В какой руке?

      Скучно.       В такие моменты богине раздора становилось дышать настолько просто, что аж тяжело. Ничего вокруг не происходило: солнце светило как обычно, ветер раздувал волосы как обычно, лес за спиной рос как обычно, а булыжник, на котором Ноуни сидела и болтала ногами, был как обычно холодным. И вокруг ни единой живой души кроме муравьёв на траве снизу. Но Ноуни всегда считала их полуживыми существами, а не живыми целиком. Разве может быть живым такое маленькое насекомое, которое целыми днями носит туда-сюда листики и веточки? У них ведь даже разума нет! А для Ноуни жизнь всегда определялась наличием разума, потому что делать всегда одно и то же, а тем более не осознавать этого — это не жизнь, это существование. Это полужизнь. Мёртвыми таких существ тоже не назовёшь, потому что они ещё не умерли. Они могли умереть, а значит, хоть как-то да жили.       А ещё, по мнению Ноуни, именно скука делала из живых существ полумёртвых. А иногда даже и мёртвых. Скука заставляет сидеть на одном месте, чувствовать одно и то же. Разве это жизнь? Поэтому Ноуни презирала скуку всем сердцем. Раздор, как раз-таки, был противоположностью скуки. Ссорясь с кем-то, не заскучаешь, верно? Таким образом у Ноуни, как у богини раздора, была очень важная миссия — избавлять людей от такой ерунды, как хандра. А ведь кто-то её за это ещё осуждал, эх. Но, если сказать, что Ноуни было дело до слов каких-то там ничего в жизни не добившихся простофиль, то это будет равно самой большой лжи в мире. Ноуни была слишком хороша для чужих мнений. Эти лярвы ничего не понимают, только суют свой длинный нос в чужие дела.       И всё же хандра приходит ко всем. Даже к богиням, которые с ней борются. Через какое-то время Ноуни надоело сидеть на булыжнике, и она на него легла, задрав ноги кверху. Небо наверху всё ещё казалось желтоватым после рассвета. Такой же оттенок передался и облакам на нём. Некоторые говорят о том, что смотреть на облака и разглядывать в них разные формы — очень весело и увлекательно, но Ноуни была не согласна. Ей вообще было всё равно на то, какие там фигуры эти куски пуха напоминают. Облака — это облака. Какой смысл видеть в них что-то большее? Это до какой степени должно быть нечем заняться, чтобы заниматься такими глупостями? Вот это уже реально край отчаяния. К счастью, Ноуни до такого ещё не дошла. Хотя, судя по ощущениям, она была близка к этому.       Вот она уже обращает внимание на то, насколько холодный ветер дует ей в ноги и насколько тёмный лес позади неё. От всей этой напряжённой атмосферы отвлекали лишь любимые скорпиончики, возившиеся возле неё. Скорпионы — вещь отличная. Их можно называть всякими интересными именами, устраивать с ними скорпионьи бега или же играться с ними как с куклами. Например, у Ноуни был скорпион, по имени Сигма, названный в честь буквы греческого алфавита. Он был одним из самых крупных по размеру среди остальных. Сигма очень часто выигрывал скорпионьи гонки, а в дочках-матерях зачастую был главной семейства. Ещё был другой скорпиончик. Он наоборот был маленьким и слабым, немощью, в общем. Поэтому его звали Ника. Этот скорпиончик походил только для того, чтобы над ним издевались другие скорпиончики. Ну разве не прелесть, даже среди скорпионов царит раздор! Даже скорпионы издеваются над слабыми, как же замечательно!       Может быть, самое время вспомнить про своих любимцев? Ноуни схватила в каждую руку по скорпиону, покрутила их чуть-чуть, но ничего так и не придумала лучше, чем просто отпустить их. Один из скорпионов пополз по своим скорпионьим делам, а второй случайно упал Ноуни на грудь и пополз под платье. Щекотно. Но неприятно. Ноуни смахнула скорпиона и вздохнула.       Возле булыжника валялся её посох. Может быть, достать его? А зачем? Может быть, тогда вообще уйти в другое место? А в какое? На это вопросы Ноуни себе ответить не могла.       Поэтому она вновь взглянула на небо и на плывущие облака. Одно из них было удивительно круглым, даже каким-то слишком нереалистично круглым. Будто бы это не облако, а белый мячик в небесах. А рядом с ним плыло облако тоже круглое, но с вытянутым концом. Вот оно походило на зеркальце, в которое так сильно любили смотреться расшивохи, у которых других забот, кроме своей внешности, нет. А вот другое напоминало ромашку: такое же маленькое соединение кругляшков. Ещё рядом плыло что-то похожее на женское лицо. Вон там губы, нос… Только глаза одного нет. А ещё…       Ноуни мысленно себя одёрнула. Вот же, она занимается делом для простофиль! Немыслемо! Ну не может же ей быть настолько скучно!       Со злости Ноуни резко села. И тут её глазам открылось кое-что интересное: одинокая Кисси куда-то шла с опущенной головой. Вот оно: то, что богине раздора и было нужно. Кисси в тот момент ощущалась как глоток свежего воздуха; как бокал холодного вина в жаркий день; как золотая монета, валяющаяся на дороге.       Ноуни настолько резво подскочила со своего места, что даже свой посох сначала оставила на прежнем месте. Потом за ним пришлось бежать обратно, но это не имеет значение. Самое главное, что сейчас-то Ноуни повеселится!

