Легенда о красных розах. Часть 2

      Красота, как известно — это товар

В нашем мире большом капитала.

Как воспел ее в фильмах Альмодовар:

Красота — это то, что с ней стало.

Золото — Ленинград

      — Ну конечно, о чём же тебе ещё рассказывать, — Сошедший закатил глаза. — Правильно, я же ещё не понял, что у тебя весь мир крутится вокруг розочек. Нужно ещё несколько раз об этом напомнить. Но, понимаешь, если у тебя низкий уровень этого… Как его там?.. «Интеплекта»! То это не означает, что у всех он такой! Дженд, открой глаза, подыши свежим воздухом! За твоим садом ещё мир есть! Или же запри себя в клетку, надень на себя поводок, намордник и дальше сиди так и помалкивай. И вообще…       Сошедший мог бы ещё очень долго продолжать свою тираду, но вдруг заметил, что Дженд не отводит отрешённого взгляда от своего нового букетика в вазе. До чего же возмутительно! Он перед ней распинается, слова вспоминает, а она даже на него не смотрит! Хамка!       — Эй, я для кого тут говорю это всё?! Ты меня слушаешь? — Сошедший защёлкал пальцами перед лицом богини. Пусть обращает на него внимание!       — Не-а, — равнодушно ответила Дженд после короткого молчания, так и не удосужившись посмотреть на своего собеседника. — Я люблю слушать истории, а не возмущения в свой адрес. Поэтому, если ты не можешь рассказать мне что-нибудь интересное, то хотя бы позволь это сделать мне.       — А, так значит, я тебе уже неинтересен? Ну хорошо, я тебя понял. Я всё понял. То есть, для тебя какие-то там цветочки интереснее меня, да? Они же даже не разговаривают! Они колятся только, вот. Дженд, очнись, пожалуйста!       — Тебе историю рассказывать или нет? — Прервала Дженд Сошедшего.       — Да рассказывай! Рассказывай, раз начала.       — Чудно, — богиня улыбнулась и повернула голову в сторону Сошедшего. — Так бы сразу. А легенда такая: когда-то давно, ещё до падения старых богов, в мире не существовало цветов, кроме белых роз. В это время и жила-была принцесса, которая очень любила розы. И был у неё жених, который очень сильно любил её. Они могли бы жить долго и счастливо, но в их королевстве внезапно началась война, и жених ушёл на фронт. Война шла долго. Принцесса очень сильно тосковала по своему возлюбленному, а возлюбленный тосковал по ней. Так и шло время. Но однажды жених увидел любимые розы своей любимой и понял, что не может так больше. Тогда он собрал для неё букет и двинулся в путь через поле боя. Тяжела была его дорога. Сам подумай, каково это: идти против войны! Однако он всё равно справился, он дошёл. Но на его теле было так много ранений, что бедный юноша упал на землю и умер, так и не увидев лицо своей принцессы, — богиня любви наклонила голову и выдержала драматичную паузу. — Таким образом розы окрасились в цвет крови юноши. Так появились красные розы.       — И это всё? Я ожидал большего.       — Рассказываю как есть.       — Ерунду какую-то рассказываешь, — со скептицизмом ответил Сошедший. — Чушь слащавую. Неправда это всё! Почему все остальные розы тоже красными стали? Их тоже как подношение принцессе несли? Ну бред же, согласись! И вообще никто розы кровью не обливал. У них этого вкуса нет! Вот прям совсем! Сама попробуй, если не веришь.       — Откуда ты знаешь, какие на вкус розы? — Насторожилась Дженд. — Ты же не…       — А вот это тебя не касается! — Поспешило её перебить существо. — Просто знаю! И всё тут.       — Ну хорошо-хорошо, только не злись, котёнок. Но вообще ты прав. Такой легенды правда не существует. Я только что её придумала.       — Кто бы сомневался, — Сошедший насупился. — Всё ты врёшь! С тобой невозможно общаться.       — Ну, знаешь, чтобы что-то придумать, нужно и самому что-то знать и какой-то жизненный опыт иметь.       — Нет у тебя никакого жизненного опыта. У тебя из него только хождение по саду, ещё раз хождение по саду, восхваление своих роз, обсуждение сплетен и третий раз хождение по саду. Твои же розочки такие хорошенькие, их нужно полить, похолить, полелеять, поболтать с ними, погладить их… Кстати, давно хотел спросить, — внезапно произнёс Сошедший. — Тебе не больно свои розы трогать? Они же колючие.       — Ой, ты за меня переживаешь? Как мило.       Сошедший фыркнул, а Дженд продолжила: — Нет, не больно. Я уже привыкла. Да и кто сказал, что мне не может нравиться эта боль?       — Я так и думал, что ты мазохистка. Скажи, если я тебя ударю, то тебе тоже приятно будет?       — Может быть. Меня давно никто не бил.       — А стоило бы делать это почаще! А то совсем страх потеряла, — Сошедший улыбнулся каким-то своим мыслям, но вдруг снова перевёл взгляд на Дженд. — Тебя правда били? А кто? Я думал, это ты всех бьёшь.       — С чего же такие выводы?       — О-о-о, у меня достаточно причин для таких выводов! Начнём с того, что ты буквально входишь в число самых жестоких богов! Ты руки свои видела? Даже по ним всё понятно. А ещё я знаю, что тебя судили за убийство. Я не помню, что там было за убийство, но оно было! И не пытайся отрицать, что его не было. Я тебе не поверю, — Дженд уже хотела открыть рот, чтобы что-то сказать, но Сошедший её опередил. — Думаешь, это всё? Нет, ты ошибаешься! Знаешь, я иногда задумывался о том, почему ты никуда не выходишь из своего мира. И я нашёл объяснение этому! Всё из-за того, что ты тварь! «Как с тобой общаются другие?» — спрашивал я самого себя. Ох, я ошибался! С тобой никто не общается! Тебя все ненавидят! Они не говорят это тебе в лицо, но они чувствуют это! Я же тебя ненавижу, значит, все ненавидят! И это всё потому, что ты всех бьёшь! Я точно это знаю! Иначе ты бы не боялась, что тебя вдруг кто-то захочет закидать гнилыми помидорами, — всё это Сошедший сказал на одном дыхании с таким выражением и жестикуляцией, что ему бы позавидовал любой артист. — И что ты теперь скажешь, Дженд? Что теперь ты скажешь в своё оправдание? А ничего ты не скажешь, потому что я прав! И не пытайся меня провести ещё раз, у тебя не получится, я тебе не поверю!       — Какой ты забавный, — ответила Дженд с улыбкой.       — Забавный? Какой ещё забавный?! Я тут везде прав, а ты говоришь, что я забавный! Ты бы ещё сказала, что я уморный!       — Конечно же, ты везде прав. Я наоборот поражаюсь твоему блестящему ходу мыслей. Я восхищена.       — Правда? И ты даже оправдываться не будешь?       — Зачем? Ты же везде прав.       — Спасибо-спасибо, я и без тебя знаю, что хорош, — с гордостью сказал Сошедший. — Так кто тебя бить-то умудрялся?       — Несколько раз Ника. Но я тебе так скажу, меня не только били, в меня ещё и мечи втыкали.       — Потому что заслужила.       — Кто же спорит? — Пожала плечами Дженд. — Заслужила и ещё как.       — Лично я бы не просто в тебя меч воткнул, а голову бы им тебе отрубил.       — Ну тут ты уже ошибся. Это уже я тому человеку голову отрубила. Кстати, меч, которым я это сделала, сейчас украшает мою оружейную коллекцию.       — Это ту, что для секса?       — Да, именно её.       — Ну что-то такое припоминаю, припоминаю, — протянул Сошедший. — Даже интересно, как это всё произошло.       — Что произошло?       — Как тебя за ножны приняли.       — Там длинная история. Рассказать?       — А расскажи, — уверено заявил Сошедший. — Надеюсь, что она интереснее твоей легенды о красных розах.       — Ещё как интереснее, — Дженд загадочно улыбнулась и начала рассказ.

***

      Когда-то давно в одном европейском городке жила наипрекраснейшая девушка. И нет, она была не простой красивой, а именно наипрекраснейшей. Сколько картин, стихов и поэм восхваляли её красоту и очарование! Сколько прелестных юношей падало ей в ноги лишь для того, чтобы увидеть её улыбку! Об этой девушке знали все. И каждый знал о её невероятной красоте. Многие даже говорили о том, что красота этой дамы равна божественной. «Будь она богиней, ей бы все поклонялись, только увидев её лицо», — говорили одни. «Даже боги не настолько милы, как она», — говорили другие. Впрочем, из-за таких разговоров эта история и произошла.

