Когда умрёт последний страх

      В глазах темнело. Живот периодически сводило судорогой. Моментами становилось легче, когда можно было забыть про тревожные намеки своего тела, а моментами желудок сжимался так, что хотелось только выть и заткнуть уже чем-нибудь эти ощущения. Рот наполнялся слюной лишь от одной мысли о еде, обманывая тело. В горле, казалось, тоже было сухо от недостатка жизненно необходимых ресурсов. Оставалось лишь только сворачиваться калачиком и прижимать руки к животу: так, во всяком случае, было не так тяжело переносить возникающие порывы боли. Сошедшему было прекрасно знакомо это чувство — голод. Голод, который с каждым днем набирал силу и уже практически требовал хоть какой-нибудь еды. Последний раз он испытывал что-то похожее еще в самом начале, когда только приобрел сознание. И в его планы никак не входило ощутить то же самое вновь!       Все пошло не так, как существо хотело! Ранее у него были четкие и понятные намерения, приходящие в исполнение без проблем: все боги, к которым он втирался в доверие, уже давным-давно пошли ему на пропитание. Даже Дженд! Даже та, женщина его дери, богиня войны! Он ведь честно выполнил свою работу, честно подрался с ней и отрезал голову — так почему Сошедший теперь вынужден скрючиваться от назойливого чувства голода?! Эта жалкая головешка той страшной особи никуда не годилась: она практически никак не насытила! Глупые женщины… Глупая Ника! Ее имя вечно крутилось на языке, и именно в этом случае Сошедший больше всего злился, что с его-то памятью ему удалось запомнить то, как зовут богиню «несправедливости». Почему там… Не та женщина со скорпионами, к примеру? Да кто угодно, но не Ника!       И тем не менее есть хотелось. Безумно хотелось. Сошедший старался не двигаться лишний раз, чтобы экономить собственные силы, а поэтому большую часть времени просто лежал. Он надеялся, что богиня справедливости искать его не будет, а если и будет, то не додумается забрести сюда. Существо к новой битве было не готово. Ему… Ему как никогда было страшно. До такой степени, что он иногда не мог понять, отчего внутри все сжимается: от отсутствия еды или все-таки испуга? Женщина — самое мерзкое существо в этом мире. Неудивительно, что рано или поздно планы Сошедшего оказались порушенными. Однако… Хоть признавать не было никакого желания, Ника довольно сильна. Если не найти к ней подход, то это уже Сошедший может стать ее обедом, а не наоборот. Зато, наверное, под этой мощью скрывается что-то очень вкусное… Что-то изысканное. Существу никогда не доводилось есть главных божеств! Он жадно облизнулся и напрягся от очередного урчания в животе. Как же это невыносимо!       Таким же невыносимым был перевешивающий все остальное страх. Сошедший, благо, еще не дошел до стадии потери рассудка, а поэтому был способен не верить лишь одному своему голоду. Поначалу, когда он сбежал от Ники, — к слову, существо практически не задавалось вопросом, почему главная богиня не бросилась за ним в погоню, — ему через время, когда полученная голова была обглодана до косточек со всеми съедобными и несъедобными частями, пришла идея вернуться за телом. Ну что с ним будет, верно? А потом существо остановило самого себя и, скрепя зубами, сказало «нет». Оно остерегалось того, что Ника могла караулить и ожидать его как раз на месте битвы, где богиня войны оказалась убита. А может, главное божество вообще решило там засаду устроить и напасть исподтишка! Сошедший не мог так рисковать. И, надеясь на то, что ему вполне хватит и головы, решил просто залечь на дно. Подождать самую малость. Придет время, и Ника тоже будет уничтожена. Пускай даже если и от этой мысли хочется дергаться: возможно, где-то в глубине души существо считало богиню справедливости сильнее его. Но это только «возможно». Наяву Сошедший попросту старался о таком не задумываться. У него и без того проблем полно! Например, ужасно требующий еды живот!       