Предательница Пантеона

      Утро. Безоблачное небо переливалось жёлто-розовыми оттенками. Цветы неподалёку подмигивали разноцветными огоньками и блестели от мелких капелек росы. Красота.       Дженд сидела на скамейке в центре сада Пантеона, расслабленно закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях. Взгляд её был направлен на статую старых божеств. На покрытую трещинами статую старых божеств, если выражаться точнее. И нет, это были не какие-то мелкие царапины, а реально заметные глубокие трещины. Теперь понятно, почему главная богиня так сильно из-за них переживала. Признаться честно, когда Дженд впервые услышала о беспокойствах Ники по этому поводу, она не придала этому большого значения. Она лишь удивилась тому, что такая ерунда может вывести такую серьёзную, статную богиню из равновесия, и про себя порадовалась, что не всё у этой самой богини в жизни хорошо. Теперь же проблема со статуей была очевидна. Отрицать её было глупо.       Дженд прикрыла глаза и блаженно откинула голову назад, улыбнувшись каким-то собственным мыслям. Никакие расколотые памятники богиню любви не тревожили даже на самую малую часть. Утренний воздух слишком приятно наполнял лёгкие свежестью, а остатки негативных мыслей растворялись в этом удовольствии сами собой.       Если смотреть на эту сцену со стороны, можно было подумать, что Дженд просто вышла прогуляться и развеяться, отдохнуть и расслабиться. Отчасти так и было. Однако для всех этих целей у богини любви был свой собственный розовый сад. Для чего же она тогда сидела возле памятника старых божеств в то утро? Хороший вопрос. Скажем так, у Дженд была одна конкретная причина для такого, одна определённая цель. Но тогда богиня об этом не думала. Она лишь сидела и чего-то ждала.              В какой-то момент Дженд зевнула, прикрыв рот рукой. Вокруг было так спокойно, что даже скучно. Хоть бы произошло что-то, что ли… Будто бы услышав мысли богини, «что-то» действительно произошло. На горизонте показалась фигура Ники. При виде её Дженд улыбнулась шире и приветливо помахала богине справедливости рукой. Заметив богиню любви издалека, Ника сначала ненадолго остановилась, словно не поверила своим глазам, а после ускорила шаг.       — Что ты здесь делаешь? — Спросила главная богиня, дойдя до Дженд. В её голосе читалось едва различимое недоумение.       — Ох, Ника! И ты тут! — Просияла Дженд. — Как поживаешь? Есть что-то новое? Сегодня такая хорошая погода, не правда ли?       Ника молчала. Казалось, что она была готова вот-вот развернуться и уйти туда, откуда пришла, однако ноги её не двигались. Забавная картина. Богиня любви еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.       — Может, присядешь рядом со мной? Я была бы не против провести с тобой немного времени.       Постояв в ступоре ещё несколько секунд, Ника всё же прислушалась к предложению Дженд и разместилась на краю той же скамейки. Вскоре удивление во взгляде главной богини сменилось привычным равнодушием. Ожидаемо. И поскольку Ника продолжать их диалог явно не собиралась, эта задача легла на плечи Дженд.       — Почему ты ничего не рассказывала об этом?       — О чём?       — О статуе, — Дженд кивнула на памятник в честь старых богов. — Почему ты никогда не говорила мне об этих трещинах?       — Зачем? — Сухо ответила Ника, не поворачивая головы в сторону собеседницы. — Эта проблема к тебе никак не относится. И если бы тебя правда волновала эта статуя, то ты бы заметила трещины на ней гораздо раньше.       — Как знаешь, — конечно, Дженд могла осудить богиню справедливости за то, что та не делится с ней такими важными вещами. Но не стала. Это всё равно бы ничего не изменило. А нагнетать обстановку не хотелось абсолютно. Они с Никой ещё успеют поругаться из-за мелочей. — Ты обращалась к Путеводному Свету по этому поводу?       — Да, обращалась, — кивнула Ника. — Пока безрезультатно.       — Вот как, значит… — Голос Дженд стал немного тише. — Какие же странности происходят в Пантеоне. Честно, не думала, что со статуей тоже что-то случится. Извини, что в своё время не отнеслась серьёзно к твоим опасениям. Мне даже в голову не приходило, что всё может быть настолько серьёзно.       — Не стоит, — отстранённо произнесла Ника. — Давай не будем об этом. Лучше прибереги слова для чего-то действительно важного.       — Действительно важного, говоришь… — Богиня любви выдержала небольшую паузу, после чего вдруг снова обратилась к Нике. — Я могу поделиться с тобой кое-чем?       Богиня справедливости обернулась в сторону собеседницы и утвердительно кивнула. Тогда Дженд продолжила.       — С моими голубями случилось что-то неладное. Они… Они все умерли! Ни одного не осталось в живых, — в памяти богини любви всплыл момент, когда Сошедшему показалось подозрительным то, что голубь в клетке на одном из столиков веранды совсем перестал двигаться. Он не сразу догадался, что пташка умерла по его вине. — Нет, это не помешает мне выполнять свою работу, просто… Такое ведь произошло не только со мной. Со скорпионами Ноуни тоже не всё ладно, она сама мне об этом рассказывала. Поэтому я думаю, что с Глазастиком что-то не так.       Ника хмуро сдвинула брови к переносице и будто бы о чём-то задумалась. Словно ей правда было не всё равно на недуг Дженд. Словно ей правда была важна сохранность чьих-то голубей. Словно ей правда было важно что-то, что напрямую не относилось к ней самой.       — Мне страшно, — вдруг выпалила Дженд. — Пантеон рушится буквально на наших глазах, а мы ничего не можем с этим сделать. И ведь это ещё не конец. Вдруг со временем обстановка станет ещё хуже. Вдруг мы с тобой не справимся. Я… Очень сильно беспокоюсь за Пантеон. Я не понимаю, что происходит. У меня есть только догадки о том, что все боги в опасности. И… — Богиня на секунду замялась. — Извини, что рассказываю тебе это всё сейчас. Однако ты единственная, кому я могу доверять в такой ситуации. Ты единственная, кто точно выстоит до конца. Пока ты рядом, у меня есть надежда на то, что всё будет хорошо.       Молчание. Дженд не знала, что ещё добавить к своей речи. Ника тоже ничего не говорила. Она лишь всматривалась в лицо богини любви, как будто пыталась найти там что-то. Их взгляды встретились. Что-то внутри Дженд от такого замерло.       Молчание. Возможно, не такое уж и долгое, но явно тянущееся и густое. Хрупкое. Оно разрушилось в тот момент, когда глаза Ники прищурились, а сама Ника вдруг поинтересовалась:       — Что у тебя на шее?       — Где? — Дженд вздрогнула, а пальцы её сами собой потянулись к названному месту.       — Похоже на синяк, — констатировала факт Ника.       Разумеется, это синяк. Что ещё остаётся на коже после избиений? И если царапины успели затянуться к тому моменту, про некоторые синяки и ссадины так сказать было нельзя. Знала бы Ника, сколько этих ран у Дженд на всём остальном теле… Их удавалось скрыть под одеждой. А вот про зону шеи богиня любви благополучно забыла, — возможно, из-за того, что это место закрывали распущенные волосы. Плохо закрывали, судя по всему.       — Ах, синяк… Я просто упала недавно. Ничего серьёзного, скоро заживёт. Но спасибо тебе за внимательность, — Дженд попыталась скрыть смятение за улыбкой и покрепче сжать ладони, чтобы главная богиня не заметила отсутствие одного пальца на руке.       — С тобой точно всё в порядке? — Во взгляде Ники читалось недоверие.       — Ну конечно! Сама посуди: если бы со мной что-то случилось, то я бы рассказала об этом тебе в первую очередь! Я же сообщаю тебе обо всех странностях.       — Всё равно будь осторожнее, — сказала богиня справедливости после небольшой паузы. — Береги себя. Всё будет хорошо. Мы справимся. Пантеон выстоит.       Богиня любви удивлённо хлопнула ресницами. Ника что, попыталась её поддержать? Немногословно, холодно, но… поддержать? Тут Дженд точно не могла найти никаких слов. Даже привычная улыбка слетела с её лица. Очень необычно… Не может же быть такого, чтобы Ника хоть чуть-чуть переживала за кого-то. Да и не просто за кого-то, а за Дженд! Однако от таких слов со стороны главной богини в груди всё равно что-то еле ощутимо дёрнулось.       — Спасибо, Ника. Я… Не подведу тебя, обещаю.       Богиня справедливости кивнула. В воздухе снова повисла тишина. Казалось, что теперь её ничто не сможет разрушить, но…       Бам!       