Часть 10

      — Ты волнуешься? — спрашивает Чунхи, ощущая, как пальцы Сондже сильнее сжимают её талию. Давление его рук неприятное, но она не подаёт виду.       Чунхи отмечает: сегодня Сондже выглядит привлекательнее. Очевидно, он старался. Нарядился в классический костюм тёмно‑синего оттенка, что идеально подчёркивает его довольно крепкое телосложение, а глубокий цвет ткани придаёт ему солидности и зрелости. О Сондже нельзя с уверенностью сказать, что он каждый день проводит в спортзале, но в нём есть природная спортивная стройность.       — С чего ты так решила? — Сондже слегка поворачивает голову к ней, стараясь сохранить в глазах хладнокровие.       Но Чунхи чувствует, как его пальцы подрагивают на талии, и ловит его учащённое дыхание. Язык тела говорит о том, что он напряжён.       — Потому что ты взволнован, — со знанием дела произносит Чунхи, пытаясь абстрагироваться от крепкой хватки.       Ей не больно, но точно неприятно. От Сондже веет тяжёлой аурой. Густой, давящей, будто воздух вокруг него становится плотнее. В его радиусе непроизвольно начинаешь чувствовать дискомфорт.       — Возможно, сегодня есть кто‑то, на кого ты хотел бы произвести впечатление?       Чунхи лукаво улыбается ему уголками губ, оставаясь в своей роли. Она ловит миг, когда в его глазах вспыхивает опасная искра, как молния в тёмном небе, мгновенная и ослепительная. Эта вспышка заставляет её сердце сделать лишний удар, но она тут же гасит реакцию, сохраняя на лице лёгкую, почти беспечную улыбку.       — Мы не друзья, Сара, — чеканит он, и тон пронизан морозом.       — Справедливо.       Чунхи просто улыбается. В принципе, на откровенность она и не рассчитывала, но попытаться всё равно стоило. Остаётся быть бдительной, что она и делает с момента появления здесь.       Она обводила зал глазами, отмечая все детали: движения людей и мельчайшие изменения в выражениях лиц, посторонних обывателей и их подозрительные взгляды. Чунхи хочет найти какую-нибудь зацепку, может быть, союзника, потому что возможность упустить что-то важное щекочет кожу, раздражая каждый нерв.       Она успевает заметить, что Сондже кого‑то высматривает. Его взгляд мечется по толпе, задерживаясь на каждом знакомом лице, но нигде не находя того, кого он ждёт. Несколько поворотов головы выглядят как жалкие попытки найти кого-то невидимого. В его глазах мелькает досада. Какая-то тоска. Телохранитель Юн не нужно было даже следить за его разочарованным взглядом, чтобы понять: Даниэль здесь нет. Да, группа опаздывает, и она, конечно же, об этом знала заранее. Всё же она остаётся их телохранителем, пускай сейчас притворяется проституткой с самой яркой улыбкой. Внутри неё смешиваются ирония и напряжение. На лице — маска идеальной спутницы, но глубоко внутри не перестаёт биться пульс тревоги.       — Вот скажи мне, Сондже, — кокетливо произносит Чунхи и останавливается напротив него, — почему мужчины так озабочены сексом?       — Что? — Сондже теряется, пойманный врасплох таким неожиданным вопросом. Чунхи мысленно ухмыляется. Именно такой реакции она и хотела. — К-кто сказал, что мы озабочены им? Это же наша физиология, да и к тому же…       Чунхи смотрит на его лицо и не замечает, в какой момент перестаёт слушать, потому что в поле зрения мелькает до боли знакомая фигура. Чон Чонгук. Один. И, естественно, одним своим появлением всё внимание приковывает к себе. Чонгук в джинсовом костюме, который сидит на нём так, будто создан специально для него: линии ткани подчёркивают плечи, талию, лёгкость движений. Вероятнее всего, так и есть, и этот костюм был сшит под заказ именно для мировой звезды.        