По лунным щекам стекали звёзды

      Наверное, мало кто задумывался, откуда берутся сны. Нет, конечно же, каждый знал, что дарят их Имбирка и Тулина — на то они и богини снов. Этого знания многим было достаточно. Интересно, хоть кому-то приходило в голову то, что сны — это цветы?       Имбирка сидела низко к реке, так, чтобы можно было достать до водной глади. В небе блекло сияло лунное око, в то время как сверчки ласково напевали свои колыбельные трели. Иногда сюда прилетали светлячки, чтобы спеть хором вместе со сверчками и наполнить всё пространство мелкими огоньками. К сожалению, тогда была не такая ночь. Немного жалко, потому что Имбирке светлячки нравились и даже очень. Она вообще считала, что они прилетают тогда, когда вот-вот должно случиться что-то хорошее. Но, если ждать знак о хорошем изо дня в день, то он ведь так никогда и не появится, верно? Поэтому куда лучше жить своей жизнью и наслаждаться тем, что ты имеешь сейчас.       Бледная рука богини снов слегка погрузилась в воду, чтобы ласково толкнуть нежный бутон лотоса вперёд по течению. Потом ещё один и ещё. Тулина занималась тем же самым, но с обратной стороны реки. Так лотосы отправлялись в свой путь и находили спящих. Да-да, сны — это лотосы. А если быть точнее, то их пыльца. Именно в ней содержатся сюжеты сновидений, грёз и знамений.       Каждую ночь лотосы проделывали определённый маршрут по реке и таким образом связывались с людским миром. К вечеру все лотосы возвращались обратно к берегу, наполнялись новой пыльцой, а затем снова и снова следовали по своему пути. Они походили на стаи: вечером они в кучились вместе и будто бы молча обсуждали всё то, что произошло за ночь; ночью они друг за другом плыли на перегонки, игрались, чтобы после было о каких водных приключениях рассказать.       Имбирка всегда пускала бутоны постепенно, с перерывами, медленно. Процесс этот занимал половину ночи. Для богини снов это походило на медитацию. Способ расслабиться, освободиться от лишних мыслей, достичь внутреннего покоя. Ей нравилось думать, что, касаясь воды, через самые кончики её пальцев весь негатив, волнения и страхи стекают до речных глубин и загнивают там навеки. Хотя с другой стороны, чтобы достичь речного дна, нужно сначала пройти через Тулину. И, выходит, всё плохое, что есть в Имбирке, она пропускала через себя, а может быть, и оставляла в себе кусочек. Учитывая характеры двух богинь, эта мысль звучала очень даже логично. Задумываясь об этом, Имбирке становилось не по себе. Какой бы Тулина ни была гадкой и противной, зла она не заслуживала. Даже самые гнилые души заслуживают прощения и понимания. А Имбирка была уверена, что душа Тулины гнилой не была. Что бы её «злая» ипостась ни творила, они всё равно всегда остаются одним целым.       Из-за тишины вокруг могло показаться, что Имбирка была по свою сторону берега одна. Но нет, совсем рядом сидела Кисси и молча наблюдала за началом путешествия отважных лотосов. Имбирка знала: Кисси нравится на такое смотреть. Она ни раз отмечала про себя, что в такие моменты со взгляда лунной богини исчезала вся грусть. Он переставал быть печальным и становился мечтательным.       Имбирке этот взгляд нравился. Иногда она мельком задумывалась о том, что происходит в голове Кисси в такие моменты. Но лишь мельком, ни на секунду больше. Мечты на то и мечты: они остаются внутри тебя загадкой для всех остальных и словно полярные звёзды направляют тебя к свету. Богине снов грело сердце лишь знание о том, что в Кисси этот свет есть.       В какой-то момент Имбирка выпрямилась во весь рост и разогнула спину. Первая партия цветов отправилась в путешествие, поэтому можно вернуться к любимой подруге. Но перед этим Имбирка бросила последний взгляд на уплыващую стаю лотосов.       — Такие чудесные… — Негромко проговорила богиня снов.       — Безумно красивые.       Имбирка обернулась назад. Заметив движение краем глаза, Кисси повернула голову в её сторону. На губах лунной богини тут же появилась тонкая улыбка. Самая очаровательная и милая улыбка из всех, что только есть в мире. Имбирка не могла не подарить ей улыбку в ответ.       И говорить больше не хотелось. Слова просто не вписывались в столь трепетную ситуацию. Имбирка аккуратно подошла к Кисси и сложила ладони ей на плечо. После она коротко чмокнула её в лоб и губы. Богиня луны же дотронулась рукой до щеки Имбирки, поглаживая большим пальцем кожу. Прелестная ночь.

