Последнее свидание

Всё, что услышишь, обсудишь с врачом

Этот мир обречён

Можешь молиться своим богам

Мир узнает меня как врага

      Мир обречён — ЩЕНКИ.

      Пантеон умирал.       Ярче всего Дженд ощутила это в тот момент, когда зачах её розовый сад. Самая дорогая её сердцу вещь превратилась в большой сгусток гнили. Разумеется, гибель сада была ожидаемой. Ожидаемой ещё с того момента, как Сошедший согласился на помощь богини любви. Однако от этого скорбь по саду меньше не становилась.       Дженд успокаивал лишь факт того, что всё скоро закончится. Совсем скоро мир сгинет окончательно, совсем скоро умрёт сама Дженд. А после смерти никому нет дела до того, что было у него при жизни. После смерти нет забот и тревог, нет радостей и печалей. Смерть — это логичное завершение всего сущего. Смерть — это спасение, освобождение. От неё не нужно бежать, её нужно принимать с достоинством, как дар.       Всё скоро закончится… И нет смысла переживать о чём-либо. Какая разница, какие потери понесли люди и боги, если в итоге ни от тех, ни от других ничего не останется? Падение Пантеона близко, большинство божеств уже умерло. Дженд даже видела одну такую смерть своими глазами. Это была смерть Ноуни. Сошедший разорвал богиню раздора на куски, когда та сидела в плетёном кресле на веранде в мире богини любви. Печальное было зрелище. Но ничего, гибель Ноуни всё равно была неизбежна. И она явно того стоила. Цель оправдывает любые средства. Ради горя Ники можно сделать всё что угодно.       Но горевала ли она? Что чувствовала богиня справедливости в это время? Дженд точно сказать не могла. Сколько бы они с ней ни встречались, лицо Ники было каждый раз одинаково бесстрастным. Это равнодушие уже даже не раздражало. Оно вызывало какие-то другие непонятные эмоции. Дженд не хотела в них разбираться. Это всё равно бы ничего ей не дало.       — Для чего мы здесь сидим? — Вдруг раздался в тишине голос сидящей напротив богини любви Ники. — Зачем ты меня позвала?       Может быть, Дженд показалось, но в этот раз взгляд богини справедливости был тяжелее, чем обычно. Интересное наблюдение. Говорит ли оно о том, что Ника переживает за Пантеон? Или о том, что Нике осточертели разговоры с Дженд? Второй вариант звучал правдоподобнее. Многое ли способен рассказать взгляд?       — Тебя что-то смущает? — Поинтересовалась богиня любви.       — То, что твои показания перестали помогать делу, — голос главной богини был твёрд и холоден, словно сталь. Наверное, им можно даже порезать себе язык. — Мы с тобой только зря тратим время.       Ника была права. Это действительно их с богиней любви последнее свидание. От этих разговоров больше нет пользы никому. По сути, и это свидание бессмысленно. Дженд сама не совсем понимала, ради чего сидит перед Никой и продолжает ей улыбаться. Зачем ей хотелось с ней увидеться? Какую ложь она хотела ей сказать?       — Пока надежда есть, нужно бороться до конца. Ты же сама обещала мне, что Пантеон выстоит.       — Пантеон выстоит в любом случае. Для этого необязательно тратить силы и время понапрасну.       Неизвестно, резала ли себе язык Ника, когда проговаривала эту фразу, но где-то внутри Дженд царапины оставались точно. Опять это ощущение уязвимости…       — То есть ты хочешь сказать, что я помогала тебе зря? — Богиня любви приподняла одну бровь.       — Я благодарна тебе за всё, что ты сделала. Я ценю всю проделанную тобой работу. Но сейчас мне лучше действовать одной. Если у тебя есть что-то ещё, то не тяни, говори сейчас. У нас правда мало времени.       Дженд молчала, не решаясь открыть рот. Это было их последнее свидание с Никой. Больше они с ней никогда не увидятся. А ещё совсем скоро богиня любви не сможет вообще ничего делать. Когда смерть рядом, остальные вещи теряют своё значение. И это дарит свободу, развязывает руки. Принимать решения становится легче. И раз это последнее свидание, то стоит поставить на нём огромную жирную точку. Стоит отпустить себя; сделать то, чего не позволял себе сделать никогда.       — Расслабься, Ника, — произнесла Дженд с лёгкой улыбкой. — Я понимаю все твои переживания, но и ты пойми, что от них Пантеону не станет легче. Может быть, это ты желаешь что-то сказать мне? Ты ведь никогда со мной ничем не делилась, несмотря на наш союз. Не считаешь, что это не совсем честно?       — Если тебе нечего мне сказать, то я ухожу, — отрезала главная богиня после.       Дженд прыснула от смеха. — Ох, Ника, Ника… Ты даже не представляешь, что я могу тебе рассказать… И что я хочу тебе рассказать! Но перед этим я желаю сыграть с тобой в одну игру. Думаю, тебе она придётся по вкусу.       — Дженд, это не смешно, — выражение лица Ники стало ещё серьёзнее. — Мы с тобой не дети, чтобы играть в игры.       — Кто же тебе сказал, что в игры играют только дети? Игры бывают разные. А по поводу этой не переживай. Уверена, что тебе не составит труда в ней выиграть, — не дожидаясь ответа богини справедливости, Дженд продолжила. — Игра называется «две лжи и одна правда». Сейчас я скажу тебе три факта, а тебе нужно будет найти среди них правдивый. Идёт?       Ника всем своим видом показывала, что «не идёт», однако богиню любви это не остановило.       — Итак, начнём… — Прочистив горло, Дженд начала перечислять факты, загибая пальцы. — У меня ярко-зелёные глаза. Я убиваю богов. И… Когда мы увидимся в следующий раз, я буду уже мертва.       Наверное, до Ники не сразу дошёл смысл слов Дженд. Но когда он всё же дошёл, богиня справедливости недоумённо вскинула брови кверху. Выглядело забавно. Богине любви такая реакция нравилась.       — Теперь, когда я заполучила твоё внимание, предлагаю поговорить о действительно важных вещах, — голос Дженд в момент стал твёрже. — К примеру, о том, как ты позволила убивать богов прямо у себя под носом.       Глаза Ники расширились.       — Убивать?.. — Переспросила она осипшим голосом.       — Да, убивать. Оказывается, бога можно убить. Вот так сюрприз! А ты и не знала. Позволь тебя спросить: что ты вообще знаешь о Пантеоне? Часто ли ты интересуешься кем-то, кроме себя самой? Тебя когда-нибудь посещали мысли о том, что ты не одна на этом свете?       Ника не ответила. Тогда Дженд с горечью усмехнулась. — Главная богиня… Главная богиня мёртвого Пантеона. Хорошо звучит, не так ли? Интересно, ты правда веришь в то, что справишься с тем, что на себя взвалила? Ты правда считаешь себя настолько всемогущей? И всё из-за того, что ты родилась раньше остальных богов, вот так причина! Да ты не справлялась со своими обязанностями даже в мирное время! В чём вообще заключалась твоя работа? В том, чтобы вести на суд всех, кто тебе не мил? В том, чтобы воспитывать тех, кто тебя об этом не просил? Ты же видела, что твои старания тщетны. Ты видела, что на судах оказываются одни и те же личности, что они никак не исправляются. Тогда в чём был смысл этого? Неужели тебе просто нравилось чувствовать себя выше всех остальных? Тебе нравилось это чувство власти? Тебе нравилось ощущения абсолютного превосходства, абсолютного могущества? Не была ли ты пьяна своим величием? Не задумывалась ли ты о своей беспомощности? Что ты сделала на своём посту кроме того, что поделила мир на плохое и хорошее? Кто дал тебе право ставить себя выше всех? Ответь мне, Ника!       Все свои обвинения Дженд выпалила на одном дыхании. Сердце в груди забилось чаще. А Ника тем временем продолжала молчать. Бестолочь.       — Ты ведь богиня справедливости, верно? — Вдруг подала голос Дженд. — Или лучше сказать, что ты богиня своего собственного мнения? Справедливость — это же то, что ты сама и придумала. Это порядок и правила, которые ты приняла за единственную возможную истину. Вот только эта истина субъективна, потому что твоя картина мира субъективна. Ты же рассматриваешь всё только с одной стороны. Какой толк от такой справедливости? В том, чтобы тебе было за счёт чего самоутверждаться? Какой же вздор! — Богиня любви звонко хлопнула по столу. Ника еле заметно вздрогнула. — Но знаешь, что самое смешное в этом всём? Нет, не то, что справедливость — вещь незначительная и бессмысленная. Не то, что такой вещью заправляет главное и самое великое божество Пантеона. Нет, совсем нет! Самое смешное то, что сколько бы судов ты ни проводила, несправедливость всё равно будет существовать. И она повсюду! И я говорю не только про противоположность твоих законов, я говорю и про обратную их сторону. Про то, что справедливость для каждого своя. Если нищего ребёнка осудили за воровство хлеба, то будет ли считаться это справедливостью? Ведь с одной стороны это нарушение закона, а с другой — чья-то единственная возможность выжить. Как считаешь, можно ли осуждать в подобных ситуациях кого-то? В чём справедливости в таком случае?       — Если бы не я, то несправедливости было бы ещё больше, чем ты себе можешь представить, — вдруг отрезала Ника. — Я не могу устранить всю несправедливость по той же причине, по которой ты не можешь устранить всю ненависть.       От этой попытки оправдаться Дженд стало смешно. Непонятно, что Ника хотела донести своей фразой, но вышло так, что богиня любви раззадорилась ещё больше.       — Знаешь, в чём разница между мной и тобой? В том, что я никогда не называла себя главной, никогда не считала себя великой. У меня и в мыслях не было взваливать на себя то, с чем я не справлюсь. Я не буду тебе объяснять суть того, чему я покровительствую. Это не имеет отношения к делу, как ты любишь говорить. Однако я не отрицаю того, что мои силы ограничены. И то, что я сама по себе неприятная личность я тоже не отрицаю. Но ты! Твоё высокомерие не знает границ. Это та черта, которую я в тебе терпеть не могу. Неужели тебе так сложно хотя бы притвориться, что кто-то может стоять с тобой наравне? Неужели тебе сложно хотя бы попытаться понять, что чувствуют окружающие? — Дженд на пару секунд прервала свою речь и опустила голову вниз. Голос её стал немного тише. — Помнишь, ты называла меня своим разочарованием? Помнишь, как ты попрекала меня за лживость и лицемерие? Как бы близко я ни пыталась к тебе подойти, ты всегда меня отвергала. Я всегда была хуже тебя на несколько ступеней. Меня всегда было недостаточно. И при этом всём, когда-то очень давно мне казалось, что мы с тобой похожи. Что мы могли бы с тобой поладить. Но потом оказалось, что у меня не было права даже дышать в твою сторону. Мне нельзя было даже задуматься о том, что я могу приблизиться к такой «прекрасной тебе» хоть на шаг. Я всегда была для тебя пустым местом. И мне стоит признать, что в этом ты была права. Думаю, я действительно ничего из себя не представляю. Но что же из себя представляешь ты? Из чего ты состоишь? Из напускного пафоса? Из колкого льда, который никто не в состоянии разбить? И… Из пустоты? Ты пустая, Ника! Ты такая же пустая, как и я! Так почему тогда я хуже тебя?! Почему ты думаешь, что имеешь право осуждать меня за что-то?! Мы ведь одинаковые! Только я стараюсь ради других и себя в том числе, а ты строишь из себя недоступную.       — Дженд, ты…       — Молчать! — Оборвала богиня любви попытку Ники вставить реплику. — Ты ведь хотела видеть меня настоящую? Так получай! Теперь я могу честно и открыто заявить, что ненавижу тебя. За твоё безразличие, за холод, за бескрайнюю самовлюблённость, за всё! И не ври, что не ненавидишь меня в ответ. Ты ведь тоже хочешь моей смерти. Ты бы давно казнила меня за всё хорошее, если бы могла. Если бы знала, что бог может умереть. Но не переживай так сильно. Я всё равно скоро умру. Меня убьют. Тебя тоже убьют. Пантеону придёт конец, хочешь ты того или нет.       Дженд отвернула голову в сторону. Ника тем временем притихла. Ничего возражать она больше не пыталась. На несколько долгих секунд возникла напряжённая тишина.       — Знаешь, в чём прелесть лжи и лицемерия? — Продолжила богиня любви. — В том, что, когда ты говоришь самую мерзкую правду, тебе уже не верят. То есть и я могу сказать тебе что угодно сейчас. Например, то, что я покровительствовала настоящему убийце богов долгое время. Давай для удобства назовём его Сошедший. Возможно, если бы не я, то тебе давно удалось бы его поймать. Он куда безобиднее, чем ты думаешь. Уверена, что, если когда-нибудь ты спросишь у него его имя, то он не сможет его вспомнить. И именно от него я знала о всех убийствах. И я нарочно иногда врала тебе, чтобы сбить с правильной тропы. И о слухах про тебя я знала, потому что сама их придумывала. А Ноуни помогала их распространять. Вот только она тоже не знала, что боги могут умирать и делала всё забавы ради. Однако я на твоём месте задумалась бы о том, почему кто-то в эти слухи верит. Может быть, из-за того, что ты никогда не проявляла ни к кому симпатии? Может быть, из-за того, что ты готова осудить любого за малейшее отклонение от твоего мировоззрения? Может быть, из-за того, что ты похожа на того, кто желает стать единственным богом Пантеона? У меня ведь у самой были мысли бросить нашего дорогого Сошедшего и сдать его тебе. Но я понимала, что ты не примешь меня даже так. Ничего не изменится. А сейчас ты можешь смело вести меня на суд и привязывать к своим чудесным весам. Убей меня, раз так сильно хочешь. Ты теперь знаешь, что способна на такое. Устрой надо мной суд. Мне уже всё равно, что ты сделаешь. Я просто не хочу тебя больше видеть. Ты кошмар всей моей жизни.       