День 7-й. Часть 2-я

      Звуки горна призывно раскатились по лагерю, напоминая о завтраке, и выдернули меня из сладкого состояния сна.       А сон ли это был или все же реальность?       Но в любом случае «послевкусие» осталось просто замечательное. Вон, даже дружок намекал на гордый пионерский лозунг о вечной готовности. Но… одними снами и приключениями сыт не будешь. Надо бы и подкрепиться.       Я выскочил из постели и довольно потянулся. В теле болел почти каждый мускул. Но это была приятная боль. И потягиваться тоже было приятно.       — Хоть бы не издевался с самого утра, — сонно пробурчала со своей кровати Ниночка, отвернулась к стене и укрылась с головой.       О чем это она?       Внезапно я осознал, что стою посреди домика совершенно голый. Да еще и в утреннем боевом состоянии. Блин! И правда: я же одежду оставил на пляже. И что теперь делать? Не идти же через весь лагерь голышом?!       Спортивная форма отыскалась в шкафу там, где я ее и оставлял. А вот плавки… Они лежали на самом дне рюкзака, который куда-то пропал с моих плеч в тот момент, когда Виола Яга перекинула меня на лагерную площадь к самому началу похода. Тогда я даже не обратил на это внимания, настолько был ошарашен пролетевшими незаметно часами жизни. А вот где его искать теперь?       И я удивленно уставился под кровать, откуда высовывалась знакомая лямка.       В рюкзаке все оказалось на месте. Даже колода пластиковых карт, которую я одолжил у Оли.       — Это ты правильно делаешь, — пробурчала из-под простынки вожатая. — Лучше сразу собраться, чтобы потом ничего не забыть.       — Так с новым циклом все же вернется на свои места, — иронично напомнил я.       — А вдруг это окажется последний цикл? — хмыкнула она. — Даже бессмертным не стоит расслабляться.       Дельное замечание. Надо будет запомнить.       На всякий случай я даже застелил аккуратно постель, проверил, что не оставил после себя никакого мусора, кинул рюкзак на кровать и отправился за формой. Но ее на пляже не оказалось.       Ну и фиг с ней! Не расстраиваться же из-за такой мелочи. Хорошо еще, что вечером я поленился завязывать кеды и отправился к озеру в сандалиях.       Несмотря на то, что на завтрак я опоздал прилично, в столовой оказались только Шурик, Лена и Ульянка. Всего три человека. И больше никого. Даже вечно мешающихся мистиков не оказалось.       Горе-писательница угрюмо сидела одна за столом, глядя безучастно в очередную книгу. При моем появлении она перепугалась и сделала вид, что полностью сконцентрирована на еде.       Ну и фиг с ней! Победитель может себе позволить быть милосердным. А я ей, кажется, ночью не только все планы разрушил…       В честь окончания смены наши повара, кажется, тоже расщедрились и на завтрак я получил яичницу аж из четырех яиц и три вкуснющие сосиски. Плюс кофе. Последний, конечно, не шел ни в какое сравнение с тем благородным напитком, каким ночью меня угощала Ниночка. И все же, кофе эта смесь напоминала.       Я на минутку задумался, выбирая себе место, и присел возле Ульянки, которая чаще разминала себе ноги, чем бралась за вилку.       — Болят? — добродушно ухмыльнулся я.       — Ага, — согласилась девушка. — И так всегда после похода. Бывало и похуже иногда: в гору ходить всегда непросто. А еще говорят, что там воздух более разряженный и тоже может давать такие последствия.       — Наверняка! — поддержал я. — У меня тоже мышцы ноют, несмотря на тренированность.       В столовую медленно подтягивались остальные. И все сегодня напоминали настоящих старичков, вечно стонущих, охающих и жалующихся на слабое тело.       — А где вечная толпа мелких хулиганов? — вспомнил я о мистиках.       — Мистики после похода никогда не появляются, — объяснила Ульянка. — Игра уже окончена. Какой им смысл?       — А кушать?       — Обойдутся! — скривилась она. — Хоть разок за цикл можно спокойно поесть, не глядя на их пресные морды.       Я быстро поел, встал, и не удержался, чтобы не погладить мелкую по голове. При всех ее сексуальных успехах и множестве циклов за маленькими плечиками, наружу чаще прорывался именно ребенок, каким, наверное, она внутренне и была, впервые оказавшись в этом необычном лагере.       