Часть 8: Вспоминай меня во снах, ведь только там мы снова вместе.

Когда нибудь и на наших могилах напишут слово «Любовь». Но, Кейске, не сегодня, и не завтра. Мы с тобой подождем. Знаю, ждать ты не умелец, однако я рассчитываю на тебя, Баджи. В прочем, прошло около недели. Мимо меня пролетело столько дней, а я все еще не смогла поднять руки. «И все же, я и впрямь слабая». Вспомнились слова братьев Хайтани. Оба лелеяли меня в детстве, возились с каждой ранкой, ведь «Девочкам нельзя ходить в таком виде». Я обещаю, больше не буду, потому что не смогу. До хохота стало смешно. Я стала той же маленькой немощной девчушкой, которая все время пряталась за спинами своих товарищей. Как бы мне не было страшно снова вспоминать то время, оно настигло меня вновь. Я не смогла убежать — вот что действительно пугает. Старые страхи возвращаются, как призраки прошлого, снова охватывают меня. В лицах ночных кошмаров несколько раз просачивались физиономии друзей, мелькающие маяком между фантомами мрака. Они должны были приходить ко мне в берлогу лишь по важным вопросам, но припоминая их характер, никто так ни разу и не заходил по важному делу, один лишь бред с уст малого ребенка. По правде говоря, до меня вовсе не доходил их слог и слова пролетали мимо ушей. Сознание диктовало свои правила, не давая выбраться из крепкой хватки. Мозг разделял все голоса на «нужные» и мусор. Я слишком долго искала выход из лап самой себя, чтобы вскоре понять, что простое «Привет» от него окажется для меня спасением. Мне нужен личный подросток-хулиган с черными смолистыми волосами и карими глазами, который бы выделялся из толпы своим непокорным характером и уверенностью, которая заставляла меня идти с высоко поднятой головой. Тот, кто умел смеяться над трудностями, не боялся рисковать и всегда оставался верным своим принципам. Это все, чего желаю я и желает во мне оно. Пропуская через сито всю историю окружающего мира, пока я лежала овощем, могу отметить, что Такемичи каждый день трындел про Баджи и перемалывал всю его родословную. Чифую успел подружиться с Ханагаки и это не могло не радовать. Хотя, у меня сложилось ощущение, что эти двое замышляют увлекательное общее дело, что очень заинтересовало бы Манджиро. Но ему, как обычно, никто ничего и не собирается говорить. Мое тело еле приняло положение сидя. Кровать проскрипела под весом, будто я вешу около ста шестидесяти килограмм. — Хуль ты скрипишь, старая. — тихо шикнула на надоедливую кровать, которая так и не переставала скрипеть. Пришлось замереть, чтобы не слышать этот удручающий жалобный крик мебели. Вставать в мои планы не входило, уж слишком много на себя брать не собираюсь. Интересно, если каждый день вот так, по чуть-чуть учиться жить, я смогу вернуться в прежний ритм? Ну… вряд ли, мне помогут только в больнице для душевнобольных. На часах вроде двух часов ночи. График сна, что стоял на прикроватном столе, давно не обновлялся. Было бы странно, если б кто-то за меня черкал дни моего летаргического сна с подписью: «Не проснулась». Вся комната производила впечатление, будто ее хозяин укрылся в ней, словно в надежном бункере, от внешнего мира. На столе лежали остатки не съеденной еды, тысячи бумажек, оставленных без внимания, кружки с недопитыми напитками и разбросанные вещи создавали атмосферу полного беспорядка. Каждый уголок комнаты говорил о том, что здесь не было места для порядка и спокойствия — всё вокруг напоминало о замкнутом пространстве, где царила изоляция и заброшенность. — Мда, вроде не вставала ни разу. Глаза скользнули по площади, и вдруг я заметила одну примечательную деталь: мой телефон, мирно покоящийся на столе, был заряжен! Внутри меня тут же зародилось чувство благодарности к заботливому незнакомцу. В то же время экран телефона продолжал мерцать в темноте, неустанно оповещая о поступивших новых сообщениях. — Если ты уже не спишь, отпиши. Манджиро Сано во всем своем величии написал в два ночи. Этот придурок все никак не научится спать, как и я.

