4. Голос изнутри

      На пороге спальни появилась встревоженная няня. Женщина смотрела на девочку всего мгновение, прежде чем шагнула вперёд. Кумагаи подошла к малышке и, не спрашивая, обняла. Её руки успокаивающе поглаживали светлые пряди мягких волос.       Розовый рассвет расплывался по небу, освещая город. Осенние, но всё ещё тёплые лучи солнца окрашивали город в оранжевые цвета, отражались от окон высоток и спускались на холодные бетонные дороги. Ветер, уже прохладный, трепал листья деревьев, срывая некоторые с ветвей, напоминая тем самым, что лето закончилось.       Няня задумчиво смотрела в окно, продолжая успокаивать ребёнка. Она ни о чём не спрашивала. Женщина просто хотела успокоить девочку, которая была не в состоянии сделать вдох полной грудью.       Аямэ судорожно всхлипывала не в силах объяснить, почему плачет. Эта истерика была чем-то странным, словно эмоции были не только её. Словно чьи-то ещё чувства смешались с собственными, и сейчас этот океан, как цунами, нашёл выход в слезах.       Аки с тревогой смотрела на подрагивающую одновременно со всхлипами девочки макушку. Ещё несколько минут женщина бережно гладила её по волосам и спине, пока истерические рыдания не стали тише и спокойнее. Через время она немного отстранила от себя ребёнка и посмотрела в заплаканные глаза. Кумагаи успокаивающе сжимала ладошки подопечной.       — Что случилось? Почему ты кричала? — всё-таки поинтересовалась женщина, продолжая успокаивать девочку.       — Я... Я не знаю... Мне приснился страшный сон... — заикаясь и всхлипывая, тихо ответила Аямэ, но толком объяснить, о чём был сон, она не смогла.       С жалостью улыбнувшись, женщина продолжила убаюкивать девочку в своих объятиях, желая полностью успокоить.       — Всё в порядке. Это просто страшный сон. Он ничего общего с реальностью не имеет, — подождав, пока Хайтани полностью успокоится, Кумагаи помогла воспитаннице умыться и прийти в себя. — Пойдём кушать? Хочешь не идти сегодня в школу?       Остаться дома в самом начале учебной недели — предложение, на которое согласился бы любой ребёнок, однако девочка не горела желанием прогуливать. Когда эмоции отступили, она попыталась взять себя в руки и отрицательно мотнула головой.       — Пойду, — тихо ответила Аямэ и, вытерев лицо полотенцем, вышла из ванной.       Со слабой улыбкой провожая девочку взглядом, женщина пошла за ней. Утро было ещё совсем раннее, поэтому она ожидала, что после завтрака малышка снова уснёт и не пойдёт в школу. Спустившись и зайдя на кухню, Кумагаи накрыла на стол.       Аямэ поела, после чего побежала переодеваться в школьную форму. Через десять минут Хайтани, одетая в однотонную тёмно-синюю юбку и белую рубашку со школьным галстуком, спустилась по лестнице.       У двери малышку уже ждал высокий мужчина с непроницаемым выражением лица. Он был одет в строгий чёрный костюм поверх тёмной водолазки и высокие берцы, по большей части скрывшиеся под штанами. Его волосы были коротко пострижены, а на лице — тёмные очки. Этого мужчину звали Шоджи Хаттори, и его Аямэ видела рядом с дядей только на каких-то мероприятиях. Он был дядин телохранитель, точнее сказать руководитель группы. Обычно этот человек находился исключительно с Иори и не отходил от него даже в мирное время, когда мужчина ездил на встречи.       Блондинка замерла на последней ступеньке, смотря на телохранителя с удивлением и недоумением. Аямэ ожидала увидеть дядю, а не его телохранителя, ведь обычно он увозил племянницу сам.       — Аки-сан? Что-то случилось? Где дядя? — девочка тревожно посмотрела на няню, не торопясь подойти ближе к мужчине.       Не смотря на то, что адресатом вопроса была стоящая рядом с дверью няня, ответил племяннице босса мужчина:       — У господина Хайтани дела, и он попросил меня сегодня отвезти сегодня вас в школу, — он медленно подошёл к девочке и протянул ей руку. — Давайте поторопимся?       На несколько секунд она растерялась. Услышать голос обычно молчаливого телохранителя было неожиданностью. Раньше он вёл себя при встрече отстранённо и редко позволял себе прикоснуться к девочке, если того не требует ситуация.       Колеблясь, Аямэ всё-таки кивнула и положила свою маленькую ручку в ладонь мужчины. Он довёл подопечную до машины, помог сесть, а сам занял место водителя.       Уже в школе маленькая Хайтани узнала, что её забыли предупредить о самостоятельной работе по пройденным темам. Пусть девочка и старалась изучить всё сама, однако она была не до конца уверена в своих знаниях, поэтому нервничала.       Сидя на перемене за несколько минут до занятия, Аямэ читала учебник, открыв его на страницах с наименее понятной ей темой. В попытке подготовиться девочка совсем забыла о двух недавних странных снах. Аямэ хотела лучше понять, как решаются наиболее сложные для неё примеры. Поэтому, открыв тетрадь, она собралась переписать задание с учебника, но разноцветные глаза наткнулись на странную надпись, оставленную на самом видном месте.