***

      Почему-то Дженд ожидала, что спальня самой прекрасной девицы в мире будет побольше. Но нет, её можно было измерить всего несколькими шагами. Однако бедной её тоже нельзя было назвать.       На полу расстелался большой цветастый ковёр. Стены украшали похожие ковры совместно со шкурами животных. Свет в комнату попадал из одного-единственного маленького окошка. Недалеко от него находился сундук с одеждой. Заметив его, Дженд ещё раз осмотрелась по сторонам. Сколько сундуков было у красавицы? Один? Два? Три? Нет, всего-навсего два. Как-то маловато для той, кого приравнивают к богам. Это даже забавно. Возле одного такого сундука стояла кровать, накрытая балдахином. По-видимому, на ней и спала та самая девушка.       Дженд сделала ещё пару шагов по спальне, после чего аккуратно отодвинула балдахин и села на край высокой кровати. На удивление богини, красавица всё ещё сладко спала. Но оно и к лучшему.       Девушка была повёрнута к Дженд затылком. Её длинные светлые волосы стекали по спине мелкими струйками, переливаясь на солнце. До чего же очаровательно. Должно быть, на ощупь волосы красавицы такие же приятные, как и на глаз. Чтобы это проверить, Дженд нежно провела рукой по девичьей голове. Мягко. Прям как и ожидала богиня. Прям как и должно быть. Улыбнувшись своим мыслям, Дженд повела ладонью ниже. Так она гладила её по спине. После она запустила в локоны красавицы пальцы, как бы расчёсывая её. Правда, от того, что пальцы Дженд были испачканы в крови, волосы больше путались, а не расчёсывались. Красавица даже несколько раз дёрнулась во сне. Очаровательная девица. До чего же приятно было ощущать теплоту её девичьего тела даже через ночную рубашку. Это было знаком того, что девушка жива. Дженд это осознание очень нравилось.       Наигравшись с чужими волосами, богиня немного отстранилась. Для себя она сделала вывод о том, что локоны девушки действительно заслуживали всех тех стихов, которые про них сочиняли. Прекрасно. Оставалось только дождаться пробуждения красавицы, чтобы оглядеть её с других сторон. Где-то внутри Дженд надеялась, что ей не придётся будить девушку. Ей хотелось, чтобы та проснулась сама.       Будто бы услышав мысли богини, девица зашевелилась под одеялом, переворачиваясь на другой бок. Теперь она лежала лицом к окну позади Дженд.       И вот солнечный луч засветил девушке в глаза, отчего та поморщила нос и очнулась. При виде этого Дженд не смогла сдержать улыбку.       — Доброе утро, милая. Как спалось? — Мурлыкающим голосом произнесла богиня любви.       Девушка вздрогнула и тут же осела в кровати, прижимая к себе одеяло. Своими ясно-голубыми глазами она ошарашенно таращилась на Дженд. Дженд хихикнула. Такая реакция была ей по нраву.       — Я всё же надеюсь, что ты хорошо выспалась и что сны тебе снились самые сладкие, — продолжила богиня. — Полагаю, ты знаешь моё имя, и мне нет нужды представляться. Но я бы хотела, чтобы представилась ты.       Девушка молчала. Неужели она от осознания встречи с божеством забыла собственное имя? Глупости какие-то.       — Драгоценная, — обратилась Дженд к ней ещё раз. — Ты слышишь меня? Как тебя зовут?       После ещё пары секунд молчания девушка всё же негромко ответила: — Элеан…       — Элеан?       Элеан кивнула.       — Ох, Элеан… — Протянула Дженд так, будто бы вместо имени на её губах был самый сладкий мёд. — Элеан… Как же я рада видеть тебя своими глазами…       Элеан шумно сглотнула, потряхиваясь под одеялом от волнения. Да, самую красивую девушку в мире звали Элеан. Элеан. Какое чудесное имя. Такое же прекрасное, как и его обладательница. Разве красавицу, равную богам, могли звать как-то по-другому?       — Я посетила тебя не просто так, дорогая Элеан. Понимаешь, возникло небольшое недоразумение. Случилось такое, что тебя считают самой красивой девушкой в мире. И ладно, если бы ты была самой красивой среди таких же людей, как ты сама. Но нет, твоё очарование зачем-то сравнивают с божественным. Я считаю, что это не совсем правильно. Боги на то и боги, что они выше людей. И никакая человеческая душа даже близко не может стоять рядом. Ты согласна со мной?       Элеан быстро закивала головой в утверждении. Напряжение в её теле чувствовалось даже на расстоянии. Дженд могла бы питаться им, собирая его ложкой и кладя себе в рот. Оно было густое, тягучее, сытное. Вкусное.       — Я очень рада, что ты разделяешь мою точку зрения, — Дженд протянула руку в сторону Элеан, чтобы погладить ту по голове, но девушка сильнее вжалась в стену. Богиня улыбнулась шире. — Глупышка, меня не надо бояться. Я же не собираюсь делать с тобой ничего плохого. Я просто посмотрю на тебя с разных сторон и всё. Мне же интересно узнать, за что тебя считают выше богов. Я обещаю тебе, что буду нежной.       Дженд придвинулась к Элеан ближе. Элеан же сжалась ещё больше. Её дыхание с каждой секундой становилось всё чаще, а руки тряслись всё сильнее.       — Давай договоримся с тобой о том, что ты будешь хорошей тихой девочкой. Ты не будешь шуметь и не будешь подавать голос, если тебя о чём-то не спросили. Согласна? — Сказала Дженд, поглаживая ладонью щеку Элеан.       На вопрос богини девушка ответила простым кивком.       — Нет, милая, не так. Если я что-то у тебя спрашиваю, то ты отвечаешь словами через рот. Так, чтобы я тебя слышала. Хорошо?       — Да, хорошо… — Послышался ответ Элеан после небольшой заминки.       — Вот и славно, — поглаживания Дженд стали настойчивее. В какой-то момент она ухватила лицо красавицы пальцами, всматриваясь в её черты. А черты у Элеан были самые правильные: большие голубые глаза, обрамлённые светлыми ресницами; аккуратный нос; тонкие губы и чуть вытянутый лоб. До чего же иронично то, что половина этих черт были и у самой Дженд. Только глаза не голубые и не такие большие и носик не такой маленький и миленький. И, может быть, скулы немного повыразительнее. Ведь часть стандартов красоты с икон Дженд и списывалась. А тут люди посмотрели на человеческую девушку и дружно решили, что она красивее, что она лучше. Что это она идеал, на который всем нужно равняться. До чего же глупые людишки.       — Ты и правда очень милая, Элеан, — прошептала Дженд той в губы. — Как часто тебе говорят о том, что у тебя красивый лик? Можешь не отвечать, я знаю, что часто. Поверь, я наслышана обо всём этом. И сейчас мне остаётся только сказать о том, что ты действительно замечательная.       Дженд пальцем надавила на нижнюю губу Элеан, чтобы та приоткрыла рот.       — Покажи зубки, — попросила богиня, после чего принялась осматривать рот красавицы, пальцем водя по её зубам. Ровные. Правильные. До того, как окрасились в красный цвет крови, они даже были белыми. Замечательно.       После окончания осмотра Дженд вернула палец на губу Элеан.       — Зубки у тебя тоже прекрасные. Я надеюсь, что ты ими не кусаешься, — с этими словами богиня притянула девушку ближе и поцеловала.       Спина Элеан вытянулась струной. Дженд чувствовала это рукой, которую она положила девушке в зону лопаток. Красавица что-то неразборчиво мычала в поцелуй, пытаясь отодвинуться назад. Дженд от такого хотелось смеяться. До чего же несообразительная девочка. Куда она хочет вырваться? Если она желает проломить головой стенку, то богиня ей это не позволит. Пусть она и рассмотрела эту часть тела Элеан целиком и полностью, нельзя было допустить, чтобы красавица вот так пострадала из-за своей же глупости. Дженд не хотела только отдельные её части. Ей нужна была вся Элеан.       Дженд не могла сказать точно, сколько длился их поцелуй. Наверное, не так уж и долго. Однако богиня упивалась каждой секундой. Она водила языком по чужому нёбу, обводила ряды зубов, прикусывала нежные губы. Целовать Элеан было вкусно. Кровь на кончике её языка смешивалась со слюной, расцветая солёной горечью. И как бы сильно Элеан ни противилась, ей всё равно было никуда не деться от напора Дженд. В какой-то момент красавица вовсе обмякла и повисла в руках богини. Тогда их поцелуй и разорвался.       — Скажи, Элеан, — обратилась к ней Дженд, отстранившись. — Твоих губ касался кто-нибудь до меня? Ты целовалась с кем-то раньше?       Одной рукой богиня обнимала девушку за талию, а второй бережно гладила её по щеке. Элеан в такой ситуации оставалось только прерывисто дышать и отвечать на поставленный вопрос: — Нет…       — Нет? Значит, твой первый поцелуй принадлежит мне?       Элеан смущённо наклонила голову. Дженд поцеловала её в лоб, успокаивая. Красавица всё ещё была напряжена. Она была подобна твёрдой полузастывшей глине. Это нормально для начала. Дженд ожидала такой реакции. Она даже хотела такой реакции. Однако непослушный материал под себя не прогнёшь. Перед работой его нужно размягчить.       — Элеан, — Дженд пальцем приподняла её подбородок. — Мне кажется, что ты неправильно оцениваешь ситуацию. Но это не беда, я готова объяснить тебе всё ещё раз. Понимаю, что первый раз может быть сложным. И я не желаю нанести тебе вред. Я благосклонна к тебе. Сама посуди, я самое настоящее божество. И я только что поцеловала тебя. Разве тебе было неприятно? Разве тебе не было хорошо? Или ты бы предпочла, чтобы тебя коснулся какой-нибудь жалкий смертный? Ты уверена, что другие люди достойны тебя? Идеал заслуживает только идеала. Так что считай, что я даю тебе особый дар. Поверь, я умею обращаться с юными девами.       