— Что-то случилось?

Я порадовалась факту, что во мне все еще остались силы дотянуться до телефона. Было трудно, но это не стоило того, ведь уже через пару минут я обязана стоять на улице и ждать эгоистического блондина. «Черт бы меня побрал снова перебороть лень». Как и договаривались, ровно через десять минут я стояла в легкой летней одежде и ждала своего похитителя. Он, кстати, опаздывал, благородно давая мне распорядиться свободным временем без него. Ночью спокойно. Никакой мелюзги на площадках, ни одной болтливой старушки на скамьях. Только я и луна. Это время суток не любит разговаривать, скорее, в ее пользу будет промолчать и послушать выхлопы японских автомобилей на стоянках или рев новейших мотоциклов. Именно в эти часы происходят превращения людей из радостных и жизнерадостных в одиноких детей тьмы. Ночью у нас нет никого, кроме нас самих и, если захотеть, можно сделать все, что угодно. Убить или убиться. «Что бы выбрала я?» Раздумья покинули меня после приезда старого компаньона. — Рад, что ты не спала. — он погасил огни своего транспорта, одной ногой поддерживая его вместо подножки. Я усмехнулась, больше кутаясь в любезно оставленный Чифую бомбер. — В смысле рад, что ты не один страдаешь бессонницей? Майки вздохнул. — Нет, я не про это. — его взгляд упал на асфальт, после чего он более не мог посмотреть мне в глаза. — Ты как? — Хуево. Баджи до сих пор не выходит на связь, я отправляла ему по сотне сообщений каждый день. Они все не прочитаны. — теперь настала моя очередь прятать глаза. Давненько я не ощущала себя так, будто меня пытаются вывернуть наизнанку. Конечно, прибывая в шоке от ухода общего друга, лишь мы оба способны помочь друг другу. Все было бы проще, если б не наше отторжение в отношениях. Слова никак не хотят ложится на язык, знают, что незачем. — Прости, Ни-ни. — я промолчала. Хотелось не слышать этой фразы и уйти восвояси, но эта пьяная молчаливая ночь… — Нет, Манджиро, не надо. Я все равно не буду понимать тебя. Он вяло кивнул. — Помнишь в детстве ты говорил, что не будешь никого слушать…— Сано так и не поднял головы, лишь исподлобья кинул неприметный взгляд. — Это неправильно. Сам себе «король» - не про тебя. Ты ошибаешься из раза в раз. Когда-нибудь корона все равно станет маленькой, начнет давить и не подходить самопровозглашенному хозяину. Пройдет время и титул все равно придется отдать. Сколько не дерись, золото не растянется, а если пытаться продлить аренду трона, денег когда-то может не хватить. И во всем виновато время. — Сколько бы я не бежала от времени, оно настигает. Мы же похожи, Манджиро, и это тебя бесит. Улыбка едко проскользнула по моему лицу. До горечи в горле было приятно видеть это отчаянное лицо. Нас нельзя соединить, физика, даже под ударами, не согласиться сделать исключение. Два пожизненных минуса не станут плюсом. — Ты меня не бесишь, Ни-ни. «Да, а голову ты не поднимаешь не потому, что правда глаза колет». — В нас обоих течет чужая кровь и мы оба не совладаем с разумом, от нас уходят без желания возвращаться. Я знаю о тебе все, потому что ты - мой синоним. Майки невозможно победить в бою силой, и всякий раз, когда я сталкивалась с ним, маленькая версия меня, полная неуверенности и страха, пряталась в его тени, рыдая от осознания своей ничтожности. Я выросла, как бы не было трудно жить все эти годы, пришло время оставить детский лепет. Не подумайте, что время стало моим союзником; оно по-прежнему оставалось моим главным врагом. Лучше переступить через свои принципы и принять его, как часть себя быстрее, чем это сделает Сано. В этом состязании была своя награда — гран-при, победа которого принесла бы невыносимое удовольствие. Чтобы завоевать его, мне придется подружиться