ней по коридору – приемная и кабинет директора. На директорском столе парила чашка горячего чая, но из людей никого не было видно.       Целый угол админкорпуса был отведен под ряд комнаток, которые даже не удостоились табличек. И среди них выгодно выделялось большое светлое помещение кружка альпинистов. Было непонятно, где они собирались тут заниматься в отсутствие гор. Наверное, по елкам лазить планировали. Но целые тюки веревок, тросов, систем и прочей мелочевки почему-то создавали ощущение достатка и комфорта.       В другом углу корпуса мы обнаружили такое же большое и светлое помещение с солидным ассортиментом музыкальных инструментов. Табличка «Музкружок» обнаружилась внутри на пюпитре у дверей.       Завершая круг по коридору, мы обнаружили два туалета на три кабинки. В них же были двери, ведущие в душевые.       Полина первым делом открыла краны и проверила, что из них течет. Результат ее удивил и, кажется, расстроил. На пол лилась совершенно обычная вода. Да еще и горячая.       — Кто-нибудь что-то понимает? — смутилась она.       Марина осторожно сунула руку под воду и резко отдернула ее обратно.       — Горячая, — пожаловалась она. — Как же так? У нас под носом работают нормальные душевые, а мы мучаемся в озерах и реках?       — Ну, не сильно-то и мучаемся, — пожала плечами Оля.       — Да я теперь всегда буду лазить сюда мыться! Это вам не теплая струйка за баней, а полноценный горячий душ.       За окном внезапно потемнело и по стеклам застучал дождь. Он шел все сильнее и сильнее. А мы удивленно смотрели, как стекает по стеклу вода. В следующий момент Оля подскочила к окну, повернула ручку и распахнула створку. Подставила ладони под дождевые струи.       — Теплый, — радостно сообщила она и рассмеялась. — Я уже забыла, как приятен теплый летний дождь.       Она попыталась залезть на подоконник, но я ее остановил.       — Тебя точно ничего не смущает?       — Первый дождь за сотню циклов? — не поняла она. — Да он меня радует, а не смущает. Ты даже представить не можешь, как я соскучилась по дождям! Отпусти.       — Подумай еще раз, — попросил я. — Почему нам пришлось проникать в админздание таким непростым способом?       — Ну… потому что там все заколочено было…       Ее глазки распахнулись от удивления, после чего девушка опять посмотрела в открытое окно. Но она все равно заскочила на подоконник и, попросив меня придержать ее, высунулась наружу сколько могла, оглядывая здание снаружи. Назад Оля вернулась насквозь мокрой, довольной и удивленной.       — Там нет ни одного заколоченного окна, — сообщила она, пока я доставал из рюкзака покрывало, глядя на совершенно прозрачную от воды рубашку девушки. — Это что?       — Чтобы не замерзла.       Она только отмахнулась. А Полина снова что-то записывала в свой блокнот.       Мы снова вышли к лестнице и теперь уже поднялись на второй этаж, потом на третий. Они явно предназначались для размещения детей. В помещениях стояли застеленные кровати, а у дверей висели таблички с названием отряда и возрастом. И, судя по всему, корпус должен был вместить детей от восьми до пятнадцати лет и, естественно, вожатых.       — Сто девяносто два места, — насчитала Полина. — Почти в шесть раз больше, чем в домиках лагеря.       Марина и Оля за это время лично испытали мягкость кроватей и проверили виды из окон. Причем, за железнодорожным мостом, который пересекал лагерное озеро, был очень отчетливо виден большой город. У меня в груди даже что-то защемило, глядя на него. Странно. Всего-то несколько дней прошло.       — Сплаваем туда? — попросилась Марина и повисла на моем плече, всматриваясь в заоконные дали.       — Не уверен, — огорчил я. — Мы даже не знаем, где окажемся, если решимся выйти наружу. И сможем ли потом вернуться? Вдруг, смерть за окном – это уже навсегда? Не думали о таком?       