***

             Имбирка не солгала. Когда она вообще врала? Они с Кисси миленько-премиленько сидели возле берега: Кисси положила голову подруге на плечо, а та в свою очередь приобняла её за талию. Всё прям как Тулине и обещали. От такой правильности сводило горло.       Действительно, к Имбирке даже не придраться. Тулина действительно видела, как лунная богиня, прикрыв глаза от блаженства, утыкалась Имбирке в шею; видела, как лёгкие порывы ветра хватали в ладони тонкие пряди серебристых волос и уводили их в сторону; видела, как её рука накрывает колено Имбирки. Да что там видеть, Тулина даже почти что чувствовала её прикосновения! Щека Кисси по её сторону воды была скользкая, гладкая и холодная. Кисси даже можно было коснуться в ответ, вот только рука сталкивалась не с кожей, а с водной рябью. Стоило только потянуться к ней, как образ тут же рассеивался. Это было подобно издевательству.       Нет, Имбирка не солгала. Она никогда не врёт. Вообще никогда. Вот с кого нужно брать пример! Вот кто достоин быть богиней снов! Единственной богиней снов! Зачем ей жалкая копия, которую все ненавидят? Ох, а её ненавидели. Ещё как ненавидели! Особенно сильно её не любила Кисси. Каждый раз она просила у Ники защиту на то время, когда Тулина с Имбиркой менялись местами (они делали это раз в год на их праздник). Как Кисси удаётся быть такой замечательной и чёрствой одновременно? Вот оно — лицемерие. Если её обнимает и целует Имбирка, так богиня луны не то что не сопротивляется, а сама тянется на встречу. Хотя что там, она порой первой её целует, какое ещё «тянется»! Но стоит тоже самое сделать Тулине, так Кисси сразу сопротивляться. И ладно если бы Тулина каждый раз пыталась дотронуться до неё: на самом деле у богини кошмаров зачастую не хватало смелости даже слова сказать лунной богине, она лишь один или два раза смогла собрать волю в кулак и сделать первый шаг. Тулину избегали просто потому что она Тулина. Это несправедливо до боли!       Именно поэтому богиня снов на дух не переносила двух богинь: Нику и Дженд — всех остальных сквозь зубы, но можно перетерпеть. Если первая из них была богиней справедливости, то вторая была богиней несправедливости. Идеальный дуэт бывших, такие же низкие и отвратительные. Лицемерные твари. Все проблемы Тулины из-за этих двоих. Одна почему-то не справляется со своей работой и обеспечивает справедливость для всех, кроме Тулины. Ей-то зачем, правда что. Как она тогда вообще может богиней справедливости называться? Даже в кувшинке на болоте больше справедливости, чем в Нике.       Что уж там говорить про Дженд! С Никой жилось несладко, а эта тварь только усугубила ситуацию! Разве было так сложно сделать, чтобы Тулину тоже любили? Почему любви заслуживает одна лишь Имбирка? К этому всему прибавлялось ещё то, что при одном лишь взгляде на Кисси в груди болезненно щемило, а пальцы на руках и ногах скручивало. До богини луны безумно хотелось дотронуться. Дотронуться хотя бы в моральном плане, суметь бы просто поздороваться с ней или улыбнуться. Но тело скручивало только от мыслей об этом, а о том, как сложно сделать это наяву, не могло идти и речи! Дженд будто бы смеялась над ней. Она изматывала тихо и медленно, так что сейчас у Тулины нет сил даже на слёзы. Гадина.       Но болью Тулины была, конечно же, сама Имбирка. Она не врала. Она говорила правду. Всегда пыталась утешить, сделать как лучше. Но каждое её «как лучше» больше походило на «как бы тебя принизить». За примером далеко ходить не надо. Вот она пообещала, что посидит с Кисси возле воды, чтобы богине кошмаров было всё видно. Как дружелюбно с её стороны! Наивная такая, думает, что ей интересно смотреть на их телячьи нежности. Пусть они там в щёчки целуются, а Тулина облизывается. Да, богиня снов в прошлый раз сама попросила посидеть с ней. И что, нельзя было подумать головой о том, как это будет выглядеть? Нельзя проявить чуть-чуть больше заботы, чем просто сказать пару ласковых слов? Имбирка каждым своим действием насмехается над ней; говорит, что любит, но на самом деле любит лишь себя и свою драгоценную лунную богиню. Как же бесит…       Тулина на пару секунд закрыла глаза. На эту парочку невозможно смотреть. Это выше её сил.       Вот она открыла глаза снова. А эти всё ещё сидели и ласкались. Так быть не должно.       — Эй, вы скоро там? — Подала голос Тулина. — Ночь на дворе, пора работать! А то сидят две бестолочи, а сны кто пускать будет?       В ответ Имбирка взглянула на своё отражение с укором, сдвинув брови к переносице.       — Ночь долгая ещё. Ты же знаешь, что мы всё успеем. Лотосы со следующей партией никуда не денутся. К тому же ты сама хотела с нами посидеть. Наслаждайся моментом.       Кисси в разговор не встревала. Размазня мягкотелая, куда же ей. Она голос подавать может только, когда Нике жалуется. А сейчас лунная богиня прижалась к богине снов сильнее. На Тулину же она бросила лишь один короткий испуганный взгляд. Богиня кошмаров чуть ли язык не прикусила от нарастающего раздражения в груди.       — А ты чего тут сидишь? — Это Тулина крикнула уже Кисси. — Тебе же не нужно смотреть за луной, верно? Никому ничего, кроме меня, не надо. Лобызаетесь здесь, неженки. Как же вы друг друга стоите! Собачка на задних лапках со своим: «я люблю тебя, Кисси. Я сделаю для тебя всё. Ох, какая же я хорошая и замечательная, ха-ха!» — Тулина выдавила из себя настолько приторно-противный голос, который только могла. — А её любимая подружка — кусок варёного мяса, ничего без подсказки сказать не может! «Э, э, я тоже тебя очень люблю. Да, давай. Посиди со мною, пожалуйста». — Тут уже к противной интонации добавилась мерзкая гримаса. — Серьёзно, Кисси, переставай нюни пускать уже! Ты и гроша не стоишь, а строишь из себя особенную. Ты трусиха самая настоящая, вот кто ты! Прям как и наша Имбирка. Вертится вокруг тебя, делает вид, что любит. Но знаешь, что Дженд таким, как вы, свои дары не посылает. Уродины, какие же вы жалкие. Только и можете за ручки держаться. Кто вам обоим поклоняется вообще? Я бы вас тряпкам гнала из Пантеона, вот до какой степени вы противные!       Весь этот монолог Тулина выкрикнула на одном дыхании. Больше она ничего сказать не могла: воздух кончился. Да и оскорбления в запасе тоже. Вот она и выплеснула всю желчь, что была внутри неё.       — Ты закончила? — Лицо Имбирки из спокойного и блаженного превратилось в строгое и непроницаемое. Одной рукой она продолжала обнимать Кисси. Гадость. Тулину бы вытошнило, если бы такое было возможно под водой.       — Пока да… — Богиня кошмаров отвела взгляд. — А ты закончила? Бросай уже свою шкуру и иди сны отсылать. Знаешь же, что я без тебя не могу это делать.       Имбирка не успела ничего ответить. За неё это сделала Кисси: она встала и пошла прочь. Богиня снов ринулась за ней. Какая драма, ах. Жалко только, что Тулина её не видела.

