Розы и голуби

      Дженд славилась двумя вещами.       Первой из них была огромная голубятня. Никто не знал точно, сколько голубей в ней содержится, но каждый знал, что эти голуби летают по всему Пантеону и по всему людскому миру. Их отличительной чертой был белый окрас перьев; никаких других голубей богиня любви не содержала. Ещё можно отметить то, что часто на их брюшках и лапках были заметны кровавые следы от прикосновений богини. В целом внешне ничем другим они от обычных птиц не отличались. Так любой человек мог идти по улице и даже не знать, что именно этот голубь неподалёку несёт в себе божественный дар. Поэтому люди уважали абсолютно всех белых голубей. На слуху даже ходила примета о том, что, если заметишь белого голубя в небе, то скоро встретишь свою любовь. Стоит отметить, что примета отчасти была правдивой. Голуби действительно на своих лапках переносили очень ценную вещь — влюблённость. Но можно ли считать влюблённость любовью?       Если бы на этот вопрос отвечала сама Дженд, то она бы рассказала про аналогию с выращиванием роз. В такой аналогии влюблённость была бы семенем, из которого может вырасти цветок — любовь. Но для этого прежде всего необходимо подобрать правильную почву в правильном месте, куда часто светит солнце и куда редко дует ветер. Затем из семян могли появиться сеянцы: трепетные держания за руки, робкие поцелуи, рисунки и стихи на обрывках бумаги в чью-то честь, обрывочные взгляды. Если продолжать ухаживать за сеянцами, регулярно поливать их и удобрять, то из них вырастят розы — крепкие и сильные чувства в нашем случае. Но иногда из семян не вырастает абсолютно ничего: либо почва была не та, либо с севера дул слишком холодный ветер, либо солнце не выглядывало из-за туч даже одним глазком. А иногда, уже после появления сеянцев, растениям не хватало воды или удобрения. О каких тогда цветах могла идти речь? Разве тогда влюблённость могла стать любовью? И не стоит забывать о том, что почти любая роза имеет шипы, которые могут вонзиться в кожу настолько сильно, что никогда больше ничего взращивать не захочешь. Не все готовы жертвовать целыми руками ради нежных цветочных бутонов.       Принять дар от белых голубей могут не все, однако любить способен каждый. Любовь не всегда начинается с влюблённости. Стоит сказать, что её в целом не нужно переносить на голубиных лапах и кому-то передавать. Она живёт в каждом сердце от рождения и направлена может быть на весь окружающий мир, на каждую живую душу, на каждую травинку и росинку. Мир без любви был бы скучен и однообразен. Да что там, не было смысла в мире без любви! В нём бы остались только ненависть, безразличие и одиночество. Люди бы даже не понимали, ради чего они живут. Не было бы одной из тех вещей, что вдохновляет на подвиги и отчаянные поступки, на создание произведений искусств, на движение вперёд, на самосовершенствование, на всё.       Значимость любви для мира никак нельзя отрицать. И поэтому любые её формы и проявления — ту же влюблённость, к примеру, — нужно уважать. И всех тех существ, что приносят такие дары в мир, нужно почитать в том числе. Речь опять идёт о белых голубях. Но, кстати, Дженд они нужны не только для того, чтобы передавать влюблённость. И даже не только для того, чтобы дарить им свою заботу и ласку. Была у них ещё одна занимательная функция.       Они переносили сплетни.