«Привет, Аямэ. Я не знаю, как это объяснить, но теперь у нас одно тело на двоих. Когда ты спишь, я могу полностью контролировать тело. Не переживай, если вещи будут лежать не на своих местах. Это значит, что я похозяйничала.

Было бы не плохо пообщаться напрямую, но я пока не знаю, как это сделать. Не пугайся раньше времени, я попробую разобраться в ситуации, но решения не обещаю».

      Ниже оказалась короткая приписка: «Сотри текст и напиши ответ». Всё в этом сообщении было странным: как подчерк, который был совершенно не знаком блондинке, так и содержание. Маленькая Хайтани смотрела на иероглифы, словно заворожённая. Мозгом она осознавала, что это полный абсурд, но что-то в этих словах было знакомым. Как будто она это уже слышала.       Блондинка задумалась, полностью погружаясь в свои мысли. Самостоятельная работа, которая должна пройти всего через три минуты, совсем вылетела из головы. Постепенно поток мыслей привёл её к странному позавчерашнему сну, а уже он освежил воспоминания о кошмаре. Точнее не о самом кошмаре, а его героине с чёрными волосы с лёгкой волной и карими глазами... В памяти всплыл образ девушки, с которой она разговаривала, как ей показалось, во сне.       «Так она реальная?» — эта мысль пришла словно какое-то озарение, Хайтани и не задумывалась, что какой-то сон может оказаться правдой.       Погруженная в глубокие раздумья девочка среди собственных мыслей услышала тихое, но отчетливое: «Ну и чем мне себя занять?!» — эта фраза была едва уловимой. Она походила скорее на мимолётную мысль, приходящую в моменты, когда смотришь в одну точку, думая ни о чём и одновременно обо всём сразу. Вот только фраза отличалась своей выраженной раздражённостью и почти незаметным отчаянием.       Сразу после этой мысли девочке стало как-то скучно. Эмоции злости, направленные на непонятный объект, захлестнули, почти полностью перекрыв собственное волнение. Это маленькой Хайтани напомнило её утреннее пробуждение после кошмара всего пару часов назад.       «Это не мои мысли», — к удивлению, быстро осознала Хайтани, когда подобный голос повторился, на этот раз говоря, что, сидя в постоянной темноте, можно свихнуться.       Вокруг было слишком шумно, чтобы слышать внутренний голос отчетливее. Девочка ещё несколько минут побыла где-то в своих мыслях, но больше ничего услышать не смогла. До звонка оставалось совсем мало времени, поэтому она вернулась к повторению того, что учила на больничном.

