«Rêve lucide»‎

И отчего-то я решаю быть послушным ребенком. Киваю матери и подхожу к Александру со спины. Сама не понимаю, что чувствую. Неприятно щемит в груди от захлестнувшего волнения. Всегда мои эмоции такие яркие. Буквально каждый раз застревают комом в горле. И сколько бы ни пыталась убежать от них — бесполезно. Нагоняют, кусают за икры и толкают, отчего я падаю и раздираю коленки в кровь. Бесшумно выдохнув, тяну руку и замечаю, как мелко и беспокойно дрожат пальцы. Какая же я идиотка! И всё же я легонько касаюсь мужчины за локоть. — Привет, — неловко бурчу, после того, как он поворачивается в мою сторону. Его лицо не выглядит удивлённым, когда он окидывает меня изучающим взглядом. — И ты тут, — просто констатирует факт. Извиняется перед собеседницами и отходит со мной чуть в сторону. Надеюсь, что Артем не увидит нас разговаривающими. Он настолько увлечен своей бывшей девушкой, что, наверное, и забыл о моём присутствии на светском вечере. — Моя мама сказала, что ты задаешь вопросы обо мне и моем муже, — стараюсь прозвучать строго, чтобы до моего босса дошел совсем не тот смысл моего любопытства. То бишь, мне не хочется недоразумений. Да, я интересуюсь им и хочу узнать, почему он расспрашивал обо мне. И это совершенно не желание отпугнуть Александра. Но всё равно желаю скрыть это. Замаскировать. Вот только почему он смотрит так, будто прекрасно это понимает? — Ничего особенного, просто проявил вежливость, когда родители заговорили о вас, — пожимает плечами молодой человек и незаметно улыбается, когда я, отреагировав, хмурюсь. — Так ли это? — дерзко хмыкаю, пытаясь перетянуть одеяло на себя. Но, кажется, с Шепсом такая тактика не работает. А ведь я зачастую именно ей и пользуюсь. Даже Артем, прекрасно зная мои провокации, ведётся. Так почему же малознакомый человек принимает мою грубость, как детский лепет? — Хочешь услышать, что я терроризирую всех в надежде узнать побольше о тебе и твоём браке? Поверь, если мне будет любопытно, то спрошу напрямую у тебя, — хрипло смеётся босс. Замираю, когда он с нечитаемым выражением протягивает к моим волосам руку и аккуратно, почти невесомо перекидывает завитую прядь через плечо. Кровь в венах стынет, а в животе сворачивается всё так, будто какую-то жижу месит блендером. Внешне стараюсь не показать своё волнение. — Такой ли ты прямолинейный и честный, коим показываешь себя? Александр отдёргивает руку и сощуривается. — Ты ужасно мнительная, знаешь. По кому ты судишь людей? По себе? По своему ненаглядному? Его слова, как удар под дых. Сужу ли я людей по себе? Кажется, именно это я всегда и делала. Но что я должна понять, если каждое движение и поступок Сани отзывается очень двусмысленно в моём подсознании. Опасно признавать, но мне льстит его внимание. Нельзя соглашаться, но меня тянет к нашему общению. Именно к общению, потому что на большее я не способна относительно этого мужчины. — Хочешь сказать, что моя мама накручивает и себя и меня? — Ну женщины ведь всегда делают из мухи слона. — Не обобщал бы… — собираюсь прочитать ему лекцию на тему «все мы разные», но перестаю дышать и слова проскальзывают в горло обратно, подобно проглоченной еде или воде. Мои глаза меня не обманывают? Страхи, которые грызут меня вот уже пять лет победно хлопают в ладоши и наотмашь ударяют по лицу. Артем и Соня спешно идут к определенно пустой комнате между кухней и столовой, оглядываясь и проверяя, не видит ли их кто-то. Как два вора. — Мне пора, — говорю сухо, подхватываю юбку, чуть задрав её для свободного передвижения, и спешно шагаю вслед за супругом и его бывшей. Сердце барабанит настолько сильно, что мне кажется, будто все на этот звук оборачиваются. Меня за те несколько минут трижды бросило поочередно в жар и холод. Моё ужасное воображение рисует