День 7-й. Часть 1-я

      А вот мне спать совсем не хотелось. Внутри все больше нарастало ощущение, что эта ночь для меня в лагере последняя. И, как обычно бывает в такие моменты, резко накатила грусть предстоящего расставания. Все-таки и лагерь, и Игра не оказались для меня чем-то плохим. Пока. Я приобрел новых друзей, прекрасно провел время. Не сказать, чтобы именно отдохнул, но разве в юные годы отдых воспринимается как-то иначе?       И пока я любовался ночным очарованием затихшего лагеря, ноги вынесли меня на большой песчаный пляж у озера. Надо же… я был на нем всего несколько раз, а такое ощущение, что знаю его, как старого хорошего друга. Равно, как и озеро.       Я разулся и ступил в немного прохладную воду. Мелкие частые волны, вздымаемые незаметным бризом, разбивались о ноги, словно куча шаловливых щенков. Лизали кожу и уступали место следующим ласковым подлизам.       А давно я не купался именно ночью. И пусть, что сам. Так даже лучше. Никто не мешает, не отвлекает и ты можешь остаться один на один с природой. Я разделся до гола и потянулся, наслаждаясь тем, как воздух освежает все ранее зажатые участки тела. Потом разбежался, нырнул…       …и фактически выпал на землю посреди леса.       С моим появлением, со всех сторон сразу же налетели огнемухи. Хорошо, что я вовремя спохватился и прикрыл глаза руками. Не хватало еще до обеда потерять зрение.       — Можешь не бояться, — послышался рядом голос Ювао. — Здесь они безвредны. Я их позвала, чтобы светлее было.       И все же я не спешил сразу убирать руки. Сначала осмотрелся из-под ладоней. Потом глянул на одно светящееся насекомое, двух, нескольких… И только убедившись, что не теряю даже остроту зрения, полностью открыл глаза. И увидел перед собой очевидно расстроенную мордашку кошко-девочки.       Кажется, не мешало немного разбавить настрой.       — Ты меня специально в таком виде вытянула? — игриво спросил я.       — Угадал, — ответила она без улыбки. — Так интереснее. И я заметила, что голые люди реже врут.       — Мне-то для чего тебе врать? — удивился я.       — А для чего люди вообще врут? Нередко – просто так. Но без одежды я еще и вижу их насквозь.       — Кроме меня?       Ювао смерила меня удивленным взглядом.       — Кроме тебя. Как ты это понял?       — Простая догадка, — пояснил я. — Меня уже замучили исключительностью. Едва ли не каждый об этом твердит. Иногда даже тошно становится. Но мало того – меня за цикл уже до целого вожатого продвинули.       — Зачем? — почему-то испугалась она. — Тебе нельзя!       — Да я и сам, если честно, не хочу. Мне бы домой…       — Тебе нужно уйти! — поддержала Ювао. — И чем быстрее, тем лучше! Вот только теперь… я не знаю – как. Твоя привязка к миру оказалась непредсказуемо неразрывной, и ты потерял путь назад. У меня был вариант помочь, но ты должен был успеть вложиться в один цикл. Однако, не сумел. И проиграл.       — Почему ты так решила? — не понял я.       Кошко-девочка повела рукой и в воздухе появилась большая таблица с живыми фигурками всех игроков.       — Видишь? Выиграли Света и Женя. — Она выделила их в два больших окна, где также мерцал текст, который был мне совсем непонятен. — Да. Ты помог ей. Но не себе. И это плохо.       Я протягиваю руку коснуться живого объемного изображения Светы, но ничего не ощущаю. Рука попросту проходит изображение насквозь.       — Мне это снится? — удивляюсь я.       — Нет, — кокетливо стрельнула глазками Ювао. — Я умею и большее.       Она открывает новую картинку, где Славяна в скромном ночном одеянии ложится спать. Протягивает руку и что-то берет с большого стола. Протягивает мне.       — Хочешь конфетку?       Я покачал головой. Не нужны мне ваши конфетки. Тут чудеса показывают.       — Как ты это сделала? Она нас слышит?       — Сейчас нет, — успокоила кошко-девочка. — Но может, если захочу.       И закрыла картинку быстрым шевелением пальцев.       — Кто ты, Ювао? — удивленно спрашиваю я.       — А сам как думаешь?       