***

      — И на повестке дня у нас… — Ноуни потянулась через деревянный столик, чтобы аккуратно снять небольшую бумажку, обмотанную около голубиной лапки. Её скорпионы тем временем резвились по всей территории открытой веранды: одна часть занималась своими скорпионьими делами на полу, а вторая занималась похожими делами на том же белом деревянном столе совсем рядом со своей хозяйкой. Дженд, сидящая напротив неё, улыбалась. Вот так собираться раз в пару месяцев в её мире и обсуждать свежие сплетни было уже традицией.       — Так, так, — размотав бумажную полосу, Ноуни принялась про себя читать то, что на ней написано. — О, самая первая сплетня и сразу такая! Ты знала, что всю французкую армию грозятся казнить за неисполнение воинского долга?       — Прям всю? — Дженд насторожилась. — Это как они так провинились коллективно?       Ноуни ещё раз внимательно вгляделась в весточку, пытаясь найти там ответ на вопрос.       — Тут не написано.       Богиня любви вздохнула. На самом деле обучить любое животное вот так носить тебе сплетни было не так уж и сложно. Для этого нужно было лишь само животное, передвигающееся по большой территории, и бумага, клочки которой нужно на этом животном как-то закрепить. Немного усилий — и всё! Теперь животное впитывает в бумагу всё, что происходит вокруг. Удобнее всего такое проворачивать с небольшой животинкой, что может свободно проникать в самые разные места. Голуби идеально подходили для этой задачи. Единственный их недостаток заключался в небольшом размере лапок: большой клок бумаги на них бы не поместился, а потому один голубь мог переносить на себе всего одну или две маленьких сплетни. Но голубей у Дженд было много, поэтому на этот недостаток можно было закрыть глаза.       Было время, когда Ноуни пыталась проделать такой трюк со своими скорпионами. Успехом это занятие не увенчалось по нескольким причинам. Во-первых, скорпионы раздора были слишком драчливыми и активными существами, из-за чего бумажки на их хвостиках часто либо рвались, либо слетали с них. Во-вторых, как оказалось, бумага со скорпионьим ядом сочетается плохо: после некоторого времени носки бумажек Ноуни получала не красиво написанные сплетни, а нечто криво выжженное со стёртыми буквами. В-третьих, богине раздора было лень каждый раз привязывать к скорпионам бумажки, ведь если бы клочки не портились, то можно было привязать их всего один раз, а дальше отматывать, смотреть и приматывать обратно; надписи бы обновлялись сами собой. А так, если бумажки портились, то обновляться было нечему. В общем, мороки со сплетнями от скорпионов было очень много, поэтому Ноуни после пары попыток окончательно забросила эту идею.              — Смотри, что тут ещё есть! — Ноуни размотала следующую полоску. — «Невеста переспала с отцом жениха прям перед свадьбой. После этого виновную…» — Ноуни нахмурила брови и несколько раз повертела записку из стороны в сторону. — Да что с ней сделали-то?!       — Погоди, а с французами там что? — Перебила её Дженд. — Есть ещё что-то про них?       Ноуни закатила глаза, но всё же полезла обратно за голубиными заметками.       — Ну что с ними может быть? Нажрались наверняка всей толпой перед службой. Что ещё с этих людей взять?       — Я всегда за интересные продолжения историй, — сказала Дженд, подперев подбородок рукой. — Масштабная пьянка — слишком простой исход событий.       Иногда, чтобы понять ситуацию по сплетням целиком, нужно было объединить несколько весточек от разных птиц. Это походило на собирание мозаики, где один кусок означал саму ситуацию, второй — причину, третий — предысторию, четвёртый — последствия, а пятый — реакцию окружающих на эту историю. При этом некоторые весточки могли вообще никак не относиться к делу, а только отвлекать от него.       Что Дженд, что Ноуни относились к сплетничеству исключительно как к развлечению, забаве. По-другому к этому занятию и не отнесёшься хотя бы из-за того, что показания голубей не всегда были правдивы: информация на весточке могла быть необъективной и поверхностной, а иногда и полностью не соотвествовать действительности. Такое случалось, когда на бумажке были пересказаны сплетни людей, пересказанные до этого другими людьми ещё несколько раз. Так что для серьёзной разведки такой метод бы не подошёл. Зато для общей слежки за новостями он подходил в самый раз.       — Глобальная бессоница нависла над Римом! В водоёмы массово выбрасывают испортившийся алкоголь! Королевская казна в какой-то там стране разорилась! — Ноуни по очереди читала весточки в поиске нужной. — Девочку в голубом платье нашли повешенной в лесу! Кошка загнала пса на дерево! — Ноуни грустно вздохнула. — И ни слова про французов.

***

      Дженд славилась двумя вещами.       Второй из них был огромной розовый сад, расположенный вокруг её владений. В себе он сочетал розы совершенно разных сортов, цветов и размеров: от розеточных до округлых и до кустовых до чайных. Но, в отличие от тех же самых голубей, сад никакой практически пользы никому не приносил и никак на людей не влиял. Он был просто для души. Дженд просто нравились розы.