со своим недругом. «Непобедимый Майки» вскоре рухнет прямо перед моими глазами, укрывая своим телом дорогу в мое светлое будущее. Это будет триумф над всеми моими внутренними демонами, которые сковывали меня с первого знакомства с ним. — Что ты, блять, несешь. Баджи ушел от всех, как и Шиничиро. — крикнул Майки, выдавая свой страх на всеобщее обозрение. Я непрестанно давилась удовлетворением страха непокорного лидера и он это видел. Пусть все его силы иссякнут, пусть почувствует себя на моем месте. — Нет, Майки…— долго довольствоваться чутка надоело. Во мне оставался гуманизм. Все время, пока он отбирал мои силы со мной рядом оставались Шин и Баджи. «Сейчас мы одни друг у друга». Я медленно подошла к парню и крепко прижала его бессильное тело. Он не смог более держаться на ногах, как и удерживать свой транспорт. Мотоцикл к грохотом упал, оглушая молчание улиц. —… Мы теперь одни, Манджи. — рука отчаянно искала утешение в его пшеничных волосах, иногда сжимая их. — Поехали. Не было смысла питаться его горечью до посинения. У него не было шанса вернуть силы, наши успокоения давно покинули нас. Осталось лишь жить изо дня в день и съедать друг друга, пока от нас ничего не останется , кроме как оболочки. — Тебе холодно? — тихо спросил он, отметив, что я содрогаюсь в мерзких судорогах. Солнце медленно поднималось с горизонта, прогоняя с города надоедливый сумрак. — Мне теперь всегда холодно, Манджи. Я готовилась к этому, но почему-то не помогло. Ему оставалось кивнуть и сделать наплевательскую морду. Наше общение взаимно и пытаться стать спасением у нас не получится, мы продолжим питаться эмоциями, будь то радость, будь то грусть. Экспрессивные вампиры из тупого сериала уже не кажутся смешными. — Завтра будет собрание перед битвой с Вальхаллой. Прости, я ничего не изменил. — все так же, еле слышно, протянул блондин. — Как вы заебали~. — пропела я, смеясь под конец. Майки удивленно вскинул бровями. — Как вы все еще не подохли к чертовой матери? На мой риторический вопрос не требовался ответ, я всего-то баловалась сама с собой. Хохотнув, я продолжила: — В чем суть ваших драк? Хочешь стать сильным и доказать свое положение? Тебя похоронят так же, как и меня: в той же уютной деревяшке, в том же месте. Его лицо обременилось, словно тот и не знает, что делает. Даже такая маленькая деталь в его лице полностью рассказала мне о его мыслях. Вся его жизнь не стоит и гроша, если я начну разбирать Сано по деталям. Каменная стена окажется сложенной без единого гвоздя, и, отобрав у него один кирпич, я полностью его сломаю. — Знаешь, в чем отличие нас с тобой и Шиничиро? К нему пришли все близкие, а нас никто не посетит~. Вот-вот, в моих глазах снова разжегся огонь возбуждения. Я прямо перед ним встаю на его ступень и толкаю его оттуда, при том махая ему на прощание. — Чего ты добиваешься? — его отточенное лезвие начало вырезать в моих глазных яблоках фигурки, чтобы больше я не смогла разжечь в них огня. — Ты упускаешь, что не только я в таком положении. Баджи сказал, чтобы при битве ты не попадалась ему на глаза. Ему тебя жаль. Глупая. Глупая. Глупая. Встав на его место, я не могу удержаться без чьей-то помощи. Он стоял тут один, на своих двоих, а я лишь воспользовалась моментом его слабости, то бишь «накинулась на лежачего». Майки перехватывает мою руку и тянет к себе, в свое болото, напоминая, что мы - единое. Снизу постучалась маленькая Сато, покачивая головой с жалостливым взглядом. Она не смогла не потому, что слабая, а потому, что знала: «Я не смогу ни сегодня, ни завтра». Сано видит, как я гашу свою пылкость и душу внутренних змей, а мозг развеивает туман и напоминает мне, что я все та же никчемная мелочь в его кармане. — Успокоилась?