Элеан сделала глубокий вдох и на пару секунд прикрыла глаза. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть, и она решится. Ещё немного, и Дженд станет легче.       — Я догадываюсь, о чём ты можешь думать. Возможно, ты переживаешь о правильности всего этого и о собственной чистоте. Но, милая, поцелуй с божеством — это не грех, а молитва. Поэтому на твоём месте я бы отдалась хорошо сложившейся ситуации.       Молчание. Лёгкое и воздушное, словно облако. Именно так ощущалась сдавленная улыбка Элеан, именно так ощущалось ответное касание её рук на плечах Дженд.       — Не устаю повторять о том, какая ты восхитительная, — богиня приобняла красавицу крепче. — Извини меня, если я была чересчур грубой. Поэтому давай попробуем ещё раз…       Дженд снова потянулась к Элеан за поцелуем. Девушка ответила богине не сразу. Однако сопротивляться она тоже больше не пыталась. Она пыталась удержаться, не упасть и не разбиться. Так Элеан смыкала руки на плечах Дженд, чтобы не потеряться в простынях на собственной постели. Дженд же пыталась растворить девушку в себе, наполнить её собой, окружить её. И у неё получалось. Богиня поняла это тогда, когда Элеан расслабилась, прижимаясь к ней крепче. Робко, почти незаметно. Хорошо. Дженд была довольна.       Когда поцелуй снова разорвался, Элеан уткнулась в шею Дженд. Она пыталась отдышаться. Милейшее создание.       — Я же говорила, что не сделаю для тебя ничего плохого, драгоценная. Я же обещала, что тебе будет приятно.       Слова повисли в воздухе. Элеан на них никак не отреагировала. Впрочем, от неё этого и не требовалось. Ещё чуть подождав, Дженд приподняла девушку и коротко коснулась губами её губ. После она потянулась к уху красавицы, чтобы оставить свой поцелуй на мочке. Элеан вздрогнула.       — Я ещё даже не начала, а ты уже дрожишь. Ты нравишься мне всё больше и больше, — шепнула Дженд в ухо девушки перед тем как осторожно уложить её на кровать и нависнуть сверху.       Элеан непроизвольно ахнула. Дженд про себя усмехнулась. Невероятная девица. Богиня собиралась играться с ней медленно, постепенно наращивая темп. Извертеть её в руках, прокрутить на языке, ощутить её.       Дженд провела носом от подбородка до основания шеи Элеан. Мягко. Сладко. Нужно ещё. Поэтому дальше Дженд ласкала её губами, приспустив ворот девичьей ночной рубашки. До чего же умиротворённая сцена. И до чего же мило Элеан застыла внизу, затаив дыхание. Нежная девочка с бархатной бледной кожей. Её бы ласкать и ласкать.       Увлёкшись выцеловыванием синих венок на тонкой шейке, Дженд не услышала, как в комнату кто-то зашёл. Она опомнилась только тогда, когда этот кто-то подбежал к кровати сзади и воткнул что-то острое богине между лопаток. Лезвие. Вот же! По спине прошёлся болезненный импульс. Неужели Дженд забыла закрыть за собой дверь?       Крепко стиснув зубы, богиня обернулась через плечо. В проходе стоял молодой мужчина. Увидев лицо Дженд, он замер, округлив глаза. Негодяй.       Богиня сжала челюсти сильнее. Дальше действия сменялись быстро. Дженд, нащупав рукоять меча, вытащила лезвие из своей спины и резко вскочила на ноги. Мужчина уже хотел было бежать прочь, но богиня взмахнула мечом над ним быстрее. Так его голова покатилась по полу отдельно от туловища, а тело упало замертво. Дженд облегчённо выдохнула, а после усмехнулась. Этот человек правда хотел таким образом убить бога? Люди иногда творят такие глупости.       Перед тем как всё же подойти к двери и запереть её, Дженд бросила взгляд на Элеан. На её голубых глазах застыли слёзы, а её тело снова сжалось. Вся спокойная атмосфера растворилась в воздухе, будто её и не было вовсе. До чего же непрошенные гости отвратительны. Но ничего, всё в порядке. Элеан всё равно никуда не денется. Они с ней ещё успеют закончить начатое.       Вот засов на двери щёлкнул. Дженд развернулась в сторону Элеан и ласково ей улыбнулась.       — Прошу извинить меня. Я немного отвлеклась. Надеюсь, что ты не держишь на меня за это зла.       Элеан молчала. Она обнимала себя руками и с опаской смотрела на Дженд. Страх — хорошее чувство. Оно помогает сохранять собственную жизнь в безопасности. Или жизнь кого-то другого. Зависит от того, за кого ты боишься. А страх, который чувствуют по отношению к тебе, — особенно хорошее чувство, приятное. Дженд оно умиляло.       — Наверное, мне стоило больше беспокоиться о нашем с тобой покое. И как я не догадалась проверить твоих домочадцев? Очевидно же, что кто-то да захочет тебя проведать. Стыд и позор мне, — равнодушно сказала Дженд куда-то в пустоту. Она ещё раз взглянула на мужскую отрубленную голову и подняла её. — Скажи, этот человек был тебе дорог? Это твой брат, отец, слуга, возлюбленный? Кем он был для тебя, Элеан?       Дженд села на кровать, придвинулась к девушке поближе. Голову того человека она удерживала прямо перед лицом Элеан.       — Посмотри ему в глаза. Как думаешь, что бы он сказал, если бы увидел тебя сейчас? Он бы поддержал тебя, утешил? Засыпал бы тебя комплиментами? Да, комплиментами. Ты же знаешь, что красавицы остаются красавицами даже тогда, когда плачут? — Свободной рукой Дженд смахнула слезинку с лица Элеан. — Как считаешь, сколько бы обычные смертные отдали за твои слёзы? Наверное, что-то равное своей жизни. А знаешь, почему? Потому что у тебя из глаз течёт не вода, совсем нет. Каждая твоя слеза — это бриллиант. Только представь, что можно было бы из них сделать. И представь, сколько этих бриллиантов внутри тебя сейчас. Ты самое настоящее сокровище. И я бы не советовала тебе вот так растрачивать свои богатства.       Элеан отвернулась. Смотреть на Дженд, а на отрубленную голову тем более она не хотела. Так же как и отвечать что-то богине. Дженд закатила глаза. До чего же нежная девочка.       — Элеан, пожалуйста, посмотри на меня.       Замявшись, девушка послушалась. Дженд выкинула голову на пол, а меч, который когда-то принадлежал тому мужчине, положила рядом на кровати. Он ей ещё понадобится.       — Вытри свои слёзы. Я не могу смотреть на то, как ты плачешь.       Элеан снова послушалась, шмыгая носом. За это Дженд одобрительно погладила её по щеке. От касаний божества лицо Элеан давно испачкалось красным. Было в этом что-то эстетичное. Что-то завораживающее. Красный цвет всегда отлично сочетался с белым.       — Хорошо. А теперь разденься. Я хочу видеть тебя голой.       Элеан медлила. Трясущимися руками она держалась за ворот рубашки, но так и не двинулась дальше. Глаза её были широко распахнуты и смотрели прямо на Дженд. Элеан не моргала.       — Тебе помочь раздеться?       Элеан неуверенно мотнула головой. Улыбка с Дженд спала в ту же секунду.       — Тогда давай быстрее. Не разочаровывай меня.       Элеан передёрнула плечами, после начала стягивать с себя одежду. Наконец-то. Дженд затаила дыхание. Что-то внутри сжалось от предвкушения.       И вот последний кусок ткани упал на постель, слившись с простынями. Уголки губ Дженд сами собой потянулись вверх. — Видишь, это не так уж и сложно.       Богиня подползла ближе, легко дотронулась до обнажённой упругой груди. Кожа под пальцами ощущалась бархатом. Таила, растворялась. До чего же замечательно.              — Привстань на колени. Да, вот так…       Дженд в который раз убеждалась в том, что Элеан была нежной. Невероятно нежной. Стоило богине положить ладони на её груди, сжать их, красавица тут же немного ссутулилась, дрогнула от холодных касаний. Она снова пыталась отодвинуться назад. Наивная. Зачем пытаться уйти от того, что случится независимо от твоей воли?       — Мне очень нравится твоя кожа, — произнесла Дженд шёпотом. — Твоё тело в целом. Тебе говорили, что у тебя приятная грудь? Мягкая, аккуратная. Тебя трогал кто-то до меня? Или, может быть, ты трогала себя сама?       Не дожидаясь ответа Элеан, Дженд взяла её руку и сжала её ладонь на одной из тех грудей, что сжимала до этого сама.       — Как тебе? Нравится? Или моя ладонь ощущалась лучше? — Элеан не сдержалась и отвела взгляд. А Дженд продолжала: — Скажи, ты представляла когда-нибудь, как ты занимаешься с кем-то любовью? Как кто-то берёт тебя? Ты ведь такая особенная. Тебя каждый хочет заиметь для себя. Ты мечта каждого живого человека. Ты хоть иногда задумываешься, сколько власти дано тебе от рождения? Если ты прикажешь кому-то убить себя ради твоего одобрения, то он с радостью это сделает. Именно поэтому миром правит красота. Совсем неважно, что у тебя внутри. Не имеет значения то, кем ты являешься на самом деле. Важно лишь то, что лежит на поверхности, что ты показываешь снаружи. Казаться куда важнее, чем быть, — всё это время Дженд водила пальцем по соску Элеан, вырисовывая кровью узоры на ореоле.       Да, алые подтёки на груди определённо шли девушке, выводили её природное очарование в нечто, что граничило с хрупкой невинностью и горячей сексуальностью. Интересная картина. Вот только Дженд было мало. Поэтому она с бюста девушки медленно спустилась на тонкую талию, а с неё на узкие бёдра.       — До чего же у тебя изящные формы. Не удивлена тому, что их так восхваляют, — Дженд шлёпнула Элеан по ягодице. — Чем больше я на тебя смотрю, тем больше убеждаюсь в том, что ты и есть самый настоящий идеал. Твоя чистота, твоя непорочность… Сама не верю в то, что забираю сейчас твою невинность.       Богиня наклонилась, чтобы ненадолго припасть губами к соску девушки. Элеан ахнула и резко дёрнулась назад, после чего Дженд завела руки ей за спину и силой придвинула обратно. Глупая девочка. Её ласкает божество, а она хочет убежать. А ведь не так давно она хоть как-то старалась расслабиться и принять свою участь. Так что же изменилось теперь? Неужели дело в том мужчине? Неужели Элеан впервые увидела, как умирает человек? Какая невинная душа. Пугливая, робкая. Но самое главное то, что она принадлежала Дженд. И даже не важно то, насколько сильно Элеан того хочет и насколько сильно она сопротивляется. Может быть, она ещё поймёт безысходность своего положения. А если и не поймёт, то это всё равно не отменит факта того, что Дженд владела плотью этой девчонки полностью.       — Кстати, почему ты держишь руки за спиной? Ты что-то прячешь от меня? — Поинтересовалась Дженд, обводя пальцами предплечье Элеан. — Меня расстраивает то, что ты перестала отвечать на мои вопросы. Может быть, ты правда затеяла что-то против меня?       Богиня осторожными касаниями медленно спустилась по руке к самой ладони, после чего обхватила её и притянула к своему лицу.       — У тебя очень красивые пальцы. Длинные, тонкие… Их ты хотела от меня скрыть?       Руки у Элеан, как и все остальные части её тела, были белыми и изящными. Вряд ли она когда-то выполняла ими тяжёлую работу. Они были предназначены явно не для этого. Любой красавице, — а самой красивой из всех красавиц тем более, — руки нужны для того, чтобы другие могли деликатно их целовать и восхищённо водить кончиками пальцев по худым фалангам. Этим занималась и Дженд. Она действовала медленно, будто бы боялась поранить нежную Элеан. Будто бы она правда могла растаять от лёгких касаний губ и раствориться на языке богини, когда та проводила им через всю ладонь девушки.       — Знаешь, какое качество я больше всего ценю в людях? — Неожиданно произнесла Дженд, после того как ещё раз провела языком между пальцами Элеан. — Смирение. Способность принять то, что от тебя не зависит. Именно поэтому меня так сильно расстраивают твои слёзы и твои зажимания. Может быть, рано или поздно ты поймёшь, что некоторым ситуациям бесполезно противиться. Никто не будет спрашивать тебя о том, что ты хочешь от этой жизни. Не всего можно избежать, — очередной поцелуй в запястье. — И меня тебе тоже не избежать. Так почему бы не взять себе то, что дают? Или ты считаешь меня недостойной? Не слишком ли я плоха для тебя, Элеан?       Снова молчание. Элеан смотрела куда-то сквозь пространство пустыми глазами. Драматично. Очень драматично. Бедная девочка.       — Значит, я и правда плоха. На что я рассчитывала, когда шла к тебе? На то, что могу быть ровней прекрасной Элеан? Иногда я бываю такой наивной, — с напускной грустью сказала Дженд. — Но не переживай, у меня есть решение этой проблемы.       Ладонь Элеан богиня сжимала в своей руке. После своих слов она накрыла ею промежность девушки, слегка надавливая на её пальцы. Элеан зажмурила глаза и тихо ахнула.       — У тебя длинные стройные ноги. Полагаю, что каждый хотел бы носить их у себя на плечах. Можешь их немного раздвинуть? Так будет удобнее тебя ублажать.       Элеан словно не слышала никаких слов. Она стояла как стояла и больше ничего не делала. Глупая. Тогда Дженд отстранилась, чтобы зайти за спину девушки и повалить её на себя. В таком положении трогать Элеан было удобнее: удобнее стискивать её грудь, удобнее раздвигать ей ноги, удобнее гладить внутреннюю сторону её бёдер, удобнее водить ладонью Элеан по её животу. А ещё удобнее собственными окровавленными пальцами массировать её клитор, оглаживать половые губы и едва касаться входа во влагалище. Сначала Дженд делала это чужой рукой, но после решила, что хотела бы и сама потрогать девушку там. Так что кому-то придётся смириться с касаниями «недостойного божества». К счастью, Элеан не возмущалась. Она тем временем откинула голову назад на плечо Дженд. Богиня могла грудью ощущать её прерывистое дыхание. До чего же мило.       Вдруг взгляд Дженд упал на меч, который всё это время преспокойно лежал нетронутым там, где его положили. Богиня хмыкнула. Да, это именно то, что сейчас нужно. Пока Элеан не начала содрогаться в оргазме, Дженд убрала руку от чужой промежности и потянулась за рукоятью клинка, после чего снова приняла прежнее положение. Элеан тяжело вздохнула.       — Ненаглядная моя, неужели ты думала, что я позволю закончить так рано? Это же было бы та-а-ак скучно.       Дженд хихикнула. Элеан хотела свести ноги, но богиня ей такого не позволила. Покатав рукоять меча в руках, Дженд приставила её ко входу в вагину. Тогда Элеан вздрогнула. Когда же богиня попыталась протиснуть рукоять внутрь, девушка с болезненным стоном задёргалась. За это её ударили по губам.       — Не надо так бояться, — шептала Дженд в ухо красавицы. — Чем больше ты напрягаешься, тем больнее тебе будет. Так что расставь ноги пошире и насладись моментом как следует.       Первый толчок, от которого Элеан широко распахнула глаза и вскрикнула. Её ноги непроизвольно сомкнулись, однако девушке это не помогло. За первым толчком последовали и второй, и третий. Они давались тяжело. Но это ничего, Элеан ещё привыкнет. У неё не было выбора.       Дженд одновременно вгоняла в девчачье тело меч одной рукой, а второй зажимала ей рот, чтобы хоть как-то заглушить крики.       — У тебя красивый голос. Жалко, что он пригодился тебе только сейчас, — сказала Дженд перед тем, как ненадолго замолчать. Голос у Элеан действительно потрясающий. Каждый её вопль отдавался теплом в груди, приятной дрожью на кончиках пальцев. Однако они всё равно мешали. Богине ещё было что сказать красавице.       — Как же хорошо, что я заперла дверь в комнату. Было бы неловко, если бы кто-то увидел тебя сейчас, не правда ли? — Промурлыкала Дженд, оставляя лёгкий поцелуй на шее, когда девушка немного притихла. — Представь, что было бы, если бы кто-то сейчас сюда зашёл. Этот кто-то увидел бы в первую очередь не меня, а тебя. Слабую и сломленную. Кто мог бы сюда зайти? У тебя есть варианты? Лично мне кажется, что тебя могла бы захотеть проведать твоя матушка. Она бы зашла к тебе и позвала бы тебя к столу на завтрак. Представь, каким было бы её лицо. Что бы она о тебе подумала? Что бы почувствовала? Я думаю, что она бы тобой гордилась. Её милая доченька наконец-то стала женщиной, какое счастье! И не абы с кем, заметь. Ты буквально смогла соблазнить божество, любой был бы рад такому. Эх, как же ты прекрасна… Я представляю, как тобой гордятся твои родители. Уверена, они счастливы, что именно ты их дочь. Куда бы ты ни пошла, чем бы ты ни занялась, они всегда тебя поддержат и помогут с любыми трудностями. Родительская любовь всегда самая искренняя и всепоглощающая. Кому как не нам с тобой об этом не знать?       Через время Элеан перестала сопротивляться. Она не пыталась вообще ничего делать. Она просто плакала. И с каждым новым словом, с каждым новым движением внутри себя, с каждым новым поцелуем всхлипы становились громче. Дженд уже не пыталась её успокоить. Какой в этом смысл? У богини изначально не было цели подарить Элеан что-то хорошее. Она наоборот хотела, чтобы Элеан подарила что-то хорошее ей. Например, свои эмоции, свои чувства, своё тело. Дженд нравилось с ней играть. Ещё больше ей нравилось ощущать себя в этой игре победительницей. И не так важно, что по сути Дженд играет против того, кто не может дать ей отпор. Это было совсем неважно.       Каждое новое движение было грубее предыдущего. В какой-то момент Элеан перестала плакать. Она безвольным полотном разложилась на груди богини. До безобразия бессильная. Но пока ещё живая. В тот момент Дженд поняла, что двигаться дальше не имеет смысла. Нужно заканчивать.       — Спасибо тебе за всё то время, которое ты посвятила сегодня мне. Я правда очень ценю это, — Дженд высунула меч из вагины. Рукоять блестела на солнце от смазки и крови. — Мне бы хотелось услышать что-то приятное от тебя, но я не думаю, что ты на это сейчас способна.       То было правдой. Элеан молчала почти всё утро, с чего бы ей говорить что-то после всего произошедшего? Ей бы для начала успокоиться, полежать, обдумать всё случившееся. Ей точно не до пустых разговоров. Наверное, ей бы хотелось проснуться и осознать, что всё это было страшным сном. Она ведь изначально не хотела иметь хоть какую-то связь с божеством любви.        Ну и ладно. Дженд пожала плечами и развернула меч другой стороной.       — Нет-нет, я не ухожу от тебя прямо сейчас, ты не подумай. У меня осталось к тебе последнее дело. Обещаю, что после ты меня не увидишь, — Дженд поцеловала Элеан в лоб и мягко ей улыбнулась. — Надеюсь, ты готова к финалу нашей встречи.       Элеан не успела отреагировать. Дженд за одно резкое движение вогнала меч внутрь девушки по самое основание рукояти.