омерзительные картинки, в которых Артем с Соней придаются старым чувствам, и меня тошнит. Настолько, что я чуть замедляюсь и пытаюсь поглубже вдохнуть. Боковым зрением фиксирую плывущую возле меня фигуру, облаченную в чёрный костюм. — Зачем ты идёшь за мной? — фыркаю я, коротко взглянув на Александра. Злюсь. Злюсь не на того человека, на которого стоило бы. — Сейчас мне, действительно, любопытно. Что у вас за отношения такие? Меня ведь не обманывают глаза, — он с какой-то девушкой ушел в укромное место, — равномерно выговаривает каждое слово босс, рукой беззастенчиво тыкнув в сторону той двери, за которой скрылись Артем и Соня. Меня передёргивает. Я даже спотыкаюсь на ровном месте, опешив, потому что паника захватывает моё сознание. Больше всего, мне бы не хотелось, чтобы Александр увидел мой брак именно в этом своём безобразном свете. Не хочу выглядеть перед ним жалкой. — Мои проблемы тебя не касаются, — огрызаюсь подобно маленькой бесявой собачонке. Но как и всегда на Александра это не действует. — Он изменяет тебе? Мы останавливаемся одновременно. Я выпучиваю глаза и безмолвно хватаю ртом воздух. С его вопросом что-то во мне обрывается, отчего я даже забываю, насколько торопилась остановить уединение мужа и Сони. Моё сердце не вынесет, если он и правда связан с другими женщинами. Всегда убивала в себе эту мысль, стоило ей только пустить почку. Единственной проблемой в наших отношениях была Соня и все те чувства, которые Артем испытывает к ней. Но изменяет? — Нет, Артем не такой! — вскрикиваю, из-за чего люди, находившиеся поблизости, оборачиваются и странно косятся на меня. Кажется, гневный пар струится из моих ушей и ноздрей. Он мне не изменяет! Не изменяет! Даже этот выпад Александр переносит стойко и спокойно, смотря в мои глаза… с пониманием? — А какой же он? По твоему лицу скажу одно: ты чертовски напугана, — говорит он и делает шаг навстречу ко мне. А меня, будто бьёт током, — слишком резко отскакиваю назад и до боли в пальцах сжимаю платье в кулаках, медленно и рвано выдохнув. Сильно опускаю плечи, ощутив напряжение во всей грудной клетке, и закрываю глаза. Отсчитываю до пяти, прихожу в себя, унимаю бешеный стук сердца, поднимаю веки и несколько секунд смотрю на мужчину с искренней злостью. Наверное, именно это его и останавливает. И всё же, когда я возобновляю движение к супругу, Александр семенит за мной. Решаю оставить всё как есть. У меня нет времени спорить с ним и упрашивать отстать. Распахнув дверь той самой комнатки, Артема и Сони не вижу. Видимо, это место своеобразные узкий коридорчик, куда вывозят тарелки с блюдами перед подачей на стол. И ещё отсюда есть прямой выход на веранду. Наверное, они там. Спешно подхожу и замираю возле двери, потому что слышу раздраженный голос Сони: — Ты сам не захотел ничего исправлять, поэтому оставь меня сейчас в покое! Заглушаю удивлённый вздох ладонью. — А что я мог исправить? Стать отцом чужому спиногрызу? — рычит в ответ Артем. Моё сердце тикает, оглушительно ударяясь о хрупкие рёбра. Ещё чуть-чуть и на них будет трещина. Мне хочется встать между ними, взмолиться, чтобы они прекратили, но ноги прирастают к полу. Не могу шевельнуться. Жадно глотаю ртом воздух и содрогаюсь от душевных рыданий. — Сам ведь знаешь, что тогда произошло! Если бы ты настолько сильно любил, то не отпустил бы меня! — у неё хватает смелости и совести заявлять такое Артему. Ох, конечно, виновата в том, что она переспала с Константином, безусловно, я, но спустя пять лет, чёрт возьми, я заслужила быть с ним. Пусть коварным путём, но своими собственными силами! Настолько сужается весь мой мир и спектр эмоций вокруг их разговора, что не замечаю, как хмурится Александр, мирно стоящий возле меня. — Если бы ты настолько сильно любила, то не допустила бы этого! Около