С тех пор — с последней их встречи — прошло довольно много времени. Точно Сошедший не считал. С Никой так он ни разу не столкнулся, чему отчасти поражался: неужели существу так хорошо удалось спрятаться, что даже главная богиня его не может найти? Ему хотелось в это верить, ведь, в конце концов, Ника, — если судить по рассказам, — глупая, хоть и сильная. В целом как и остальные женщины. Но, с другой стороны… Разве не будет очевидно то, что он может скрываться в том самом особняке той рыжей — ее имя он вспоминал попеременно — особи? Он здесь чувствовал себя в безопасности, да и это место было ему знакомо куда больше остальных. Фактически это был его дом! Правда, Сошедший далеко не сразу понял, что сюда не стоило приходить, если он хотел оставаться непойманным. Впрочем, на тот момент уже было слишком поздно, чтобы менять свое местоположение. Да и Ника… Ника по итогу все равно не приходила. Существо даже ни разу шагов не слышало. Он, голодающий и вследствие этого ослабленный, находился здесь совершенно один. Быть может, конечно, Сошедший просто так хорошо спрятался, но… Ой, да какая уже разница? Ника просто недалекая!       Совсем скоро ноющую боль в животе игнорировать перестало получаться. Внутренности сжимались так, что даже дышать становилось тяжело. Существо знало, что рано или поздно этот день наступит. По правде говоря, он желал стереть Нику в порошок и преподать ей урок, чтобы она, наконец, увидела то, насколько гнилая. Возомнила из себя главную богиню, еще чего! «Пощады не будет», «я выясню, кто ты такой»… Да еще чего! Сошедший уничтожил весь Пантеон, прошелся по каждому богу, так почему Ника должна стать каким-то исключением? Будь она так могущественна, существа бы уже не было на этом свете! Если бы вообще не хозяйка особняка, в котором оно сейчас находилось, то богиня справедливости уже давно бы находилась внутри Сошедшего и переваривалась! Тогда бы он и голода совсем не испытывал… Хватит уже прятаться, хватит уже ждать! Существо должно поставить точку. Должно, наконец, показать, что будет, если себя слишком завышать. Он убьет и съест Нику и будет жить припеваючи! Все впереди!       Решимость возникла из неоткуда и наполнила Сошедшего полностью. Даже живот, кажется, перестал урчать и сжиматься. Существо почувствовало себя как никогда лучше. Сегодня главной богине придет конец. Он умнее и хитрее ее. Если ему удалось справиться с богиней войны на раз-два, то с богиней справедливости и подавно это не должно стать чем-то сложным. Это ведь Сошедший убил своими руками всех божеств Пантеона, а не Ника. Это он сильный, а не она!       Глубокий вдох, и существо, пошатываясь, неуклюже поднялось. Понадобилось несколько секунд, чтобы ощутить ноги и начать ими управлять. В голове уже была выстроена одна конкретная цель, которой он во что бы то ни стало собирался придерживаться:       Нужно найти Нику и убить ее.

***

      Последние дни ничем друг от друга ничем не отличались. Они были монотонными, тянущимися и настолько тихими, что казались «громкими». Они были связаны между собой одной вещью — ожиданием. Может, томительным, может, не очень — для Ники это уже не имело значения. Ее возраст идет на несколько десятков тысяч лет, а поэтому ждать и терпеть было в ее природе. Она уже научилась. Ощущение «затишья перед бурей» уже давно перестало нервировать и хоть как-то волновать: внутри и так все было выжжено с корнями. Главному божество хотелось одного: покончить со всем. Но так как в Пантеоне более не осталось ни одного живого бога, да и сам он начал приходить в упадок, Ника события не торопила. Жертвой тут была не она, а значит, тот, кто виновен в этих смертях и разрушениях, сам придет к ней в руки. Ей для этого даже ничего делать не надо. Богине справедливости, в отличие от некоторых, ни есть, ни пить, ни спать не надо. Совершенно никаких нужд.       Статуя Старых Божеств, напротив которой Ника сидела днями напролет, уже не могла считаться таковой: она была полностью разрушена. Рядом с тем, что раньше звалось «постаментом», лежала груда камней, да и всего лишь. Если соединить эти обломки, наверное, в них получится воссоздать прежний образ памятника, однако это были просто домыслы. Хоть голова была занята совершенно другим, богиня справедливости не позволяла себе прикасаться к тому, что осталось. Это все по-прежнему несло в себе какую-то особую ценность для нее, пускай и не в первозданном виде. Потрескавшиеся кусочки камней были для Ники уроком и напоминанием о том, как она была слепа и медлительна. И она его, разумеется, хранила в себе и несла.       