Ее руки пришли в плавное движение, как будто девушка решила потанцевать. И мир вокруг стремительно начал меняться, подчиняясь ее воле. Сначала нас окружили горы, которые тут же расплескались гигантскими волнами беспокойного моря, затихли и легли вокруг бескрайними степями. Причем, в одном из их вариантов застыли уже знакомые из сна небоскребы.       — Подожди, — прошу я Ювао и делаю несколько шагов в их направлении.       — Нет! — вскрикнула она. — Стой! Это не я…       Но меня уже словно волоком тянуло к ближайшему небоскребу. Его двери приветливо распахнулись и наружу выстрелили уже знакомые по админзданию черные длинные щупальца. Они плотно обхватили меня, затянули внутрь и захлопнули за спиной мощную дверь.       Я оказался в полной темноте.       Кто бы подсказал, отчего это мне здесь так не комфортно? Вот, как и во сне, помню о чем-то неприятном, связанном с подобным местом, а отчетливо сообразить не могу. И, кстати, Фанси во сне тоже плакала и наотрез отказывалась идти к небоскребу.       Вначале я услышал странный звук, и лишь через время догадался, что так работает лифт. Значит, кто-то едет меня встречать. И когда двери открылись, я ожидал увидеть все, что угодно, кроме абсолютно пустой кабины.       Не... ну, не хотите появляться. И не надо. Я тоже подожду.       Темноте вокруг это не понравилось. Она заволновалась, начала сгущаться, уплотняться вокруг меня, пока всей своей массой не впихнула внутрь кабины и отступила, позволяя дверям закрыться.       Ни фига себе «Добро пожаловать!». А нельзя было ограничиться надписью «Войди в меня»: и звучит эротичнее, и сказкой отдает?!       Все три стенки кабины лифта от пояса и до уровня макушки были закрыты панелями с кнопками. Самым большим числом оказалось «777», а рядом с ним красовалась кнопка с надписью «крыша», и счет в информационном окошке все быстрее приближался именно к данному значению. Впрочем, лифт остановился на 776 этаже. Двери открылись.       Лестничная площадка снаружи больше напоминала обычную хрущевку. Только не на три двери, а на семь. И это смущало не меньше лифта, которому явно надоело ждать от меня решительности, отчего кабина просто сплюнула мной на холодный грязный пол, закрылась и уехала куда-то вниз.       Очень гостеприимно. А, главное, что путей отхода теперь не осталось. И даже лестница, которая уходила и вверх и вниз, уже через несколько ступеней обрывалась пугающей темнотой, которая явно не сулила ничего хорошего.       За спиной противно скрипнула дверь и я резко повернулся. Но и в этот раз никто не вышел меня встречать. Похоже, хозяева небоскреба просто таким образом подсказывали дорогу. Приятного, конечно, мало, но деваться тоже некуда. Что-то подсказывало, что тут и лестница способна меня запихнуть в нужные двери, если я буду слишком долго тупить.       Квартирка была самая обычная. Двухкомнатная, с проходным залом. А г-образный коридор, минуя совместный санузел с извечным окошком, упирался в маленькую кухню, куда это же самое окошко и выходило. В помещении стоял устойчивый запах дешевого табака и обычной для старых домов затхлости.       Я перешел в зал и сразу же увидел на балконе за тюлевыми занавесками чью-то фигуру. И, кажется, теперь прекрасно понимал, кто меня ждет в этом здании вечной обреченности.       Она стояла у распахнутых створок, выглядывая во двор примерно с уровня пятого этажа. Вокруг квадратом расположилось еще несколько пятиэтажек. В просвете между двумя дальними я рассмотрел проехавший трамвай и какое-то здание с белыми колоннами. На улице явно только наступила весна.       — Я так рада, что ты меня не бросил здесь одну!       Лена кинулась ко мне и повисла на шее, словно только заметила. На ней было толстотканное красивое зеленое платье на молниях по бокам. И играла девушка просто великолепно.       — Знал бы ты, как тут скучно, — жаловалась она. — Людей во дворе нет, телевизор не работает, даже радио и то больше пищит, чем говорит.       Я осторожно отстранился.       — Ты же знаешь, что я здесь не по своей воле?       Да еще в таком виде.       — Знаю, — хитро заулыбалась Лена. — Это я тебя сюда забрала.       — И где это мы?       — В одной из моих книг.       — Серьезно? — Кажется, мои оруженосицы были очень близки к истине. — Ты пишешь?       — Я не просто пишу. — Она снова высунулась во двор. — Я создаю целые миры. Неужели ты не понял, что само ничего не происходит? Это я придумала Игру. Я подсказала миру – как и кого сюда завлечь. И это благодаря моей гениальности игроки счастливы жить вечно. Правда я умненькая?       Она снова запрыгала передо мной, вешаясь на шею, отчего стала больше напоминать Ульянку. Только подросшую, с шикарной грудью и поехавшей крышей.       Ее губы нащупали мои и попытались добиться взаимности. Но все безрезультатно.       — Кстати, две звезды – это тоже моя находка. Скажи – красивая легенда?! А Альбина, болота и Дрекавак?       — Пионер и мистики тоже твои? — холодно уточнил я.       — Нет, — скривилась она. — Это мир уже сам расстарался. Как и с походом, с этой его оргией…       — Но ты же все равно в нем участвуешь?       — А что еще остается? Где еще можно получить столько удовольствия? Но я всегда чувствую там какую-то фальш...       А вот я сейчас в ней фальши совсем не чувствовал. Наверное, впервые за наше знакомство девушка была сама собой: искренне и откровенно. Но именно такая она меня и пугала.       — Все эти годы я искала именно тебя.       — Конкретно меня?       — Такого, как ты, — исправилась она. — Твоя энергия – это нечто! И когда мы сольемся и ты поделишься ею со мной, я тут такое забабахаю… Слышал об админкорпусе? — Я настороженно кивнул. — Я туда помещу аж две сотни человек и засуну их в тела детей со всеми соответствующими эмоциями и комплексами. И устрою им игру на выживание.       — А это не слишком жестоко? — напрягся я.       — Зато сколько энергии попрет! Да мы с миром тогда сможем развернуться еще масштабнее: города, планеты, целые галактики…       Неужели и наш исконный мир развивался таким же образом? С какого-нибудь лоскутка земли до уже размеров Солнечной системы. А там, глядишь, и до Вселенной доберется?       В целом, идея развития, конечно, хороша. Но не с таким же потребительским и садистским подходом.       — Но ты собираешься мучить людей… детей.       — И что? — удивилась она. — Это абсолютно в их природе. Сам посмотри: всем игрокам здесь на порядок лучше и комфортнее, чем в старой жизни. И большинство это даже признает. Однако, они всегда находят причины быть несчастными. Та же твоя Светочка…       А она действительно многое знает об игроках. Но, кажется, совершенно поверхностно.       — Между прочим, в этот раз она справилась, — напомнил я.       — Да куда там, — гаденько захихикала Лена. — Я лично проследила, чтобы ваша пара развалилась. Помиловались – и хватит. Свое я никому не уступлю.       Посмотри, какие мы надменные и важные. А, вот, фиг тебе с маком!       — Во-первых, я совсем не твой, — осадил я ее. — А во-вторых, я точно знаю, что Света победила. И Женечка тоже.       Она злобно скользнула взглядом по моему лицу и заскочила в комнату. Выхватила откуда-то свою книгу, пробежала глазами по последним строкам и недовольно зарычала.       — Как это возможно? Кто мог вписать это в мою книгу? — И кинула ее на стол. — Неважно. Потом разберусь. Все равно ты будешь мой… и твоя энергия сделает меня сильнее.       Кажется, она не привыкла, что жизнь умеет разочаровывать.       — Прости, — покачал я головой, — но не буду. Тогда, на озере, это было недоразумение.       — Тогда случилось исключительно то, что прописала я! — гордо заявила Лена.       Но ее глаза слегка забегали, и я понял, что не все происходило так, как она надеялась.       — Тем хуже для тебя, — скривился в ответ. — Ты никогда мне не нравилась, как девушка. И если мое видение о нас в другой жизни тоже твоих рук опус, то ты об этом догадываешься.       — И что? — Она настолько разозлилась, что застучала ногами о пол и сжала кулачки. — У тебя просто нет теперь другого выхода. Я могу тебя, запереть здесь навеки. Или заставить страдать. И безответно меня любить. Мне хватит выдержки подождать. Даже долго. Я умею… Тем более, что так будет еще интереснее.       