-{ *** }-

      Открыв глаза, Исекава увидела знакомую темноту. Вокруг не было вообще ничего. Было странно снова здесь оказаться, но, осмотревшись, Аямэ никого не увидела. Это значит, что владелица тела не спит. Но тогда почему раньше она была без сознания, а не здесь?       «Адаптивный период?» — эта мысль показалась девушке смешной. Ну какой может быть адаптивный период? Это даже звучит глупо. Хотя если подумать, то, может, душе нужно время привыкнуть к телу?       С тяжёлым вдохом Аямэ села на пол и попыталась всё обмозговать. В этой окутывающей пространство вокруг тишине не было никаких звуков. Ходьба была совершенно беззвучной, а в дыхании не было необходимости.       Она находилась в чужом теле, которое большую часть времени ей было не подвластно. Исекава уподобилась бестелесному духу, вселившемуся в тело ребёнка. Вторая личность. Второе сознание. Как это вообще ещё можно назвать? И как долго придётся сидеть в темноте?       В подсознании было нечем себя занять. К этой мысли девушка пришла уже через минут сорок неизменной тишины. Нужно чем-то себя развлекать, иначе от постоянного бодрствования в полной тишине она просто сойдёт с ума.       Брюнетка поднялась на ноги и начала расхаживать туда-сюда. В голове была тысяча идей.       — Ну и чем мне себя занять? — осмотрев пространство вокруг, Исекава снова села на пол и подперла голову локтём.       Думая о том, что вообще может сделать, пока находится в подсознании, Аямэ неожиданно пришла к одной интересной мысли:       «Подождите, это же подсознание? Я могу делать, что захочу?»       Девушка закрыла глаза и представила в своей руке нож. Охотничий, с зазубринами на тупой стороне лезвия. Холод металла и то, как сжимает рукоять. На мгновение Аямэ показалось, что её пальцы действительно что-то сжимают. Открыв глаза, Исекава увидела в руке нож, которым недавно отрезала себе волосы. Всё в этом ноже было как реальное: рельеф рукоятки, форма лезвия и даже вес!       Решив поэкспериментировать, девушка начала создавать предмет за предметом. Некоторые из них были похожи по весу на те, которые она держала в руках в реальной жизни, а другие — лишь приблизительно, ведь она могла никогда не держать их в руках.       Это оказалось интересным опытом, ведь в подсознании не действовали привычные законы, поэтому делать и правда можно было что угодно. Так, в следующие несколько минут темнота подсознания преобразилась. Там появился удобный диван, пара кресел, столик, чайник с чашками и самовозобновляемый запас любимых вкусняшек. Создавать то, что девушка в жизни никогда не пробовала, оказалось бесполезно, так как вкуса у тех же деликатесов не было. Так что Исекаве приходилось довольствоваться тем, что она точно знала.       Создавать вещи из воздуха, конечно, было увлекательно, но это надоело девушке куда быстрее, чем она могла подумать. Возможности-то сделать что-то новое и незнакомое не было. Оставалось только сидеть и заедать скуку едой, которая не имела смысла, кроме как наслаждения идеализированным памятью вкусом.       «Интересно, а я могу наблюдать за происходящим в реальности?» — задумавшись, она попыталась представить подобие экрана, где показывалось бы то, что сейчас переживает владелица тела.       На удивление, у неё всё получилось, и в воздухе появился большой экран, где перед глазами девочки был учебник. Когда раздался звонок и в помещение вошёл учитель, девочка подняла глаза. Благодаря этому Исекава смогла увидеть маленького мальчика рядом с женщиной.       «Новенький?» — предположила брюнетка и присмотрелась к парнише.       Небрежно уложенные каштановые волосы на солнце перетекали в тёмно-рыжий цвет, а глаза были далеки от привычного карего и отдавали зеленой. На лице около виска было заметно что-то похожее на родимое пятно, но большая его часть была скрыта за волосами. В общем, симпатичный мальчик, только было в его глазах что-то настораживающее.       Отмахнувшись от своих мыслей, Исекава продолжила просто наблюдать.       — Всем доброе утро, — поприветствовала учительница детей и повернулась к мальчику. — Это Хирата Тацуя. Тацуя, познакомишься со всеми после урока. Садись пока за свободную парту, — учительница указала на свободное место позади Хайтани.       Парниша не очень заинтересованно кивнул и пошёл к указанному месту. Он сел за парту, и урок начался. Преподавательница раздала работы и вернулась за свой стол. Пока все ученики спокойно решали задания, Аямэ то и дело поглядывала на новенького и не могла сосредоточиться за листке перед собой. Она только сейчас поняла, что мальчишка, который раньше сидел позади неё, куда-то делся. Девочки не было всего неделю, но один одноклассник уже пропал, и эта тема оказалась куда увлекательнее учёбы.       Было интересно познакомиться с новым одноклассником, но и самостоятельную нужно было сделать. Поэтому Хайтани попыталась всё-таки начать решать задачи. Новенький молча сидел, уткнувшись в тетрадку, но ничего не делал. Учительница решила, что эту самостоятельную парню писать не обязательно, так что его никто за безделье не трогал. Сама же девочка была вынуждена ломать голову над решениями примеров.       Первые три задания не вызвали затруднения, но вот дальше сложность немного повысилась. Владелица тела глазела на листок перед собой, так ничего не написав. Точнее она пробовала писать что-то на черновике, но тут же зачёркивала.       Наблюдая за всем, Исекава неосознанно проверяла правильность решений девочки. Хотя что тут было думать? Это же начальная школа. Брюнетка всё прорешивала в голове на автомате. Когда Хайтани перестала писать, девушка не сразу поняла, в чём было дело.       «Так это же легко, начальная...» — мысль оборвалась и столкнулась с осознанием того, что Хайтани сейчас только в начальной школе. — «А... точно», — брюнетка на мгновение задумалась над тем, как может помочь, и решила просто поговорить с ней, а не пустотой.       Сосредоточившись и собрав мысли в кучу, девушка попыталась представить, как доносит свою мысль до сознания маленькой девочки.       Хайтани сидела, смотря на задание с диаграммой и понимая, что не помнит, как использовать их для ответа. Она пару раз перечитала задание, пока в голову сам собой не пришёл ответ: «Десять минут». И снова возникло чувство, будто эти мысли были не её. В этот раз голос звучал чётче и громче, как если бы его с самого начала адресовали ей.       Почему-то девочка ни мгновения не сомневаясь в правильности предложенного варианта и написала его в строке для ответа. Рядом карандашом она быстро начеркала «спасибо» и через пару секунд стёрла. Она не знала, почему решила это сделать. Аямэ не до конца понимала, видит ли Исекава происходящее, но ей хотелось верить, что это так. Иначе как она смогла подсказать ответ?