Дженд поднялась из-за стола и повернулась к Нике спиной. Окровавленные пальцы богини любви мелко дрожали. В ушах звенело так, что, даже если богиня справедливости что-то говорила, Дженд всё равно этого не слышала.       Теперь между ними точно всё кончено. Долой все недосказанности и притворные улыбки. Пусть теперь Ника делает со всей правдой что хочет. Однако она ничего не делала. Дженд убедилась в этом, когда обернулась через плечо и увидела, как богиня справедливости сидит в кресле с оторванным от реальности видом.       — Уходи, — процедила сквозь зубы богиня любви. — Надеюсь, мы правда никогда больше с тобой не встретимся.       Ника не отреагировала. Тогда Дженд резко развернулась к ней лицом и со всей силы ударила кулаком по столу. Стол от удара подпрыгнул, а мёртвая тушка голубя в золотой клетке встрепенулась.       — Я сказала, пошла вон! Беги со всех ног отсюда! Чтоб мои глаза тебя больше не видели!       Только после этих слов Ника встала со своего места и ушла с веранды.

***

      Ноги на несколько секунд стали ватными. Конечно, более в этом треклятом месте богиня правосудия находиться не собиралась. На ее счастье, лабиринта из роз больше не было, так как те самые розы, как и многие другие растения во всем Пантеоне, увяли. Вероятнее всего, навсегда. Но сейчас Нику это не волновало. Ей нужно было срочно подумать, переварить все сказанное, если такое возможно. У нее не получалось. Она не могла ухватиться хотя бы за какую-то мысль в этом нескончаемом потоке и углубиться в нее. Пантеону так плохо, что шанс ему помочь уменьшается с каждой секундой, а Ника никак не может взять себя в руки! Абсолютно никак! Чем хуже ему, тем хуже ей. Это странно, это глупо, но так оно и было. Интуиция подсказывала с самого начала, что Дженд нельзя было ни в каком ключе доверять, и что в итоге? У богини справедливости не было выбора, и ей пришлось идти на риски, которые совсем не оправдались! Главное божество же прекрасно знало, что ни боги, ни люди не меняются, однако… В такой ситуации по-другому поступить было никак нельзя, и это злило еще больше!       Кулаки были сжаты до такой степени, что ногти на ладонях оставляли красные следы от ногтей. Ника не знала, сколько она прошла, но она находилась в достаточном отдалении от Дженд, чтобы остановиться, потому что ее тело ее же не слушалось. Она приложила руку к груди и ощутила то, как непривычно быстро бьется сердце. Дыхание тоже было учащенным. До чего же отвратительная ситуация… От гнева, от слов Дженд, от собственного бездействия и слепоты внутри все горело. Ника сбивчиво несколько раз вдохнула и выдохнула, в глубине души понимания, что ей это не поможет. Все способы для успокоения, которые были ей известны, больше не помогали. Эмоции становились все ярче, все больше, а богиня правосудия — все слабее перед ними. Ей не может быть плохо, пока плохо Пантеону! Она не имеет на это права! Подавив подступивший ком к горлу и сжав челюсти до предела, Ника глубоко выдохнула в последний раз и, так не до конца наладив свое дыхание и сердцебиение, направилась дальше. Ей тут лучше точно не станет. Надо что-то делать, о чем-то думать, что-то предпринимать, черт возьми! Поздно-поздно-поздно…       Как разобрать, где была на этот раз правда, а где — ложь в словах Дженд? Богиня справедливости окончательно запуталась, а это ужасно, слишком ужасно для главного божества! Она больше всего не понимала, почему богиня любви так ее вывела: раньше Нике было абсолютно все равно на колкие фразы молодых богов, не понимающих и осознающих понятие справедливости, обязанностей главного бога и многого другого. До этого богиню правосудия