минуты между ними повисает тишина. Как они смотрят друг на друга? Есть ли боль в их глазах? Или только безграничная досада? Просто разочарование того, что получилось у них в итоге. Оба по разные стороны берега. Они лишь смотрят через текущую реку друг на друга и скучают, а после оборачиваются и помещаются в чужие объятия. Артем — в мои, Соня — в Константиновы. Почему он не может любить меня так же? — Я не собираюсь больше оправдываться, Артем! Прошло уже пять лет. Я люблю своего мужа и своего сына, поэтому прекрати каждый раз хвататься за эти встречи, — устало вздыхает Соня. Из-за её слов передёргивает даже меня. О, нет, Ева, не думай о том, что сейчас чувствует он. Ведь больнее, чем тебе сейчас ему не будет. Сосредоточься на себе! — Любишь его? Так ли это? А я? — последний раз я слышала такое бессилие в голосе Артема в тот самый день, когда он узнал о том, что Соня беременна от Константина. Именно это действует на меня, как спусковой крючок. Он всё это время надеялся, что у неё сохранились к нему чувства. Он, мать его, всё ещё хочет, чтобы она испытывала к нему это. Не я, а она. На мою любовь ему плевать. Как же мерзко. Сама не замечаю, как начинаю тихо плакать, сильнее зажимая рот ладонью и вымазывая кожу красной помадой. И дергаюсь в сторону, больно ударившись лопаткой о стену, когда ощущаю тёплое прикосновение к оголённому плечу. Растерянно смотрю на Александра. Забыла о том, что он здесь. В его глазах потерянность и что-то ещё, мне не понятно. Да и плевать сейчас. Молча мужчина подходит ко мне максимально близко и убирает мою руку от лица. Осторожными движениями стирает размазанную помаду и соленные слёзы. Позволяю ему это сделать. Сил нет. Хочу раствориться или исчезнуть. Прекратить страдания свои и Артема. Но пока моё сердце бьётся и в легкие поступает воздух — не могу этого сделать. Какая же я жалкая. — Ты — прошлое, — доносится с той стороны женский голос, и почему-то я совсем не сочувствую. Не думаю, насколько острыми могут быть эти слова для Артема. Как резво они вспарывают его вены. Потому что самой бы остановить свои кровотечения. — Уверена в своих словах? — шипит он в ответ. Почему я продолжаю слушать? — Самое омерзительное во всем этом, Артем, что ты спустил ей это с рук! — громко упрекает мужчину Соня. Кровь в венах стынет. Перестаю ощущать вообще хоть что-то, кроме ядовитого страха. Кожа горит, а в горле пересыхает. Спустил ей это с рук? Почему она так сказала? Что и кому он спустил с рук? Неужели, речь обо мне? Господи, только не говорите мне, что он знает о совершенном мной поступке? В ужасе смотрю на Александра и хватаюсь за рукава его пиджака, боясь рухнуть на пол, ибо ноги меня совсем не держат. Мой босс совсем растерян, судорожно блуждает по моему лицу недоуменным взглядом. — Не лезь, куда тебя не просят! — слишком резко отзывается Артем. Слышу какую-то возню за дверью, а потом гневный короткий визг Сони. — Иди к чёрту! Просто отвали от меня! Понял? Я больше не люблю тебя! — и сразу же громкий шлепок. Пощечина? Но не успеваю обдумать окончание их разговора детально, как дверь распахивается и в комнату влетает взбудораженный с покрасневшей щекой Артем. Всё-таки пощечина. Мой супруг замирает, ошеломленно смотря на заплаканную меня в объятиях Александра. Тушуюсь и пугаюсь пуще прежнего, — тут же отскакиваю от босса и стираю следы от слёз. Нельзя, чтобы он видел меня сломленную. Только не он. — Что… — непонятливо выдыхает Артем, озадаченно моргая. Но не проходит и минуты, как эти эмоции сменяются гневом. Он ведь велел мне держаться от Александра подальше. Цитирую: «иначе я за себя не отвечаю». Одним ловким движением Артем наклоняется ко мне, грубо обхватывает моё запястье, смыкая свои пальцы подобно наручникам, и тянет меня к выходу в зал. Но всё протекает не