-{ *** }-

      После урока девочка развернулась, собираясь поздороваться с новеньким, но успела заметить, как тот, скинув вещи в рюкзак, уже выходил из класса. Остальным одноклассникам было на него плевать. Никто даже не заметил, что его нет. Это показалось ей странным. Как будто он не новенький, а уже давно обучающийся с ними изгой.       Девочка недовольно насупилась, провожая его взглядом, а, когда Тацуя скрылся в коридоре, небрежно скидала вещи в сумку и побежала за ним. Девочка быстро нагнала парнишку и, подпрыгнув в конце, повернулась к нему лицом.       — Привет, ты же Хирата? Я — Хайтани Аямэ, – представилась блондинка и улыбнулась, идя прямо перед мальчишкой спиной вперёд.       — Ага. Здешняя мажорка. Знаю, — его грубый и безразличный тон заставил девочку на пару секунд замереть.       Аямэ остановилась на месте, её улыбка медленно угасла. Она смотрела в спину мальчишки, сжимая кулачки, чтобы не сорваться.       От такого резкого ответа со стороны маленького мальчика на мгновение опешила даже Исекава. Наблюдая за ситуацией, девушка раздражённо цокнула, недовольная воспитанием «молодёжи». Чувствуя настрой Хайтани, девушка закинула ногу на ногу, смотря в «экран» и подпёрла голову рукой.       — Может, он того не стоит? — предположила брюнетка, обратившись к девочке.       Её голос выдавал собственное негодование, которое передалось и Аямэ, чьё раздражение мгновенно удвоилось, перерастая в злость. Услышав в голове голос Исекавы, малышка нахмурилась.       — Заткнись, — тихо шикнула она, зная, что адресат её услышит в любом случае.       Брюнетка закусила губу, не желая спорить с ребёнком и дальше просто молча наблюдала.       Стараясь скрыть ухудшевшееся настроение за улыбкой, Аяме снова ускорила шаг и, поправив сумку на плече, нагнала новенького.       — Имеешь что-то против? Мне казалось, люди добровольно липнут к богатеньким деткам, желая подлизаться, — с немного самодовольной улыбкой хмыкнула девочка.       Хирата обернулся, его глаза сверкнули холодом, но он ничего не сказал. Вместо этого он ускорил шаг, пытаясь уйти от разговора. Аямэ, не привыкшая к такому равнодушию, решила не сдаваться. Она тоже ускорила шаг, чтобы не отставать.       — Эй! Не игнорируй меня! — громко сказала Хайтани, почти крикнув.       Парень шёл вперёд, полностью игнорируя назойливую «муху», которая кружила вокруг него, не понимая, что единственное, чего он сейчас хочет, это её убить. В поисках спокойного места паренёк шагал по школе, всё время пытаясь отделаться от надоедливой блондинки, но та шагала по пятам, постоянно пытаясь вытащить из него хоть слово.       По итогу, когда она вслед за ним вышла на улицу и зашла за школу, в его голове что-то щелкнуло, и терпение закончилось. Как только две детские фигуры скрылись за стеной от лишних глаз, Хирата схватил девочку за руку и прижал к стене без возможности к побегу. Там не было никого, ни одной живой души, только они вдвоём.       Тацуя смотрел на светловолосую с нескрываемой злостью. Она ему до жути надоела. Он не собирался вредить Аямэ, девочек он не трогал, да и проблем не хотел. Но, как минимум, припугнуть собирался.       — Что тебе от меня надо, белобрысая?! — грубо начал мальчишка, нависая над Хайтани своим телом. Парень не был каким-то очень крупным или большим, но в сравнении с недалеко ушедшей от ста сантиметров Аямэ Хирата был заметно больше.       По телу девочки побежал холодок, но она постаралась не показывать свой испуг. Он всё ещё крепко сжимал её руку, причиняя боль, однако девчонка этого не замечала. Где-то далеко в мыслях послышалось недовольное: «Ну я же говорила», а на губах вместо ожидаемого страха появилась доброжелательная, насколько это вообще возможно, улыбка.       — Подружиться, — как ни в чём не бывало ответила она, чем немного удивила Тацую, и тот разжал пальцы, отходя на шаг.       Было очевидно, что от её легкомыслия парень злился только больше. Он резко развернулся и снова навис над одноклассницей, явно желая напугать.       — Слушай, мажорка, – с нажимом начал мальчишка, глядя на Аямэ сверху вниз. — Мне не нужна чья-либо дружба. И уж тем более подачки какой-то богатенькой дурочки, для которой всё в этом мире доступно, стоит только папочку попросить, — он сделал акцент на слове «папочка», и именно это проехалось по блондинке как бетоноукладочный каток.       Он видел, как Аямэ стушевалась и вся сжалась от его слов, поэтому, больше не дожидаясь ответных слов на свою грубость, развернулся и просто ушёл.       Подавляя всхлипы, Хайтани скатилась по стене, не контролируя нахлынувшие эмоции. Перед глазами стояли воспоминания с похорон родителей...