***

      При одном взгляде на розовый «сад» у Имбирки отвисла челюсть. Да какой же это сад?! Это садище! Это же что нужно делать, чтобы кусты по периметру сада были в высоту как две Имбирки?       Не веря своим глазам, богиня снов заглянула за золотую арку внутрь цветочных зарослей. Там виднелся коридор из розовых кустов, а в далеке развилка. Имбирка хлопнула себя по лбу. Ей что, придётся идти через лабиринт?.. Да за что?..       Имбирка хлопнула себя по лбу второй раз. Хотя нет… Существо, что стояло напротив сада, было неправильно называть Имбиркой. Имбирка умерла ещё несколько месяцев назад, поэтому в тот момент она никак не могла ругать никакие сады за их размеры. В её теле это делало то самое существо, которое её съело.       Тварь ещё немного потопталась возле золотой арки, обвитой цветочной лозой. После существо успело обойти весь сад кругом несколько раз, в ходе чего выяснилось следующее: входов в сад было несколько: некоторые могли находиться совсем рядом друг с другом; каждый вход вёл в коридор из розовых кустов, какие-то сразу начинались с развилки из коридоров, из чего вытекало, что весь сад очень даже может быть лабиринтом. И как бы сильно существо не старалось этот сад обойти, у него ничего не получалось. Даже метод хождения по Пантеону, где ты думаешь о хозяине мира и шагаешь в его владения, сад обойти не помогал: существо либо ходило на месте, либо обходило территорию кругом очередной раз. На основе всего этого сам собой напрашивался вывод о том, что для того, чтобы попасть к Дженд, идти через проклятый сад обязательно.       Существо ругнулось себе под нос и топнуло ногой. Ну что за испытание! Такое только женский ум мог придумать! Лишь изощрённые женские мысли могли подтолкнуть кого-то к созданию таких страшных сооружений! Тварь осознавала себя в этом мире не так долго, но уже успела понять, что всё зло в мире происходит от женщин. Подтверждение этой мысли находилось абсолютно везде. Тот же самый Кровавый Круг состоял целиком и полностью из женщин! Ни один мужчина не был удостоен звания жестокого бога! Даже главное божество, одно из самых страшных, суровых и злейших божеств, было именно богиней, а не богом. И всё из-за того, что именно особи женского пола злые, коварные и жестокие монстры. Они явно родились с той целью, чтобы приносить в мир страх, боль и разрушение. В этом существо было уверено.       Взгляд белых глаз снова упал на арку. А может не нужно ему это всё? Разве стоят все эти старания того? К тому же, если даже существо пройдёт это испытание, то ему придётся говорить с Дженд, которая была женщиной. А с женщинами говорить всегда было страшно: такие беседы могли окончиться чем угодно. Женские особи совершенно непредсказуемы.       И вот существо уже развернулось в противоположную сторону, чтобы пойти обратно, как вдруг оно остановилось на полуобороте и снова повернулось к саду. Ну уж нет! Либо сейчас, либо никогда! А если Дженд вечно будет прятаться от него вот так? Что тогда делать существу? Самого себя пожирать от безысходности? Нужно же бороться со своими страхами. Нельзя идти у них на поводу. Так тварь может и совсем пропасть с голоду, и всё из-за собственных сомнений. Наверняка в этом лабиринте нет ничего такого. Сама Дженд же как-то к себе ходит. Существо тоже справится! А что касается разговора с женщиной… Вот этот момент был страшнее любых лабиринтов. Существо успокаивало только то, что прямо сейчас оно убивать богиню любви не собирается. У него в планах было лишь сходить на разведку; разузнать об этой личности побольше, чтобы было легче убить её потом. Поэтому в случае, если твари станет совсем страшно, она сможет просто убежать. Хотя куда ей бежать? В розовые кусты?.. Существо встряхнуло головой. Оно не о том думает. Нужно себе под нос мотивационные цитаты проговаривать, а не думать о том, как всё плохо может закончиться! Существо уже убило несколько богов и останавливаться не собирается. Неужели его остановит какая-то там рыжая женщина?       Шумно сглотнув, существо сделало шаг в сторону сада. Нужно просто идти, не думая. Сейчас или никогда.