По итогу Эмили в самом деле оказалась предана огню. В какой-то мере главную богиню даже обнадеживал тот факт, что хоть кого-то из богов удалось сохранить — пускай и не полностью — и похоронить. Божества и похороны… Не верится, что эти два слова могут стоять вместе. Это так… Странно… Но тем не менее правдиво: боги действительно могут погибать. И именно поэтому Ника обязательно с этим разберется: тот, кто устраивает самосуд, должен быть устранен немедленно. Тот, кто отнимает жизни самых высших существ в мире, должен быть мертв сам. Тот, кто появляется уже во второй раз, не заслуживает третьего шанса. Ника об этом позаботится. Подводить Старых Богов нельзя. У богини справедливости и так уже все продумано.       Главное божество было уверенно в своем поступке. Навряд ли то существо, имя которому Сошедший, — если Дженд и тут не врала, — долго протянет. Ника, конечно, не разбиралась, но голова всяко полностью не насытит, как это могло сделать остальное тело. А значит, оставалось лишь выжидать. На самом открытом и очевидном месте. Богине правосудия прятаться было незачем, а для каких-либо игр она была уже чересчур измотана. Достаточно того, что она уничтожила предполагаемо единственный источник пропитания богоубийцы и, выходит, рано или поздно он из-за голода должен ей показаться. Ника не боялась: самое ужасное уже позади. Да и что такое страх для главного бога? Его попросту не существует. Особенно в момент, когда твой же Пантеон пал. Практически пал.       — Не ожидал тебя встретить в таком очевидном месте. Серьезно? — послышалось голосом Стаса откуда-то из-за спины. Богиня справедливости даже не шелохнулась: слышала его шаги заранее. Бог виноделия был мертв уже совсем давно, так что у нее не осталось сомнений в том, что за ней стоит тот самый богоубийца. То самое существо, которому Дженд помогала. Этот день настал.       Ника была наготове, держа свои руки открытыми. Хотя, по правде говоря, она и предполагала, что никто на нее сразу нападать не будет. Во всяком случае, ни шаги, ни характер движений оппонента не выражали боевой готовности. Оба… То ли чего-то ждали, то ли тянули время. Это выходило даже чутка забавным. Богиня правосудия никогда не подумала бы, что окажется в подобного рода ситуации…       И только через несколько секунд, показывая собственное равнодушие, главное божество посмотрело через плечо и взглядом прошлось по Стасу, который явно таковым не являлся. Она, хмыкнув, приметила на его теле несколько ран. Наверное, после битвы с Эмили еще не зажило.       — Сошедший, значит… — Ника увела глаза чуть в сторону, но головы обратно не отвернула. Нужно контролировать ситуацию. — Не утруждайся. Я знаю, как ты выглядишь. Знала еще задолго до того, как мы с тобой… Пересеклись, — она снова глянула на него, в ответ на что тот сморщился. — Не ожидала встретиться с тобой во второй раз.       — Так ты еще глупее, чем рассказывали, — ответил «Стас». — Если не хотела встречаться второй раз, могла бы остаться вместе с той… Страшной богиней войны, — он точно намекал на драку, — и я бы вас двоих убил.       — Эмили. Ее звали Эмили… Впрочем, какая разница? — Поспешила сообщить Ника, но сразу же переменилась в своем мнении. Этому существу не надо знать ничего об убитых богах. Он не заслуживает ни крупицы информации. — Не напомнишь-ка мне, кто от меня, поджав ноги, убежал? Хотел бы так убить, остался бы, — богиня правосудия усмехнулась и, разгладив складки платья, медленно поднялась. «Стас» резко нахмурился и заметно напрягся. Нике это нравилось: значит, все-таки не до конца в себе уверен. Значит, в нем говорит голод больше, чем разум. Это лишь на руку… — И нет, я имела в виду не это. Я была с тобой знакома еще задолго до того, как ты получил себе… Это тело, — она кивнула на «бога» напротив. Тот с подозрением оглядел себя, не теряя бдительности. — Или, уместнее будет сказать, со старой версией тебя? Или с более сильной версией… Не знаю, как назвать это правильно.       — Что ты несешь, женщина? — На лице богоубийцы возникло вопросительное выражение.       — Неужели ты не помнишь? — Хоть и Ника была слегка удивлена, она была готова и к этому исходу событий. — Впрочем, это даже неудивительно, — а через секунду, сделав шаг назад, добавила: — Так даже лучше.       — Как я могу помнить, если я даже не понимаю, о чем идет речь?! — Воскликнул «Стас». — Причем тут я?       — Тебе ведь Дженд — или кто бы там ни был — рассказывала о том, что я старая богиня? — главное божество шагнуло еще дальше, встав к богоубийце полубоком и сложив руки перед грудью.       — Ну… Возможно, — «бог виноделия» выглядел задумчивым. Так, словно усиленно вспоминал, говорили ли ему об этом или нет.       Ника вздохнула: — Или, во всяком случае, что из всего Пантеона Старых Богов осталась только я?       — Ты и так слишком странная и страшная для новых богов, — выдал «Стас». — Очевидно, что с тобой что-то не так.       — Прекрасно, — сочтя это за «да», Ника спокойно продолжила говорить дальше, никак не реагируя на выпады богоубийцы: — Не знаю, рассказывали ли тебе, почему пал старый Пантеон, но…       — Не рассказывали, а если и рассказывали, то я не помню! Мне это неинтересно! — Перебил «Стас» главную богиню — раньше это было бы невиданной дерзостью, кстати говоря, — и подался вперед. Просто отлично. — Переходи уже к делу и не смей заговаривать мне зубы! Как я связан с этим?       — Позволь перед смертью старой богине высказаться. В конце концов, когда ты меня убьешь, ты останешься совершенно один, а так у тебя будет над чем подумать. Не обесценивай мой многовековой опыт, — Ника чувствовала себя настолько уверенно, что даже позволила себе пошутить. Что уже терять, не так ли? Когда Пантеон разрушен, а боги убиты, выбирать не приходится. Жалеть надо будет о том, чего сделано не будет. «Стас» же вскинул брови. Видимо, он расходился сомнениями, но шел. Буквально шел. — Даже как-то опечаливает тот факт, что правду будешь знать только ты… Но, с другой стороны, рассказ пойдет о тебе… Или, может, о том, кто был с тобой связан.       — Какая еще «сильная версия» меня? Ты окончательно свихнулась?! — «Стас» наглядно раздражался из-за таких долгих вступлений. Нику забавляло то, что он зацепился за «сильную», а не «старую» версию.       — Я почти ничего не помню о старом Пантеоне, но у меня осталось одно цельное воспоминание. И оно… Как раз о том, как в самом деле пали Старые Боги, — богиня правосудия выделила «в самом деле», вспоминая то, как врала каждому из убитых богов и отвечала на вопрос о том, что произошло с прошлыми божествами, неправильно. Ей пришлось выдумать целую легенду. Зачем? Самой бы знать. Но копаться в памяти нет смысла: если сейчас этот Сошедший выйдет из себя, план накроется. Ника отошла от «бога похоти» еще дальше, приблизившись к одному из каменных осколков, как бы предаваясь воспоминаниям. — То, что уничтожило Старых Богов, было тобой. Точнее, версией тебя: куда более сильной, высокой, жестокой и… Свирепой. Я сначала не была в этом уверена, но теперь, посмотрев на твою битву с Эмили, окончательно убедилась в том, что то существо и есть ты. Правда, совсем не могу понять, как так вышло…       — Что… Но в каком смысле?.. — На лице «Стаса» читалось удивление. Он вновь сделал шаг вперед, а Ника тем временем — назад. В груди даже стало как-то легче: наконец, хоть кому-то об этом можно поведать. Пускай и богоубийце, пускай и в неподходящей для этого обстановке, все равно никто об их разговоре не вспомнит: кто-то из них окажется мертв совсем скоро. И Ника не собиралась вносить себя в этот список.       — В самом прямом, — главное божество повернулось всем телом к «Стасу», считывая дистанцию. — Кто-то из Старых Богов, предчувствуя надвигающуюся угрозу и погибель, решил меня спрятать от… Тебя. Я тогда была еще ребенком, поэтому сделать это было проще простого. Они мне даровали определенного рода силу, чтобы потом у меня была возможность воссоздать все утерянное и разрушенное. Я не помню ни образов, ни личностей, ни дат, но, раз Старых Богов здесь нет, значит, твоя прошлая версия их уничтожила. До поры до времени я думала, что вместе с ними был уничтожен и ты, подобно взаимной жертве, но… Вижу, что нет. И совсем не могу понять, почему ты объявился так поздно и почему… Выглядишь так, как выглядишь. Будь больше воспоминаний, у меня бы, может, и получилось найти ответы, однако… — здесь Ника позволила себе ненаигранный тяжелый вздох. Она по-прежнему наблюдала за Сошедшим и его руками, в которых находился меч. Кажется, «бог виноделия» выглядел потрясенным. И этот контраст был таким непривычным: Стас и озадаченность — две разные вещи. Были… Пока он с Настей были живы. — Однако могу предположить, что они лишь значительно тебя ослабили, но не убили. Иных объяснений… Не нахожу. Хотя я эту теорию, если честно, не верю, если тебя интересует мое мнение.       — А каким… Каким я был тогда? — после небольшого молчания спросил «бог похоти». Конечно, при такой заминке Нике уже могла бы на него напасть… И она обязательно это бы сделала, если бы не была уверенна в своих силах: ей не нужны никакие «поблажки», чтобы совершить нападание. Сошедший по-прежнему постепенно приближался. Вот это было важно.       — Я даже тех, кто меня спас, не помню, а ты меня спрашиваешь об этом… — Ника уже стояла возле бывшего постамента — несколько метров от чудом уцелевшей лавочки. — Та версия… Была выше, внушительнее и больше тебя. Если он уж убил весь старый Пантеон, значит, он действительно был силен и могущественен, стоит признать. Его в одиночку я бы точно не смогла побороть. Вот прошлую версию тебя хотелось бояться и остерегаться.       «Стас» кивнул, а потом замер, нахмурившись в возмущении: — То есть ты хочешь сказать, что я не страшный и меня не хотят остерегаться? — он внезапно зашевелился и, всплеснув руками, продолжил сокращать между ними расстояние.       — А еще я считаю, что я способна справиться с тобой самостоятельно. Ты не с тех начал свой путь. Выбирать самых слабых всегда проще всего, не так ли? — Ника усмехнулась, наблюдая, как «бог виноделия» приближается. Когда тот остановился, чтобы что-то недовольно возразить, она его опередила: — Посмотрим, что ты из представляешь, Сошедший, — и, не позволив себе мешкать, выпятила руки и ударной волной повалила «Стаса» с ног. — Покажись же, богоубийца.

***

      Кто придумал Нике дать звание богини справедливости и правосудия?! Может, это была шутка какая-то? Иначе существо не понимало, почему в драке она так быстра и так хорошо маневрирует. Он не успел опомниться, как на него напали! Глупая, глупая женщина! Даже богиня войны не была настолько опасной и угрожающей, как главное божество! Сошедший, между прочим, хотел подумать о себе прошлом, хотел узнать о себе больше, а ему не дали! Стоило рассчитывать на то, что это просто уловка, на которую существо повелось! Ужасно, просто ужасно! Эти женщины… Они такие хитрые. Особенно Ника! Она ведь могла и врать! С чего это Сошедший вообще решил ей поверить?       По итогу Сошедшему даже не удавалось думать об отвлеченном и рассказанном. У него не было времени! Ника не давала ему права на передышку. Если та страшная богиня войны отходила, позволяла сделать шаг в свою сторону и ударить, то здесь нет. Главное божество лишь нападало, не допуская существу сделать ни удара. Да что уж там: оно даже облики менять не могло — до той степени все было стремительно! Как Сошедший лишь начинал размышлять об этом, так сразу встречался с очередным выпадом, от которого нужно было либо уворачиваться, либо отражать. У него не получалось развернуться или заполучить хоть какое-то пространство для действий: Ника стояла вплотную и била. Била больно; била сильно; так, что существо иногда отлетало на несколько шагов, а то и метров назад, теряя равновесие. Никакая из ранее изобретенных тактик не работала! Он полагал, что справится с богиней справедливости так же, как и с богиней войны: будет менять облики и ловить каждый подходящий момент или заминку для нападения. Он был уверен в своих силах! Все должно было пойти по плану! Разве так сложно просто сдаться и позволить себя убить? Что уже в этом Пантеоне-то спасать? Пантеон-то уже пал, а Сошедший жив! Он хочет жить! Но для этого надо убить главное божество!       