—{ *** }—

      В небе ярко светило солнце, город давно проснулся и жил своей жизнью. У всех были свои заботы, свои волнения, а у неё — только пустота внутри. Чужая, холодная и страшная. Как та новость, которую она узнала всего пару дней назад. Казалось бы, похороны должны быть в дождь — как в кино — но день был ясным. На небе не было ни единого облачка, словно погода не поняла, что мир рухнул в одно мгновение.       Малышка стояла рядом с огромными взрослыми, уцепившись маленькими пальцами за край чёрного пиджака дяди. Глаза были сухими, но не потому, что не хотелось плакать, а потому, что все слёзы уже выплаканы за те две ночи, прошедших с известия о гибели родителей. Это время Аямэ провела в комнате родителей, которая всё ещё пахла смесью маминых духов и отцовского одеколона. Без её хозяев спальня стала пустой. Мёртвой.       Пока Иори разбирался с подготовкой к похоронам сестры и её мужа, он остался в их доме вместе с племянницей, время от времени куда-то отлучаясь. Никто и никогда раньше его таким не видел. Обычно холодный днём директор фирмы ночью заливал горло спиртом, опустошая бутылку сакэ одну за другой. Аямэ случайно увидела это, когда после очередной истерики ночью покинула комнату, чтобы попить воды. Прежде она дядю таким не видела.       В день похорон Ран и Риндо молчали. Обычно активные и неугомонные братья в тот день и слова не проронили. Может, потому что дядя приказал, а может, и сами понимали, что не место и не время.       Два гроба стояли всего в метре друг от друга, пока священник читал сутры. Аямэ то и дело ловила на себе сочувствующие взгляды от родственников, и даже Риндо не скрывал сожалений об утрате двоюродной сестры. Но что ей от его сочувствия? От него легче не становилось.       Через время все начали подходить к гробам и прощаться с почившими. Саму малышку пускать не хотели. Иори оставил племянницу с сыновьями, а сам пошёл в числе первых. Аямэ упиралась и противилась рукам парней и, вырвавшись, побежала вслед за дядей. Иоичи Яманака был одет в чёрный костюм с белой рубашкой, а его супруга Ая — в традиционное белое кимоно. Они выглядели так, будто просто спали и вот-вот должны были проснуться. Подбежав к гробам и увидев маму, девочка рухнула на пол, в очередной раз заливаясь в истерике.       Когда дядя забирал её, ей со стороны показалось, что он, непробиваемый бизнесмен, вытирал с лица слёзы.       После отпевания всех детей оставили дома, а взрослые куда-то уехали вместе с покойными. Аямэ рвалась поехать с дядей, но в этот раз никто её не отпустил. Через несколько часов всех привезли уже на кладбище. На последнее прощание.       В ту неделю далеко не одна семья прощалась с родными на кладбище. Крушение самолёта унесло сотни жизней, и каждый из их семей сейчас горевал.       Гравировка имён родителей на каменных памятниках отпечаталась в памяти ребёнка настолько сильно, как будто была выжженна паяльником...

—{ *** }—

      Исекава чувствовала этот эмоциональный всплеск девочки как свой. Она понимала боль малышки и сама была готова расплакаться. Под давлением чужих чувств в памяти девушки всплыли воспоминания о смерти друзей.       «Я ведь даже попрощаться с ними достойно не смогла...» – от этой мысли по щекам покатились слёзы. Она не рыдала взахлёб, не хныкала и не издавала лишних звуков. Единственное, что выдавало её состояние души — это сжатые в кулаки пальцы.       Обе девушки сейчас чувствовали себя беспомощными, и ни одна, ни вторая не могла сдержать слёз. Обе тонули в своём горе, но делали это совершенно по-разному.       Исекава села на пол, обхватив свои колени, вновь окружив себя полной темнотой. Одиночество горело в груди холодным огнём. Оно болезненно сжигало душу, оставляя после себя лишь мёртвую пустыню. Она хотела уничтожить виновника своих бед. Ясуо Хиросэ во что бы то ни стало должен умреть от её руки.