оскорбляли, карали и осуждали неоднократно, но она не придавала этому значения. Что изменилось сейчас? Почему это так задевает теперь? Наверное, потому, что на кону стояла судьба Пантеона, которая быстротечно ускользала из рук Ники. Эта бессмысленная игра, обвинения, убийства богов и некий «Сошедший» могли оказаться правдой, а могли и быть ложью. Это кажется таким абсурдом! Даже для Дженд! Зная ее, она бы никогда не преподнесла подобного информацию так легко и просто! Здесь определенно что-то не то… Не могут же богов убивать? Какой еще убийца богов?! Бога нельзя убить — это Ника знала наверняка. Она ведь… Она ведь сама тому доказательство… Если бы богов можно было убивать, тогда бы и в Пантеоне их не было бы видно! Да, с ними определенно что-то происходит, но не такое! Это невозможно! Околесица!       Выход из мира Дженд уже маячил перед глазами, но богиня правосудия его игнорировала до тех пор, пока не споткнулась о камень, который она не заметила. Он значительно ей подпортил и так отвратительное настроение. Прервав свой сумасшедший и бредовый поток мыслей, Ника зло развернулась и пнула камень куда подальше. Через секунду, не ощутив в ноге боль, она, словно протрезвев, оперлась руками о колени и замерла. Что она творит? Что ей руководит? Глаза сильно зажмурились. Во рту стояло неприятное ощущение из-за плотно сомкнувшихся зубов. Ощущение, что это место не хочет ее отпускать. То, во что она превращается, Нике явно не нравится. Пальцы нервно подрагивали и, увидев это, она раздраженно всплеснула руками и выпрямилась. На платье остались складки. У нее нет времени на то, чтобы разбираться с самой собой. У Пантеона его совсем не осталось. Осудительно бросив взгляд на камень, она пошла дальше, стараясь дышать через нос: так не сильно заметно, что она поистине зла.       Только что произошедшее помогло самую малость остудить голову и утихомирить пыл. Однако этого было совсем недостаточно для того, чтобы прийти в норму и привести мысли в порядок. Нике было плевать на «обидные» слова Дженд, сказанные в адрес богини правосудия, она всегда была такой и такой останется: поучает других, не смотря на себя. Но именно благодаря ей главное божество выстраивало целостную картину событий в Пантеоне и логическую цепочку, а теперь выяснилось, что это все неправда. Ника слишком рано потеряла бдительность, которую терять вообще никогда было нельзя. Она сама виновата. Получается, она находится там, с чего и начинала? Это просто немыслимо! Ей уже давным-давно надо было докопаться до причины, вынести верный вердикт и начать разрешать проблему, а что в итоге? Она не может справиться даже с такой простой задачей! Весь мир и Пантеон приходят в упадок, разрушаются; Ника все никак не может найти нужных богов, чтобы с ними поговорить, а потом они обязательно резко объявляются где-то неподалеку! Растения пришли в негодность, луна более не светит, люди умирают, здания обрушаются, — и это еще далеко не все, — но богиня правосудия до сих пор точно не знает, в чем дело! Может… Может, Дженд действительно права?.. Нет, никаких убийств, этого просто не может быть! Тут дело кроется определенно в чем-то другом… Все пошло со Стаса — Ника была в этом уверена, — значит, копать стоит вот отсюда… Но разве время есть?! Конечно, его больше нет! Богиня справедливости в тупике! Дженд никак не помогла делу, она лишь намерено усугубила его! Почему Ника не догадалась сразу, почему так просто повелась? Она же сама себе говорила: «кроме самой себя, здесь тебе никто не поможет», так почему?.. Почему она подумала, что дело может пойти как-то по-другому?..       Где-то неподалеку раздались шаги. Так богиня правосудия поняла, что, наконец, покинула мир Дженд и что к ней на встречу кто-то идет. Это было очень невовремя, потому что главное божество в таком состоянии никто не должен видеть, но, затормозив, ей, хоть и с трудом, удалось натянуть на себя привычную маску безразличия и отстраненности, пока внутри все бурлило и кипело до невозможности. Еще несколько секунд, и перед Никой возникла рыжая макушка, а позже и сам Стас полностью. Внешнее спокойствие быстро улетучилось, и богине справедливости пришлось втянуть воздух через зубы. То, что она понимала наверняка, — это не бог похоти. Во всяком случае, не совсем он. Иначе бы с вином все было в порядке, иначе бы… Эмоции снова брали вверх, и Ника ничего не могла с этим поделать. Так близко и одновременно далеко к разгадке она еще не была. Это удручало.       