***

      — Чего?! Какое ещё: «Я поимела её лезвием во влагалище»?! — Воскликнул Сошедший. — Ты же говорила, что история будет о том, как ты кому-то голову отрубила. Причём тут влагалища?       — Я же не зря сказала, что меч мне нужен для секса, — расплылась Дженд в мягкой улыбке. Стоит сказать, что всю историю она рассказывала спокойным голосом и с улыбкой.       — Какого ещё секса? Причём тут секс вообще? — Возмутилось существо. — Так, погоди… Ты сначала отрубила мечом какому-то мужчине голову, а после засунула этот меч в вагину какой-то женщине. А теперь вопрос. Что из этого ты называешь сексом?       — А ты совсем не догадываешься?       На самом деле, Сошедший догадывался. Пока Дженд рассказывала историю, она не вдавалась в подробности о том, что именно она делала с той женщиной. Она называла это одним словом — «изнасилованием». Что такое изнасилование, Сошедший знал. Это когда кого-то принуждают заниматься сексом. Из этого вытекало, что сексом Дженд занималась именно с той «невероятной красавицей». Сошедшего смущала только одна вещь: сексом занимаются не так. Он не знал, как именно, но никаких вагин там явно быть не должно. Как вообще секс связан с вагинами? Вагина — это вообще такая часть тела, которая нужна для того, чтобы ото всех её прятать. У мужчин вагин нет, поэтому они ото всех прячут член. Член и влагалище — это то, что нельзя никому показывать. Это что-то сокровенное, тайное. Если бы это было не так, то люди бы не закрывали эти места одеждой. И раз их закрывают, то их явно не надо никому показывать. Они же неэстетичные. Зачем кому-то на них смотреть, а тем более их трогать?       В голове Сошедшего это не укладывалось. Он вообще думал, что достаточно просвещён в теме секса. А тут такое! Такого быть не должно. Он же всегда прав, его доводы всегда самые объективные и верные. Разве может его картина мира вот так просто разбиться вдребезги?       Сошедший склонил голову вниз, задумался. Нет, ну если хорошенько порассуждать, то в целом все знания существа можно объединить в единое правильное составляющее. Вот что такое секс? Это когда кто-то делает что-то с телом другого. Как уже выяснил Сошедший, это может выглядеть и как борьба на шпагах. В случае Дженд вместо шпаги был меч. Меч и шпага — это одно и то же, только названия разные. Тогда выходит, что секс от обычного сражения отличается тем, что ты держишь меч не в руке, а в вагине? И, если бы Дженд занималась сексом, а не изнасилованием, то меч был бы в вагине и у неё? Неужели вагины нужны именно для этого? В целом Сошедший мог в это поверить. Звучит логично и прежним его установкам не противоречит. Это хорошо. Однако сам собой вытекал вопрос о том, как заниматься сексом с мужчинами. У них же нет вагин, чтобы держать меч. Не делают же они это членом. Или делают? А как они это делают? Привязывают меч к члену верёвочкой или куда-то его вставляют? Что именно хотела сделать с ним тогда Свет? Она же предлагала ему, — то есть, Стасу, — заняться с ней сексом. Выходит, что у неё где-то была заготовлена шпага для него? И она хотела с ним сразиться? Нет, ну если бы Свет с ним сражалась, то Сошедший бы вряд ли выиграл. Он руками шпагу не держал никогда, а членом тем более.       В общем, секс — это плохо! Очень плохо! Им опасно заниматься! Теперь Сошедший знал это точно. Он бы даже не удивился, если бы узнал, что люди гибнут из-за того, что по глупости с кем-то совокупляются. Вот недалёкие, заняться им больше нечем.       — Сошедший, — вдруг нарушила тишину Дженд.       Существо ей не ответило.       — Сошедший, — повторила богиня.       Снова никакой реакции.       — Сошедший, лапушка, ты не заснул там?       — Ты ко мне обращаешься? — Вдруг подняло голову существо. Его взгляд выражал недоумение.       — А к кому ещё?       Сошедший смотрел на неё с непониманием. Это был первый раз, когда Дженд назвала его по имени, если не считать день их знакомства. Обычно она называла его котёнком, лапочкой, заенькой, солнышком, пушистиком, но никак не Сошедшим. Поэтому он даже не сразу понял, что Дженд не просто выговаривает какое-то рандомное слово, а зовёт его. Всё же Сошедший ещё не совсем привык к тому, что у него есть своё самое настоящее имя. Это так… Странно.       И пока Дженд не успела сказать ещё что-то сбивающее с толку, Сошедший заговорил первым.       — Я просто задумался о том, для чего ты это всё устроила. Что тебе сделала та девчонка? Ну, подумаешь, кто-то там говорит, что она красивая. И что? Ради этого теперь надо руки о неё марать? Для чего столько усилий?       — Ты так говоришь, будто бы тебе её жалко.       — Мне тебя, глупую, больше жалко. Ума нет, вот и лезешь во всякие передряги. Ты правда сделала вот это всё ради того, чтобы потом было что рассказать?       Дженд тихо хихикнула. Сошедший наоборот нахмурился.       — Мне казалось, что мой мотив очевиден. Но раз ты другого мнения, то я поясню. Тебе известно, что такое зависть? Или мне стоит тебе и это растолковать?       — Причём тут зависть? — Не понял Сошедший. Да, значение этого слова он точно знал. Зависть — это желание присвоить себе то, чего у тебя нет. Так чему же завидовала Дженд? Чужой внешности? Такому разве можно завидовать? Это как-то… Несущественно что ли. Несерьёзно. Да и вообще все женщины на лицо примерно одинаковые. Как среди них можно выбрать какую-то одну, которой можно завидовать? Бред какой-то.       — Как бы это тебе объяснить… Элеан не давала мне покоя долгое время. Я не могла видеть то, как она счастливо живёт…       — Ты её убила, что ли?       — Да, убила, — спокойно ответила Дженд. — Любой бы умер, если бы его мечом проткнули. Я до сих пор считаю, что она того заслужила.       — Чем?       Богиня на несколько секунд задумалась. — Тем, что про неё говорили. Знал бы ты, как сильно я устала всё это слышать. Хотя, не уверена, что ты поймёшь.       — Ну куда уж мне.       — Фактически да, я виновата в том, что совершила. Но я всё равно не жалею об этом. Оно того стоило.       — Да и всё, можешь не продолжать. Я уже понял тебя. Ты просто чокнутая. Мне этого знать достаточно.       — Чокнутая? — Дженд усмехнулась. — Возможно. Хотя ты говоришь так, будто я сказала что-то из ряда вон выходящее. Я ни за что не поверю в то, что ты никогда никому не завидовал или не хотел кому-то отомстить. Просто спроси себя о том, на что ты готов пойти ради этого.       Завидовал ли Сошедший кому-то? Определённо да. Он это даже особо и не скрывал. Иногда он смотрел на людей и богов и думал о том, как же сильно им повезло с тем, что они могут просто жить. Не выживать, а именно жить. Им даже не приходилось ничего для этого делать. Они просто жили. И при этом ещё находились те, кто свою жизнь не ценил. Сошедший даже не сразу поверил, что такие есть. Однако такие были. Взять ту же самую Дженд и её: «Некоторых вещей нельзя изменить, с ними остаётся только смириться». Как можно смириться со смертью? Это же самое страшное, что только может быть. И раз уж тебе дано право быть живым, то, будь добр, борись за него до конца. Иначе в чём вообще смысл всего? Вот Сошедший никогда не умрёт, потому что он хочет жить. Пусть хоть все вокруг умрут, он всё равно выживет, потому что он может жить.       Что же касается того, на что Сошедший готов из-за зависти пойти… Да на всё. Буквально на всё. Его же ничего не останавливает. Он может кого угодно убить или расчленить, это не доставит ему сложностей. Если он реально того захочет, то он может хоть весь мир стереть в труху. Но хотел ли он этого? Сошедший же в первую очередь делал что-то ради утоления собственного голода. Не того метафорического, про который говорят в умных пафосных речах, а вполне себе реального, настоящего. Того голода, от которого ноги сводит, а в голове отдаётся звоном. Ему бы для начала с этой проблемой разобраться, а потом думать о зависти и прочем. Однако чем больше Сошедший встречался с другими богами, тем больше его злила их беспечность. И как же порой приятно было видеть то, как, умирая, они этой беспечности лишаются. Это считается местью? И… А зачем Дженд вообще об этом спрашивает? Хочет как-то на него повлиять, аккуратно надавить? Или же…       Сошедший встряхнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли. После этого он поднял взгляд на богиню.       — Заканчивай. Я знаю, что ты пытаешься до меня донести. Ты хочешь меня раззадорить, подчинить меня себе. Ты ведь каждое слово не просто так говоришь. Тебе всегда хочется на меня как-то повлиять. Но не надейся, что я поведусь на твою мастурбацию.       — На что ты не поведёшься? — Дженд выгнула бровь. — На мастурбацию?       — Ну на менструацию там, ладно.       Молчание. Сошедший с непониманием смотрел на Дженд, Дженд с непониманием смотрела на Сошедшего.       — На менструацию, да?       — А на что ещё?! На адаптацию?       На этом моменте богиня любви не выдержала и прыснула со смеху.       — Опять не то? Ну ладно, давай попробуем ещё. Нация?       Дженд отрицательно мотнула головой.       — Акация?       Снова не то.       — Субординация?       Опять нет. Что же это может быть?       — Коронация?       Мимо. Надо подумать получше. Вот вертится же нужное слово на языке, нужно его только поймать.       — Инфекция? Трапеция? Инструкция? Проституция? Секция? Инспекция?       С каждым новым неправильным словом улыбка на лице Дженд становилась всё шире и шире. Будто бы ещё чуть-чуть, и она разорвётся. До чего же неприятная ситуация. Надо думать быстрее.       От напряжения Сошедший затарабанил костяшками пальцев по столу. «Ция», «ция», «ция»… Это же…       — Я вспомнил! — Существо резко вскочило со стула. — Провокация! Это провокация!       — Молодец! — Дженд захлопала в ладоши. — Можешь же, когда хочешь.       — Я на провокацию твою не поведусь, поняла?!       — Да-да, поняла.       Сошедший гордо поднял нос кверху и на пару секунд закрыл глаза. Вот она — его минута славы. Сладкая, славная. Его победа. Правда, длилась она не так уж и долго. Заметив, что Дженд на его триумф больше никак не реагирует, Сошедший открыл глаза, вздохнул и сел на место.       Снова молчание. Теперь вязкое, неуютное. Сошедший повернул голову в сторону окна. Там ничего интересно не было, поэтому он вздохнул и развернулся к Дженд обратно.       — А вот если возвращаться к твоей истории с изнасилованием, — начало существо. — Тебе ничего потом за это не было?       — Почему же не было? Было и ещё как.