А на выходе я столкнулся с Женькой. И, как всегда, напоролся на угрюмый и недовольный взгляд сквозь линзы очков. Ну, вот… Прошло действие грибочка и все вернулось на свои места.       Довольная улыбка скользнула по ее губам.       — Купился?       И она наградила меня красивой белозубой улыбкой.       — Уже намного лучше! — похвалил я. Просто от сердца отлегло. — Я говорил, что тебе улыбка очень идет?       — Теперь – да.       Поколебавшись, я снял с нее очки. Внимательно изучил сразу ставшее беззащитным личико и вернул все на место.       — С ними тебе и правда лучше, — улыбнулся я. — Когда ты в одежде.       Мы крепко обнялись на глазах удивленных пионеров. Я не сдержался и крепко поцеловал ее в губы. Пускай все видят и знают, что чудеса возможны.       — Жалко будет, если с началом нового цикла ты опять вернешься к старой манере поведения.       Она вздохнула и пожала плечами.       — А куда денешься?! Каждый из нас в первые дни цикла больше живет первичной памятью. Но потом мы начинаем вспоминать. Конечно, отрывочно и далеко не все. Но я надеюсь, что ты мне поможешь?..       И снова они надеются на меня. Вот только в этот раз Женька не потеряет память. Ей предстоит первая долгая жизнь за пределами лагеря. И как же здорово, что она проживет ее не той бяко-букой, которой была здесь, а нормальной симпатичной и хорошей девушкой!       — Конечно!.. — неоднозначно пообещал я.       И вышел наружу.       Насколько я помнил, по автобусам нас должны были грузить в полдень. В запасе оставалось еще больше двух часов и, прежде, чем полностью воссоединяться со своей старой компанией, я хотел еще успеть заскочить к верным оруженосицам.       — Не опоздай на автобус, — напомнила Ниночка, когда я заскочил за рюкзаком.       — Не опоздаю! — пообещал я. — Разница есть, из какого лагеря я буду уезжать?       — Совсем нет. Главное – не остаться в лагере.       Мы тепло попрощались («До нового цикла!» — поправила меня вожатая.) и я чуть ли не бегом рванул в Огненный Совенок.       Девчонки тоже меня ждали. Они сидели на разных кирпичных башенках забора, болтая одной ногой, а вторую поджав под себя, и внимательно всматривались в лес.       — И чего вы туда забрались? — удивился я. — Неужели тело совсем не болит?       — Болит! — призналась Оля. — Но мы хотели достойно тебя встретить. Так что цени!       — Ценю, — улыбнулся я. — Слазить теперь как собираетесь?       — Как-нибудь слезем. Ты же все равно надолго не задержишься?       Кажется, она надеялась, что я ее поправлю.       — На прощальные возлежания можете даже не рассчитывать, — подмигнул я. — Сегодня на это совсем нет сил!       — И все-таки ты нас избегаешь, — театрально захныкала Оля, растирая кулачками глаза.       Типа плачет.       — Между прочим, мы тебя вчера весь вечер искали на горе, — пожурила Марина. — Хотели к костру позвать, но так и не нашли.       Ага… видел я их поиски. Дорвались девочки до неутомимой копии по полной программе. Забавно, что сегодня этой оргии практически никто не помнит.       — Мы с вами рядом танцевали на вершине, — напомнил я. — Забыли что ли?       Девчонки недоуменно переглянулись.       — Не было такого! — уверенно заявили они.       Как же… не было…       — Обниматься на прощанье будем?       Вначале я поймал спрыгнувшую Олю, и она повисла на мне наподобие обезьянки, крепко обхватив за шею руками, а ногами за талию. Потом тот же трюк повторила Марина. Какие же у меня хорошие девочки!       — До следующего цикла? — попрощалась Марина.       А ее подруга внимательно вгляделась в меня и внезапно спросила:       — Не сбежишь?       В Песчаный Совенок я выдвинулся ближе к одиннадцати часам. Оруженосицы крепко вцепились в меня и долго не хотели отпускать. Я даже расстерялся: до сих пор не верилось, что кто-то был способен настолько ко мне привязаться за считанные дни. И все же нам пришлось распрощаться.       