так, как он задумал. Я пораженно охаю, когда на второй руке ощущаю мягкое и даже нежное прикосновение чужой руки. Останавливаюсь, потому что идти дальше мне не позволяет мой начальник. Одновременно с Артемом поворачиваюсь к Александру. Я гляжу на него широко распахнутыми глазами, а муж — грозно. — Отпусти! — цедит, надавив пальцами, отчего на моей руке точно останутся покраснения и мелкие синяки. В противовес ему, Саша держит меня аккуратно, будто боясь причинить дискомфорт. — Похоже, девушка за этой дверью тебе интереснее, чем твоя жена, — спокойно констатирует босс. Откуда в нём эта непоколебимая ровность? Какие бы внешние воздействия не пытались на него надавить — остаётся равномерным и спокойным. Мне бы его выдержку. — Тебя наши проблемы не касаются, — щетинится Артем, дёрнув меня на себя. Звучно ойкнув, почти теряю равновесие. Я вообще не понимаю, что происходит. Все мои чувства и эмоции погружены в разговор супруга и Сони, поэтому я не могу нормально соображать. Но определенно данная ситуация обнажает повреждённые нервы Артема. Он на исходе и скоро просто взорвётся, как самый опасный и убийственный вулкан. Попадём ли мы с Сашей под его гнёт? — Может и так, но я не собираюсь быть сторонним наблюдателем, когда вижу, что Ева нуждается в помощи, — с нажимом отвечает Санек и крепче обхватывает запястье. Его слова странным образом эхом отскакивают от стен и проникают внутрь меня. Каждый орган, отвечающий за чувства, реагирует и обламывается. А давление, пришедшее на грудную клетку, заставляет сдавленно выдохнуть. Смотрю во все глаза на Александра и понимаю одну непростую истину — он переживает обо мне даже больше чем я сама. Откуда взялись в нём эти эмоции? Кто-нибудь спасите его! — Ты нуждаешься в его помощи? — язвительно фыркает Артем и опаляет меня пронзительным взглядом. Что я могу ответить? Нуждаюсь ли? Чёрт, я и сама не в курсе, в чём на самом деле нуждаюсь. В хорошей встряске, в любви или в помощи? Сейчас всё моё нутро сосредоточенно на пульсации на обоих запястьях. Холодные пальцы Артема и тёплые — Александра. Оба меня выводят из равновесия. Всё это начинает дробить меня изнутри. И я сама не замечаю, как трясусь, будто продрогла на морозе. — Тебе самому не тошно от того, какой ты козёл? — фыркает Александр, прекрасно уловив мои судороги. Он замечает во мне всё, когда я замечаю всё в Артеме. Какой-то замкнутый круг. Соня, Артем, я, а теперь ещё и Саша. Вот только ему в этом кругу боли не место. Пока не поздно, Санек, беги. — Да что ты знаешь, чёрт возьми? В этом дерьме ты только утонешь, поэтому пусти! — терпение Артема на исходе. Он держит меня так сильно, что я пугаюсь, вдруг он хочет раскрошить мои кости. Но я понимаю, почему он так зол. И в этот раз дело совершенно не в том, что его безропотную куклу хотят отобрать. Артем разбит, подавлен и разрушен. Снова по остаткам его руин взрываются бомбы. И, похоже, что ни я, ни Соня не успокоимся, пока на месте возвышенностей его души не останется ровная поверхность. Её ещё называют пустотой. Сейчас, хапнув лопатой по лицу, он нуждается в защите. Ему нужна я. Чтобы залечить полученные пять минут назад раны. А Саша мешает. — Может, я этого и хочу, — уверено заверяет Александр, отчего я вздрагиваю и удивлённо распахиваю глаза. Сил говорить нет. Язык онемевший, но каждое заявление босса приводит меня в смятение и шок. Он говорил, что я ему нравлюсь, но мне казалось, что его чувства куда слабее тех, что он сейчас демонстрирует. Или я себя накручиваю? Вот она. Последняя капля Артема. Пальцы мужа деревенеют от злобы, я чувствую, глаза темнеют и становятся, как безмерная ночь без луны, — чёрная и пугающая. А скулы опасливо выпирают. Если его гнев можно измерить по десятибалльной шкале, то сейчас — десять. — Не знаю, на что ты надеешься, но