Стас, стоило ему завидеть главное божество, приобрел недоуменный взгляд. Решив, что больше стоять на одном месте нельзя, богиня правосудия двинулась вперед, подходя к «богу похоти». Глаза опять приобрели колкость, холодность. Активная, пылающая злость быстро сменилась на пассивную, прохладную. Они молчали несколько секунд, а Ника пыталась за это время всмотреться в этого бога, чтобы конкретно понять, что в нем не так. Не получалось: Стас как Стас. Ничего нового. Выводило из себя еще сильнее. Чересчур злило. Сколько можно-то?!       Видимо, «бог виноделия» считал то, что божество напротив нее недовольно. Когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, богиня правосудия, чтобы не слушать очередной бред, замахнулась и ударила Стаса по щеке. Тот в мгновение отлетел к стене. Мелкие кусочки материала посыпались, а сама она из-за удара пошла в кое-каких местах трещинами. На секунду пол затрясся. Это заговорила в себе сила Ники, напоминающая о том, кто есть главная богиня на самом деле. А она по своей сути старый бог. Старые божества сильнее новых, как ни крути, но Ника еще никогда не использовала свою силу в полной мере до этого дня. И хотя подобное нельзя тоже назвать «полной мерой», ранее ее удары были куда более слабыми, чем сейчас.       — Я не знаю, кто или что за тобой кроется, но я обязательно выясню это. Пощады не будет, — почти что процедила богиня справедливости, сжав руку, которой она била, в кулак. Стас даже не поднял головы, а оставался сидеть с опущенной, будучи припечатанным к стене. Нике было жалко стену: ее ведь никак не залатаешь, а значит, последствия удара останутся. Ну и плевать. Просто уже все равно. Ни о том надо думать. Она бы с большим удовольствием сделала со Стасом что-нибудь еще, но тогда это будет слишком. Тем более есть риск того, что Ника не получит ответа на свои вопросы. Нельзя. К прискорбному сожалению нельзя.       Более не желая находиться в этом месте и осознавая то, как быстро растрачивается ресурс видимого на лице спокойствия и серьезности, главная богиня развернулась и пошла в противоположную от бога виноделия в сторону. Нет, легче ей от такой пощечины не стало. Наоборот… На душе стало тяжелее. Слишком тяжело, чтобы это выносить.       Да что с ней происходит?!

***

      Путь до собственного мира казался бесконечным. Ника уже давно там не была. Расследование вынуждало находиться абсолютно где угодно, но не «дома». Но сейчас у нее не было выбора. Она чувствовала, что, если свернет и пойдет в другое место, даже к той же статуе, то это может закончиться плохо. На поводу у себя же она, разумеется, идти не собиралась, однако так как голова ходила ходуном, а сама богиня правосудия не могла поладить сама с собой и успокоиться, пришлось впервые поступить не так, как надо, а так, как получается. Пантеон на пороге чего-то страшного, а она уходит! Просто прекрасно!       За дверями своей комнаты, обстановка которой не менялась столетиями, стало безопасней. Но не спокойней. Теперь в тишине, не отвлекаясь ни на что, Ника могла подумать, обработать разговор с Дженд. Хотя бы… Попытаться.       Богиня справедливости чувствовала, что теряет опору и быстро оперлась ладонями о стол, уставившись на деревянную поверхность. Злость все еще бушевала, но не таким ярким букетом, как до этого. Она на что-то сменялась, а на что — непонятно. Нике, как выяснилось, вообще много чего непонятно. И это она смеет зваться главным божеством в Пантеоне? Да неужели? Разве с таким богом в лидирующей роли Пантеон может протянуть долго? И чему она тогда удивляется? Под напором богини стол затрясло, но она не обратила внимания. Сломается — плевать. В нем более нет смысла. Как и во всем остальном, что могло бы быть важно.       