Память, которую несложно разрушить

      В этом мире — в мире людей — старости подвластно все: от самых маленьких растений, созданных Клубничкой, до самых древних зданий, хранящих в себе историю целых поколений. Ничто, кроме самих богов, вечным не бывает. Все рано или поздно столкнутся со смертью и встретятся со стражем Царства Мертвых, который и определит их дальнейшую, — а быть может, и конечную, — судьбу. Кто бы что ни говорил, и как кто бы ни пытался этого избежать, Царство Мертвых будет пристанищем для всех, чей срок существования на земле истек. Вопрос лишь в том, каким это место будет для тебя — оазисом, где ты больше никогда не будешь иметь нужды в чем-либо, или же оно станет тебе чистилищем, где ты будешь проклинать богов, себя и свои недобрые поступки, совершенные еще в миру? Страж под контролем Ники расставит все по своим местам.       Ах да, что там Ника говорила про богов? Что они вечны и бессмертны? Что ж, видимо, это касается исключительно самого Пантеона и божеств, но никак не находящихся на их территории объектов. Иначе причину появления новой трещины на статуе Старых Богов богиня правосудия объяснить не могла. Она была куда заметнее и больше прошлой, так еще и разделила размытое лицо скульптуры на две части, что отталкивало еще сильнее. Нике такой расклад дел очень не нравился. Причина в виде истечения срока эксплуатации не вязалась с истинным возникновением трещин. Всё не могло быть так просто. У главной богини чуйка все-таки будет более развитой, чем у остальных.              Что-то здесь явно не так… Может быть, это и есть тот самый знак, о котором просила богиня правосудия у старых божеств? И она даже не знает, что здесь лучше: реальное предупреждение или все-таки воля случая, не связанная с павшими богами? Наверное, дальнейшие действия и интерпретации зависят уже от нее. Как будто бы у нее был выбор.              Все пускать на самотек в любом случае было нельзя. Но что-то Нике подсказывало — нет, скорее, кричало, — что дело далеко не в старости, как бы её богиня войны ни старалась убеждать. Не может статуя стоять несколько десятков тысяч лет невредимой, а потом резко разойтись трещинами! У этого должны быть, по крайней мере, какие-то предпосылки… А Свет о таком не предупреждала, да и Ника ведь не глупая. У божеств не бывает всё так просто. Если памятник начал трескаться, то этому должно быть какое-то объяснение. Более логичное и обоснованное, чем обычная «старость». Боги на то существа и идеальные, а Пантеон — место святое; тут вещи не должны приходить в негодность, если сами божества того не пожелают!.. Это факт, а вот трещины ввиду древности памятника — бред. Так не бывает. Либо же Ника просто не может признать того, что где-то всё-таки оступилась.              Прикасаться к статуе главная богиня не хотела: боялась, что от одного лишнего контакта скульптура развалится окончательно. Новые трещины, разломы и проблемы ей не сдались. Однако на душе всё равно было беспокойно. Нужно было как можно скорее поговорить со Светом и обсудить происходящее. В противном случае Ника, вероятнее всего, даже свой долг в виде богини правосудия выполнять не сможет: будет чересчур много думать. А никто ведь и не подумает о том, что кое-что произошло. Возможно, в этом и есть своеобразное «клеймо» главных божеств — видеть то, чего не видят другие, но получать за это упреки в любом случае. Остальным нужны прямые доказательства, но ведь иногда всё и без них как на ладони лежит! А иногда для сухих фактов бывает слишком поздно. Вот Ника и опасается, что в их случае уместен второй вариант.              