***

      — А про богов есть что-нибудь? — Спросила Дженд у Ноуни. Нет, богиня раздора далеко не всегда отвечала за разматывание бумажных лент и чтение сплетен, гораздо чаще девушки читали их вместе. Просто сегодня был такой день.       — Мне попадалось несколько заметок, но они не особо интересные. В целом ничего сильно интересного, кроме той невесты, нет, — Ноуни зевнула со скуки. И она была права: пока только про изменившую жениху невесту была придумана интересная история. Суть этой истории была в том, что своему жениху она изменила не с его отцом, а со своим собственным, после чего, не в силах пережить муки совести и глубокие душевные переживания, повесилась в голубом платье в лесу. Местами история была полностью додумана, но какая разница, если вышло увлекательно? — Разве интересно слушать про то, как, к примеру, Ника куда-то там ходит? — Продолжила Ноуни.       — И куда же она ходит?       — Да много куда, — богиня раздора потянулась в плетёном кресле. — То к Монастырю, то к Клубничке, то к Чаю. Она даже Глазастика искала. Путанит девочка.       — Как-то странно, не находишь? — Сказала Дженд равнодушным голосом. Вся атмосфера их посиделки действовала на богиню очень успокаивающе. — Мне всегда казалось, что Ника сама по себе. Зачем ей к кому-то ходить?        — Наверное, общения захотелось. Зуб даю, что она на луну воет от одиночества по ночам, — Ноуни ехидно усмехнулась. — Бедная Ника, у неё же совсем нет друзей. Кто же поддержит её в трудную минуту? Кто подставит своё плечо, когда ей станет невыносимо тоскливо? Нике же явно не хватает крепкого плеча и кого-нибудь с…       — А может, ей просто заняться нечем? — Оборвала её Дженд. — Поняла, что её справедливость никому не нужна, и бездельничает.       — Так я про это и говорю! Бедная, ищет утешение в других…       Ноуни откинула голову назад и прикрыла глаза. Но тут она вспомнила кое-что важное. — Кстати, я же видела Кисси не так давно, — сказала богиня, не меняя своего положения в кресле. — Шла куда-то вся зашуганная. Предполагаю, что она поссорилась с кем-то.       — Твоя работа? — Дженд придвинулась к столу ближе.       Ноуни расплылась в улыбке: — Ну а чья же ещё? Но после того раза я её не видела.       — Неужели так загрустила, что в себя вся ушла?       — Не отрицаю, не отрицаю. Ещё мне кажется, что шла она от Игоря и поругалась с ним же. Ссора брата и сестры, как трогательно.       — Почему от Игоря?       — Не знаю, просто погода была солнечной. Вот и ассоциации пошли, — Ноуни приоткрыла один глаз. — К тому же сюжет о том, что Игорёк надоел Кисси со своей гиперопекой, звучит очень даже реалистично. Ты же любишь такие драмы, Джендик!       — Просто обожаю, — протянула богиня любви. — Интересный месяц, конечно. Все идут куда-то. И заметь, ни слова про Свиней.       «Свиньями» они называли Стаса и Настю. Однажды их назвала так Ноуни, услышав сплетню об очередной их масштабной попойке. И как-то сама собой эта кличка прижилась со временем. Наверное, из-за того, что использовать одно слово по отношению к двум богам было очень удобно. Потом для удобства Дженд с Ноуни придумали называть Имбирку с Тулиной Утопленницами. Хотя, по правде, чаще всего Утопленницей была именно Тулина, потому что именно она творила всякие сумасшедшие дела, в то время как Имбирка просто жабой сидела на своём «болоте». Кстати, если речь всё-таки заходила именно об Имбирке, то её иногда так и называли Жабой.       И вот что было интересно: Свиней Дженд с Ноуни осуждали в равной степени, Жабу тоже, а вот Утопленницу Дженд называла «дурочкой, но милой». Ноуни её умиления не разделяла и с насмешкой называла богиню кошмаров последней дурой. Богиня раздора порой даже открыто поражалась тому, как такая важная и сильная богиня, как Дженд, называет неважную и несильную богиню милой. Это же правда немыслимо! А Дженд в ответ на все восклицания лишь пожимала плечами и говорила, что видит в Утопленнице некую схожесть с собой. Ноуни после всех таких объяснений только вертела пальцем у виска.       — Так была же весточка про Свиней. Что-то там про в реку вылитый алкоголь. Наверняка это они были.       — На их месте я бы своё богатство куда попало не выбрасывала. Даже если бы оно испортилось.       — Хах, я тебя умоляю! На хмельную голову и не такое сделаешь! Они же простофили и лярвы. Что угодно учудить могли. На их месте я бы сама сделала что угодно ради веселья.       — Ладно, твоя взяла. Думаю, что в этом есть что-то, — Дженд повернула голову в сторону окна, из которого во всей красе виднелись аккуратно подстриженные розовые кусты, перед которыми рядами росли букетные розы. — Эх, а ведь мы так и не узнали ничего про тех провинившихся французов.