Обе богини тут же обернулись на грохот. На земле лежал крупный кусок статуи. Дженд непроизвольно ахнула, прикрывая рот ладонью. Сердце пропустило удар. Не такого поворота событий она ожидала…       А потом богиня любви перевела взор на Нику. И от такого зрелища уголки губ сами собой потянулись вверх. Ох, это было нечто! Лицо главной богини заметно побледнело, глаза расширились от шока, а пальцы мелко подрагивали. Дженд ещё никогда не видела её такой. И она бы нагло соврала, если бы сказала, что такая Ника ей не нравилась. Нет, она нравилась Дженд до такой степени, что в горле пересыхало от удовольствия. Ну что за чудесное утро!       Богиня справедливости смотрела на обломок статуи долгие секунды. Затем она медленно поднялась с места и на трясущихся ногах подошла к обломку ближе.       — Ника, ты в порядке? — Аккуратно поинтересовалась Дженд, поравнявшись с главной богиней. Ей не ответили. Не факт, что Ника вообще услышала заданный ей вопрос.       Так они и стояли вместе несколько минут, пока сзади не послышался шум чьих-то быстрых шагов. Дженд обернулась и увидела, как к статуе со всех ног, спотыкаясь, бежит Путеводный Свет. Ника же заметила богиню искусства только в тот момент, когда та резко остановилась рядом и громко охнула при виде развалившегося памятника.       — У-ужас! — Воскликнула Свет, не отдышавшись после бега. — Что… Что случилось?!       — Статуя раскололась, — пояснила Дженд. Лицо Света после этих слов вытянулось, а колени подкосились.       — Как… Раскололась?..       Богиня любви пожала плечами. Свет осторожно приблизилась к обломку, чтобы рассмотреть его получше. А после, не дожидаясь чьей-либо реакции, богиня искусства упала Нике в ноги.       — Ника!.. Ты… Я… — Попыталась выразить свою мысль Свет. — Прости меня! Я не выполнила своё обещание! Я знаю, я знаю, что должна была спасти статую! Я была обязана! На моих плечах лежала такая важная задача, а я… Я не справилась, Ника!       Казалось, что Свет вот-вот заплачет. Дженд сделала пару шагов в сторону. Ника же от шока не могла пошевелиться. Ей оставалось лишь с выпученными глазами и поджатыми губами наблюдать за извинениями Света.       — Ника, пощади меня! Я дура! Я такая дура! Я не справилась! Просто… Просто… Я старалась, правда! Мне казалось, что разгадка близка, что она вот-вот будет у меня в руках, но… Я не смогла! — Богиня искусства со всхлипом ударилась лбом о землю. И только Ника хотела открыть рот, чтобы что-то сказать, как Свет подняла на неё голову и резко потянула её за подол платья. — Хотя нет, не щади меня! Мне нет прощения! Мне нет оправданий! Я самое ужасное существо на свете! Я не смогла выполнить такую простую просьбу, позор! Ника, казни меня! Изведи меня до смерти! Изнасилуй меня! Я заслужила! Я… Я…       — Свет! — Неожиданно строго и громко воскликнула Ника. — Прекращай это всё! Я не буду ничего с тобой делать. Ты ни в чём не виновата.       Путеводный Свет несколько секунд всматривалась в глаза главной богини снизу вверх. И вот, казалось бы, она немного притихла и вроде как успокоилась, но не тут-то было. Свет вцепилась в лодыжку Ники и снова начала о чём-то умолять. Тогда богиня справедливости не выдержала и несколько раз дёрнула ногой в попытке оттолкнуть навязчивую девушку.       — Свет!.. — Голос Ники дрогнул. — Хватит! Пожалуйста!       Свет не отреагировала. Тогда главная богиня пнула её сильнее. И только это действие дало нужный Нике эффект. Богиня искусства в последний раз жалобно простонала что-то невнятное. Затем она поднялась на ноги, поклонилась и убежала прочь так же быстро, как и прибежала.       — Ну… — Наконец подала голос Дженд. — Я тоже пойду, пожалуй. Пока, Ника!       Не дождавшись никакого ответа, богиня любви начала медленно удаляться вслед за Путеводным Светом. Вскоре она перешла на бег, чтобы поскорее догнать девушку. А ничего не понимающая Ника осталась стоять возле статуи одна с открытым ртом.       К слову, Путеводный Свет долго догонять не пришлось. Когда обе богини удалились на достаточно безопасное расстояние от Ники, Свет сама остановилась и потянула Дженд за руку.       — Эй, это я! — Произнесла она. — Не помню, как меня зовут, но это я.       — Я поняла, что это ты ещё на фразе про изнасилование, Сошедший, — ответила Дженд.       — Так что там с твоей теорией? — Проигнорировало существо в теле Путеводного Света богиню любви. — Подтвердилась?       — Да, — кивнула Дженд с улыбкой. — Кажется, теперь я знаю, от чего разрушается статуя.       Услышав эту фразу, Сошедший не смог сдержать ответной улыбки.