***

— Еще чуть-чуть до завтра! — громко сказал Такемичи, прихлопывая по плечу своего нового товарища по несчастью. Матсуно устало кивнул головой. Не нравилось ему шарахаться ночью в другой конец города. Дело - есть дело, надо выполнять. — Ага, только надо встретиться кое с кем. — Чифую направился к мосту, оставляя недоумевающего друга позади. Такемичи поспешил переспросить, но ответ стоял напротив них. Возле ограждения застыл силуэт парня с длинными темными волосами. — Чифую, хочешь еще получить? — с враждебной улыбкой спросил Кейске. — Нарыл что-нибудь на Кисаки? — все также непринужденно спрашивал Матсуно. Баджи уставился на бывшего друга и все также молчал. Ему явно не понравилось начало диалога. — Ты же шпионишь для «Свастонов», так ведь? — не унимался блондин. — Ты че несешь? Разговор никак не клеился, поэтому Такемичи поспешил завернуть его с собой, пока он не закончился дракой. Он попросил Матсуно оставить его с Кейске наедине. — Э? На кой хер мне с тобой разговаривать? Баджи отстранился от перил и уставился уже на Ханагаки. — Я понимаю, чего ты добиваешься. — до самого брюнета так и доходило. — Постарайся не умереть завтра. — Хэ? Блондин прильнул к металлическому мосту, стараясь не встречаться с ехидными карими глазами. — Ну… Не умирай. Майки и Сато будут расстроены. — он поддал губы. — Майки мой враг. Завтра я убью его. Так ему и передай. Парень не собирался больше слышать странных замечаний о смерти от лохматого Ханагаки, что всегда вел себя странно. Еще страннее то, что он говорит голосом Наны. — А как же Сато? Почему ты так мерзко поступил с ней? Она… Ей плохо! — кричал Такемичи в попытке достучаться до безнадеги. — Не докучай, Такемичи, мне все равно по хуям. — лениво ответил длинноволосый, кидая прощальный жест через спину. — Она умирает! Почему ты, блять, не поймешь никак! Ты же не собираешься больше встретиться с ней до того как… — ужасно хотелось сказать все правду прямо сейчас, наплевать на судьбу и будущее. Хотелось верить, что он перестанет тянуть одеяло на себя, чтобы вот так его отпустить. — Ханагаки, я не посмотрю, что ты и так избит. Вали к черту, пока ноги целы.

***

Такемичи стоял сзади нас, впопыхах рассказывая о недавней встрече. — Ясненько… Сердце пустило удар, как будто готовясь к инсульту. — Что тебе ясненько?! — крикнула я, спускаясь с детской лазейки, куда мы пришли для встречи с Ханагаки. — Я должна с ним увидеться и убить быстрее, чем он сделает это с тобой. Майки усмехнулся. — Ты же просто пойдешь плакаться ему в плечо и кричать о помощи? Я фыркнула, задевая по пути плечо избитого блондина. — Я возьму твой байк, начинай молиться, чтобы не разбила. Майки спустился следом, кивая и приговаривая: — Ты все равно знаешь, что с тобой будет, если разобьешь, милая Ни-ни. Я поспешила уехать в сторону моста, где недавно видели этого отшельника. — А вы что, опять друзья? — нервно почесал голову Ханагаки, на что Сано смело похлопал его по плечу. — Такемучи, не смеши, мы снова враги.

***

…Хочу, чтобы где-то там, в другой вселенной, мы снова были вместе, как тогда, помнишь? Надеюсь, ты не забудешь меня и мое имя. Просто знай, что я напомню о себе…