***

      Кисси удалялась уверенно и быстро, лишь одна её блестящая спина мелькала перед глазами.       — Постой!       Кисси тут же обернулась на голос девушки и остановилась возле ближайшего дерева. По лунным щекам стекали слёзы.       — Милая, погоди, — Имбирке потребовалась пара секунд, чтобы перевести дыхание. — Что случилось? Давай поговорим.       Кисси опустила голову, а затем приблизилась к подруге на пару шагов и сложила руки ей на грудь. Имбирка не сразу решилась медленно провести ладонью по её волосам. Отчасти из-за того, что пальцы подло дрожали и еле двигались.       — Не трогай меня, — Кисси встряхнула головой в призыве убрать от неё руки. Богиня снов тут же послушалась. — Просто скажи. Я правда похожа на варёное мясо?       Имбирка вздохнула. И что ей с этими двумя делать?       — Нет, конечно. Если верить Тулине, то весь Пантеон — это говяжий суп с потрохами, а мы все в нём перхоть с головы поварихи.       — Но ведь она чаще других наблюдает за мной и за тобой. Может быть, она действительно права?       — Она просто обидчивая. К ней нужно находить подход. Жаль, правда, что мы его так и не нашли…       Кисси подняла голову и посмотрела в глаза Имбирки настолько серьёзно, на сколько это вообще возможно.       — Она постоянно обижается. Но нужно же отвечать за свои слова. Я, может быть, тоже сейчас обижаюсь. Но при этом я могу нормально говорить об этом, а она нет.       Кисси была права. Божественно права. Неправа в этой ситуации лишь одна Тулина. И Имбирка это понимала.       — Может быть, стоит поговорить с ней? Должен же быть хоть какой-то выход.       — Какой ещё выход? Ты хоть говори с ней, хоть не говори. Ничего не поменяется. Она даже слушать вряд ли станет. Ты только напрасно её оправдываешь, Имби. Прям как и всегда.       Имбирка потускнела ещё больше. Почему-то в самый нужный момент слова никогда не находятся. Так что следующие фразы она выталкивала языком и отскребала зубами из горла.       — Ты так и не ответила, как ты. Может быть, пойдём в другое место? Я придумаю, что делать с Тулиной, обещаю.       — Не стоит, — Кисси резко отпрянула от чужой груди и снова отвернулась. — Мне нужно побыть одной. А тебе действительно нужно работать. Оставь меня.       Когда богиня луны удалялась быстрым шагом, Имбирка не имела права её останавливать. Если у самой богини снов на душе паршиво, то у Кисси тем более. В голове навязчивой картинкой отпечаталось лицо подруги в слезах. Каждый раз, когда она плакала, Имбирке казалось, будто из неё вытекает весь тот и без того тусклый лунный свет. Будто бы каждая слезинка забирает с собой блестящий кусочек души Кисси. Будто бы с ночного неба стекают звёзды.