Чонгук ярко улыбается, и эта улыбка освещает всё вокруг. Она тёплая, искренняя и обезоруживающая. Он скромно машет руками поклонникам и кланяется всем коллегам, пока продвигается сквозь толпу. Впрочем, как обычно: в его манере быть вежливым со всеми живыми существами. Слишком добрый и чуткий, вежливый и скромный. В его глазах ослепляющий, искренний свет, который невозможно подделать. Наверное, именно это и делает его мировой звездой — умение оставаться человеком с большим сердцем, несмотря на приобретённый статус. В нём нет ни капли высокомерия, ни тени самодовольства — только чистое, неподдельное тепло.       — … слушаешь… Ну конечно, Чонгук, — раздаётся рядом.       Чунхи не может оторвать взгляд. Сердце бьётся чаще, дыхание становится поверхностным, как если бы воздух вокруг вдруг стал гуще. И, возможно, это её первая ошибка, но приказать сердцу нельзя. Оно живёт своей жизнью, откликаясь на присутствие Чонгука.       Всё же ей хватает ума вовремя придумать оправдание промаху.       — Каким бы он ни был говнюком, — непринуждённо произносит она, следя за тем, как Чонгук исчезает в гуще людей, и возвращает взгляд на Сондже, — ты не можешь не согласиться, что появляться он умеет эффектно!       Единственный способ не показаться подозрительной в нынешней ситуации — выглядеть впечатлительной дурочкой. Обычно во всех подобных сценариях жизни это срабатывает.        Сондже решает оставить её без ответа, потому что ему просто-напросто нечем возразить. Он молча наблюдает за тем, как Чонгук, поклонившись репортёрам, проходит вглубь помещения. Его фигура движется легко, уверенно и притягивает восхищённые взгляды.       Чунхи хватает Сондже под локоть и произносит, включая всё своё обаяние:       — Ну что же, мой кавалер, может, угостишь меня выпивкой?       Игривый и флиртующий тон Чунхи в придачу с очаровательной улыбкой не может не подействовать на противоположный пол. У Сондже не остаётся шансов не очароваться. Особенно когда она склоняет голову набок и улыбается ещё шире. Её улыбка как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи: лёгкая, игривая, но в то же время полная скрытого смысла. Красивое зрелище, от которого он на секунду зависает, как заворожённый. Затем, откашлявшись, соглашается и ведёт её к барной стойке.       Чунхи чувствует, как в груди бешено колотится сердце. И это вовсе не из‑за страха того, что, возможно, она рядом с самым настоящим маньяком. Нет. Это её сейчас волнует в последнюю очередь. Потому что перед тем, как вернуться в свою роль и увести Сондже подальше от Чона, она ловит взгляд Чонгука — тёмный, как беспросветная тьма, и волнующий, как первый луч рассвета. Его глаза будто пронзают её насквозь, обнажая то, что она так старательно ото всех скрывает. От такого взгляда ноги подкашиваются, а в голове мелькает мысль: «Сегодня вечером он смотрит по‑другому». И, возможно, это не сулит ничего хорошего. В его взгляде что‑то новое, неизведанное — оно заставляет сердце сжиматься от смеси тревоги и необъяснимого восторга.

