День 5-й. Часть 5-я

      До берега мы доплыли втроем: Полина, я и рюкзак, который оказался водонепроницаемым и неплохо держался на поверхности воды под напором ливневых струй. Закончился дождь так же внезапно, как и начался. Мы как раз выползали на пляж, уставшие, замученные и нахлебавшиеся воды. Последние метры у девушки совсем не осталось сил и приходилось тянуть ее на себе. Оба упали на мелководье и просто смотрели в ясное небо, радуясь горячим солнечным лучам.       Полина первая нашла силы подняться и выбраться на песок. Когда же за спиной зажурчала вода, я обернулся и застал девушку за неумелым отжиманием тяжелой юбки, впитавшей в себя массу воды. Вся одежда, что осталась на ней в намокшем состоянии оказалась почти прозрачной и я невольно засмотрелся на открывшиеся виды.       — Тебе не стыдно? — смутилась она, проследив мой взгляд, и отвернулась.       — С чего бы? — удивился я. — Моя мораль мне такое позволяет.       — Ничуть не удивлена. А что еще она тебе позволяет?       Я не нашелся с достойным ответом, но зато вспомнил о покрывале в рюкзаке. Как оказалось, оно почти не намокло и пришлось для девушки очень даже кстати. Через несколько минут мы уже сидели рядом на песке. А отжатые мною вещи сохли на скромных кустиках с белыми круглыми ягодками.       — Не слишком ли часто здесь идет дождь? — задумалась Полина и посмотрела на часы.       — Частенько, — согласился я. — Прошлый закончился где-то в час пятнадцать.       Девушка удивленно посмотрела на меня.       — Так сейчас только двадцать две минуты второго.       — Не может быть! — я посмотрел на циферблат. — Мы когда мост проплыли на часах было почти полтретьего. Может, стали? Вода попала?       — Точно! — едко процедила Полина. — И, не ломая механизм, отвела время почти на полтора часа назад. А может ты что-то не так увидел?       Я перевел взгляд на жарящее сверху светило.       — А солнце тоже я назад передвинул.       В этот раз обошлось без обвинений в антинаучности. Она только подняла к небу глаза, щурясь посмотрела на солнце, чихнула и снова перевела взгляд на часы.       — Думаешь – такой же цикл, как и у нас, только не на семь дней, а всего лишь на полтора часа?       Я этого не говорил, хоть и предположение казалось очень даже верным. Надо же? Полуторачасовой цикл. Что вообще можно успеть сделать за это время?       Она встала и проверила вещи. Недовольно поморщилась и вернулась обратно. Наверное, в плотном одеяле было жарковато, а решиться его скинуть не позволяла личная мораль.       — Напомни, как тебя зовут? — спохватилась девушка. Я назвался. — Скажи, Петь, а как ты оказался в лагерях?       — Не поверишь, — усмехнулся в ответ. — Приехал по путевке. С друзьями.       — Почти, как старички, — удивилась Полина. — Они тоже в лагере официально. Чего не скажешь об остальных. Почти все мы появились здесь без документов.       — Ну, документы я тоже умудрился потерять. Этим меня не удивишь.       — Но разве ты бежал от своего прошлого? — уточнила она.       — Нет. Реально приехал отдохнуть. Отцу сказали, что это один из лучших лагерей в нашей местности.       Она наклонилась и прижалась к моему плечу.       — Вот видишь? А мы – остальные игроки – просто беглецы от плохой жизни. И Маринка с Олей тоже, что бы они не говорили. И всем нам однажды приснился сон... ну, или было видение, в котором приятный женский голос звал за собой в лучший мир. Каждый из нас дал согласие следовать за ней и потом, внезапно, на автобусе приехал сюда. Причем, даже если ехал совсем в другое место.       А интересный сценарий. Опять же попахивает сумасшествием и психушкой. Но разве можно как-то иначе воспринять хотя бы вот этот мир, загнанный в полуторачасовой цикл? Кстати, а Машка? Чем добиралась она, если у них там на планете машин нет? Надо будет спросить по возможности.       — И какие же проблемы возникли у тебя, что побег оказался предпочтительнее?       Полина поморщилась.       — Личная драма. Как это бывает по молодости – влюбилась, отдалась. А он выставил перед всеми на показ и осмеял. Мерзкая ситуация. Хуже всего, что и родителям не поплачешься. Сказали бы, что сама виновата. А друзей не было, поскольку с головой в учебе…       — Но он все-таки гад! — поддержал я ее.       — Безусловно. Из-за этого вначале вообще играть не могла. Реагировала на парней почти, как Люда. Даже подумывала попробовать создать пару с ней.       — И… как? — осторожно покосился я.       — Никак. Не мое это. Да и умом Людочка совсем не блещет. Зато потом подвернулся Сергей. И как бы вы над ним не насмехались, но парень он хороший. Подход ко мне нашел на раз-два. Все объяснил, успокоил и подсказал, как можно отомстить…       — Получилось?       — А то! Вернулась к себе спустя месяц от того позорного события. Снова охмурила этого болвана, но голышом на всеобщее обозрение выставила уже его. Еще и с рекламой супермаленького хозяйства с экстрабыстрым окончанием.       — Тоже жестко! — отметил я.       — Аж самой противно, — согласилась Полина. — Но, что сделано, то сделано. Хуже всего, что остаток той жизни я промучилась с мужем-алкоголиком. Не самая, скажем так, лучшая вариация существования.       То есть победа еще не гарантирует, что тебе повезет и с хорошим вариантом жизни. Сразу вспомнился рассказ Алисы и мой сон.       — Интересно, а если в той жизни покончить с собой, назад вернешься?       — Ты знаешь, — странно рассмеялась Полина. — Даже мысль в голову не приходила попробовать. А мне-то и в других случаях не очень везло. Была, например, замужем за нобелевским лауреатом. Умнейший человек. Но в быту жил одними любовницами. Они его, естественно, бросали и тогда приползал ко мне на коленях просить прощения. Я прощала. Но все повторялось. А потом его и вовсе паралич разбил…       Я представил себе подобный вариант существования и меня передернуло.       — Наверное, лучше один раз прожить хорошо, чем постоянно так мучиться.       — Да нет, — не согласилась девушка. — Было много и хороших моментов: дети, развитие, карьера, новые страны, интересные люди. Просто всегда приходится чем-то жертвовать. И сложно угадать – чем лучше.       — А играть еще не надоело?       — Немного, — подтвердила она. — Но я, как видишь, нашла себе цель и теперь развлекаюсь еще и интеллектуальной игрой. Правда… — Она замялась и отрешенно посмотрела в сторону островов. — Иногда жутко хочется оказаться глупенькой и маленькой…       Пока Полина одевалась, я широко держал между нами покрывало. Глупый, и на мой взгляд совершенно ненужный жест, ведь можно было просто отвернуться. Но девушке это пришлось по вкусу и на меня она теперь смотрела немного иначе. А может так подействовал откровенный разговор.       Мы еще раз прошли лагерь насквозь от столовой и до сцены. Отметили, что на домиках отсутствую таблички с указанием возраста и отряда, как это было в административном корпусе. Полина думала сделать заметку в блокноте, но из сумочки вылилось немного воды и внешний вид блокнота намекал, что лучше его пока не трогать .       — Запомнишь, — успокоил я. — Между прочим, мы с тобой еще в сторону Песчаного Совенка не ходили.       — А смысл? — не поняла она.       — Во-первых, проверить еще одно направление, пока снова не пошел дождь. Во-вторых, понять границы лагеря. Ну, и в третьих, выяснить, есть ли в лесу ловушки, типа Каньона Смерти, болот или чего-нибудь похожего.       — И зачем это нам?       — А вдруг назад уже не выберемся? Будем адаптироваться. Сколько там времени до половины?..       До дождя мы успели только пробраться на сцену и с удивлением наблюдать, как резко потемнело вокруг, словно кто-то выключил воспроизведение мира прежде, чем включить его заново. И почти сразу по своду сцены загрохотали струи воды. Я в жизни не видел таких сильных дождей. Для чего такой здесь нужен?       Все то время, пока лилась вода, мы молча смотрели наружу. И лишь когда все закончилось и можно было идти в лес, Полина недовольно заворчала:       — Это никуда не годится! Что вообще можно сделать за полтора часа?       — Но могло быть и хуже. — Я помог ей спуститься. — Он мог вообще идти не переставая.       Несмотря на то, что с деревьев непрерывно капала вода, земля под ногами оставалась вполне сухой и идти по опаду было комфортно. Живность в лесу ничем не отличалась от уже привычной. Птицы пели и перепрыгивали с ветки на ветку, иногда устраивая целый душ. Полина каждые несколько минут смотрела на часы и подозрительно оглядывалась по сторонам.       Нам повезло дойти до перекрестка. Здесь он был без покосившейся вешки – просто две пересеченные дорожки, которые, как и в наших лагерях, неожиданно начинались и так же неожиданно заканчивались.       — Прекрасно, — непонятно чему обрадовалась девушка. — Какое направление выберем?       И не дожидаясь ответа она выбрала дорожку, которая шла прямо. Вприпрыжку пробежала до того места, где вновь начинался лесной грунт и… исчезла.       Я замер. Говорить, что мне все меньше нравилось происходящее – не сказать ничего. Примерно минуту подождал в надежде, что Полина все же вернется. Но этого не произошло. И самое неприятное, что я сам никак не мог определиться, как же правильнее поступить: вернуться назад или пойти следом.       Но, в конце-концов, махнул рукой и отправился вслед за девушкой.       За перекрестком ничего не изменилось. Все тот же лес с капающей с веток водой, то же пение птиц, тот же легкий хруст мелких веточек под ногами. Я решил никуда не сворачивать. Надеюсь, что и Полина, если не смогла вернуться назад, продолжила идти прямо.       И вскоре впереди показался знакомый забор, за которым торчала задняя сторона крыши сцены. Я снова вышел к лагерю. Вот только в этот раз мы забыли оставить для себя метку и теперь я понятия не имел – назад ли вернулся или все же добрался до Песчаного.       