***

      В каждом шаге чувствовалась лёгкость, такая лёгкость, будто бы идёшь не просто по лабиринтам Пантеона, а по облакам. Эта лёгкость разливалась теплом по всему телу, заполняла собой каждую клеточку. А в районе груди наконец-то было приятно пусто. Дженд давно такого не чувствовала.       Наверное, стоило убить Элеан раньше. Стоило раньше избавиться от человека, одно только существование которого отравляло богиню любви изнутри.       Элеан, Элеан, Элеан…       От разговоров о ней у Дженд раскалывалась голова. Изо дня в день ей приходилось слышать о девчонке, которую восхваляли так, словно она сделала нечто большее, чем просто родилась. Ещё и голуби Дженд постоянно кружили около этой девицы. Им она тоже нравилась. Глупые птицы, падкие на блестящую обёртку. Что с них взять?       Так почему же богиня решилась убить эту дрянь только сейчас? Почему она не сделала это ещё тогда, когда внутри неё впервые зародилось это мерзкое чувство? Всё дело в том, что Дженд не могла это чувство в себе принять. Ведь где это видано, чтобы божество соревновалось с простым смертным? Дженд считала, что она выше этого. Да, Элеан определённо хороша. И замечательно, что она живёт счастливой жизнью, полной признания и любви. Если так посудить, то это же Дженд подарила ей всю ту любовь; это же её творение, это её надо восхвалять, ей должны быть благодарны за это. Но были ли ей благодарны? Точного ответа на этот вопрос богиня найти не могла. Ей было мало того, что ей давали в любом случае.       Дженд правда пыталась смириться с существованием Элеан. У неё даже почти получалось. Постепенно она перестала злиться на все эти восхваления, стала находить девушку поистине привлекательной. Богиня любви же ценит красоту и эстетику, так почему бы ей тоже не начать восхищаться такой замечательной девушкой как Элеан? Но она не могла. В какой-то момент кислота снова начинала разъедать внутренности Дженд до такой степени, что та не могла нормально дышать.       Тогда она сменила тактику. Никаких больше мыслей об Элеан. Никакой Элеан. Лучше Дженд посидит подольше в своём саду и выпьет на пару бокалов вина больше, чем снова услышит о ней. Но богиня всё равно слышала. Она снова слышала про Элеан. И это было невыносимо.       Никакой самообман Дженд не помогал. Ей не помогало вообще ничего. Она просто травила саму себя желчью. Пришлось признать себя слабой. Завистники всегда слабее тех, кому они завидуют, это очевидно. Дженд так вообще главная слабачка. Нелепая и несуразная. Бестолочь, которая не смогла справиться сама с собой. Она бы не удивилась, если бы со временем с ней бы начали рисовать карикатуры.       К чему же Дженд пришла в итоге? Она убедилась в том, что простая смертная может её затмевать. Смирилась с тем, что и правда не такая уверенная в себе, какой ей хотелось бы быть. Она не настолько хороша, если хороша вообще.       Таким образом у богини было два выхода: проглотить ком в горле и терпеть дальше или же устранить корень своих бед. Терпеть Дженд больше не могла, поэтому она решилась на месть. Но просто убить Элеан ей было мало. Слишком уж она хорошенькая для такой лёгкой участи. Почему бы не присвоить её себе? Почему бы не попользоваться её красотой? После таких мыслей Дженд даже чуть по-другому взглянула на ситуацию, посмотрела на саму Элеан с новой стороны.       И это оказалось лучшим решением проблемы. Ох, как же отвратительно выглядела девушка, лёжа мёртвой в крови с торчащей из влагалища рукоятью меча. Настолько отвратительно, что даже прекрасно. Наверное, она ещё никогда не выглядела так хорошо в глазах Дженд. Грязные светлые волосы, пустые голубые глаза, испачканное и осквернённое тело. Куда лучше прежней невинности и непорочности.       Когда сердце Элеан окончательно остановилось, Дженд ещё некоторое время полежала вместе с ней, крепко обнимая девушку за талию и иногда перекладывая руки на мягкую девичью грудь. Богиня впервые за долгое время почувствовала спокойствие. Она вылила всю свою грязь на чужую душу, стало легче. В этом блаженстве Дженд не сразу заметила, как кто-то ломится в дверь в комнату. Наверное, кто-то из домочадцев проснулся и решил, что в спальне дорогой Элеан творится что-то неладное. Тогда Дженд поцеловала девушку в лоб на прощание, прихватила с собой окровавленный меч и ушла. Всё равно в доме Элеан ей больше делать нечего.       Так неужели боги могут вот так спокойно совершать самые жестокие преступления и оставаться безнаказанными? Определённо нет. За каждым преступлением следует соответствующее наказание. Оно неизбежно для каждого. Так и блаженство Дженд длилось ровно до того момента, пока путь ей не преградила статная фигура Ники.       Несколько долгих секунд богини стояли друг перед другом молча. Ника измеряла Дженд хмурым тяжёлым взглядом — острым, словно лезвие. Она злилась. Богиня любви же выглядела куда более расслабленной. Её напряжение можно было распознать только по тому, как крепче она ухватилась за рукоять меча.       Тишина. Её разрезал звонкий звук пощёчины, оставленной на щеке Дженд. Больно. Поморщившись, богиня любви отвернулась.       — Так ты уже знаешь?       Вопрос повис в воздухе. Ника отвечать на него не собиралась. Вместо этого она резко выхватила меч из рук Дженд, а саму богиню любви повела под локоть прочь. Та даже не думала сопротивляться. За всю дорогу богиня справедливости не проронила ни единой фразы. Богиня любви тоже молчала.       