***

      Теория Дженд заключалась в том, что памятник старым божествам разрушается из-за гибели новых богов. Появилась она благодаря тому, что однажды Сошедший пожаловался на то, что в Пантеоне стоит какая-то непонятная обросшая трещинами статуя, с которой никто ничего не делает. Сама Дженд эту статую видела не так часто и почти что о ней не вспоминала, чего не скажешь про существо, чья дорога от места убийства до жилища богини любви время от времени проходила через тот самый сад Пантеона.       Так Дженд узнала о том, что статуя старых богов продолжает разрушаться. А когда она начала это делать? Правильно, приблизительно в период ярмарки, когда Ника стала замечать первые едва заметные царапины. Тогда же появился и Сошедший. А так как Сошедший являлся причиной всех остальных проблем Пантеона, то логично предположить, что проблема со статуей тоже связана с ним.       Эту теорию необходимо было проверить. Поэтому в голове Дженд родился план. Его суть была в следующем: пока богиня любви наблюдает за статуей, Сошедший идёт снова убивать новое божество. И если предположение Дженд верно, то на памятнике появятся новые следы разрушения. Проще простого.       Честно, богиня сомневалась в том, что всё пройдёт хорошо и что этот опыт точно покажет, можно верить теории или нет. Однако реальность многократно превзошла ожидания. Новая трещина оказалась такой огромной, что часть памятника не выдержала и отвалилась. А Дженд ещё боялась, что они с Сошедшим будут долго выискивать новое повреждение.       Конечно, можно было возразить, что произошедшее не более, чем случайность, совпадение. Но нет, вскоре теории о статуе нашлось ещё одно подтверждение.       — А как прошла твоя встреча с Путеводным Светом? — Вдруг поинтересовалась Дженд. Вместе с Сошедшим они шли по тихой лесной чаще вдали от всех остальных богов. Наверное, это можно было назвать прогулкой. — Ты вроде как боялся её.       — Поэтому давай не будем называть её по имени, — нахмурился Сошедший. — У неё есть какая-нибудь кличка? Вот есть Утопленницы, есть Свиньи, а есть…       — Курица, — сказала Дженд. — Мы с Ноуни зовём её Курицей.       Существо усмехнулось. — А ведь ей подходит. Свинья и Курица… Звучит.       — Ну так как дела с Курицей?       — А с ней история интересная. Она меня сама хотела убить, представляешь!       — Это ещё из-за чего?       Сошедший ненадолго затих, будто подбирая слова. — Курица догадалась о том, что боги умирают. Поэтому она была готова докопаться до любого, кто вызовет у неё подозрения. Я исключением не стал. Правда, она не ожидала, что я окажусь сильнее её, поэтому… Скажу так, её вера в победу закончилась в тот момент, когда я оторвал ей крылья, — чуть-чуть подумав, Сошедший добавил. — Как Курица вообще с ними жила? Они такие неудобные, ты себе представить даже не можешь! У меня даже двинуть ими не получается. Вот же бесполезные куски из костей и перьев.       — Так ты из-за них перед Никой на ногах устоять не мог? — Усмехнулась Дженд. — А я-то думала…       — Больше не думай, у тебя плохо получается, — буркнул Сошедший. — Я просто хорошо в образ вжился! Ты, глупая женщина, ничего не понимаешь.       — Вжился в образ? Не знала, что в стиле Курицы дёргать кого-то за ноги.       Сошедший цокнул языком. — В её стиле только сомневаться в до очевидности правильных вещах.       — В плане?       — Вот смотри. Курица догадалась о том, что боги гибнут. Не только же твои голуби в мире людей летают, верно? Она даже додумалась до того, что в нашу с ней встречу что-то не так было не с ней, а со Свиньёй. Да, перед тем, как это понять, у неё была не одна истерика, но не в этом суть. Мысль о том, что любимая Свинья не могла измениться так резко, всё же посетила её голову. Ещё и статуя… Знаешь, почему она трескается?       — Потому что ты смерти боишься? — Предположила Дженд.       — Чего?.. — Не понял Сошедший. — Это кто ещё смерти боится?       — Да так, никто. Шучу просто, — отмахнулась Дженд. — Так почему она трескается?       — Потому что эта статуя престарелых богов подпитывается энергией живых богов, — сообщило существо хмурым тоном. — Ника же хотела, чтобы этот памятник стоял вечно. Вот он и должен был так стоять. Курица много думала об этом в последнее время. Она поняла, что происходит. Но…       — Она никому ничего не сказала… — Закончила фразу богиня любви.       — Именно. Боги же не могут умирать, они же бессмертные. Поэтому Курица и посчитала свою идею слишком безумной и неправдоподобной. Потом она попыталась придумать какие-то другие версии. Но вот незадача: единственную правильную версию она уже отвергла.       — Сомнения убивают, — подтвердила Дженд.       — И не говори. Зато теперь мы точно знаем, что ты со своей теорией не ошиблась.       — Я всё ещё удивлена, что именно ты помог мне до неё додуматься, — Дженд хмыкнула, а после тепло улыбнулась. — В последнее время ты меня прям радуешь, родной. Сначала меня избил, потом заметил беды со статуей, а сейчас и вовсе объяснил, почему Никино сокровище рушится. Аж гордость за сердце берёт.       В памяти богини любви само собой всплыло бледное, как мел, лицо главной богини. Если Сошедший и дальше будет делать успехи, то скоро Нике придёт конец. Эта мысль грела Дженд душу, распускалась в груди самыми пышными бутонами роз. До чего же приятно.       — Ну, я же не такой дурак, как та же Ника. Я много чего могу, не надо в моих способностях сомневаться! — Существо гордо подняло нос кверху. — Кстати, о Нике… А может быть такое, что она начала своё расследование только из-за своей статуи?       — Вполне, — кивнула Дженд. — Судя по тому, как она реагировала на совершенно очевидные вещи, что я ей говорила, она действительно не поняла, что с богами что-то не так.       — Серьёзно?! — Сошедший резко остановился на месте и удивлённо раскрыл глаза. — Ты же говорила, что мои выходки все заметили. А вот эта реально только на какую-то каменную ерунду смотрит?! Да богов в Пантеоне скоро не останется!       — Рада, что ты это понял, — сказала Дженд как ни в чём не бывало.       — И… Она ещё себя главной тут называет?! Да мразь она эгоистичная, а не главная богиня! А ты ещё говоришь, что она меня в пыль сотрёт. Да это я её сожру и не подавлюсь! Это она передо мной ползать будет!       — Приятно видеть такой настрой. Надеюсь, теперь ты лучше понимаешь, за что я её ненавижу? Ника самая обычная самовлюблённая выскочка. И при этом она живёт в сытости и достатке. Вот кому действительно досталось всё лучшее от рождения. Но заслуживает ли она всего того, что у неё есть?..       Дженд замолчала. Сошедший склонил голову вниз, ничего не говоря. Выглядело это так, будто он что-то обдумывал про себя, приходил к новым выводам. Через некоторое время его ладони сжались в кулаки, а зубы сильнее стиснулись. Судя по всему, он что-то для себя решил.       — Ладно, пойдём домой, — Дженд аккуратно взяла существо за руку, на что получила непонимающий взгляд. Однако Сошедший руку вырывать не спешил. — Мы хорошо сегодня поработали. Ты такой умница, Сошедший.       Глаза существа прищурились. Дальше они шли до мира богини любви в тишине.