Людей здесь тоже не наблюдалось, как и явных признаков жизнедеятельности. Даже привычный запах хлорки от «М/Ж» будочки возле медпункта отсутствовал.       Повернув на дорожку среднего ряда домиков, я остановился, решая, куда идти дальше. От ощущения полного одиночества становилось не по себе: застрять самому в абсолютно пустом мире – что может быть страшнее? Это тебе не Робинзон, у которого сохранялась хоть какая-то надежда, что мимо проплывет случайный корабль. О том, где меня искать, знает только Полина. Но и она возможно находится в такой же ситуации. А Оля с Мариной так вообще пропали в щупальцах неведомого монстра. И их судьба в еще более неведомой реальности.       За окошком крайнего домика что-то мелькнуло. Затем раздался стук шагов о деревянные ступени и между сооружениями вихрем пролетела ко мне Полина. Не скрывая текущих по щекам слез, она вцепилась в меня, обнимая и целуя, не в силах остановиться.       — Ты… это ты… Боже, я не верю своим глазам, — твердила она не переставая. — Как же?.. Ты в порядке?       И, взглянув на свои часы, потащила меня в домик. Вокруг резко потемнело.       Мы успели заскочить внутрь еще до первых ливневых струй. И когда дождь громко ударил по деревянным поверхностям за окном, это прозвучало угрожающе, но уже безопасно. Полина усадила меня на кровать и уселась напротив, рассматривая так, словно я был каким-то чудесным явлением, неведомым до сих пор, или объектом предела мечтаний. Эмоции на ее лице сменялись сумбурно и быстро, но глаза сияли.       — Я тоже очень рад тебя видеть... — признался я, — живой и невредимой! Куда ты пропала?       — Да вроде как и никуда, — растерялась она. — Прошла через перекресток, обернулась – а тебя уже нет. Вернулась назад. Ничего не изменилось. Опять прошла вперед… Даже по второй дорожке ходила. Звала, искала, но все безрезультатно. Вернулась в лагерь. Подумала, что это самое верное место, где мы точно рано или поздно встретимся.       Так оно и вышло. Умничка девочка!       — Ты всегда мыслила разумно, — поддержал ее я. — И в этот раз тоже все просчитала правильно.       — Да уж… — Из ее глаз опять потекли слезы. — Правильно… просчитала… Только в одном просчиталась, что ждать придется аж триста местных циклов.       Она снова кинулась ко мне, обняла и заревела на плече. А я быстренько подсчитал, что по времени это заняло почти три недели. Твою же!.. Я тут только от первого приступа тоски чуть в депрессию не скатился, а она… Сколько же раз ей пришлось такое переживать?       Из обрывистых и прерываемых плачем фраз удалось сложить более-менее цельную картину произошедшего с Полиной. Поначалу она стойко сопротивлялась негативным мыслям и депрессии. Придумала и составила план действий. Параллельно в блокноте вела счет циклам, сбиваясь только на время сна. Высчитала время, позволяющее ловить, чистить и готовить рыбу в периоды между дождями. Благо, на кухне электроплиты работали. Иногда плавала за ягодами на острова, чтобы разнообразить рацион.       — А выбраться через здание пыталась?       — Да, — кивнула она, уже немного успокоившись. — Но выхода нет, как и не было. А тень есть. Она не всегда где-то рядом, но словно чувствует меня и каждый раз находит. Я однажды даже чуть не попалась.       — То есть окно остается открытым, — обрадовался я.       — Если бы, — хмыкнула Полина. — Похоже, что единственным неизменным фактором здесь являюсь одна я. Ну, и ты теперь… Пришлось потрудиться найти лестницу, чтобы подбираться к окнам и камень подыскать подходящий, чтобы стекло разбить издалека.       — А через главный вход? — удивился я такому ее решению. — Там же наверняка замки односторонние с внутренней поворотной ручкой.       Девушка непонимающе посмотрела на меня. Потом сообразила, о чем речь.       — Даже не подумала, — согласилась она. — Там действительно проще. — И снова прижалась ко мне. — Хорошо, что ты нашелся! Две головы всегда лучше одной! И вообще… никогда не думала, что быть одной настолько тяжело. Мы же привыкли, что рядом всегда кто-то есть. Даже если это совсем чужие люди. Но они рядом и ты в любой момент сможешь выйти на общение с ними. А здесь… кошмар… Я даже уже решилась отдаться тени, когда совсем станет невмоготу.       — Бред несешь, — одернул я ее.       — Ага, — хихикнула Полина. — Антинаучный.       — Теперь ведь нам не нужно сдаваться?       — Теперь нет.       Она взяла мою руку, раскрыла на ней пальцы веером и внимательно изучила со всех сторон, словно профессиональный хиромант. После чего приложила сверху свою ладошку, ширина которой была заметно уже, а пальцы наоборот – длиннее. Затем пропустила свои пальцы между моими и крепко их сжала, сформировав своеобразный замок. А я с интересом наблюдал за этим со стороны.