И она исчезла в одно мгновение. А вокруг сразу стало настолько тихо, что это писком отдалось у меня в ушах.       Красота. Даже несмотря на перспективы долгого одиночества, прямо сейчас мне стало хорошо. Пожалуй, Лены было слишком много и я немного подустал.       Теперь небоскреб не ограничивал меня в перемещениях вплоть до второго этажа. И лестница была доступна и ярко освещена, и лифт послушно довозил до разных этажей. Не было только доступа на первый этаж, последний и крышу. Жаль. Было бы интересно посмотреть сверху, что действительно находилось за пределами небоскреба. Потому что виды за окнами квартир скорее всего либо повторяли настоящие дворы и ландшафты, либо придуманные. Но все они оставались совершенно беззвучными. И это тоже расстраивало.       На втором этаже я обнаружил библиотеку. Большую. Если действительно застряну надолго, хоть будет что почитать.       Я пробежал взглядом по ближайшим стелажам и, вдруг, заметил знакомую обложку. «Снова и снова». Достал ее, развернул и пролистал от начала до конца, поверхностно считывая текст. Озадаченно вернулся к некоторым фрагментам.       В книге достаточно подробно описывался тот самый злосчастный день, который начался у меня с админздания и закончился в объятиях верных оруженосиц. Три сотни страниц с описанием всего лишь одного дня. И некоторые сцены расписывались с такими подробностями, что даже я покраснел, пока читал.       А еще привлекла внимание стилистика текста. Точнее – ее неравномерность. Я легко угадывал места, которые Лена писала сама: витиевато и немного однобоко, с постоянными грамматическими и речевыми ошибками. Другие эпизоды отличались сухостью и педантичностью описаний. Возможно, таким образом в книгу вписывалось все то, что происходило без вмешательства автора.       Краем глаза я заметил еще одну знакомую обложку – на столе. Именно эту книгу я видел в руках Лены сегодня ранним утром. И в ней уже была записана история о всех игроках. Все то, что происходило в день похода. Мне было жутко интересно, но вначале я долистал до конца, где в последних строках было описано мое попадание в небоскреб.       Вот только об общении с Ювао ничего не было сказано. Словно с пляжа я прямиком переместился в ловушку двинутой авторши. И все, что было позже, здесь тоже осталось неупомянутым.       Три точки. Последние три точки глубокой недосказанностью смотрели на меня с желтоватой страницы книги.       Как-то совсем нехорошо. Не оставлять же книгу вот так – неоконченной.       Спасительная идея пришла в голову совсем неожиданно и я сразу же кинулся искать любой пишущий предмет. В крайнем случае, можно будет и кровью написать, но чернила все же надежнее.       В столе нашелся закатившийся в уголок выдвижного ящика огрызок карандаша. Графитовый стержень у него сточился почти на нет, но все еще был способен оставлять след на бумаге. Этим я и воспользовался.       «Энергетика… — написал я и задумался. Писать о себе в третьем лице было непривычно, но в данной ситуации правильно. — …Петра никак не ложилась в структуру небоскреба. Будто рыбья кость, застрявшая в горле. Здание закашлялось, задрожало и начало медленно рассыпаться на части.»       Уже дописывая, я ощутил мощные колебания стен и пола. Стеллажи в библиотеке заходили ходуном, разбрасывая книги и цепляясь углами друг за друга. Этак недолго и самому оказаться под развалинами. А тут, без малого, восемьсот этажей.       Я снова ухватился за карандаш.       «Но Петру удалось открыть проход к Ювао прямо из библиотеки. И он успел выскочить еще до того, как небоскреб сложился кучей строительного мусора.»       Воздух слева от стола потемнел, и я отчетливо увидел со спины кошко-девочку, которая испуганно искала меня в своих картинках.       Вокруг посыпалась бетонная и кирпичная крошка. Я не стал больше тянуть, бросил карандаш прямо в книгу и выскочил прочь. И молча наблюдал, как падают на столы и стеллажи перекрытия, навсегда скрывая под собой историю этого цикла Игры. А, может, и предыдущих тоже.       Как же все-таки я был рад видеть эти милые кошачьи ушки и непривычный хвостик, торчащий из-под коротенького подола коричнево-красного платья.       — Помощь нужна? — коварно прошептал я над ее плечом.       Ювао даже подпрыгнула на месте и едва не врезала мне по подбородку тем самым плечом.       — Ты!.. — воскликнула она. — Ты где был?       И радостно схватила меня за руки.       — У Леночки в гостях.       Я покосился назад, но прохода в обрушенный небоскреб уже не было. Впрочем, Ювао сразу поняла, что произошло.       — Вот, зараза! — зашипела она. — Ей же запрещено трогать игроков. Только Игру прописывать разрешалось.       — Ты об этом знала? — удивился я.       — Я много чего здесь знаю. — Кошко-девочка горделиво приосанилась. — Я творец этого мира.       — Ты?..       Кажется, я скоро совсем разучусь удивляться.       — А что, не похожа на Богиню?       — На Баст, разве что. — Согласился я. — Но у той, кажется, голова кошачья была?       — А у меня отец из людей, — похвасталась юная богиня. — Так что лицо от него досталось.       — А так может быть?       Хвост кошко-девочки обогнул мои ноги и больно хлестнул по обнаженным ягодицам.       — Разве факт моего существования этому не доказательство?       Я, конечно, мог перехватить ее пушистый элемент воздействия и в назидание отшлепать девушку по попке. Но пока решил не торопить события.       — Расскажешь?       На всякий случай я оперся спиной о ствол ближайшего дерева и сложил руки на груди. Ювао подозрительно посмотрела в ответ.       — И что ты хочешь услышать?       — О тебе. С самого начала.       А куда спешить? Впереди целая ночь. И если уж меня решили «соприкоснуть» со столь фантастической стороной реальности, то не стоит изображат из себя страуса. Мало ли когда пригодится услышанное?!       Кошко-девочка решилась не сразу. Но, в итоге, сотворила нам из уже знакомого зеленого мха уютное гнездышко, огородив его деревьями и кустами от внешнего леса, села сама и жестом позвала меня присоединиться.       — У богов все немного сложнее, чем у обычных людей, — начала она. — Не в плане первичных потребностей или тех же эмоций. В этом почти все одинаковы по своей сути. Но отношения между особями значительно отличаются. Например, меня зачали совсем не в любви. Это было великое сражение двух могущественных богов – схватка, в которой большую роль могла сыграть даже самая маленькая вспышка энергии.       Я хотел уточнить, где именно происходило такое сражение, но Ювао пальчиком запечатала мне губы.       — Мать и отец слились в одно целое, доказывая свое превосходство. И так получилось, что каждый давил именно сексуальной энергией. Вообще, дети у богов редкость. Нам просто нет смысла тратить время на потомство, теряя возможность создать что-то более великое. И я не знаю, почему мать не уничтожила меня сразу после зачатия. Она даже тридцать семь лет потратила, таская меня за собой и обучая разному, прежде, чем выкинуть на периферию миров. Дальше я уже развивалась сама.       — Это ж сколько тебе лет? — не выдержал я.       Девушка недовольно нахмурилась и запечатала мне губы во второй раз.       — Двести сорок три, — призналась она. — Я еще совсем молоденькая. Но, не отвлекай. Так вот… На периферии я оказалась одна одинешенька посреди холодной пустоты. Боги, рожденные от богов, не имеют права жить в чужих мирах. Не то, что боги самосотворенные. А мне еще жутко хотелось есть. Понятное дело, что я бы не умерла, но когда мысли только о еде, ты больше совсем ни о чем не можешь думать.       — И никто не покормил такую милую девочку? — возмутился я, потрясая руками перед собой.       Ювао нахмурилась еще сильнее и присмотрелась к моим губам под разными углами.       — У тебя с собой какой-то амулет, что ли? — удивилась она.       Я только развел руками, показывая, что гол, как сокол. Тогда следующую печать молчания на мои губы она наложила уже коротким поцелуем. И вот теперь, когда я ощутил вкус ее губ, это вроде бы подействовало.       — Богов не кормят. Нам либо посвящают подношения, либо мы сами берем то, что хотим. Но вначале нужно создать мир, в котором это будет возможно. Чем я и занялась. Предупреждая сразу твой следующий вопрос, поясню, что мир не начинается с Вселенной. Как и везде, все формируется с малого. Для меня небольшой кусочек земли с лесом, речушкой и озером был верхом мечтаний. И там было все, что мне нравилось есть: грибочки, ягоды, рыбка. И поначалу все было замечательно, пока не оказалось, что если мир не развивается – он чахнет.       — Но тебе же удалось его спасти?       Девушка с рычанием напрыгнула на меня и повалила на мох, старательно что-то выискивая.       — Да как ты это делаешь? — наконец не выдержала она.       — Да что я такого делаю? Просто спросил.       — Как ты разрываешь мои печати?       А я и сам понятия не имел. Главное, чувствовал, когда они стягивали мои губы. Но потом забывал и просто начинал говорить.       — Я не специально, — постарался успокоить ее волнение. — Не обращай внимание. Мы же просто беседуем.       — Но я не привыкла, когда меня перебивают.       Можно было ей только посочувствовать. Это же неинтересно, когда тебе никто не может возразить или в неожиданный момент изменить ход мыслей.       — Постараюсь держать себя в руках, — пообещал я. — Но мне правда интересно. Рассказывай дальше.       Она снова села напротив, но уже не так надменно.       — Он сам помог себя спасти. И это долгая история. Важно другое: развиваясь, мир стал самостоятельным. Я все еще могу на него влиять, но далеко не во всех случаях. Основные моменты он уже решает сам, но тоже способен справится не со всем. И как раз твое присутствие здесь начинает все сильнее влиять на его целостность. И, признаться, меня это начинает пугать. Вот почему я считаю, что тебе как можно скорее нужно уйти.       — Но как?       — Не знаю теперь, — растерялась Ювао. — Изначально планировалось, что ты выиграешь, попадешь в свой мир, откуда пришел, и я тебя попросту закрою там, чтобы нельзя было вернуться.       — Добрая девочка, — съехидничал я. — А, вдруг, это бы оказался не мой мир?       — Ты бы выкрутился…       — А если нет?       — Я бы подобрала для тебя лучший сценарий жизни. Пойми – мне же тоже хочется нормально жить: гулять по лесу, кушать ягоды и грибы, наблюдать за играми других. Этот мир – все, что у меня есть.       — Бедная!..       Я протянул руку и ласково погладил ее между ушками. А ведь мы действительно весьма эгоистичны. Играем тут себе, эмоционируем, жалуемся на жизнь и неведомых игромастеров. И ни разу даже не задумались, что этим несчастным высшим созданиям тоже нужны обычные человеческие радости: еда, внимание, ласка и нежность и свой собственный, совсем маленький по их меркам, дом в виде уютного мирка.       Ювао замерла и прислушалась к собственным ощущениям. Потом тихонько замурлыкала и прижалась ко мне всем телом.       — Так как мы будем теперь спасать твой мир? — напомнил я.       — Не знаю, — вздохнула она. — Утро вечера мудренее. Кажется так у вас говорят? Посмотрим еще, что сам мир на это скажет.       Ее носик уткнулся мне за ухо, часто задышал, принюхиваясь к моему запаху, после чего внимательно обследовал все тело. Я даже не заметил, как с девушки пропала вся одежда, явив моему взору совсем не кошачье тело с приятными и вполне себе человеческими формами.       Она умело развернула меня на живот и довольно улеглась сверху, непрерывно притираясь всем телом. Удовлетворенно лизнула мне мочку уха.       — Вечно вся ваша энергия уходит на его развитие, — капризно заявила она. — А я, между прочим, тоже хочу получить свою порцию.       Ее мягкий и приятный на прикосновение шерстяной островок внизу живота возбуждающе защекотал мои ягодицы. А ручки принялись нащупывать то, что в данный момент было крепко прижато моим же телом к земле. Даже если у кошко-девочки раньше и были мужчины, то с опытом у нее явно дело обстояло не очень.       Пришлось брать процесс в свои руки.       Поначалу Ювао этому сопротивлялась, но я был настойчив и ласков одновременно. И, в конечном итоге, маленькой богине пришлось сдаться на мою милость и полностью отдаться шквалу приятных ощущений, эмоций и чувств.       Кто же еще побалует богов, как не простые люди.