Позади виднелись Холмы Раздора, по правую руку темнела избушка Бабы Яги. От вчерашней горы не осталось даже воспоминания. Какой забавный мир. Несмотря на свои странности, сейчас он мне казался намного живее, чем тот, куда я так стремился вернуться к прежней жизни.       И все-таки, я чувствовал, что для меня он по-прежнему оставался чужим. Это, как в гостях: даже если тебе там очень хорошо, но дома все равно кажется лучше.       — Кое-кто боялся, что ты уже не вернешься, — встретила меня на пороге Фанси.       Она уже была одета в свой легкий светлый сарафан, но почему-то даже в нем выглядела в этот раз гораздо старше, чем когда мы приехали сюда в первый день.       — Это еще с чего бы? — не понял я.       — Ну, как? Мы же здесь застряли, — спрыгнула с кровати Марьяшка. Черная футболка и джинсовая юбочка шли ей гораздо лучше, чем пионерская форма. — А ты терпеть не можешь, когда тебя в чем-либо ограничивают. Ты и девушек поэтому меняешь чаще, чем носки.       — Не придумывай! — легонько щелкнул ее по носу и подтянул к себе. Обнял. А второй рукой обнял Фанси. — Вот связал себя вами двумя и теперь никуда не могу деться.       От моих объятий Марьяшка охнула и схватилась отчего-то за попу.       — Почему у меня такое ощущение, что на мне вчера пахали? — пожаловалась она. — У вас мышцы не болят?       Мы с Фанси дружно кивнули.       — Это у всех так, — успокоил я. — Говорят, что из-за сложного подъема и разреженного воздуха.       Позади кто-то вежливо покашлял, и мы обернулись навстречу появившейся Славяне.       — Надеюсь, я не сильно помешала? — извинилась девушка. — Меня попросили позвать вас троих в медпункт. Вот только я не ожидала, что и Петр уже будет здесь.       — Просто у меня интуиция хорошо развита, — подмигнул я. — А что в медпункте – очередные витаминные уколы?       Мои подруги даже вздрогнули, сообразив, о чем именно я говорю. Замвожатой непонимающе махнула косой.       — Там всего лишь что-то нужно подписать…       Она поймала мой взгляд, отчего-то покраснела и поспешила ретироваться. Надо же, даже не провела до медпункта, не убедилась, что в полной мере выполнила задание? Не похоже это на нее.       — Вещи захватите, — подсказал я подругам. — Что-то подсказывает, что мы застрянем там до самого отбытия.       А у самого внутри все больше наростало волнение. Я уже успел убедиться, что в маленьком мирке четырех лагерей ничего не было случайно. И желание Виолы увидеться с нашей троицей тоже возникло неспроста.       И все же, перед тем, как войти в медпункт, я снова вежливо постучал. В этот раз медсестра лично открыла дверь, улыбнулась и отступила в сторону, разрешая нам войти. Она, как и всегда, была в белом халате, собрана и очень официальна – никакого сравнения со вторым образом Бабы Яги.       — Как хорошо, что вы не стали задерживаться, — обрадовалась она. — А то сегодня еще куча дел после обеда. Не хотелось бы отвлекаться на решение каких-нибудь проблем.       Женщина прикрыла за нами дверь, приветливо коснулась плечей девушек и, пройдя мимо меня, присела на край стола, элегантно сложив руки на груди.       — Славяна сказала, что нам нужно что-то подписать, — напомнил я.       Виола закивала.       — Бедная девочка! Она так не любит врать, а отказать мне не в силах. Ты же понимаешь, что причина была выдумана, чтобы завлечь вас ко мне.       Подруги за спиной даже дышать перестали. Еще бы! Я же не делился с ними своими подозрениями о медсестре.       — Я понимаю, — признался я. — У меня были догадки, что вы в этой Игре не самый последний персонаж.       — Бери выше, — наигранно обиделась Виола. — Я мастер данной Игры.       — А как же тогда Лена? — растерялся я.       Женщина расхохоталась.       — Мне очень интересно, к каким выводам ты пришел сам. Поделишься?       Ишь, как она хитро зашла. И рассказывать ничего не придется, если собеседник сам для себя придумает историю.       — Нет, — не согласился я. — Это будет нечестно. Вы же сами для чего-то нас сюда позвали. Хотели что-то сказать? Вот и говорите.       Девушки в наш разговор не вмешивались совсем. Наверное, они сейчас были в тихом шоке и совсем не понимали, что происходит.       — Да без проблем, — кивнула Виола. — Все равно мне придется тебе это рассказать прежде, чем озвучивать свое предложение. Что хочешь услышать первым?       — Кто вы?       — Даже немного обидно, что ты до сих пор не понял, — вздохнула она. — Я – мир. И это не образно. Я действительно все то, что в данный момент ты наблюдаешь вокруг себя: каждая мелочь в этом помещении и в других; деревья, вода, воздух, которым вы дышите.       — И при этом вы… ты... стоишь передо мной?       — Ну, нам же как-то нужно общаться?! У тебя большие навыки общения невербальным способом с целым миром?       — Вообще нет, — признался я.       — Почему-то так и подумалось. И мало кто знает, что любой мир способен вот таким образом жить среди населяющих его же существ.       — Обалдеть! То есть, и в моем мире тоже может бродить какой-нибудь человек, который на самом деле представляет целый мир?       — Может, — улыбнулась Виола. — А может и не бродить. Или жить в совершенно ином образе: животного, водоема, горы… Это все не сложно и больше зависит от настроения.       — Здорово! — снова оценил я. — Но миры же не возникают неоткуда?       Для начала умолчу о том, что кое-что уже знаю от Ювао. Что-то подсказывало, что мое общение с создателем оставалось для Виолы в тайне.       — Конечно, — согласилась женщина. — Всех нас кто-то создал. И я не вижу в этом ничего унизительного. Обычный круговорот энергии в мироздании. Никто не знает, с чего все началось и чем закончится, но основной принцип сохраняется вечно. Давай, например, возьмем за начало появление творца. Понятно, что для этого тоже должны совпасть определенные условия, которые можно назвать условно миром, но не будем на мелочах зацикливаться. Лучше уясним, что творцом этот некто становится исключительно в момент, когда энергии его прежнего мира лично ему становится недостаточно. Именно тогда творец превращается в создателя. Он создает свой новый мир.       Я молчал. Вопросов на языке крутилось множество. Но куда торопиться? Лучше подожду и послушаю.       — Поначалу мир живет за счет энергии, которую изначально в него вложил создатель, — продолжила Виола. — Но однажды этого становится недостаточно. И у мира с создателем остается лишь два варианта: лишиться всего или решиться заманить к себе сущностей из других миров. Естественно, на взаимовыгодных условиях. Они будут жить за счет его, мира, возможностей, а он сам продолжит существовать и развиваться благодаря их энергии.       — А как понять, что это действительно сотрудничество, а не ловушка? — заинтересовался я.       — Есть ритуал первичного согласия. Существо получает в сознание сразу всю информацию о, скажем так, договоре. И либо дает согласие присоединения, либо нет. Насилие здесь невозможно чисто энергетически. Только выгодное взаимодействие.       — Интересно. Я так понимаю, что сущности – это будущие игроки?! Но для чего тогда понадобилась Игра? Зачем так сложно?       Глаза медсестры погрустнели.       — Пришлые сущности тоже не дают гарантии непрерывного развития. На самом деле, договор очень легко разорвать в одностороннем порядке и уйти. Поэтому мне, как миру, приходится развивать параллельно сущностей, которые будут завязаны исключительно на мне. Естественно, для этого тоже нужно время и энергия. И именно Игра позволяет решить данный вопрос. Можешь мне не верить, но почти каждый мир начинался с каких-нибудь игр, задачей которых являлось максимальное выделение энергии игроками. Лена предложила мне вариант игры, которая награждала бы всех бессмертием в обмен на бесконечные всплески энергии за счет эмоций и сексуальной активности.       — Так кто же такая Лена? — снова вспомнил я.       — В первую очередь, один из игроков. — Виола призадумалась, вспоминая. — Она была в числе тех, кому надоело здесь просто жить. Кажется, ее тоже тянуло творить. Вот только создать что-то свое не получалось. И тогда она пришла ко мне и предложила сотрудничество.       — Просто взяла и пришла к целому миру?       — А что здесь такого? — удивилась она. — Я никогда не пряталась. Любила и пообщаться, и поспорить… не то, что некоторые создатели… В общем, она предложила мне услуги… э-э-э… сценариста за право участвовать в моем дальнейшем развитии и возможность менять под себя Игру.       — И ты согласилась?       — Почему нет? Не всем дано создавать миры. Не все способны писать великие книги. Но некоторые ее решения я даже могу назвать гениальными. Игра сильно разнообразила жизнь тех, кто заключил договор. Несколько сотен первых циклов все были в диком восторге и отдавали энергию направо и налево. Да и сама Лена участвовала в Игре наравне со всеми. Правда, выигрывала чаще. Но потом ей, кажется, наскучило. И она начала менять Игру. Так вместо одного Совенка у нас появилось аж четыре. Постоянных игроков тоже стало больше в несколько раз. А таких, которые появлялись на цикл и исчезали – тоже немало. Но они, как правило, быстро всеми забывались.       — И легко прерывали Игру?       — Это, если помнишь, первичное условие. Я никого и никогда не удерживаю насильно. Нужно всего лишь заявить о своем намерении. И все: ты свободен. Каждый знает об этом с самого начала Игры.       — Что-то не припомню такого? — нахмурился я.       Виола снова засмеялась. В этот раз тихонько.       — А это уже особенность человеческого сознания. Очень любопытная, кстати. Понимая, что, разорвав договор, вы сразу же станете смертными… а для кого-то это может стать критическим очень быстро… Вы сами запрещаете себе помнить о такой возможности. И избегаете любых намеков и информации о ней.       Итак, что-то я совсем разучился думать. Не так часто в жизни выпадает возможность пообщаться с живым миром в образе обаятельной женщины или с богиней в облике еще более обворожительной девушки. И как поступаю я? С одной сплю, с другой туплю.       — Значит Катя с Пашкой так и ушли?       — Все верно, — поддержала Виола. — Разорвали договор и ушли. Каждый, правда, своим способом. Но что это меняет?       — А с паразитами, — вспомнил я, — у тебя тоже договор?       Виола осуждающе посмотрела своими разноцветными глазами.       — Везде есть паразиты, — сообщила она. — С ними можно бороться, а можно использовать. Вот у нас это – Пионер и Семен… были… Вот скажи, зачем их понадобилось уничтожать? Очень полезные ребята. Всех в тонусе держали.       Неужели она не в курсе, что это сделала Агк'харна? Или помогает той выкрутиться в неловкой ситуации?       — Эмоции… — виновато потупился я. — Не люблю тварей и паразитов.       — И кем их теперь заменить? Настоящими людьми – будет совсем мерзко и неправильно. Тенями? Ну, этот вариант уже рассчитан на другой лагерь. Дрекаваку полномочия расширить?..       — А мистики? — вспомнил я.       — Ну, уж нет! — возмутилась Виола. — Им здесь жить. Не хватало еще, чтобы у таких милых созданий в генетическом коде оказалась способность и потребность убивать и издеваться. Хватит и того, что они с вами дерутся на равных.       — Тогда не знаю, — растерялся я. — Можно заселить лес дикими хищниками. Но что-то мне подсказывает, что на место одних паразитов очень скоро придут новые. Равновесие же еще никто не отменял?       — Посмотрим, — смирилась она.       А мой взгляд упал на приготовленные к стерилизации шприцы.       — Кстати… — Теперь уже нахмурился я. — А что это за шутка с «витаминами»?       — С какими еще витаминами, — не сразу поняла Виола, проследила мой взгляд и сообразила, о чем речь. — А… ты об этом… Поверишь, что я тоже допускаю ошибки?       Я кивнул. А чего тут верить, если сам ловил ее на подобном, когда проверял наличие в медпункте из другого лагеря?       — Лена убедила меня, что игроков нужно немного взбодрить появлением сексуально-активного персонажа. Вот только друг друга они уже изучили хорошо. Твоих спутниц, — кивнула она мне за спину, — я впутывать не захотела. А ты… ты прекрасно подходил для этой роли, учитывая, насколько с первых же дней взялся за всех девушек. Тем более, что Лена сама вызвалась тебя активировать на острове. Кто ж знал, что она просто решила таким образом зациклить тебя на себе? И кто мог подумать, что именно из-за чрезмерного желания ты максимально снизишь свою активность, да еще и сможешь полностью блокировать действие спор?       — Да. Я – крепкий орешек! — улыбнулся я.       А ведь действительно исключительный. Кто бы еще сумел так справиться? Правда, опять же не без помощи подруг.       Я повернулся к Фанси, чтобы подмигнуть и только сейчас заметил, что обе девушки буквально застыли у меня за спиной в тех позах, в которых и вошли в медпункт.       — А что это с ними? — повернулся я к Виоле, указывая на подруг пальцем.       — Это безвременье, — пояснила она. — С того момента, как вы вошли, для них еще не прошло и секунды.       — Что-то вроде заморозки?       — Что-то вроде остановки времени! — уточнила женщина. — Не люблю лишнего насилия. Так намного проще.       Еще бы! Да с такой способностью можно много чего сделать.       — Полезная штука, — согласился я. — Научишь?       Она хмыкнула и мотнула головой.       — У тебя не выйдет. Ты все-таки простой человек.       Ну, да. Потому-то кошко-девочка и стремится меня побыстрее отсюда выкинуть?       — А может не слишком уж и простой, если настолько на тебя влияю? — загадочно спросил я.       — Почему ты решил, что влияешь? — нахмурилась Виола.       — Ювао рассказала.       Женщина нахмурилась еще сильнее, но потом контрастно улыбнулась.       — Значит, это она на тебя вышла? Вот же сс… сущее наказание. Но это в корне меняет дело. В таком случае, мы как раз подошли к моему для тебя предложению. Отныне я еще больше хочу, чтобы ты стал у нас вожатым.       До чего же это заманчиво! Вечная жизнь среди прекрасных девушек, да еще и рядом с милыми оруженосицами. Наблюдение за развитием мира и, может быть, даже возглавление его в какой-то более поздний вселенский период через сотни тысяч лет. Я бы и сам мог подсказывать интересные варианты получения энергии от игроков. Что-нибудь подобрее, чем у Лены. Вот только...       Остановлюсь ли я на достигнутом?       — Чтобы я тебе совсем здесь все разломал? Ювао говорила о серьезных проблемах.       Виола задумалась. Возможно, именно в этот момент все ее естество проверяло свое состояние и мою связь с возможными нарушениями функционирования. Наверное, просчеты в сознании целого мира были намного грандиознее, чем я даже мог себе представить. Но образно это выглядело вполне обычно. Даже взгляд разноцветных глаз бегал, как у простых людей.       — Ты можешь! — наконец решила она. — Ладно. В кои веки соглашусь с этой киской. Кажется, тебе действительно лучше уйти.       Но она все еще колебалась.       — Что-то не так? — не понял я.       — Жалко отпускать, — печально улыбнулась женщина. — У меня уже давно не было столько энергии, как в этом цикле. А к хорошему быстро привыкаешь.       Она взяла меня за голову и несильно дунула в район переносицы. И сразу же закружилась голова. Я даже пошатнулся и устоял на ногах только благодаря поддержке медсестры. Оглянулся по сторонам и в свете вернувшихся воспоминаний теперь совсем иначе посмотрел на вещи.       — Ого! — искренне восхитился переменам.       — Как ощущения?       А какие ощущения могут быть у сорокалетнего мужчины с серьезным опытом жизни за плечами в теле семнадцатилетнего подростка?       — Не хватает слов, чтобы правильно передать ощущения, — признался я. — Зато сразу провелась аналогия с воспоминанием в Старом Корпусе. Тоже твоя работа?       Твою ж мать! До чего же непривычно слышать у себя еще молодой, до конца не перестроившийся голос. Аж ухо режет.       — А что, плохое воспоминание? — кокетливо прищурилась Виола.       Куда там? Мастерски созданное! Его бы на какую-нибудь флешку записать, да прокручивать в голове, когда совсем хандра нападет.       — Но как ты его сделала?       — Использовала принцип ям забвения. Поместила вас с Ульянкой в ограниченный вариант реальности и слегка подтолкнула в нужном направлении. А потом просто совместила реальности.       Это примерно, как наложение двух пленок фильмов друг на друга.       — Достойно! — признал я. — Даже сказал бы – восхитительно! Но, пожалуй, не будем тянуть время?       