-{ *** }-

      После произошедшего Хайтани какое-то время сидела в одиночестве, пока её не нашла подруга. Это была девочка, которая с самого начала учёбы в школе проявляла дружелюбие к Аямэ и часто звала её с собой. К сожалению, прогулки по городу строго регулировались дядей. Он не разрешал приёмной дочери выходить куда-то без телохранителя, няни или без него самого. Большую часть времени девочка всё равно проводила дома и не рвалась на улицу, поэтому постоянный дядин контроль не сильно бросался в глаза.       Рика помогла подруге прийти в себя, и позже они вместе прогуляли уроки, предпочтя перекусить. Девочки общались и хихикали над какими-то ситуациями, произошедшими за то время, пока Хайтани была на больничном. Оказалось, что одноклассник, который раньше сидел на месте новенького, перевёлся из-за какого-то «инцидента». О нём никто ничего не говорил, классный руководитель лишь сказал, что они с родителями переехали.       После школы Аямэ уже в хорошем настроении направилась к машине. Там, сидя за рулем в тёмных очках, дочь ожидал Иори. Мужчина выглядел так, словно не спал сутки, и по сути это так и было, только говорить об этом Аямэ он не собирался. За прошедшую ночь пришлось пообщаться не только с комиссаром, но и связаться с юристом. Они обсудили возможность привычного подкупа, чтобы Рана и Риндо просто выпустили, но мужчина этот вариант уже не рассматривал.       Он ужасно устал от выходок сыновей, а в этот раз они перешли все границы. Убийство с особой жестокостью. Причём мальчишки лишили жизни не абы кого, а главу и заместителя главенствующей в Роппонги группировки. Его раздражал не сам поступок, а та опрометчивость, с которой братья это сделали. В открытую и без страха. Вот теперь пусть и отсиживают срок. Правда, на все пять лет он сыновей в тюрьму не закроет, но часть этого срока они отсидят. Это точно.       Когда дверь авто открылась, Иори сразу обернулся. Ничего не сказав, он дождался, пока племянница сядет, и тронулся с места. Аямэ ощутила тяжесть воздуха в машине, он неприятно давил на неё. Неуютно поёрзав на месте, девочка несколько минут смотрела на дядю, пытаясь понять, какое у него настроение, но спросить напрямую не решалась. Напряжение висело в воздухе неподъёмным грузом, и Иори даже не пытался его сгладить.       Несколько минут пути прошли в тишине, и всё это время девочка то и дело ёрзала, поглядывала на приёмного отца и просто пыталась решиться узнать, что случилось. Мужчина точно был уставшим, и она это видела. Девочка просто не понимала, с чем это связано.       Когда поездка почти закончилась и дядя уже парковался у дома, девочка всё-таки спросила.       — Дядя Иори, что-то случилось? — её голос звучал осторожно и нерешительно. Она не была уверена, что хочет, чтобы дядя отвечал на вопрос.       Иори, закрыв автомобиль, взял племянницу за руку и повёл домой. Он не хотел, чтобы Аямэ знала, но понимал, что скрыть надолго не получится, ведь после судебного разбирательства все новости будут трубить о том, что сыновья «самого Иори Хайтани» попали в тюрьму и что папочка спасать их не стал.       — Ничего. Ран и Риндо опять накосячили, — как всегда прохладно, когда говорил о сыновьях, ответил мужчина.       Его ответ оказался исчерпывающим. Девочка понимала, что это не первый раз, когда Рана с Риндо арестовывают, поэтому не очень хотела выяснять причины. Они казались очевидными — драка или кража чего-либо. Но любопытство всё же взяло верх, и, когда заходила в лифт, блондинка всё-таки поинтересовалась:       — Сильно?       Мужчина пристально посмотрел на племянницу, думая, как помягче сказать, и по итогу ответил также кратко:       — Сядут в колонию, — он не вдавался в подробности, но и этого хватило, чтобы заставить девочку задуматься.       «Сядут в тюрьму? Он шутит? За что?» — Хайтани пыталась осмыслить, отчего предполагала разное. Вот только она просто не могла понять, что такого они сделали, что даже дядя не в силах вытащить своих детей.       Пока Аямэ пыталась догадаться, Исекава уже знала ответ. Ей догадаться труда не составило. Было не так уж и много преступлений, за которые могли посадить несовершеннолетних, так ещё и детишек влиятельного человека. Как-то фамилия Хайтани в её жизни уже мелькала, но это было где-то в новостях — мимолётно. Она не интересовалась жизнью миллионеров, ей банально не до этого было. Однако Исекава прекрасно понимала, что при наличие денег жизнь становится сахарно-сладкой. По крайней мере так было для богатеньких наследничков, коими и являлись братья. В принципе довольно часто родителям приходилось подчищать за детишками, которые набедокурят, связавшись с криминалом. И когда возникала очередная необходимость отмазать и спасти детишек, в дело выступали связи и деньги. После этого Хиросэ отправлял своих людей подчищать хвосты, чтобы на них не вышли.       «Убийцы с записью о судимости в личном деле... Не похоже, что дорогой «папочка» планирует спасать своих детей», — подумала девушка, отмахиваясь от дальнейших действий на «экране». — «Они хуже, чем я думала...» — Исекава испытала странное чувство разочарования. Она неосознанно возложила на братьев какие-то надежды, надеясь на что-то, что уже по своей сути звучит глупо. В любом случае теперь они получат по заслугам.       Хайтани была в смятении. В голове было много вопросов, но требовать объяснений от дяди девочка не стала. Наверное, не было смысла. Он не скажет. Да и она не хотела пока видеть братьев.