Ева моя жена и полностью принадлежит мне. — В первую очередь, Ева… — Завались, — кричит и замахивается кулаком Артем, но я успеваю его остановить. Вскрикиваю и льну к мужу, утыкаясь лбом в его мужественное плечо. Замирает, но дышит так громко и тяжело, что меня глушит. — Прости, Саш, но, пожалуйста, отпусти, — шепчу я, не смотря на начальника. Артем важнее. — Глупая ты. — Прошу… — слезливо молю. Чувствую, что Артем напряжен. Его мышцы, словно камень. А сердце трепыхается в грудной клетке так сильно, что я ощущаю его через толщу рубашки, пиджака и платья. Как мне его успокоить? Как заверить, что я никуда не денусь, даже если Соня захочет вернуться? Он думает, что у кого хватит сил отобрать меня у него? Или, что я способна уйти? Нет, я не смогу. А если попытаюсь, сама себе сломаю ноги, чтобы никуда не деться. Больная и уродливая моя душа. И всё же тёплые пальцы пропадают. Почему мне становится вмиг так тоскливо? *** Куда мы едем? Понятия не имею. Ужас весь в том, что я позволила сесть ему за руль, а ведь от него несет на весь салон спиртным. Сколько же он выпил? Но в глазах не видно помутнений. Взор чёткий, целенаправленный. Так куда мы едем? Не понимаю. Свернул в противоположную сторону от дома и проехал дюжину кварталов. Теперь машина двигается по шоссе. Убивать меня везёт? Нет, серьёзно. Всю дорогу между нами царствует гнетущая тишина. В моей голове пустота, нет никаких определенных мыслей. Я даже не знаю, что сказать ему. А он, видимо, настолько зол, что не в состоянии отыскать в себе силы выдавить хоть словечко. Думаю, мы достойны друг другу. Оба прожжённые и искусственные. Он уже стал точно таким же, как и я. Монстром. Если раньше Артем был раздающим тепло лучиком солнца, то теперь он зыбучая чёрная дыра, утягивающая в себя всё и вся. Дёргаюсь вперед, потому что автомобиль резко тормозит. Медленно осматриваюсь. Пляж. Он привёз меня за город на пляж? Для чего? Не проще было бы поехать домой? Напряжение разрастается. В салоне витает электрический воздух, задевая кожу и принося массу неприятных ощущений. Телом чувствую, какой ненавистный поток исходит от супруга. Я и Соня сегодня довели его. Думаю, он кое-как держится, чтобы не закричать во всю глотку. Предыдущие встречи с ней проходили менее кровопролитно. — Ненавидишь меня? — вдруг разрезает тишину Артем, повернувшись ко мне. Растерянно смотрю на мужчину, чувствуя, как болезненно сжимается в груди сердце. Да как же я могу? — Люблю тебя, — хриплю я и тут же прочищаю горло. — Блять, — ударяет по рулю, отчего я дёргаюсь и зажмуриваюсь, вжимаясь в спинку кресла. — Ты когда-нибудь перестанешь это делать? — Что делать? — голос предательски дрожит. — Идиотка! Идиотка, Ева! Конченная идиотка! Не успеваю понять, что происходит. Он говорит непонятно. Ну, я не знаю, что я делаю опять не так. Что мне необходимо перестать? Забиваюсь в угол и немею от страха, когда Артем с психом отстегивает свой ремень безопасности и вылетает из машины, оглушительно хлопнув дверцей. Если бы я была менее обескуражена, то позаботилась о том, чтобы запереть авто, пока он бесчинствует. Но эта мысль приходит в голову поздно. Артем быстрее обходит средство передвижения и открывает мою дверцу. Пучу глаза и боязливо вцепляюсь пальцами в свой ремень безопасности. Как будто он может меня спасти. Мужчина, сведя брови у переносицы, нагибается и рывком отстёгивает меня. Я же продолжаю сжимать пальцы на тканевой полоске, хлопая глазами и содрогаясь от страха. Нижняя губа дрожит, особенно, когда с рычанием Артем вырывает из моих рук ремень. Вскрикиваю, стоит ему только насильно вытащить меня из салона. Мои ноги подворачиваются на каблуках в песке, но из-за того, что меня больно держат за плечи, не падаю. Артем захлопывает дверь и пихает меня вперед, отчего я ощутимо ударяюсь копчиком об машину. Морщусь и снова пищу, потому что мужчина вжимается в меня бедрами с такой силой, что мне на секунду мерещится, будто он собирается меня раздавить. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! Просто скажи мне! Я совсем не понимаю… — не скрывая страх, судорожно выговариваю каждое слово и пытаюсь сглотнуть вязкую слюну. Слова даются с нестерпимой болью — горло сухое и шершавое. Кажется, сердце в груди отмерло или онемело, ибо я совсем не чувствую сердцебиения. Но кожа горит и чешется. — Сколько можно издеваться над собой? Почему ты, как засохший пергамент? Прояви хоть что-нибудь! Покажи мне хоть немножко! Я до ужаса заебался держать в доме пустую куклу! — он говорит оглушительно, хоть и не кричит. Его ненависть в глазах не соответствует поступкам. И я схожу с ума, теряю рассудок, не могу состыковать ничего. Артем вжимается в меня сильнее, опускает леденящие ладони на мои голые из-за дизайна платья плечи и слабо хватает зубами кожу шеи. Меня просто долбят эмоции. Их столько, и они смешиваются в густую кашу, затвердевая и ухая камнем на дно. И так каждые полсекунды. Такой муж меня пугает, но в то же время вводит в ступор. — Да что я могу сделать, если ты хочешь получать эти эмоции не от меня! — возмущаюсь, пытаясь оттолкнуть его, но он словно статуя. Даже на миллиметр не сдвигается. — Откуда тебе знать, чего я хочу? Ты хоть раз спросила? — и смотрит обвинительно. Теряюсь. Одну руку он опускает на моё бедро и чуть приподнимает платье, но это мало что меняет, ведь оно длинное по щиколотку. — А ты бы хоть раз ответил мне? Я всегда натыкаюсь на твою отчуждённость, — отвечаю, непроизвольно скользнув ладошкой по шее Артема к затылку, путая пальцы с немного отросшими волосами. Хочу его обнять. Несмотря на русло нашего разговора, прикосновения и горячее дыхание друг на друге заставляют думать совершенно о другом. Вся угнетающая тень вопросов и ответов блёкнет на фоне желанных губ на моей шее. Глаза непроизвольно закатываются, а рот приоткрывается, хватая обрывками воздух. От него пахнет алкоголем и любимым одеколоном, поэтому своему рассудку я могу лишь помахать на прощание. — Перестань это терпеть, — говорит он, скользя языком по ключице. В том месте пылает огнём. И я готова плакать от переполняющей меня любви к нему. — Не могу. Иначе тебя потеряю. Мужчина вздрагивает и напрягается. Поднимает на меня взгляд и обдает чернотой своих глаз. Пальцы вжимаются в меня, словно вталкивают мою душу в самое дно сосуда. — Мне нужны эмоции, Ева. Но ты их не даешь. Вообще ничего! — снова просыпается внутри него гнев. Снова его голос приобретает сталь. Снова я сделала что-то не так. — Поэтому ты меня всячески провоцируешь, чтобы я, в конечном счете, сорвалась и начала бесчинствовать? — недоуменно ахаю от своих предположений. — А что мне ещё остаётся? — Почему ты не спровоцируешь другие эмоции? Противоположные этим? Я искренне не понимаю, почему. Если ему просто нужны мои эмоции, то почему негативные? Чёрт возьми! — А ты способна проявлять что-нибудь кроме ядовитой ревности? — выплевывает в моё лицо Артем и сдавливает пальцы настолько сильно, что я морщусь от боли. На моём лице отражается гримаса ужаса, после того, как он ощутимо кусает меня за плечо. Там завтра точно распустится синяк. Понимаю, что мужу срывает крышу ровно в тот момент, когда он дёргает тазом и вжимается в моё бедро возбужденным пахом. Мне становится жарко и страшно. — Пусти, — прошу, упираясь руками в его грудь. Но бесполезно. Он наклоняется ниже, и мои руки сгибаются под давлением. — Способна, Ева? — с нажимом переспрашивает. Растеряно смотрю на его лицо и боюсь пикнуть. Но внутри разрастается паника. Он не останавливается. Пытается задрать платье ещё выше, тем самым через не слишком плотную ткань