***

      Почему-то именно в тишине Кисси задумалась о тех случайных фразах, что ей бросили.       Ревнует ли она? Точно нет. Да и к кому? К Тулине? Она же просто её сестра, как можно к ней ревновать? Если так подумать, то сёстры и должны заботиться друг о друге. Наверное, Тулина тоже как-то да заботится об Имби. Клубничка права: не может же богиня кошмаров на все сто быть злюкой? Или может? Зная Тулину, с ней может быть всё что угодно. Но вопрос в другом: можно ли к этому чему угодно ревновать? Наверное…       Додумать свою мысль Кисси не успела. Неожиданно к ней подбежали со спины и крепко обняли. А впереди лунной богини показались два окровавленных кулака.       — Кисси, — послышался знакомый девичий голос из-за спины. — В какой руке?       — Чего? — Лунная богиня расстерянно проморгалась.       Девушка за спиной вздохнула и упёрлась лбом Кисси в шею.       — Это такая игра. Я вытянула перед тобой две руки. В одной награда, а во второй гадость. Тебе нужно угадать, в какой руке награда. Этот кулак я и разожму. Теперь понятно?       Вместо ответа Кисси заглянула себе за плечо. Всё, как она и думала: там стояла Ноуни. У кого же ещё могут быть кровавые руки, низкий рост, — Ноуни была ниже Кисси почти на голову, — и такие глупые шутки?       — Послушай, мне сейчас не до твоих игр, — Кисси попыталась выбраться. — Давай в другой раз. Мне идти нужно.       — А куда это тебе нужно идти, дорогуша? — Хватка Ноуни была явно сильнее, чем у лунной богини. — Сейчас утро, все уважающие себя боги либо отдыхают, либо палкой землю бьют. К кому это тебе надо?       — Я не буду тебе ничего рассказывать. Просто отпусти.       — Я не буду ничего тебе рассказывать, отпусти, — передразнила Ноуни писклявым голоском. — Какие же мы злые и недовольные, утю-тю! Ты ещё ногой топни для большего эффекта. А то ни за что не поверю, что ты злишься. Я-то думала, что ты только плакать умеешь.       — Всё сказала? Теперь отпустишь?       Ноуни на секунду затихла, а после прыснула со смеху.       — Ещё чего! Ты же не выбрала руку! — Богиня раздора подвинула кулаки повыше к лицу Кисси. — Так в какой руке?       — Я же сказала, что не буду ничего выбирать. Отстань, — лунная богиня попыталась оттолкнуться, но всё без толку.       — Ну нет, это против правил. Я так не играю, — после этих слов Ноуни будто бы чуть-чуть задумалась. — Слушай, а ты чего злая такая? Случилось что-то? Поссорилась с кем-то?       — А вот не скажу, — Кисси что-то недовольно промычала, а руки на её талии сжались сильнее.       — Какая же ты противная бываешь, я не могу, — богиня раздора вздохнула и закатила глаза. А затем снова задумалась. — Точно всё хорошо? Я же волнуюсь.       — Просто замечательно.       — Ну раз замечательно, то выбирай, — Ноуни ещё раз потрясла кулачками. — Но я тебе так скажу, подруга. Если есть раздор, значит, что это заслуга моя. Жалко только, что чаще всего она косвенная… Эх, жалкие божества, как же легко вами управлять! Стоит лишь одному маленькому скорпиошке к вам подобраться, как вы уже плачете, ссоритесь, злитесь и друг на друга обижаетесь. Вот умора! Даже не замечаете, как вас кусают. Эх, простофили! Лярвы! Глупцы!       Далее Ноуни так расхохоталась, что птицы с соседних деревьев повзлетали, а сама богиня в конце закашлялась.        — Ну так в какой руке?       — Да я без понятия. Я не хочу с тобой играть.       — Это твой окончательный ответ? — Проговорила Ноуни заговорческим шёпотом.       — Да.       — Ну что ж… Это неправильный ответ, ты проиграла, — интонация богини раздора будто бы стала грустнее. — А знаешь, какой правильный? В обеих руках!        Ноуни разжала ладони. Из каждой показалось по жирному скорпиону. Богиня раздора кинула их в сторону Кисси и отбежала в сторону, хихикая. Лунная богиня в свою очередь вскрикнула и замахала руками, пытаясь скинуть с себя животинок. Ноуни к тому моменту уже разрывалась от смеха.