Девчонки притихли, кинули в мою сторону смущенные взгляды и снова прилипли носами к оконным стеклам. Такая резкая перемена в их настроении казалась странной, пока я не понял, что они давно отвыкли мыслить в пределах единой жизни. Каждая опасность рассматривалась исключительно, как приключение, после которого ты или выживешь, или очнешься в новом цикле, как новенький. И все прошедшее покажется сном.       Краем глаза я уловил взгляд Полины. И может быть мне показалось, но в этом взгляде впервые с начала знакомства читалось уважение.       Гул за дверью привлек внимание. Полина стояла ближе всего, поэтому первая подошла и приоткрыла дверь. В помещение сразу же ворвался детский гомон, каким он бывает на перемене в школе. Только вычленить из него хоть какие-то фразы оказалось нереальным.       Я тоже подошел и выглянул за дверь.       То, что сейчас ходило и носилось по коридорам, назвать детьми было сложно. Скорее, это были проекции, как если бы в кинопроектор поставили старую, давно посыпавшуюся пленку.       — И что скажешь на такое? — тихонько спросила Полина.       — Ну… — растерялся я. — Конечно, здесь уже ко многому привык, но это… Как театр теней, только объемный.       Внезапно крики усилились. Теперь в них явно звучал испуг. И дети забегали как-то очень истерично и хаотично. А в конце коридора показалась темная большая тень, занимающая всю высоту от пола до потолка.       — Что-то мне домой захотелось! — прошептала Оля, выглядывая в дверь ниже меня.       Тень шла не очень быстро. Хватала по пути детские фигурки и словно забрасывала их в себя.       — Не думаю, что нам эти миражи опасны, — успокоила Полина. — Но все же лучше с ними не пересекаться.       Мы вышли в коридор и тень тут же нас заметила. Кажется, даже зарычала. После чего ускорилась в несколько раз.       — Бежим! — скомандовал я, подталкивая девчонок к лестнице.       Это было почти навстречу тени, но шансов успеть у нас было достаточно. К тому же детские проекции уже совсем пропали из виду и не мешались на пути. Возле ступенек мои спутницы резко повернули влево и я увидел, что снизу навстречу поднимается еще одна тень.       Как же нехорошо все складывалось. В замкнутом пространстве этажа они схватят нас за считанные минуты. Прыгать вниз из окон тоже опасно. Третий этаж, как-никак. Оставалось только одно…       Полина почти не раздумывая взлетела по ступенькам, ведущим на крышу и замерла перед закрытыми на большой замок дверьми. И что-то подсказывало, что ключа от этого замка в связке у Марины тоже не будет. Но девушка и не думала возиться с дверью. Она показала мне на решетку, ведущую в большую вентиляционную шахту.       — Выбьешь?       А куда деваться?       — Только ловите меня, если что.       От первого же удара решетка согнулась. Но вместо того, чтобы упасть внутрь, она слегка отошла назад. Блин! Так она же совсем не закреплена. Просто вставлена в пазы. А я тут плечи себе выбиваю…       Я вытащил погнутую решетку и посмотрел в темное нутро вентиляции. Вниз по всей высоте вели вмонтированные в стену железные скобы.       «И дались им эти скобы?» — думал я о создателях лагерей, пока наша компания благополучно спускалась вниз.       Девчонки лезли первыми. Следом спускалась Полина. А я уже замыкал движение. Сверху донесся глухой рев. Наверное, тени сильно расстроились, не обнаружив нас на площадке. Пролезть же следом им не позволяли малые размеры вентиляционного окна.       Кажется, мы снова спустились в подвал. Я это понял потому, что мы опять ступили в лужу, сразу зачавкавшую под подошвами.       — Тупик? — удивился я, глядя на столпившихся внизу девушек.       Мелкие вентиляционные окна выходили в шахту с разных сторон на протяжении всего спуска. Но тягу же тоже что-то должно создавать.       — Нет, — успокоила Полина. — Здесь дверь. Но она очень туго открывается. Не можем сдвинуть.       