***

      Нет, существо не ошиблось. Сад действительно оказался лабиринтом. Причём настолько запутанным, что твари приходилось несколько раз возвращаться назад, лишь бы избежать очередного тупика.       И будто бы всё нарочно пыталось сделать путь существа труднее: цветочный запах въедался в самый мозг до такой степени, что дышать порой больно было; торчащие из-под кустов тернии нагло впивались в ступни, а женское тело, в котором находилось существо, оказалось до невозможности неудобным! Последнее обстоятельство тяготило особенно сильно. Чего только стоила одна женская грудь! Эти бесполезные куски плоти раздражали тварь до одури. Создал же их кто-то так, чтобы они тряслись от любого движения. Абсолютно от любого! Существу иногда казалось, что грудь трясётся даже если ты просто стоишь на месте. Что уж там говорить про ходьбу и про другие телодвижения. И такое ведь у всех женщин! У существа было ещё одно женское тело, которое когда-то принадлежало богине Луны. В этом теле грудь тряслась точно так же, если не больше! И существо надеялось, что раз Имбирка по комплекции хоть и немного, но меньше и тоньше Кисси, то в её теле должно быть комфортнее. Ничего подобного! Если разница и была, то такая же небольшая, как и разница в их телосложениях. Существо зря надеялось на какие-то ощутимые изменения. Грудь хоть и чуть-чуть меньше, но всё равно на месте не стоит. Спасибо хоть за то, что ноги с внутренней стороны бедра и правда трутся меньше. Хоть что-то!       А ведь существо самому себе клятвенно пообещало, что весь день проходит в женском обличии. Так оно хотело научиться хоть немного терпимее относиться к женским особям. А этот навык в себе развивать нужно, потому что богинь в Пантеоне много, и с каждой придётся взаимодействовать, ещё и женские образы на себя примерять. Хотя после этого дня существо бы вряд ли согласилось «быть» женщиной снова. Это же издевательство над самим собой! Мужское тело гораздо удобнее! У мужчины даже самая большая и объёмная грудь будет красиво держать свою форму, а не висеть как у женщин. У большинства мужчин вообще не было никакого объёма в зоне груди. И ноги у них не стирались друг о друга. Да и в целом мужское тело гораздо приятнее что на глаз, что на ощупь. На их фоне само существование женского рода выглядело как ошибка, выдумка сбрендившего. Поэтому и существо считало себя скорее мужчиной. Мужчины же такие приятные! Каждый красивый, пластичный, вкусный. И по характеру они покладистые. Прямо эталон человека.       Пока существо рассуждало на столь важные темы, ноги сами собой привели его к очередной развилке. Налево или направо?.. Так, налево оно шло в прошлый раз. Значит, сейчас нужно направо. А если всё же опять налево? Тварь в нерешительности остановилась. Почему всё так сложно? И ведь даже не увидишь, далеко осталось идти или нет: высокие кусты закрывали абсолютно весь обзор. Но, если судить по тому, что даже солнце в небе успело поменять своё положение, идёт существо уже долго, а значит, что оставшийся путь должен быть коротким. Наверное…       А, ладно, пусть будет направо. Шансы найти правильный выход у него одинаковые всё равно. Так что смысла долго думать над обычной развилкой нет.       Но стоило существу только сделать шаг в сторону этого самого «право», как нога тут же попала в тернии. Тварь болезненно застонала. Опять! Нужно отучить себя ходить так близко к зарослям! Ему же нужно ещё оболочку поберечь: будет не очень, если существо заявится к богине в «боевых ранениях» и в разорванной одежде. «Бой с цветами», ну и комедия! Было бы очень смешно, не будь существо в центре событий. И несмотря на свой конфуз тварь всё же решила пойти и дальше по тому коридору. Ещё из-за каких-то колючек путь менять, ага.       