***

      — Ну что, успокоила свою дорогую подружку? Подставила ей плечо, чтобы она поплакала? — Это были первые слова Тулины по возвращению Имбирки к реке.       Богиня снов сделала глубокий вдох. На Тулину нельзя кричать. Это всё равно ничего никогда не даёт. Она просто сорвёт голос и всё.       — Зачем ты это всё делаешь? — Имбирка наклонилась к реке ближе. Тон её был спокойным и негромким. — Я правда тебя не понимаю. Ладно я, но Кисси как с твоими горестями связана? Если тебе нравится кого-то оскорблять, то отыгрывайся на мне. Зачем свои недовольства Кисси высказывать?       — А что она сделает? Обидится, как делает это всегда? И что мне с того? Она же твоя подруга, а не моя. Со мной она никаких связей иметь не желает.       Имбирка еле сдержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу. Как же с ней трудно…       — Зачем ты вообще просилась к нам тогда? Я же специально для тебя села поближе.       — А не надо мне тут одолжений делать. Ты меня пожалей ещё.       — Ты можешь сказать нормально, что тебя не устраивает? — Голос Имбирки стал строже. — Давай сейчас без сарказма. Я хочу адекватно поговорить.       — Поговорить? — Тулина театрально скидывает брови к верху и широко распахивает глаза. — Не надо со мной разговаривать. Да и зачем? Я же твоя тень, злая версия тебя. Нет-нет, со мной бесполезно разговаривать. Ты что?       — Хватит уже, я серьёзно. Как ты не понимаешь, что я не желаю тебе зла, — богиня снов дотронулась до речной глади. Выглядело это так, будто ладонь Имбирки лежит на ладони Кисси. — Я же люблю тебя.       — Чего? — Тулина нахмурилась. — Врёшь?       — Нет, — Имбирка была такой же хмурой. Наверное, в тот момент у них с Тулиной было одинаковое выражение лица.       — А я сказала, что ты врёшь.       Вдруг пальцы по ту сторону отражения высунулись из воды сжали руку Имбирки почти до хруста. Богиня снов вскрикнула. И она бы отпрянула назад, но хватка Тулина была мёртвой. От напряжения костяшки пальцев казались не просто бледными, а белыми.       Сердце пропустило удар.       — Ты чего творишь?       — Держу за руку, не чувствуешь? — После этих слов хватка стала ещё сильнее. Тулина начала тянуть её на себя.       Нет, это был далеко не первый раз, когда Имбирку пытались утопить. Через утопление они местами и менялись на тот самый праздник. Каждую ночь перед ним во время рассеивания лотосов Тулина хваталась за Имбирку и таким образом вытягивалась наружу. Саму Имбирку кидали в речку. После праздника они менялись точь-в-точь так же. Логично, что они могли друг друга касаться и в обычные дни. Только они этого не делали, ибо зачем? А вот сейчас было действительно страшно.       Резкий толчок. Вот рука Имбирки в воде по запястье. Вот же…       — Да прекрати ты уже… — Прошипела богиня снов. Тулина не ответила. Она лишь сжигала сестру диким взглядом, оскалив зубы.       Ещё рывок, но уже со стороны Имбирки наверх. Казалось, что её рука вот-вот оторвётся от всего тела. Что она вот-вот превратится в отбивную от напора сестры.       Но вот фаланги болезненно сжимаются и… Ослабляют хватку. А после и совсем возвращаются под воду. Имбирка тут же отлетает от водоёма и облегчённо стонет. Видимо, в обычные дни поменяться они не могут никаким образом. Будто бы сама река против этого. Иначе как объяснить то, с каким трудом Тулина пыталась затащить её под воду? Обычно это всё происходит быстро и легко. Тут же между ними будто бы был барьер или щит.        Богиня снов зажмурилась и размяла запястье. Как же это было больно…       Затем она осторожно вернулась к Тулине. Та всё ещё пыталась привести дыхание в норму. И взгляд, который она бросила на Имбирку, был скорее раздражённый и обиженный, чем бешенный.       — И чего ты стоишь? — Пробухтела Тулина с надутыми губами. — Лотосы я одна отправлять буду?