Хлопнул себя по штанам и не обнаружил в них смартфона. Тогда вскинул руку и понял, что часов у меня тоже нет. И как они здесь время определяют?       — Ладно, — крякнул я от досады. — Не важно. Что? Разрываем договор?       — А девочки? — Виола движением подбородка снова указала мне за спину. — Может быть оставишь их?       Надо же, а эта парочка не особо внешне и изменилась. Марьяшка стала выглядеть немного постарше. А Фанси наоборот – чуть помолодела.       — Не могу! — повернулся я к медсестре. — Я в ответе за обеих.       — И они наверняка обе здесь из-за тебя… — непонятно согласилась Виола. — Хорошо. Я отпущу всю вашу троицу. Им… тоже память вернуть?       — Конечно!       — И о ритуале? В смысле – о походе?       — Думаю, это будет честно, — подтвердил я.       Женщина повторила с обеими то же, что делала и со мной.       Вначале девушки просто недоумевали, почему мы так странно на них смотрим. А потом постепенно начали приходить в себя.       — Ох! — растерялась Марьяна и покраснела.       Интересно, что именно из воспоминаний ее настолько смутило? Фанси тоже выглядела смущенной. И, вместе с тем, несколько обрадованной.       — То есть, это бывает и хорошо? — тихо спросила она, глядя мне прямо в глаза.       — Ты – о походе? — уточнил я.       — В первую очередь. Но и не только…       Значит все-таки о сексе. Как ни странно, но совершенно нелепым образом этот мир непрерывных повторений сумел сделать за неделю то, на что мне понадобилось бы много месяцев – показал Фанси, что далеко не все сексуальные контакты связаны с негативом.       — Знаешь что, — предложил я. — Попробуй ответить себе сама.       Да уж, непроста она наставническая доля. Даже не представляю, как Марьяшка в своем возрасте с таким справляется.       И тут же у меня перед глазами возник необычный водопад, в котором отражались взрослый мужчина и еще более взрослая женщина. Коротенькое быстротечное воспоминание.       Ах вот как…       А Марьяна тем временем очень внимательно изучала меня со своего места, что-то припоминая и переваривая в голове. Да уж, нам придется о многом с ней теперь поговорить. Воспоминания никуда не денутся.       — И как нам теперь тебя покинуть? — повернулся я к Виоле.       — Нам повезло, — радостно сообщила она. — Очень кстати здесь есть для вас проводник. И если вы готовы, то я могу сейчас с ним переговорить, и в полдень мы будем уже выдвигаться. Кстати, тебе я бы посоветовала откопать свою прежнюю одежду.       — Хочешь сказать, что все вернется, как раньше?       — Конечно, — кивнула она. — Почему я и говорю, что для некоторых игроков выход из Игры равносилен смерти.       — Я понял. Сколько у меня времени?       — Почти полчаса.       — То есть я успею и попрощаться с Арсением? — обрадовалась Фанси и посмотрела на меня. — Можно?       — Конечно. — Что я – Ирод какой-то лишать девочку такой возможности?! — Встречаемся потом у главных ворот.       Виола исчезла, Фанси упорхнула к возлюбленному, а мы с Марьяшкой отправились выкапывать мою настоящую одежду. Причем, место нашлось очень быстро. И все вещи, такие большие и несоразмерные с моими нынешними габаритами, оказались на месте. Я тут же запихнул их в рюкзак.       — Переодеваться не будешь? — хихикнула подруга.       — Потом. Поиграю немного в Халка.       — В кого?       Я лишь отмахнулся и с тоской посмотрел на закрытый деревьями лагерь. Вот теперь действительно стоило признать, как много он мне дал за прошедшую неделю. И многому научил тоже. Хотелось бы верить, что однажды я сюда еще хоть раз вернусь.       — Идем!       Марьяшка схватила меня за руку и уверенно потащила в лес. В сторону совершенно противоположную той, куда нужно было идти к воротам.       — Ты чего это? — растерялся я.       — Ничего! — Она затащила меня в дремучие кусты и дернула за футболку. — Раздевайся давай! Век себя не прощу, если сейчас не воспользуюсь этим моментом.       И в считанные секунды разделась сама. Надо же, насколько эта ее версия моралью отличалась от игровой!       Я тоже не стал медлить.