***

      В самом центре судебного зала Дженд повалилась на колени. Тело её обвивали ржавые цепи, давя во всех чувствительных местах. Богиня зашипела от боли. Сзади послышался цокот шагов. Ника удалялась из зала, чтобы собрать присяжных. До начала суда было ещё много времени.       Когда тяжёлая деревянная дверь за спиной Дженд с грохотом захлопнулась, богиня выдохнула и позволила себе опустить голову вниз. В тот момент она находилась в зале совсем одна. Обвиняемого всегда приводили самым первым. Именно поэтому в помещении царила мёртвая тишина. Совсем скоро она начнёт давить на уши. И будет это продолжаться до тех пор, пока в зал не войдёт кто-то из присяжных богов и не начнёт шептаться с кем-то о предстоящем разбирательстве. Дженд присутствовала на суде не в первый раз; она знала, как всё это происходит.       Зал заседаний представлял собой огромное пространство. В самом центре было место для обвиняемого, чтобы каждый мог, — как бы, наверное, выразилась сама Ника, — разглядеть его позор. Сзади располагались высокие трибуны. Ни один суд в Пантеоне не обходился без присяги. Сделано это для того, чтобы каждый бог знал, что с ним будет, если он не будет следовать правилам Ники. Перед трибунами лицом к обвиняемому стоял изящный золотой трон. Он предназначался для «превысокоуважаемой» богини справедливости, то есть, для Ники. А рядом находились гигантские весы. С их помощью главная богиня и выносила приговор.       Длительность заседания зависела от того, насколько сильно провинилось божество. Самая частая длительность — от часа и более. И некоторые из присяжных действительно всё это время с напряжением и волнением наблюдали за процессом. Такие обычно сидели в первых рядах поближе к происходящему. Среди них были такие личности как Чай, Клубничка, Имбирка и прочие. У Чая даже был специальный расшитый шёлковый платок, которым он вытирал выступающие на лбу испарины. Он был чувствительной натурой. Такой же являлась и Клубничка, которая чуть ли не при каждом повороте событий клала все свои четыре руки на сердце, сопровождая это громкими охами и ахами. Имбирка же по сравнению с ними двумя вела себя куда спокойнее. Она просто с интересом наблюдала за всеми действиями Ники, сцепливая бледные ладони в замок.       Однако большинству присяжных было всё равно на то, что происходит на заседании. Судят не их, и ладно. Им оставалось только сидеть с отрешённым видом и дожидаться момента, когда можно будет уйти по своим делам. Вон Свиньи, к примеру, вообще на таких мероприятиях спали, положив голову на плечо Света. Сама Путеводный Свет теряла интерес к происходящему ещё в самом начале. Ей было тяжело высидеть больше часа и ничего при этом не делать. Поэтому она периодически отвлекалась на рисование или написание каких-то произведений. Ещё и спящий Стас сам себя по волосам не погладит и сам себя не пообнимает. Так что ни о каком вникании в действия и слова Ники со стороны богини искусства речи идти не могло. К таким же бездельникам относился и Игорь, которому ровно на своём месте не сиделось от слова совсем. Ему надо было либо с кем-то о чём-то активно разговаривать, либо с кем-то во что-то играть. Так он всегда таскал с собой нарды. Наверное, неплохой способ скоротать время, учитывая то, что каждый раз с ним кто-то да соглашался сыграть партию. Конечно, Ника такого поведения на своих воспитательных процедурах не одобряла, но и сделать ничего в большинстве случаев не могла.       Сама Дженд за судебным процессом тоже не особо следила. Ей больше нравилось рассматривать других присяжных или же вглядываться куда-то вдаль. Ещё иногда было забавно послушать сидящую рядом Ноуни о том, какая Ника лярва и путана, и в некоторых местах ей поддакнуть. Жалко только, что чаще всего над кем-то из них и проводилось разбирательство, поэтому похихикать вместе не всегда получалось.       Суды в Пантеоне были однотипными, а именно из-за этого скучными. Предугадать их исход было не так уж и сложно. Так и Дженд знала наверняка, что будет дальше.       Сначала Ника под оглушительное молчание прибудет в зал и взойдёт на свой трон. Она объявит о начале суда, после чего выскажет обвинения: убийство и изнасилование со смертельным исходом в случае богини любви. Затем Ника попросит обвиняемого сказать что-то в свою защиту. Тут лучше не молчать: молчание в суде никому не идёт на пользу. Нужно назвать хоть какую-то причину своего преступления. Желательно правдивую. И на дальнейшие вопросы главной богини лучше тоже отвечать правдой. Это не только сократит время заседания, но и избавит от ненужной боли. Цепи ведь в любой момент могут стиснуться на твоём теле сильнее. Так они реагировали на молчание и ложь. А после всего этого одна чаша весов перевесит вторую, и Ника удалится для вынесения приговора. По факту присяжные могли с этим приговором не согласиться. Но на деле никто так делать не решался. Мнение Ники ведь всегда самое объективное и верное. Она же богиня справедливости. В мире вообще существует только два мнения: Никино и неправильное. По-другому никак.       В итоге суд прошёл именно так, как богиня любви того и ожидала. Ника восседала на своём троне такой же грозной и властной фигурой, как и всегда. И взгляд у неё был пронзительно холодный. Она словно не просто раздевала им Дженд до гола, а полностью стягивала с неё кожу. Однако богиня всё равно стояла с поднятой головой и смотрела на Нику в ответ. Дженд же знала, что её отведут на суд. Она знала, чем всё закончится. Она даже заранее могла предугадать свой приговор. Она знала, что ей снова отрубят руки. Наверное, где-то по локоть. После такого крови на них станет ещё больше. Да, именно так в Кровавый Круг и попадали. В теории ведь каждый бог может быть жестоким: хоть богиня жизни, хоть бог морей и ветров, да хоть боги похоти. Человека не так уж и сложно убить, это можно сделать как угодно. Но не все делали это своими руками. Этим Кровавый Круг и отличался от других богов.       Дженд хотела облегчить себе участь, поэтому на все вопросы отвечала как есть. Да, она согласна с обвинениями. Да, она сделала это по доброй воле. Да, она знала о последствиях. Нет, она не жалеет о том, что сделала. Ни капли не жалеет. Дженд уже пробовала врать в суде. Ничего хорошего из этого не вышло, поэтому больше она даже не пыталась так делать.       И всё шло слаженно до тех пор, пока Ника не задала финальный вопрос.       — Считаешь ли ты себя виноватой после всего, что сделала?       — Да, — сразу же отрезала Дженд. И тут же цепи сжались на горле, перекрывая дыхание. Конечности сильнее заныли от боли. Богине хотелось кричать на весь зал, но она не могла.       Почему? Она же сказала правду. Почему глупые весы склонились левее? Дженд же действительно виновата! Она правда бездушная завистливая сволочь. Так почему?! Почему?.. Почему это враньё?..       — Ты лжёшь, — коротко прокомментировала Ника, прищурив глаза. Да пусть она убьётся! Что вообще нужно сделать, чтобы облегчить свою участь? Выколоть себе что-нибудь, как это сделал трусливый Монастырь, который на суд один раз идти не захотел? Или что?       Прошло ещё немного времени. Левая чаша весов значительно перевесила правую, что говорило о виновности богини любви. На сегодня заседание было окончено. Ника удалилась для вынесения приговора, а присяжные вышли из зала. Завтра они соберутся обратно для того, чтобы узреть приговор Дженд. Самой же богине предстояло провести ночь в том же помещении и тихо ждать своего наказания.