***

      Чонгук замечает её сразу. Невозможно не увидеть девушку, которая постоянно обитает в твоих мыслях, как призрак, который преследует тебя даже в самых будничных моментах.       Сначала он выхватывает взглядом её длинные ноги, затем плотные бёдра и изящную талию, очерченную коротким кремовым платьем. Оно обволакивает её фигуру с почти неприличной грацией. Этот образ мог бы быть подобен образу ангела, если бы не это чёртово декольте, пробуждающее в нём отнюдь не ангельские мысли. Чонгук впервые видит её с распущенными волосами, поражаясь тому, что они достаточно длинные. Локоны волнами струятся по лопаткам, ловя отблески света и создавая вокруг неё ореол мягкой, почти неземной красоты.       Но настоящее попадание в сердце случается в тот миг, когда он встречается с ней взглядом. Её большие глаза смотрят прямо на него. Кажется, они ещё не до конца осознали увиденное. В них сияет восхищение, зеркально отражающее то, что бушует в его собственной груди. Потому что Чунхи невероятно красивая — настолько, что это почти причиняет боль.       Но момент длится недолго. Чунхи резко возвращает внимание к своему партнёру. И в Чонгуке тут же вспыхивает тревога, а следом… ревность.       Самая острая, словно смертельный яд, проникающий в каждую клеточку организма и медленно убивающий его изнутри. Чонгуку хочется стереть с лица Сондже нелепую улыбку, направленную на неё. Сломать ему руку, которой он невзначай касался её изящной тонкой талии. Желание подойти к ним и отшвырнуть его от Чунхи щекочет кожу.       Чонгук, как ястреб, следит за каждым мимолётным взглядом и всеми движениями Сондже. И если его рука хоть на миллиметр спустилась бы по телу Чунхи — Чонгук сорвался бы с цепи. Яркое пламя ревности точно бы затмило разум, и он обязательно потерял бы контроль…       Менеджер что‑то шепчет ему на ухо, но он не слышит. Взгляд прикован к спине Сондже, который усадил Чунхи у барной стойки и теперь что‑то говорил бармену. И это не нравится Чонгуку. От слова совсем.

***

      Вечер тянется относительно гладко. Чунхи не замечает ничего странного, кроме бегающих глаз Сондже. Они не переставая скользят по залу.       — Господин Кан, рад видеть светлые умы на таких мероприятиях, — раздаётся низкий голос рядом, привлекая внимание Чунхи.       Она проходится незаметным оценивающим взглядом по собеседнику, вкладывая в это высокомерие. Как и подобает проститутке её уровня, ведь за вечер один маньяк заплатил немалую сумму.       Подошедший мужчина примерно одного роста с Сондже, но намного упитаннее. Несмотря на явную финансовую обеспеченность, его дорогой костюм был подобран не по размеру, отчего ткань натянулась на животе до такой степени, что едва не трещала по швам.       — Добрый вечер, господин Пак, — отзывается Сондже, встречая его сдержанной улыбкой.       Тот зеркалит улыбку друга и обращает внимание на Чунхи.       Большие угольные глаза смотрят в упор, и от этого становится не по себе. Хитрый и расчётливой взгляд пронизывает морозом. Чунхи привыкла, что на заданиях её всегда рассматривали не с самыми добрыми намерениями, но здесь… В глубине беспросветной темноты его глаз — бездна, в которую он пытается её затянуть.       — Вы сегодня со спутницей? — Пак делает ударение на последнем слове и бросает быстрый взгляд на Сондже.       Чунхи молча наблюдает за происходящим, пока Сондже не подталкивает её чуть вперёд. В груди зарождается ярость, но, вопреки всему, она выдавливает улыбку, встречаясь с сальным взглядом Пака.       — Это Сара, — представляет Сондже её то ли с гордостью, то ли с презрением.       Плотоядные глаза господина Пака пронизывают её насквозь, демонстрируя ничем не прикрытое желание. Ему только облизнуться не хватает, точно пёс, смотрящий на мясо.       — Вы прекрасны, — произносит он с притворной учтивостью.       Пак продолжает облизывать её взглядом, в то время как Чунхи сдерживает рвотный позыв.       Несмотря на неприятные ощущения, которые вызывает новый персонаж, она подмечает важную деталь: Пак и Сондже абсолютно разные, но вместе с тем имеют точки соприкосновения. Первый — извращенец до мозга костей, не скрывающий этого, второй же — хитрый лис, который каждый раз пытается отвести взгляд от её декольте, но при этом имеющий потаённые, но очевидные желания. Как правило, второй тип намного опаснее первого, потому что за сдержанностью и контролем не всегда можно узнать маньяка.       — Благодарю, — всё же отвечает Чунхи, сохраняя на лице маску вежливой отстранённости.       Она чувствует себя забавной игрушкой в руках этих солидных мужчин, марионеткой, которую выставили напоказ. Первые несколько минут Чунхи сосредоточенно слушает их, пытаясь найти смысл между строк, но нить беседы ускользает от неё, когда они погружаются в разговоры давних приятелей. Всё же время от времени она не оставляет попыток понять их диалог до тех пор, пока всё её внимание не сосредотачивается на одном человеке.       В её поле зрения появляется Чон Чонгук.       Снова.       Чунхи делает глубокий вдох, пытаясь взять под контроль эмоции и чувства.       Он идёт в их сторону в сопровождении менеджера и внушительной охраны. Дух захватывает, когда его уверенный взгляд скользит по ней, а затем быстро оценивает обстановку вокруг, будто проверяя, всё ли в порядке. Чунхи ощущает, как внутри разливается тепло. Едва заметная улыбка уже рвётся наружу, но она сдерживается, увидев мистера Ли. Тот тоже узнаёт её, но тут же отводит взгляд.       Теперь ситуация усложняется.       Сондже — слева, господин Пак — справа, а Чонгук — чуть поодаль. Присутствие Чона ощущается как незримая сила и в то же время как нарастающая тревога. Чунхи не совсем понимает собственных чувств, но ей кажется, что у неё что-то неладное в животе, будто несварение. Она делает несколько незаметных глубоких вдохов и выдохов, как учили в академии, когда паника застилала разум, а тело переставало слушаться, но это ни черта не помогает.       Всё становится ещё напряжённее, когда ладонь Сондже вновь касается её талии. Чунхи слегка вздрагивает от неожиданности, и этот жест не укрывается от Чонгука. Но она тут же натягивает приторную улыбку, глядя на Сондже, который притягивает её к себе. Вплотную.       — Думаю, мне пора удалиться, дабы не мешать вашему вечеру, — произносит господин Пак, хитро улыбаясь и подмигивая Чунхи на прощание.       «Вот же урод!» — проносится у неё в голове, но она сдерживает гнев, смотря вслед уходящему Паку.       — Ты привлекаешь к себе слишком много внимания, — слышится шёпот, от которого по коже пробегает неприятный мороз.       Телохранитель Юн усилием железной воли не пытается выбраться из цепкой хватки, снова входя в роль.       — Не могу ничего с этим поделать, — игриво отвечает Чунхи, поворачивая голову к Сондже. Он так близко, что она может разглядеть мельчайшие оттенки тёмных глаз. — Как ты и просил, я одета под стать этому месту.       Сондже замолкает на мгновение, его взгляд застывает на её губах. Внутри Чунхи поднимается волна дискомфорта, а по позвоночнику тянется рябь мурашек.       — Разве я выгляжу плохо? — интересуется она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.       Он наконец поднимает глаза, встречается с её испытующим взглядом и улыбается. На удивление искренне.       — Напрашиваешься на комплимент? — спрашивает он с лёгкой насмешкой.       Чунхи улыбается в ответ, отмечая одну деталь.       Сондже с ней флиртует.       — Мне это не нужно, — уверенно шепчет она, приблизившись к нему ещё на сантиметр.       Сондже улыбается, кажется, окончательно очарованный её сексуальным обаянием. В глазах читается что‑то большее, чем просто интерес. И это на мгновение заставляет её нервничать сильнее, чем она готова признать.       — Мне нужно припудрить носик, — кокетливо произносит Чунхи и касается кончика носа застывшего Сондже.       Тот, как по щелчку, отмирает и, кажется, только сейчас осознаёт, что всё это время слишком близко прижимал её к себе. В глазах мелькает испуг, и хватка на талии Чунхи ослабляется.       — Да, конечно. — Голос Сондже теряет былую уверенность, и он быстро отодвигается от неё. Нервно поправляет очки, прежде чем тихо оповестить: — Я буду у барной стойки.       Чунхи победно улыбается, наблюдая за его реакцией. Весь вечер он был королём бала, а тут выглядит как побитый, скулящий пёсик. Это не может не радовать, особенно если учесть, каким похабным взглядом он осматривал её минутами ранее.       Чунхи направляется в сторону уборной, наслаждаясь вкусом лёгкой победы. Только вот радость её длится недолго…