***

Двухколесный мотоцикл остановился перед знакомой фигурой, преграждая ему путь на дальнейшее движение. Парень в белой куртке остановился, не желая поднимать взгляда. — Нажаловался все таки. — печально ухмыльнулся Кейске, отдавая почтение шустрому посыльному. Я погасила ближний свет и бросила чужой мотоцикл на землю. В первый раз он не сломался, значит и второй потерпит. — Ты че тут забыла, мелкотня? У меня до сих пор руки чешутся. — гнусаво оповестил меня Кейске, перед тем как вздохнуть и поднять усталый взгляд. — Поебать мне, что у тебя чешется, все равно сил не хватит руку поднять. Он ухмыльнулся, все также держа руки в карманах. Это уже давало понять, что он даже не думает совершать задуманное. — Нарываешься? — Нет, отвечаю на детскую провокацию. На улице, даже спустя время, не стало теплее. Хотя, не мне об этом говорить. Солнце давно отказалось греть мое сердце, отдавая его в руки ночному спокойствию. Руки изредка дрожали, как и колени. Стоило ли упоминать, что на мне до сих пор пижама и летний бомбер друга? — Приехала отчитывать меня? Не стоит, я не поменяю решения. Мы давно уже все обсудили. Я нахмурилась от его слов. Что-то не помнится, что мне предоставляли право говорить. — Говорили мы или ты? Нас больше нет, ты сам так сказал. — едко выплюнула я, пока мозг деловито вытягивал фрагмент той беседы. — У тебя есть около десяти минут, говори. Кейске вздохнул и откинулся на перила сзади себя. Весь его вид говорил, что он не настроен серьезно вести разговор. — У меня материала больше, чем на мелочные десять минут. Тебе придется потерпеть мое окружение столько, сколько потребуется. — Он попытался вставить еще одно ограничение, но сегодня говорю только я. — Заеби и стой молча, иначе мне потребуется час. Он недовольно уставился на свою обувь, словно искал в ней ответ на все вопросы. Я же не могла смотреть на него сейчас — взгляд прилип к полу, и в голове царила неразбериха. С Сано мы молчали, застыв в неловкой ситуации, которая казалась настолько абсурдной, что даже смех мог бы показаться уместным. Но вместо этого нас охватывало молчание, как будто мы оба пытались найти слова, которые могли бы разорвать эту тишину. Мы были как два человека, запутавшихся в своих собственных мирах, пытаясь понять друг друга, но каждый раз сталкиваясь с непреодолимыми преградами. Мы один человек в разном обличии, отражение друг друга, борющееся с внутренним «я». Каждый из нас был погружен в свои переживания, и это создавало между нами невидимую стену, которую было трудно разрушить. С Баджи я чувствовала себя совершенно беспомощной. Каждое взаимодействие с ним оставляло во мне ощущение вины и стыда, как будто я была слишком слабой, чтобы заслужить его дружбу. В моем сердце жила мысль о том, что я не заслуживаю даже его доброты. Я пыталась собраться с мыслями, но они расплывались в хаосе эмоций и страхов. Почему так трудно открыться? Почему так сложно просто сказать то, что на сердце? Страх потерять еще одного близкого человека сковывал меня. — У меня лишь один вопрос к тебе… Баджи, какого тебе сейчас? Его карие глаза брезгливо окинули мою фигуру. Губы больше не выражали гадкой улыбки, сам он уже не выглядел таким уверенным. Вся его гордая империя самовольно рухнула. — Не лучше, чем кому-либо. Я кивнула, невинно рассматривая окружающий мир. Каждый звук казался мне искаженным, отголоском чего-то зловещего. Шорох листьев напоминал треск костей, а капли росы — удар молота по металлической поверхности. В голове раздавались голоса — шепоты, которые сливались в единое целое, создавая какофонию, не оставляющую места для спокойствия. «Пусть убьет», — звучал один из голосов, и я ощущала, как это утверждение проникает в сознание, словно ядовитая стрела. Эта идея откликнулась в моей душе громкими аплодисментами. В голове возникало лицо Шина, теперь искаженное и неприветливое. Я уверена, он наблюдает за мной, что ругается и огрызается. В прочем, мы все равно свидимся на днях. — Что тебе больше нравится: чувство превосходства надо мной или чувство медленного убийства? — мечтательно загадывала я, разглядывая очертания предателя-солнца. Вспоминай меня в ночном небе, что кутает Токио в поздние часы; в нежных теплых объятиях другого человека, ведь я стать им не успела; в рыжих уличных котах. Вспоминай меня во снах, ведь только там мы снова вместе. — Нравится убивать?