Статуя Старых Богов обросла трещинами и разрушилась; вещи, которым покровительствуют боги, тоже выходят из строя и работают не так, как раньше; на земле и в Пантеоне все одинаково плохо. Так в чем же дело? Почему расследование не дает своих плодов, а лишь откаты?! Все так неправильно… Так не должно было быть! У Ники был замечательно расписанный план, что успешно был уничтожен после разговора с Дженд. Правда и ложь… Как определить, что есть что?! Ника — богиня справедливости, черт возьми, она должна отделить истину от вымысла! Должна, но не может. Наладить дыхание и структурировать мысли в голове не получалось. Она больше самой себе не подвластна. Слишком много времени уйдет, чтобы утихомириться. Пока она еще мыслит, пока Пантеон еще есть, — а он обязательно должен «выстоять», — надо что-то предпринимать, приходить к каким-то выводам… Надо…       Дышать стало тяжелее. Ника закрыла глаза. Дженд сказала, что в следующую их встречу она уже будет мертва. Проникаться чужими чувствами главное божество не умело, а поэтому такая информация ей не могла ничего дать и отнести это к «правде». Но врала бы богиня любви о таком? Зачем, если это ложь, говорить о собственной смерти? Чтобы припугнуть, манипулировать, предупредить? Очень вряд ли. Дженд прекрасно знает, что Ника на подобное не поведется: запугивания не будут работать. К тому же, вместо смерти в качестве манипуляции можно было бы придумать что-то получше. Значит ли это, что богиня любви не наврала?       Могут ли боги умирать? Могут ли их убивать? Что этим хотела сказать Дженд? У Ники не было идей о происходящем даже тогда, когда богиня любви начала «любезно» водить ее за нос, сбивая со следа. И ни разу с ее уст не прозвучала идея о смертях божеств. Обычно, если хотят обмануть, если хотят что-то скрыть, уводят от правильной догадки в противоположную сторону как можно дальше и не дают обернуться, хотя бы на секунду подумать в правильном направлении. Могла ли так поступить Дженд? Вполне себе могла. Если она сегодня так громко, так обидчиво обвиняла Нику и принялась судить ее теми же словами, что и судили в свое время и остальные боги, значит, она была на сильных эмоциях. А что бывает, когда существо не держит себя в руках, когда поддается чувствам и порывам? Правильно, они раскалываются. Они говорят правду, потому что ложь в таком состоянии придумывать очень и очень трудно. Ника знала об этом через наблюдения за другими.       Богиня правосудия пошатнулась, отойдя в удивлении от стола с поломанной ножкой на пару шагов. Неужели действительно богов убивают?! Да такого просто быть не может! Боги не люди, боги бессмертны! А так ли это на самом деле?.. Ника, хотя твердила это себе и богам неоднократно, не знала этого наверняка. Она сталкивалась с подобным впервые: еще никогда солнце и луна не гасли, еще никогда люди так не тускнели, еще никогда статуя не разрушалась!.. Даже Свет не могла ответить на вопрос, что именно с ней конкретно, когда памятник только-только начал расходиться трещинами! Лишь она, как создатель, могла раскрыть тайну повреждений, но… Но теперь Свет стала такой же, как и большая часть божеств, — другой и странной. Она есть, но как бы ее и нет. Из-за статуи в честь Старых Богов все и началось. Так бы Ника опомнилась еще позднее… Значит, статуя и дала старт происходящему. Дело в ней… Происходящее с богами и трещины на ней, а впоследствии и разрушения должны быть связаны. Просто таких совпадений не бывает…       Памятник, так как он находился в Пантеоне, был магическим и изначально планировался стоять нетронутым вечно. Получается, если он принялся ломаться, что-то должно было пойти совсем не так, как должно. Свет всегда внимала просьбам Ники и подошла к делу серьезно, когда поступило предложение о создании статуи Старых Божеств. В чем же могло заключаться дело, что может связывать и проблемы богов и статую? Трещины пошли именно тогда, когда Стас начал вести себя странно. В тот момент богиня справедливости как раз стояла возле дорогого ей памятника. Просто сам по себе памятник тоже не мог стоять тысячелетиями без каких-либо повреждений, и Свет это тоже понимала… Выходит, боги и статуя должны иметь что-то общее… В голову сразу пришел ответ: статуя Старых Божеств подпитывалась силой других богов. Это логично: раз жители Пантеона бессмертны, значит, и памятник не разрушается до тех пор, пока он связан с силами остальных.       