***

      До рассвета оставалось ещё несколько часов. Дженд не знала точного времени, но какое-то внутренне чутьё ей подсказывало, что до объявления наказания не так уж и долго. Солнце взойдёт, и богиню казнят.       Дженд вздохнула. Наверное, когда её освободят от цепей, она не сможет сразу сама подняться на ноги. Но эта не беда. Совсем не беда. Скоро Дженд оправится и заживёт как раньше. Гораздо лучше же немного пострадать физически, чем вечно гнить морально. В какой-то степени казнь — это что-то хорошее. Это искупление, освобождение от остатков вины. Вины… Вину-то Дженд и не ощущала. Может быть, именно из-за этого весы посчитали, что она лжёт? Скорее всего, так и есть. Нужно чувствовать себя виноватым, а не просто принимать это как факт. Дженд в целом мало что чувствует, кроме зависти, злости и всего подобного. Конечно, есть вещи, к которым богиня не могла относиться с неприязнью. Например, она очень любила свой сад и все те розы, что в нём росли. Это всё её отдушина. То, что Дженд хотелось охранять и оберегать. И эти желания распространялись на все её владения. Это же её мир: то, что она своими руками поддерживает в порядке; то, что не смогло бы без неё существовать. Это продолжение самой Дженд, её отражение. Это единственное, к чему богиня относилась с теплом.       Ко всем остальным вещам она питала либо холодное равнодушие либо презрение. Однако и то, и другое ей приходилось скрывать от остальных. Это механизм выживания. Никому ведь необязательно знать, что на самом деле творится у Дженд на душе. Намного легче общаться с кем-то, когда тебе улыбаются в ответ. Богине любви же не составляет труда натянуть на себя маску милосердия и сыграть доброжелательность. Это приятная привычка, от которой Дженд избавляться не собиралась. Она буквально жила своим образом; врала так, что сама верила в свою ложь. Это игра, в которой все победители.       Игра, в которую всем нравится играть. Всем, кроме Ники. Только она одна высокомерно водила носом от каждого фальшивого проявления дружелюбия. Дженд это откровенно раздражало. Почему нельзя как все нормальные боги принимать «хорошее» отношение к себе и дарить такое же в ответ? Но нет, Ника же выше этого. Ей же нужна только правда. Вот только правда не всегда бывает приятной. Она бывает склизкой, жуткой и гадкой. Неужели её обязательно всем знать? Обман же гораздо слаще.       Но самое отвратительное в Нике то, что она слеплена из той же грязи равнодушия, что и Дженд. Вот только главная богиня ничего не пыталась с этим сделать. Ей абсолютно всё равно на то, как рядом с ней себя ощущают другие боги. Она главная, она сильная, с ней обязаны общаться уважительно. И всё это просто из-за того, что Ника родилась раньше и сама нацепила себе корону на голову.       Какой вообще смысл от её справедливости? Это даже не назовёшь справедливостью. Просто одно мнение, к которому без причин обязан прислушиваться весь мир. Дженд считала это неправильным. Справедливость должна поддерживаться несколькими божествами, а не одной единственной богиней. Почему у неё нет других ипостасей с разными мнениями? Тогда справедливость была бы многогранной, объективной. Ах да, Нике же всё равно. Она никого не слушает, кроме себя. Она всегда права. Опровержению этот тезис не подлежит.       С ролью главной Ника тоже справлялась далеко не идеально. Ей не хватало твёрдости, решительности. Раз богине так не нравится поведение других божеств, то почему бы не пересечь его на корню? Запугивание судами ведь не работает. Преступления совершаются и будут совершаться, никакие наказания того не изменят. Неужели у главной богини нет силы ограничить всех во всём ещё больше? Дженд в это не верила. У Ники столько возможностей, а та не может ими воспользоваться. Глупость да и только.       Ника в целом была олицетворением слова «глупость». Она была пустым местом, наделённым огромной силой по факту рождения. Дженд завидовала. Богиня любви-то была просто пустышкой без всякой силы. Ей приходилось скрываться за маской, в то время как Нике не приходилось делать вообще ничего. Главная богиня и без этого безупречна. Она эталон, на который каждый должен равняться.       Дженд попыталась поднять голову кверху, чтобы отвлечься от непрошенных мыслей, но у неё не вышло. Шея затекла. Пакость. До чего только богиня себя довела. Она, конечно, осознавала свою низость по сравнению со всеми остальными, но до недавнего времени не думала, что всё настолько плохо. Насколько же Дженд жалкая. Печально, что она не может умереть. Миру не нужно такое божество, как она. Может быть, любовь кому-то и нужна, а сама богиня точно нет. Пусть Ника справляется с её делами сама. Она же явно больше всех желает избавиться от Дженд. Кто бы не хотел избавиться от своего самого большого разочарования? Наверное, только глупец. А Ника… Дурная, но не настолько. Она всё равно всегда выше Дженд. Она всегда больше, чем Дженд. Она всегда остаётся лучшей, сильной, правильной. Как же отвратительно…       И снова этот яд в грудной клетке. Снова кислота выжигает изнутри. Вот бы умереть. Вот бы не видеть все эти лица, вот бы не видеть себя, вот бы не видеть Нику… Как же жалко, что боги не умирают. Жалко, что боги нужны людям. А нужны ли люди богам? Будь бы у Дженд власть, она бы весь мир умертвила. И не было бы больше боли и страданий. Не было бы ничего. Было бы так хорошо…       Но нет, это невозможно. Всё невозможно. Ничего нельзя изменить. А с тем, что нельзя изменить, всегда остаётся только смириться. Ника останется на вершине, Дженд будет дальше ползать у неё в ногах, а желчь в сердце никуда не исчезнет. Возможно, когда-нибудь она притупится, станет слабее, но не исчезнет до конца. Ничего никогда не изменится.       Мир обречён, мир обречён… Дженд — тварь, Дженд — тварь… Все — сволочи, все — сволочи… И это замечательно.       Богиня любви сдавленно улыбнулась. Кому-то же нужно быть неидеальным. Кто-то же должен быть хуже. В принятии сила. Дженд знала это лучше всех. Она же принимала и любила себя до этого. Так она и примет свою ухудшенную версию. Ничего страшного, с этим можно жить. И со своей внутренней пустотой она смирится и полюбит её самой чистой любовью. Дженд примет себя и разбитой, и грязной, и опущенной. Может быть, у неё будут проблески гнева или апатии, но богиня стерпит и их тоже. Другого выхода у неё не было.       До рассвета оставалось несколько часов. Дженд совсем скоро отрубят руки. Совсем скоро всё закончится.

***

      Ох, насколько же сильно Дженд нравилось верить в волшебную силу смирения. Правда, с каждым днём отличить настоящее смирение от самообмана было всё труднее и труднее. Хотя какая разница? Обман — это тоже хорошо, особенно если ты искренне в него веришь. Но, к сожалению, ложь от этого не переставала быть ложью. Дженд всё равно гнила изнутри, как бы сильно она это ни отрицала. Иногда ей казалось, что, чем больше она мысленно повторяла себе о принятии, тем глубже грязь пробиралась ей под кожу. Какая ирония.       И Дженд бы могла жить так дальше. Ничего бы с ней такого не случилось. Но в один день она поняла, что из ситуации есть выход, спасение. Этим спасением был Сошедший. В глазах богини любви он действительно был героем. Только он один может подарить Дженд смерть. Да что там Дженд, он Нику убить может! Он может её заставить хоть на коленях рыдать и умолять о помощи. Богиня любви бы с радостью посмотрела на эту душераздирающую сцену, но, скорее всего, она до неё не доживёт. Ну и пусть. На такой пустяк необязательно обращать внимание.       — А что потом было? Тебе реально руки отрубили? — Подал голос Сошедший.       — Конечно, — ответила ему Дженд. — За такие деяния других наказаний не предусмотрено. Я не знаю, чем Ника целые сутки занимается.       — Да по ней видно, что она халтурщица. Я как увидел её в первый раз, сразу понял про неё всё.       Дженд усмехнулась. Сошедший ей нравился. Забавный мальчик. Иногда он напоминал ей недрессированную домашнюю зверушку. Милую, пушистую, но с острыми коготками. И пусть богиня ожидала от Сошедшего большей злобы, его характер её всё равно устраивал. Главное, что существо могло убивать. Остальное было не настолько важно.       — Слушай, а не наврала ли ты мне по поводу всей этой истории? — Засомневалось существо. — Ты же говорила, что у тебя отобрали меч, так?       — Абсолютно.       — Тогда объясни мне, что он делает у тебя в коллекции. Не верю, что Ника просто так его тебе отдала.       — Ты прав. Мне пришлось немного поползать за ней на коленях, чтобы его вернуть. И, как видишь, у меня всё получилось.       — Великое достижение, и не говори.       — Великое достижение будет тогда, когда мы с тобой убьём весь Пантеон, — Дженд на пару секунд мечтательно прикрыла глаза. — Не знаю как ты, но лично я жду этого момента с нетерпением.       — Почему «мы»? Это я убийца богов, ты-то куда лезешь?       — Но я же соучастница твоих преступлений. Но, если ты так сильно хочешь, то так и быть, отдаю свою долю в звании убийцы богов тебе. Мне для тебя ничего не жалко.       — Ой, как мило с твоей стороны, — фыркнул Сошедший.       — Да-а, — протянула Дженд. После она приоткрыла один глаз и нежно улыбнулась. — Только можешь пообещать мне одну вещь?       — Не-не-не, вот только не начинай! Я догадываюсь, что ты дальше скажешь. Я твои штучки уже изучил, я уже опытный!       Богиня любви на слова существа не ответила. Вместо этого она спокойно продолжила: — Пообещай мне, что убьёшь меня не так рано. Если у тебя будет такая возможность, конечно же. Просто… Я хочу увидеть, как погибнет этот мир.