… — недавно купленный в круглосуточном магазине нож, что прятался в моем кармане, вдруг оказался в руках. Лезвие отточено до идеала, иногда подмигивая под лучами ранней звезды. — … Почему бы тебе не попробовать? Я могу стать первой жертвой! Кейске нервно посмеялся. Он проглядел момент, когда мое лицо вдруг переменилось. Я больше не напоминала ему подружку Сато, которая утопала в отчаянии. — Эй, мелкая, отдай нож. — Ха~ Стало так интересно! — я ринулась к металлическим перилам и вытянулась. Буквально один маленький толчок и мое тело бы кувырком опрокинулось за ограду. — Ты не представляешь, как хочется! Но… Я же сказала, что убьешь меня ты… Он судорожно притянул меня к себе, отбирая нож. Через секунду орудие полетело далеко в воду, оставляя за собой красивый «Бульк». — А если я упаду, будет такой же «бульк»? — Баджи слишком сильно переволновался так, что его лицо искривилось. Это показалось мне безумно смешным. Давно я так не смеялась, хотелось кричать и смеяться, плакать, смеяться… — Завтра ты умрешь, а я приду сюда. Брюнет не поддержал моего смеха, а я все без умолку хохотала, бросая незамысловатые фразы. — Заткнись, Нана. Ты сошла с ума! — и правда. Сумасшедшая дурочка, ведь так? Всегда он считал, что я просто дурочка! Не воспринимал меня настоящим человеком, я же не мальчик. Девочка со школы и дочь маминой подруги! Вот и весь мой статус на жизнь. — Хоть когда-то я была для тебя человеком, Баджи? — тихо шепнула я, наклонив голову в сторону. Глаза бешено метались из стороны в сторону, а веки все никак не закрывались. — Сато… — «Сато», «Сато»… Тебе не понятен вопрос?! — птица, сидящая на берегу реки, улетела от крика. — Завались, идиотка! — также кричал Кейске. Я улыбнулась, присаживаясь на то же тонкое ограждение, продолжив свою дилемму: — Мне просто интересно, каково тебе жить, если я умираю? Толкни меня, Баджи, избавь от мучений, толкни… — Парень подбежал и принял попытку снять меня с перил. — умоляю, толкни. Горло болело, а я не могла остановиться. Каждое слово давалось с трудом, но внутри меня все еще горел огонь. Что мне остается делать? Баджи тоже иссяк, и я вижу, как Сано постепенно тонет в своих переживаниях. А я? Меня уже оставили и бросили те, кому я была нужна. Я не котенок, чтобы метаться из дома в дом, ища тепло и заботу. Я просто хочу прильнуть в объятия родного человека, почувствовать его поддержку и защиту. Мой маяк наверху, он светит мне в темноте, но добраться до него становится все труднее. Нужно вернуться к своему маяку, к тому месту, где я чувствовала себя в безопасности и любви. — Перестань молоть хуйню. Уезжай, пока тебя нахрен не убили. — Баджи оттолкнул меня, не дав почувствовать даже секунды умиротворения. На смену безумия всегда приходит отчаяние, одно без другого не может существовать, как и я без Кейске. Он больше не горит желанием жить рука об руку, но ведь кроме меня у него никого нет? Глупая. Опять мне хочется принять желаемое за действительное, только у меня никого нет кроме него. Во мне не нуждаются, меня не любят. Игрушка Сато не актуальна. — Кейске, я разобьюсь по дороге! — Плевать, валяй. — Я сброшусь сегодня же! — Сделай кувырок. Ни одна манипуляция больше не будет работать в мою пользу. Кейске стоит и отчаянно бормочет о моей зависимости. Но я и впрямь не могу уйти, ничего не предприняв! А вот Кейске может. Парень повернулся ко мне спиной. Он тихо пошагал в обратную сторону, меняя маршрут, чтобы уйти хоть куда-то из моей клетки. — Сукин сын, ты не можешь умереть завтра! Я не дам тебе, слышишь? — снова криком мне приходилось останавливать уходящего брюнета, а он все также не слышал. Казалось, что бывший друг топтал меня, а не этот холодный асфальт. Дорожные камни впивались мне в колени, проходили внутрь кожи и распространяли следы Кейске в крови. Шаг за шагом, метр за метром… Черт, даже не обернулся. Ушел, без права возвращаться, хоть и знал, что его всегда будут ждать. Уходя, не молчи, пожалуйста. Скажи, что должен и жди меня. Я попрощаюсь.

Нана.