***

      Дальше Кисси шла уже без дополнительных приключений. Ноги сами потихоньку привели её в спокойное и тихое место. Придя туда, лунная богиня села под деревом и спокойно выдохнула.       О чём она там думала до встречи с Ноуни? О ревности? О том, имеет ли смысл ревновать к Тулине? Кисси прикрыла глаза и попыталась вспомнить о том, что чувствовала во время их ссоры; в то время, что они были вместе; в то время, как Имби утешала свою сестру. И, наверное, ревность в такой ситуации действительно была неуместна. Она была подобна издёвке. Имби всегда смотрела на Кисси с таким трепетом, с такой нежностью гладила её руки, что сердце лунной богини начинало биться медленнее и спокойнее. Имби — это всё: и справедливость, и любовь, и нежность, и свет, и принятие. Как бы Кисси ни старалась, у неё в любом случае не вышло бы на неё долго злиться. А Тулина… Тулина — это Тулина. Её остаётся только принять. Но Кисси всё ещё не считала, что нужно перед ней так унижаться и исполнять каждую её прихоть.       Однозначно стоит поговорить с Имби. И с Тулиной тоже можно в целом, не помешает. Может быть, с ней правда нужно ещё раз попытаться пойти на контакт? Кисси была в таком состоянии, что была готова поверить в чьи угодно изменения.       А ещё из головы не вылезали слова Ноуни о том, что все ссоры происходят из-за неё. Если судить так, то все её обиды ненастоящие. И все ссоры подстроены. А если так, то их можно легко решить? Может ли хоть что-то зависеть от самих ссорящихся, если в Пантеоне существует богиня раздора? И нужно ли идти у неё на поводу?       Кисси невольно улыбнулась своим мыслям. А ещё она мысленно поблагодарила Ноуни за такую встряску. Конечно, натравлять на неё своих скорпионов было далеко необязательно, но всё равно спасибо. Иногда нужно немножко понервничать, чтобы прийти к внутреннему успокоению. Ну или Кисси просто устала уже грустить. Кто ж её знает?       Лунная богиня облокотилась на булыжник и прикрыла глаза. Она окончательно надумала мириться со своей подругой, но перед этим можно ещё чуть-чуть порасслабляться в одиночестве, пока есть такая возможность. Правда, одиночество это было не таким уж и долгим.       — Утро доброе, — послышался знакомый мужской голос. Это был Чай. — Не против, если я сяду рядом?       Кисси открыла глаза, глянула на мужчину и неуверенно кивнула. Судя по всему, отдохнуть ей не удастся.