оцарапывает мою кожу. — Мне больно, Артем! — вскрикиваю и начинаю сопротивляться активнее. Муж отходит на шаг, выпуская из душащих объятий. Я ощущаю невероятное облегчение. Чего я боюсь? Дикости, которая плещется в эту минуту в любимых глазах. Но не успеваю я расслабиться, как мужчина дёргает меня за руку и старательно пихает в салон на заднее сидение, предварительно раскрыв дверцу. — Чёрт! Прекрати, я не хочу! Артем! — напугано кричу, брыкаюсь, царапаюсь и почти плачу. Смотрю с ужасным страхом, но, кажется, это только раззадоривает его. Он наслаждается этим моментом. Когда я подобно загнанному в угол хищником зверьку бьюсь в агонии. — Наконец, хоть что-то, — подтверждает моё сравнение своим волнительным от возбуждения шепотом он. И паника накрывает меня с головой. Ему всё-таки удаётся уложить меня на кожаные сидения. Ловко сгибает мои ноги в коленях, скользнув между ними, и задирает одной рукой платье до поясницы, а второй — надавливает на шею, не позволяя двинуться. — Артем! Ты пьян! Пусти! Прошу… — молю, отбиваясь, но мои силы ничтожны по сравнению с его. Что у него в башке, чёрт возьми? Слышу хруст ткани — порвал сбоку трусы. Мне больше некуда бежать. Я совершенно обессилена. Супруг опускается к моему лицу и осторожно целует. Медленно, смакуя губы. А я сдаюсь. Поддаюсь его зверю внутри и позволяю взять ему то, чего он хочет. Прикрываю глаза, замечая, что он затравленно смотрит на меня, но продолжает сводить с ума прикосновениями и поцелуями. Сосредотачиваюсь на ощущениях, а не чувствах. Потому что последние болезненные и скребущиеся. Артем проскальзывает между моих губ языком и углубляет поцелуй. Превращает его в ненасытный и жаркий. Словно он нуждается в нём, как в кислороде, как в воде или еде. И я отвечаю. Со всей страстью, что у меня есть. Хоть я и не хочу сейчас, потому что внутри смешалось много плохих эмоций, отказать ему невозможно. Даже потому что иначе он возьмёт силой. Громко стону, прогибаясь в спине, когда мужчина разрывает поцелуй и пальцем нажимает на пульсирующую точку внизу. Слышу звяк металлического ремня, недолгую возню, а после ощущаю пылающий и жаждущий разрядки член бедром. Он сводит меня с ума немного резковатыми движениями пальцев, а потом убирает их и подставляет к входу головку. Смотрит на меня проникновенным взглядом и одним точным движением входит до основания. Вскрикиваю от блаженства и цепляюсь пальцами за плечи мужчины. Впервые мы подобно двум грязным зверям собираемся трахнуться в машине, практически не сняв одежду. А я так нуждаюсь в его голой коже. Но не могу вымолвить ни слова, потому что он тут же толкается в меня, не собираясь жалеть или быть нежным. Кожа сидения под моей задницей противно скрипит, стоны оглушают и меня и его, капли пота с лица Артема скатываются и капают на мои плечи, щеки. Сжимаю его бедра сильнее коленками, боясь потерять. Даже в такой ситуации в висках пульсирует страх, что он исчезнет. Но разливающаяся нега по солнечному сплетению глушит весь тот негатив, что за сегодня пришлось испытать. На какую-то секунду Артем замедляется и отвлеченно целует меня в шею. Я глубоко дышу и ерзаю под ним, призывая продолжить в том же духе, но темп почти сходит на нет. Открываю глаза и затуманено смотрю на возлюбленного. В груди горит, как и между ног, а любовь распускает тюльпаны в душе. Надолго ли я буду чувствовать себя так безмятежно? В уголок губ капает капля с лица Артема. Я не вижу его глаз, потому что они скрыты за чёлкой, поэтому не сразу соображаю, почему пот такой солёный и холодный на вкус. Почему мне кажется, что это слеза? — Больше не убегай от меня, — вырывается хрипло из его рта. Только собираюсь спросить, о чём он, но громко ахаю, — Артем начинает вдалбливаться в меня с новой силой. Я совсем теряю рассудок и закрываю глаза.