Когда ему кто-то там говорил, что Ника сильная, он не думал, что настолько! Конечно, существо после той ужасно болезненной пощечины уже знал о неуравновешенности и неадекватности богини справедливости, но чтобы настолько… Почему никто не сказал, что с ней драться нельзя? Да богиня войны по сравнению с главным божеством была просто разминкой! Неужели старая версия Сошедшего была настолько могущественна, как о ней рассказывала Ника? Иначе он просто не может найти объяснение тому, каким образом более сильный он мог перебить старых богов: на богиню правосудия просто невозможно напасть! Это нечестно! Существо просто голодно, ослабленно и ранено! А так бы… Так бы он эту Нику на раз-два!.. Все против него!       Меч оказался бесполезен. Он всего раз задел им главное божество, но ликование с лица сошло сразу же, как стало ясно, что богиню справедливости это никак не задело. Она даже не отреагировала! Оружие лишь сковывало и утяжеляло движения, не позволяя быстро ускользать из-под шквала ударов. Однако же оно давало какую-никакую уверенность. Если именно этот меч разрубил голову богине войны, значит, он обязан повергнуть и Нику! Это самое счастливое оружие Сошедшего! Практически его талисман! Оно же не может его предать, верно? Не может?..       Может. Когда кровь на секунду скрыла глаза, богиня правосудия обезоружила существо, отняв меч! Внутри все сжалось. Сошедший пошатнулся, потеряв на мгновение опору. У него не было даже права на то, чтобы оглядеться: Ника мелькала то тут, то там, готовая ударить в любой момент. Ее образ был расплывчатым, ведь перемещалась она чересчур спешно. Существо всерьез задумалось о побеге. Раны на нем уже были повсюду, а богиня справедливости оставалось практически полностью чистой! Никак не справедливо! Совсем!       Сошедший понял, что убежать ему никуда не удастся. Главное божество не позволило бы. А наверняка убедился он в этом тогда, когда после очередного раза, как ему удалось уйти от атаки Ники, в него резко всадили меч. Тот самый меч, который еще недавно был у него! Существо замерло. Опустило голову. Оружие полностью пересекало грудь. Внутри все похолодело. Первые секунды Сошедший не мог осознать произошедшего, но когда меч оказался вынут из тела, его озарила боль. Горячая, практически мучительная боль, вызывающая слезы из глаз. Захотелось кричать, однако почему-то изо рта не вышло ни звука. Существо хотело было повернуться к стоящей позади Нике, как острый клинок вновь пронзил его, только уже живот. Острие прокрутили. Вытащили. И так несколько раз. До тех пор, пока кровь не потекла по ногам, земле, торсу, а от боли Сошедший чуть не позабыл себя полностью. Он начал падать. Это казалось вечностью. А немягкое приземление на спину принесло еще больше страданий и ужасных ощущений.       Существо пыталось дышать, но у него не получалось. Горло обжигало, как и остальное тело. Металлический привкус наполнил рот. Он не мог даже пошевелиться. Сошедший перестал чувствовать собственное тело. Голова затуманилась. Боль резко ушла. Или ее просто что-то заглушило? Или… Сошедший еле-еле услышал то, как меч с лязгом упал, а в поле его зрения появилась Ника. Она… Она… Она что, победила его? Да… Кажется, так. Поверженное существо закашлялось. Кровь потекла по губам и вниз по лицу. Все тяжелее и тяжелее становилось делать даже рванные вдохи. Неужели… Неужели все так просто закончится? Неужели он… Умирает?..       Зрение замылилось. В ушах зазвенело. Все ощущения стали приглушены, если не ушли вовсе. Кажется, он перевоплотился в настоящего себя. Сил, судя по всему, не осталось. Ника смотрела на него?.. А может, это он смотрел на нее? Какое у нее было выражение лица? А у него?.. Пожалуй, Сошедший уже об этом не вспомнит. Определить было сложно. Да и это уже не имело значения. Резко стало так… Спокойно. Все тревоги ушли. Мысли из головы исчезли. Наступила тишина. Умиротворенная тишина. На удивление, стало так хорошо. Существо предпочло бы остаться здесь навсегда. В таком состоянии. В состоянии, когда ничего не волнует и нет никаких забот.       Глаза сомкнулись. А мимо промелькнула одна-единственная мысль: «а умирать все-таки не так страшно. И этого я так долго боялся?». Дальше сознание, не успев развить эту идею, ускользнуло. Грудь перестала быстро и рвано вздыматься, выпуская кровь из тела.       — Это было настолько просто?.. — с сомнением проговорила Ника, наблюдавшая за тем, как Сошедший принимает на себя настоящий облик и испускает дух. Сомнений нет: это было то же существо, что и когда-то разрушившее старый Пантеон… Два Пантеона разом.