По дороге существо опять задумалось. А от этих роз есть хоть какая-то польза? То, что они красивые, — это понятно. Но красотой же сыт не будешь. Неужели такое можно выращивать только из-за эстетики? Бред какой-то. За этим же всем богатством ещё ухаживать нужно. А если не нужно? Что, если весь розовый лабиринт — это один большой сорняк, и у Дженд просто руки не доходят от него избавиться? Неужели боги настолько немощные?       Существо внезапно остановилось на месте и зацепилось зрением за очередной розовый бутон. Он чем-то походил на крупный глаз, скрытый за алыми лепестками. И вот, момент истины: существо пристально смотрит на бутон, бутон пристально смотрит на существо. Никто из них не в силах оторвать взгляд. Это напоминало игру в гляделки, самую настоящую борьбу, проиграть которую — позор. Про розу сказать сложно, но существо явно проигрывать эту схватку не собирается, поэтому с каждой секундой напрягает глаза всё больше и больше. Этот цветочек явно в себе что-то скрывает. Но что? Ответа «ничего» в такой ситуации быть не могло. Как ярко-красный цветок, напоминающий глаз, окружённый шипами и растущий в саду богини Кровавого Круга, может в себе ничего не скрывать? В нём однозначно есть тайна, но какая?       Секунды поединка тянулись долго. Существо гипнотизировало взглядом цветок, цветок гипнотизировал взглядом существо. Все мышцы в теле твари были напряжены: ноги расставлены в стороны и согнуты в коленях, ладони крепко сжаты в кулаки. По спине скатилась холодная капля пота. В горле образовался ком, сглотнуть который на тот момент было непосильной задачей. Ещё чуть-чуть, и у существа начали бы слезиться глаза. У бутона никаких признаков напряжения видно не было. Наверное, он уже привык к подобным схваткам. И своим спокойствием он будто бы насмехался, будто бы дразнил бедное существо; уверял, что победу тварь не одержит.        Это не может продолжаться вечно.       Первым сдалось существо. Точнее, не сдалось, а наоборот ушло в активное наступление. Оно одним движением сорвало бутон и направило себе в рот, после чего с громким чавканьем зажевало. Но не прошло и пары секунд, как цветок выплюнули обратно. Какая гадость! Точно на хлеб не намажешь. Существо согнулось, выбивая кашлем застрявшие в горле лепестки. Хоть роза и имела красный цвет крови, вкуса крови у неё не было совершенно. Смысл так много этих роз выращивать, если их даже сожрать нельзя?! Безумие какое-то!       В попытке отдышаться и пережить своё поражение, существо село на корточки. Хотя почему поражение? Существо же нанесло финальный удар своему противнику! Может быть, это бутон проиграл? Разве победитель мог позволить себя съесть?       Но тут существо случайно бросило взгляд вниз, на руки. На них красовались глубокие царапины, с которых мелкими струйками стекала кровь. И как оно сразу не заметило, что порезалось? Что вообще за шипы у этих роз? В поиске ответа на этот вопрос тварь аккуратно подошла к кусту ближе, с интересом его разглядывая. Как выяснилось в ходе наблюдения, шипы располагались по всей видимой части растения. Размером каждый был примерно с половину мизинца Имбирки. Существо легко дотронулось до кончика шипа. Остро, будто по лезвию пальцем ведёшь. Интересно, а Дженд тоже режется, когда тут ходит? Или она по такому колючему саду не ходит? Зачем он ей тогда нужен? Это существо знать не могло.       Пожав плечами, оно выпрямилось в полный рост. Время продолжать дорогу, а не борьбой с цветами заниматься. Кстати, судя по всему, в той битве у них всё же ничья: цветок нанёс травму существу, существо нанесло травму цветку. Хотя у цветка была ещё какая-то тайна, которую существо хотело узнать. Вот только внутри цветка никаких тайн не было. Наверное, они спрятаны ещё глубже; туда, куда тварь не достанет. Вот же, неужели проигрыш?! А ведь не так позорно биться со цветком, гораздо позорнее в этой битве проигрывать.       Существо раздосадовано фыркнуло. Надо просто идти дальше, не время думать о пустяках.