Рассматривать долго вторую кривую трещину богиня правосудия не могла. Так как она была прямо на лице, то ей было стыдно смотреть в глаза этой слипшейся в одно целое с различными образами божеств статуе. Сколько бы она ни ругала себя за практически полное отсутствие воспоминаний о старых богах, в голове все равно ничего не всплывало. Память как сопротивлялась, так и продолжает делать то же самое. Являлось ли это чем-то плохим? На деле, наверное, нет, но для Ники — да. Как ей «воспитывать» богов помладше и как помогать людям, если она не помнит ни своего прошлого, ни тех, кто направлял ее, когда она только-только появилась? Конечно, отрывочные диалоги, события и очень размытые силуэты старых богов — и то не всех — в сознании хранились, однако дальше не заходило. Если так подумать, у богини правосудия нет ни одного целого и четкого воспоминания. Ну, ладно, одно, может быть и есть… Но о нём знать необязательно. Ведь Ника в нём не совсем уверена. Да и… Не важно.              Внезапно неподалеку послышались шаги. Богине правосудия пришлось выйти из мыслей и обернуться, чтобы посмотреть на тех, кто нарушил ее размышления. На горизонте показались Дженд и Глазастик, которые уверенно шли в сторону главного божества. В первые несколько секунд Ника не понимала, что они тут делают, но потом она поспешила саму себя же и исправить: ярмарка, устроенная в честь Чая, сегодня как раз закончилась. Значит, ушедшие туда боги должны вот-вот прийти обратно. Возвращение покровителя животных и Свет означало только то, что покой в Пантеоне закончился. Но здесь, однако, есть и свои плюсы. Например, теперь главная богиня сможет поговорить с богиней искусства. Осталось её только отыскать и вытащить из дел…              — Из-за тебя мне пришлось ещё долго вылизываться! — Глазастик, будучи в виде серебристо-золотого енота, эмоционально рассказывал о чем-то Дженд. Хоть он и был заметно ниже богини любви, но его недовольный голос был слышен прекрасно. — Ты представляешь, сколько мне нужно времени на чистку после твоих грязных ручонок?! — После он разочарованно вздохнул. — И ту птичку так и не смог словить…              — Ну, не злись, Глазастик, — Дженд слегка посмеивалась, выслушивая недовольства покровителя животных. Наверное, кто-то другой бы на ее месте обиделся, но богини Кровавого Круга так часто слышат эти обвинения из-за своих кровавых рук, что для них это стало скорее привычкой и маленькой неприятностью, нежели чем-то, что действительно может задевать. Ноуни, вон, вообще может специально кого-нибудь своими красными руками заляпать, если кто-то посмеет высказать что-то против них или осудить. — Тебя должен был кто-то остановить, пока ты пол-ярмарки не снёс.              — Но перед этим можно было бы и руки свои вытереть, а потом только меня брать! — буркнул Глазастик, мотнув головой. Таким образом он попытался стряхнуть с себя те прикосновения Дженд, из-за которых на шерсти остались пятна крови. Разумеется, покровитель животных уже давным-давно успел почистить себя, но вдруг…              — Ладно, в следующий учту, — не прекращая улыбаться, проговорила богиня любви, — но ничего не обещаю.              — В следующий раз я превращусь не в кота, а в… — Глазастик замолчал, задумавшись, — в букашку какую-нибудь, чтобы ты меня не нашла!              — Боюсь, тогда тебя кто-нибудь да раздавит… — хихикнула Дженд.              — Эй! А ничего то, что… — продолжить свою мысль покровитель животных не успел, потому что богиня любви от него резко отвернулась и посмотрела куда-то перед собой. Глазастик не растерялся и проследил за взглядом Дженд, да вот только не рассчитал, что перед ними Ника стоять будет. И как они только умудрились её не заметить?.. Или это только Глазастик не увидел, будучи отвлеченным на очень важный диалог? — Ой… — богиня любви и покровитель животных одновременно склонили свои головы в поклоне, — по крайней мере, Глазастик в облике енота попытался так сделать — и остановились. Лицо главного божества как всегда ничего не выражало: было непонятно, всё равно ли ей; злиться ли она на что-нибудь или, может быть, радуется приходу двух богов. Однако сейчас Ника смотрела на них так, словно они где-то провинились и она ими недовольна. Покровитель животных уже было успел заметно сжаться в ожидании какого-нибудь выговора или наказания, а Дженд… Дженд, кажется, совсем не боялась. В этом плане Глазастик завидовал другим богам, ибо, — по крайней мере, на вид — им не хотелось убежать далеко и надолго сразу же, как в поле зрения появляется Ника. Может быть, именно поэтому он и не видел смысла в справедливости?              — Вы вернулись. Как прошла ярмарка? — Прозвучало из уст главного божества. Глазастик сразу же вопросительно глянул на богиню правосудия: неужели никакого «правосудия» не будет?              — Всё прошло просто замечательно! — Ответила задорно Дженд, спасая положение резко замолчавшего Глазастика. — Люди с каждым годом придумывают всё более новые развлечения и способы чтить богов. Думаю, Чай остался в восторге.              — Такой молодой, а его уже так любят люди… С него стоит брать пример, — само собой, Ника имела в виду бога богатства. На данный момент он являлся самым молодым божеством в Пантеоне. — Ну, а ты, Глазастик? Как ты провёл время на ярмарке?              — А я… — Покровитель животных удивился, что его спросили. Ника вообще редко интересуется такими мелочами… Что изменилось на этот раз? — Было весело! Правда, если бы не Дженд…              — А что я? — Богиня любви удивлённо посмотрела на покровителя животных. — Ты превратился в кота и стал гонять птиц посреди ярмарки, так ещё и под ногами прохожих мешался! Что же мне ещё оставалось делать?              — Вот как… — Подытожила Ника, выслушав две стороны. — Глазастик, ты, как покровитель животных, должен помогать им, а не гоняться за ними и пытаться убить, — конечно, без нравоучений никуда. Глазастик еле удержался от того, чтобы не закатить глаза, показав свое недовольство. Наверное, ему всё-таки лучше знать, что делать, а что нет? — На ярмарке, кстати, с вами Стас или Настя были? А то они опять куда-то запропастились, два остолопа… — богиня правосудия искусно перевела тему, показывая, что разговор закончен.              — Да, Стас с нами был. Рассказывал о своих похождениях с Настей. Как и обычно… — ответила Дженд, кивая.              — Вспомнишь солнце, вот и лучик… — проговорила Ника, смотря Дженд и Глазастику за спины. Они, в свою очередь, тоже обернулись, и перед их взором предстал наконец-то объявившийся Стас. Может, он хотел, пока его не заметили, по-быстрому скрыться из поля зрения, однако богиня правосудия заметила его куда раньше, чем он успел бы спрятаться. Пришлось делать вид, что он шёл конкретно в их сторону.              Через минуту бог виноделия оказался рядом с богами. Он, посмотрев на Нику, совершил земной поклон и чётко проговорил: — Здравствуйте, Ника! Как ваши дела?              Главное божество наклонило голову в бок и вопросительно подняло одну бровь. — Стас, совсем не смешно. Я не настолько стара, чтобы ко мне на «вы» обращаться. Вдоволь нагулялся, я надеюсь?              Секундное смятение на лице бога похоти превратилось в добродушную улыбку. — Извинит-… То есть, извини, Ника. Я не хотел тебя обидеть, — Стас почесал затылок, задумчиво отведя взгляд. — А так да. Я такое вкусное вино сотворил, что ещё три дня просто пытался распробовать его в компании прекрасных женщин и мужчин. И… — В этот момент богиня правосудия резко подняла руку, приказывая Стасу замолчать:              — Довольно, Стас. Даже и думать не хочу, чем вы там могли заниматься, — она помолчала пару секунд. — Я подумаю над вашим с Настей наказанием, потому что вы в очередной раз пропадаете из Пантеона без предупреждения. А пока иди куда шёл. Поразмышляй над своим поведением.              — Конечно, Ника. Я в-… Тебе чрезмерно благодарен! — Стас коснулся рукой земли, — так кланяться было совсем необязательно, достаточно было простого глубокого наклона головы, — и пошёл туда же, откуда и пришёл.              — Странный он какой-то… — скептически проговорила богиня правосудия, смотря вслед богу виноделия.              — Так у него всегда с юмором всё было плохо, — подала, наконец, голос Дженд. До этого момента она с Глазастиком не осмеливалась вмешиваться в диалог Ники и Стаса. — Ничего не изменилось.              — Да пьяным остался, наверное, после того вина, — добавил Глазастик.              — Всё может быть. Я не удивлюсь, — вздохнула главная богиня, покачав головой. Она повернулась обратно к статуе и обвела взглядом две имеющиеся на ней трещины. Богиня любви и покровитель животных всё так и оставались стоять рядом.              — Всё в порядке, Ника? — Заметив некоторую перемену в настроении, задала вопрос Дженд. Часто богиня правосудия стояла около статуи старых богов именно тогда, когда что-то шло не так. Об этом знали если не все, то многие божества. — Ты из-за Стаса так?              — Всё в порядке, — кратко ответила Ника, улыбнувшись. Очевидно наигранно и, судя по всему, она ещё и врала. Так, по крайней мере, казалось Дженд.              — Да ладно тебе, Стас с Настей всегда такими были. Им надо больше всех с людьми общаться, вот поэтому и убегают постоянно, — богиня любви подбадривающе положила руку на плечо Ники. — Всё будет хорошо! Но чтобы они не забывались, их действительно стоит наказать… А то в самом деле много себе позволяют.              Дженд встретилась с недовольным взглядом главного божества. Сначала богиня любви не понимала, из-за чего Ника снова успела стать недовольной, но потом догадалась. Совсем забывшись, она в попытке поддержать испачкала своей кровью чистую — можно сказать, даже слишком, — одежду Ники. Осознав это, Дженд резко убрала руку с плеча богини и сделала от неё шаг назад. Ошибку уже было не исправить: пятно крови уже было. Придётся чистить в любом случае. Спасибо хотя бы за то, что Ника резко не отпрянула, как она любила это делать. Видимо, поняла, что будет слишком поздно.              — И-извини… Я не специально… — виновато проговорила Дженд, стыдливо опустив глаза в пол.              — Всё в порядке, — сказала холодно Ника. — Вы тоже можете идти.              Дженд и Глазастик внезапно встретились глазами и, решив не испытывать терпение главной богини, молча развернулись и ушли.              — Кстати, те голуби были из моей голубятни, — сказала Дженд так тихо, что было слышно это только ей и Глазастику.       Ника тем временем с пренебрежением оглядела кровавое пятно и, сведя пальцы к переносице, полностью переключилась на статую. Пора бы вернуться к тем мыслям, от которых её отвлекли.              После встречи со Стасом остался неприятный осадок, а поступок богини любви вообще испортил настроение окончательно. Хотя и понятие «хорошего настроение» для Ники довольно растяжимо. Ещё теперь нужно придумать, как проучить бога виноделия… Дело не из приятных даже для богини правосудия.              Может быть, Нике это показалось, но сложилось ощущение, что вторая трещина стала больше, чем несколько минут назад. А возможно, её же подсознание её и обманывает. Ну, при любом раскладе странность ситуации это всё не меняет. Нужно начинать что-то делать, пока не стало слишком поздно и пока Ника ещё может взять всё под свой контроль. Если ей никто не поможет, она справится сама. Как и было всегда до этого. Главным божествам помощь никогда не нужна, верно? Ведь именно от них зависит и существование остального Пантеона… Сейчас богине правосудия необходимо либо найти причину трещин, либо до конца убедиться в том, что ничего никому не угрожает. Ни людям, ни богам, ни Пантеону. По крайней мере, это единственный выход из получающейся ситуации.              А выход — собственное расследование.