***

      Все тот же сад Пантеона. Все та же статуя. Теперь разрушенная статуя. Единственная вещь, которая давала покой Нике, практически умирала. То, что она была прямым показателем наличия проблем в Пантеоне, — факт. То, что Пантеон погибает, — тоже, к сожалению, факт. Отрицать очевидное бессмысленно. Плохо, что главная богиня пришла к правильным мыслям так поздно. Плохо, что не успела предугадать грядущие события. Плохо, что не успела уберечь ни статую, ни… Пантеон? Богов? Скорее, богов. С ними в самом деле происходит что-то неправильное, что-то страшное… А Ника? А Ника могла лишь наблюдать за плодами своей работы в этом отвалившимся от статуи куске. Просто отвратительно.       Богиня правосудия уже давно перестала покровительствовать людям, помогать и направлять их в делах судебных, потому что Пантеон и другие боги стояли на первом месте. Если божества исчезнут, если перестанут выполнять свою работу, исчезнет и человек. Человеческие молитвы и так уменьшились в разы, Ника всё реже их слышит… И это не связано с потерей веры: кажется, и на земле с ними тоже что-то происходит. И это вполне себе очевидно: боги и люди связаны, а сейчас их связь начала разрушаться. Главное божество не могло разорваться; к своему сожалению, не могло быть везде одновременно, что усугубляло ситуацию. Пока ее взор был обращен на Пантеон, люди тоже начали чахнуть… Она уже давно не видела отдыха; давно не занималась тем, чем должна — руководством, правосудием и справедливостью, — а её стараний все равно недостаточно. Иначе почему статуя разрушается? Иначе почему боги ведут себя по-иному? Иначе почему слова Дженд не всегда сбываются?       С произошедшим со статуей Ника почти что смирилась. Удивление сменилось на разочарование в себе, а разочарование — на привычное опустошение. В голове слишком много мыслей, в Пантеоне еще слишком много дел, чтобы уделять время на ненужные эмоции, в которых главная богиня плохо разбиралась. Единственное, за что ей было по-настоящему тревожно до сих пор, так это за то, как к ней могли относиться Старые Боги после такого. Она так и представляла, как размытые силуэты, которые память восстановить была не в состоянии, глядели на нее с осуждением, и Ника с этим была бы абсолютно согласна: вот какой раз она не оправдывает звание главной богини. Если Старые Божества за ней наблюдают, Ника надеялась, что их гнев не настолько велик, хотя в глубине души она прекрасно понимала, что, если они её возненавидят, то ненависти будет даже мало. Но ведь богиня правосудия правда старается… Как бы убого это ни звучало. Ей небезразлична судьба жителей Пантеона и статуи! В конце концов, со статуи все и началось…       Главное божество не помнило, сколько раз оглядело те трещины на статуе; тот осколок, теперь мирно лежащий на земле, и сколько раз перекрутило у себя в голове момент разрушения памятника, но из мыслей и транса ее вывела подошедшая Эмили. Ника теперь относилась к каждому богу с подозрением и вслушивалась в каждую фразу, вглядывалась в каждое действие, однако по каким-то причинам богиня правосудия была уверена в том, что богиня войны — это богиня войны, а не кто-то иной. Во всяком случае, такой злой взгляд, как у нее сейчас, никому подделать ещё не удавалось. Ника не знала, что произошло и зачем та пришла, но мысленно она облегченно выдохнула с осознанием, что Эмили в порядке. Ну хотя бы здесь интуиция её не должна подводить?       — Ты убиваешь богов, — прозвучало твердо и резко со стороны богини войны.       Сначала Ника подумала, что ей показалось. Но через секунду, когда пришел смысл сказанной фразы, ее брови поползи вверх, а сама она всем корпусом повернулась к Эмили. — Что?       — Ты убиваешь богов, — повторила она громче. — Это не вопрос, а утверждение. Я все уже давно знаю, — лицо богини войны было настолько злым и недоброжелательным, что можно было с уверенностью сказать: в своих словах она нисколько не сомневается. — Но зачем, Ника? Неужели тебе не хватало твоего места в главных богинях? Решила пойти дальше, да? Перебить весь Пантеон?       — Эмили… — Таких слов от богини войны Ника не ожидала услышать. Кто угодно, но не она… Богине справедливости пришлось сделать пару шагов от нее, чтобы выдержать дистанцию, ведь в таком состоянии Эмили могла и с кулаками полезть, — ты ведь понимаешь, насколько это…       — Нет, я не хочу от тебя ничего слышать, предательница, — перебив Нику, отрезала Эмили. — Более я не хочу тебя знать. Посмеешь ко мне приблизиться — поверь, жалеть не буду, ударю первая.       — Но, Эмили! — Уже с нотками отчаяния протянула главная богиня, не понимающе глядя на Эмили. Та её даже слушать не стала: развернулась и пошла в том направлении, откуда и пришла. Снова воцарилась тишина.       Нике потребовалось несколько минут на то, чтобы переварить и принять обвинения богини войны. Глаза главного божества стали огромными из-за удивления, и сейчас она даже не пыталась скрыть собственные эмоции. Она не могла поверить в то, что ей сказала это Эмили — богиня, к которой Ника, как и к Монастырю, питала уважение. Их нельзя, наверное, было назвать подругами, но богиня правосудия относилась к богине войны куда теплее, чем к остальным. И теперь слышать такое от нее… Было неожиданно и неприятно. Неужели отныне против Ники становятся даже те, кто практически никогда не попадал под её раздачу и не был на суде в качестве обвиняемого? До этого ведь всё было в порядке… Или Нике это так лишь казалось? Всё может быть. Имела ли право на подобные обвинения Эмили? Пожалуй, учитывая обстановку в Пантеоне, да, но… Почему?       Ника после неоднократных встреч с Дженд давно знала, что о ней ходят всякого рода слухи. Богине правосудия хотелось больше всего их игнорировать и не обращать внимания, однако теперь стоит признать их влияние на божеств… Видимо, Эмили было проще поверить им. А раз богиня войны считает, что Ника — убийца богов, — с чего она это вообще взяла? — выходит, кому-то это было выгодно и кто-то пустил этот самый слух. Немыслимо… Пока Пантеон медленно, но верно умирает, кому-то просто необходимо этим воспользоваться и построить козни! Пускай еще это: слухи всегда были и будут, но почему Эмили им поверила? В пользу Ники ведь даже никаких доказательств нет! Как к этой мысли она могла вообще прийти?       Брови опять нахмурились. Немыслимо! Ника делает всё для Пантеона, пытается копаться в причине возникших проблем, а ей таким образом отплачивают?! По каким причинам её обвиняют в убийстве тех, кого она хочет всеми силами уберечь?! Это такая несуразица! Особенно с уст Эмили! В этом Пантеоне вообще остался хоть кто-нибудь, кому можно доверять? Хоть кто-нибудь, кто будет вести себя самую малость адекватно и неподозрительно? Надежды, пожалуй, больше нет.       К горлу подкатил ком. Руки сжались в кулаки. Ника прикрыла глаза и судорожно вдохнула и выдохнула через нос. Нужно тушить разгорающийся в груди огонь сразу же. Хотя собственные чувства контролировать всё тяжелее, необходимо брать себя в руки. С этим справиться в состоянии только Ника. Никому не станет лучше, если и она станет сходить с ума и потеряет бдительность. У Пантеона должен быть хотя бы один-единственный защитник. У Пантеона должна быть надежда. Убийца богов? Предательница? Пусть будет так. Эмили всё равно не переубедить.       — Неужели я настолько плоха? — Закопав зачатки гнева, Ника подняла свой взор на статую. Теперь она не выглядела так красиво и привлекательно, как раньше. Она походила на старый памятник — такой же старый, как и Старые Боги… — Я ведь… Стараюсь спасти все то, что мне так дорого… — Произнесла богиня правосудия шепотом, словно этого никто не должен был услышать. Даже сама она.       Ответ напрашивается сам собой.