***

      Деревянная поверхность стола приятно обдавала спину прохладой, в то время как солнечные лучи сквозь окна террасы падали Ноуни на лицо. За этот день они с Дженд обсудили уже достаточно сплетен, поэтому богиня раздора считала допустимым лечь на стол, задрав ноги кверху. Сама Дженд сидела напротив неё. В это время скорпионы могли свободно бегать по телу Ноуни: топтаться на груди, лазать по животу, переступать своими лапками по бледному лицу и заглядывать любопытными скорпионьими жалами ей под юбку. Кто-то даже попытался вскарабкаться на поднятые к потолку ноги. Ноуни на такие действия тихо хихикала. Её скорпиончики такие душки! Самые прелестные создания из всех!       От этих мыслей богиня раздора расплылась в улыбке. Но эта улыбка быстро слетела с её губ, потому что в голове вдруг вспомнился вопрос, который требовал незамедлительного ответа.       — Дженди, — подала голос Ноуни. — Давно хотела тебя спросить. Почему ты не даёшь имена своим голубям?              — Не вижу в этом смысла. Для чего им имена? — Ответила Дженд через пару секунд.       — Ну как для чего? Для забавы, конечно. Ты представь, сколько кличек можно придумать для каждого зверя, — Ноуни скрестила ноги. Как же красиво с такого ракурса блестят её чёрные туфли. Богиня бы вечно на них любовалась.       — Ноуни, мои голуби все одинаково белые. Их незачем различать, — возразила Дженд. — Они скучные и примитивные. Они ни в какое сравнение с твоими чудесными скорпионами не идут. Но, если честно, я не всё равно не понимаю, как ты их различаешь.       — Кого различаю? — Отвлеклась от разглядывания туфель Ноуни. — Скорпионов?       Богиня любви кивнула.       — Ох, Джендик! Они же все разные, как ни посмотри. У каждого разный размер, разная форма и длина хвостика, разный окрас. И характер у каждого тоже свой. Например, я бы никогда не перепутала Пылинку и Альфу.       И то было правдой. Пылинка и Альфу различало абсолютно всё: от размера жала до группы, в которой скорпиончики числились. Уже даже по их именам можно догадаться, что Альфа — элитный скорпиончик из группы скорпиончиков, названных в честь элитных букв греческого алфавита. А Пылинка — неэлитный скорпиончик из группы скорпиончиков, названных в честь всякой неэлитной ерунды. И таких групп было много. Нет, скорпионы одиночки по своей природе, но не скорпиончики Ноуни. Когда существ одного вида собирается много в одном месте, то создание группы неизбежно. До чего же это умилительно: дикие животные противятся своей природе ради того, чтобы выжить! Прелестно!       Ноуни повернула голову в сторону. Два скорпиончика дрались прямо на её лежащей на столе руке. Один из них был крупнее размером, а вдоль всего его хвостика располагалась тонкая белая полоска — это Кобыла, самочка из группы скорпиончиков, названных в честь домашних животных. Кобыла отличалась большими габаритами и удивительной неповоротливостью. А дрался с ней скорпиончик меньшего размера с откусанным наполовину жалом — Кошка, самочка из той же группы. Кошка отличалась проворностью и гибкостью. И соедини Кошку и Кобылу в одного скорпиона, получился бы идеальный боец, ловкий и сильный. Однако в тот момент ни одна из самок объединяться друг с другом не собиралась. Борьба их была жестокой и смертоносной. Жалко, что закончилась она быстро: Кобыла в какой-то момент уверенно пошла в атаку и откусила Кошке голову, после чего съела её целиком. Нет ничего мощнее грубой силы!       — Нет, мои голуби явно не такие интересные, — покачала головой Дженд после окончания поединка.       — И ты думаешь, что они не заслуживают иметь имя?       — Им оно всё равно ни к чему.       Ноуни грустно хмыкнула. А скорпионы так и продолжали ползать по ней, приятно щекоча кожу. Как вдруг внимание богини раздора обратилось к жирному скорпиону, ползущему прям по её щеке, — его звали Настей в честь Свиньи. Свинья… Про Свиней ничего не было слышно даже из мира людей. Да и с работой своей они справлялись плохо, вспомнить хотя бы ту сплетню про выброшенный в реку алкоголь. Дженд права, действительно странно. А что, если…       — … Свиней отвели на скотобойню, — проговорила Ноуни в пустоту.       — Ты о чём? — Не поняла её Дженд.       — А?.. — Ноуни будто очнулась. — Я про наших Свиней. Ты же сама говорила, что их не видно давно. Вдруг они сдохли где-нибудь в луже.       — Причём тут лужа, если ты про скотобойню говорила? — Не поняла богиня любви. — Если Свиньи умерли на скотобойне, то, значит, их убили.       — Убили? — Ноуни на секунду сделала задумчивое лицо. Весь этот разговор явно был шуткой, забавой. Боги же не могут умереть, верно? Зато историй на эту тему можно придумать уйму. — И кто же их убил?       — Ты разве не догадываешься? — Спросила Дженд заговорческим тоном. Обычно, когда она так разговаривала, рождалась новая сплетня.       — Совершенно нет, — подыграла ей богиня раздора. — Дай подсказку.       — Так уж и быть. Я думаю, что это явно кто-то холодный и равнодушный, отречённый от всех. Ему никто не нужен, он сам по себе. Это кто-то гордый и самолюбивый. Он бы хотел для себя мира и покоя, а шумные боги этот мир и покой только рушат. А ещё у этого кого-то есть сила и власть, чтобы убить божество, — сказала Дженд. — И последняя подсказка. Этот кто-то очень хотел бы быть единственным богом в Пантеоне.       — Неужели это… — Ноуни оборвала себя на полуслове. По её губам жалом промазал совсем маленький и слабый скорпиончик. Богиня облизнула губы. Сладко. И слабо. Яд у скорпиончика был слаб как и тело. Как его ещё не разорвали сородичи? Видимо, он был огромным везунчиком по жизни. Непорядок. Ноуни зажала скорпиончика между пальцами и поднесла ближе к глазам. Бледные губы девушки тут же растянули в улыбке. Этого скорпиона она бы узнала из тысячи.       — Верно, — продолжила за неё Дженд. — Это Ника. Кроме неё некому больше убивать богов. У неё есть на это все полномочия. Да и ходит она туда-сюда явно не просто так.       — Ника! — Воскликнула Ноуни. Скорпиончика в её руке тоже звали Никой. Какое чудесное совпадение. — Как же я сама не догадалась? Ты такая умная, Дженди.       — А ты как думала? — Интонация богини любви стала теплее. — Но что же мы будем с этой информацией делать?       Последнюю фразу богиня произнесла с явным намёком. Ноуни бы поняла его, даже если бы Дженд молчала.       — Расскажем её всем, — с этими словами она откусила Нике голову, а после с хрустом съела скорпиона целиком.       Больше ничего примечательного на их встречи не произошло. Ещё чуть-чуть повалявшись на столе, Ноуни отправилась по своим делам, отослав перед этим Дженд воздушный поцелуй. А её скорпиончики одной большой толпой поползли за ней.