И что же получается? Если от первоначального вида статуи уже ничего не осталось, значит… Слова Дженд были правдой?.. Богов действительно убивают?.. Ника снова пошатнулась. На мгновение она перестала ощущать свои ноги. Пришлось прижаться к стене. На рот легла рука. Если убивают, значит, Стас стал первым. И пока богиня справедливости пыталась проводить свое расследование, пока Дженд говорила ей присмотреться к тому или иному богу, потому что они ведут себя странно, значит… Значит все те, кто уже не был в поведении похож на себя, были мертвы?.. Это и пыталась все время скрыть богиня любви? Но почему Ника тогда видела их, пускай и подозрительными, но живыми? В чем дело? С другой стороны… Будь они «живыми», статуя бы не разрушалась. Если исчезает сила, то есть бог, значит, памятник тоже ломается. Выходит, некий «Сошедший» тоже правда. В Пантеоне давным-давно находится какая-то тварь, о которой Ника и знать не знала! Которую игнорировала до последнего! Неясно, что убийца делает с телами богов, но каким-то образом он может делать вид, словно мертвые живы. И Дженд ему помогала. Прекрасный выбор пал на помощника в расследовании! Просто замечательно!       Неужели… Неужели богов действительно убивают? Неужели они действительно способны умирать? То, что Ника вообще не рассматривала в своих разбирательствах и даже не хотела об этом задумываться, все-таки правда? Самый невероятный вариант оказался правильным?.. Но почему?.. Как так случилось, как так Ника упустила эту деталь из своего поля зрения?.. Наверное, богине правосудия больше хотелось это отрицать, чем признавать. Боги… Они же бессмертны!.. Она не может потерять то, что так кропотливо создавала заново… Она не может все потерять во второй раз! Она не может подвести Старых Богов! Не может, не может, не может…       По пальцам скатилось что-то теплое. Ника в недоумении прикоснулась к своим глазам, ощутив что-то мокрое. Что это?.. Неужели и ее уже убить пытаются? Или она просто разваливается? На ватных ногах, что практически не держали, главная богиня подошла к маленькому зеркальцу и посмотрела на свое лицо. Сначала она не поверила самой себе: кажется, она… Плакала?.. Это же слезами вроде бы называется, так?.. Как пришло осознание того, что с ней происходит, она в отвращении отвернулась и вернулась к стене, потому что еще немного, и она точно бы упала.       Стоило назвать свои чувства «слезами», как в груди стало тяжело. Дышать нормально не получалось. К горлу подступил ком, который уже не удавалось проглотить. Внезапно Ника перестала что-либо видеть на несколько секунд из-за застлавших глаза слез, которые окропляли пол, одежду и лицо. Ника не плакала… Тысячу лет? Несколько тысяч лет? Она и забыла, что это такое. Она не знала, что ей надо сейчас ощущать и как к этому относиться. Вся броня, которую она выстраивала так долго непосильным трудом, просто рухнула с треском вмиг. Эмоции главным богам непозволительны! Особенно такие! Это низко, это слабость! Так не должно быть! Но почему… Почему так больно?..       Ника скатилась вниз по стене, продолжая отчужденно глядеть в одну точку. Периодически зрение то размывалось, то возвращалось обратно. Вдох полной грудью сделать не удавалось. То, что она держала в себе, сейчас вырвалось наружу. Она не то что Пантеон, она сама себя предала, потому что когда-то давно Ника себе пообещала, что больше никогда эмоции в себя не пропустит. Они вредят тем, кто находится в лидирующей позиции. И что теперь? Богиня хоть с чем-нибудь за свою жизнь справилась? Богов убивают, а она на это не обращала никакого внимания, даже не рассматривая этот вариант!.. Одна глупость, одна неумелость…       Смирившись с тем, что успокоиться уже не получится, богиня правосудия спрятала свое лицо в руках. Ее бросило в дрожь. Да лучше бы ее убили, чем взялись за остальных! Она быстро и успешно теряла все, что ей было дорого, и она самолично позволила этому произойти! Сама! Да какая из нее главная богиня, если она не может уберечь Пантеон, уберечь богов? Они-то все слабее ее, они-то не справились бы сами! А Ника дальше своих рассуждения не видела! Почему она упустила? Почему она не заметила хотя бы одно убийство? Все рушится. Все убегает из рук. И Ника в том числе. Она не оправдала надежд; она не оправдала подаренный ей шанс, когда ее спасли. Она не справилась. Снова.              Пантеон не выстоит.