Теперь все стало ясно. Нижний вентиляционный люк наверняка либо чем-то приперли, либо, как это обычно бывает, закрасили петли. Но это ничего. Справимся. Главное – правильно определить точку приложения силы. Эх, снова правое плечо подставлять. А оно еще после решетки не отошло.       Дверь поддавалась. Правда, медленно. И все же она миллиметр за миллиметром двигалась вперед, пока не наступил момент, когда сопротивление совсем ослабло. Дверь распахнулась и ударилась о стену, а нам на ноги хлынуло что-то густое.       Чисто механически зашарив рукой по стене, я к своему удивлению нащупал выключатель. Щелкнул. И над моей головой загорелась тусклая сорокаваттная лампочка. Ее света все же хватило, чтобы осветить большое помещение, пол которого полностью покрывала странная черная жидкость, достигающая нам почти до колен, которая была вязкая, но совсем ничем не пахла.       — Это что — нефть?       Полина коснулась жидкости, растерла ее между пальцами и брезгливо вытерла о юбку.       — Фу-у… опять слизь, — расстроилась Марина. — Не жжется хоть? — Та помотала головой. — А только у меня ощущение, что мы опять попали в Старый Корпус?       Я прислушался к себе. Похоже. Очень. И в то же время как-то иначе.       — По-моему, немного другая энергетика, — ответила Оля.       Я подтвердил и мы замолчали, ожидая реакции Полины.       — Ну, наверное соглашусь, — решилась она. — Хоть это и антинаучно.       — Чего? — хихикнула Марина. — У Сереги словечко позаимствовала?       Я непонимающе уставился на всех троих.       — Мы – про Электроника, — пояснила Оля. — Это он так любит обычно говорить. Они с Полиной раз двадцать пару создавали, пока не поняли, что бесполезно.       — Зато он очень умный!       — Тогда почему ты выигрывала не с ним, а с Максом, Владиком и Витей?       — Особенно с Владиком!.. — опять хихикнула Марина.       — А это хоть кто? — растерялся я.       — А ты его не знаешь, — пояснила Оля. — Последний раз он выиграл в паре с Алисой и пока еще не вернулся.       — Он хороший парень, — вступилась Полина.       — А кто спорит? Можно даже сказать, что секс-символ последних циклов Игры. Почти гарантия победы, но тупой, как пробка…       Полина недовольно сложила руки на груди.       — Это вы уже чересчур! Он, конечно, простоват, но не такой уж и тупой. И ловушки нутром чуял.       — Точно, — согласилась Марина, — И подставлял вместо себя девушек из пары. Правда, не влюбиться в него было практически невозможно.       Как ни странно, с этим согласились все втроем. Мне даже интересно стало: что же там за такой Владик, что девчонки у его ног штабелями ложились?       Осторожно ощупывая ногами перед собой дорогу, я добрался до входных дверей, низ которых располагался выше уровня слизи и легко их открыл. Зато снаружи было темным-темно и выключателей с лампочками поблизости не предвиделось.       — Идите тем же путем, что и я, — поторопил я девушек. — Марина, свечка у тебя?       Она похлопала руками по юбке и печально развела их в стороны.       — Сожалею… Наверное, выронила где-то наверху.       Тем временем Полина добралась до меня и я подал ей руку, помогая выбраться. Затем вытащил за дверь Марину и, последней, Олю. Слизь стекала по ногам где равномерно, а где и сгустками. Но, кажется, никаких угроз в себе не таила.       Я прошел в темноте несколько шагов влево по коридору, ощупывая стены в поисках выключателя. Не нашел и вернулся, что проверить справа.       — Теоретически, нам идти именно туда, — одобрила последнее направление Полина.       Я повернулся к ним и увидел, как что-то большое и длинное, похожее на щупальца гигантского кальмара, потянулось к девушкам, схватило их и затянуло обратно в комнату. Повезло только Полине, которую я еще успел схватить за руку и дернуть к себе. Оставшееся ни с чем третье щупальце обиженно со всей силы захлопнуло за собой дверь.