***

      Невыносимо!       Прошло полдня, а существо всё ещё шлялось в этом проклятом лабиринте. Казалось, что выхода из него не существует в принципе; что каждая дорога пересекается с другой дорогой; каждая другая дорогая пересекается с тупиком, а каждый тупик пересекается с другим тупиком. А Дженд, гадина, сидит у себя и насмехается над всеми его попытками до неё добраться. Ненависть к этой женщине бурлила в груди ярким пламенем. Это был первый раз, когда существо хотело убить кого-то не из-за голода, а из-за чудовищной неприязни. И если бы существо всё же добралось до тела Дженд, оно бы выплюнуло его, даже не прожевав, чтобы её голова в крови и слюне с позором лежала где-нибудь в кустах её же сада.       Женщины такие безалаберные! К примеру, где эта ваша богиня справедливости, когда она так нужна? То есть права существа на свободное продвижение к своей жертве нагло ущемляются, а Нике всё равно? Позорище! Нику тварь ненавидела тоже. Да она в тот момент всех ненавидела! Сколько ещё это «испытание» будет длиться?       Хотя, ладно, существо шло по одному коридору, не сворачивая, уже довольно долго. Может быть, он приведёт его к выходу? Существо в последний раз пообещало само себе, что оно почти на месте; что осталось совсем чуть-чуть; нужно просто подождать немного; нужно просто идти дальше; нужно набраться совсем немного терпения; владения Дженд уже близко, явно близко, очень близко; осталось правда недолго; ещё чуть-чуть; нужно лишь идти, идти и ни о чём не думать; всё будет хорошо, правда; осталось немного и…       Последняя надежда с треском разбилась, когда существо зашло в новый тупик. Увидев его, тварь резко остановилась на месте.       Тупик?.. Как?.. Нет, здесь не может быть тупика! Всё же так хорошо шло, не может вот так сразу стать плохо! Очередной куст напротив наверняка простой мираж. Мало ли что может в этих лабиринтах казаться.       Существо медленно приблизилось к стенке из кустов. И нет, с каждым шагом стенка не покрывалась рябью, как отражение в луже, не меняла свой цвет, не удлинялась и не расширялась, не бледнела и не темнела, нет. Она… Просто приближалась. Совсем как настоящая. Подойдя к ней впритык, существо пальцем ткнуло в центр одного из бутонов. С ним ничего не произошло. Цветок, как и тысяча других его собратьев, пристально смотрел на существо, обозначая тем самым полную реалистичность стены перед ним.       Сил стоять на ногах больше не было. Существо рухнуло задом на землю, таращась на внезапную преграду. Нет… Этого не может быть… Такой длинный путь не может оборваться вот так… Неужели придётся искать новую дорогу?..       Существо схватилось руками за голову в попытке огородиться от ненужных мыслей. Удивительно, но это помогло. Тварь сделала глубокий вдох, а после — выдох. Решение проблемы нашлось само собой. Нужно всего-то всё бросить и пойти обратно! Пошёл этот сад куда подальше! Какая-то там женщина не стоит того, чтобы ради встречи с ней так страдали! Пошла она тоже куда подальше!       Успокоившись, существо уверенно встало на ноги и развернулось назад. Но после оно снова остановилось в ступоре. Оно увидело целых… Много входов в другие коридоры. Их было явно больше двух! Сколько их было точно, существо сказать не могло, потому что из цифр знало только «один» и «два». Но это не имело абсолютно никакого значения. Существо всё равно не помнило, какой именно коридор ему нужен. Вопрос: «А как назад?» повис в тишине мыслей.       Существо развернулось в другую сторону и снова село на землю. Оно потерялось? Заблудилось? Оно заблудилось в лабиринте из розочек, какой кошмар!       Тварь закрыла лицо дрожащими руками, пытаясь не закричать. Дрожь от рук волною передалась спине и ногам. С виска скатилась капля пота. А воздуха в лёгких стало предательски не хватать: вот-вот и существо вовсе задохнётся.       Нет-нет-нет… Оно не может вот так просто застрять в этой дыре. Нет-нет, нужно срочно вспомнить, какой выход ему нужен. А он обязательно там есть… Наверное. Нет, он там есть! Нужно только о нём вспомнить… А что делать дальше? Это же лабиринт, знание одного правильного выхода не гарантирует знание выхода из всего лабиринта! Нет, этого не может быть… А если существо никогда отсюда не выберется и будет вечно сидеть в четырёх кустах? Нет, об этом нельзя думать, нужно успокоиться…       Существо сжималось всё сильнее и сильнее с каждой прокрученной внутри мыслью. Глаза его были крепко зажмурены, а зубы стучались друг о друга. Нет, нельзя думать, нельзя! Мысли делают только хуже! Однако одна мысль всё же проскочила:       «А если я тут умру?..»       Внезапный выброс от мозга снова ввёл существо в ступор.       Умру?.. Нет, я не умру.       Тварь резко распахнула глаза и вскочила с места. Дыхание оставалось учащённым, в то время как в груди бешено колотило.       Остался последний выход — бежать. Оглушительно зарычав, существо стремительно понеслось вперёд в кусты, обламывая все колючие ветви у себя на пути. И плевать, в каком состоянии существо из лабиринта выберется; плевать, что одежда будет порванной в клочья; плевать, если всё тело будет в порезах; плевать, что подумает о нём Дженд. Самое главное, что оно останется в живых.       Так существо и выбралось на свет. Впереди, возле тонкого ручейка, фонтанчика и парочки розовых грядок, стоял низкий особняк с пристроенной возле белой верандой.              Тварь вытерла со лба испарину и облегчённо выдохнула.       Победа.