Лось

      Они одиноко лежали на светло-зелёной молодой травке, окутанные таинственной темнотой сумерек. На такой же молодой травке, как и они сами. Как они вдвоём. Они также, как и эта травка — помяты и раздавлены чужими лапами и копытами зверей, которым они не способны ничего противопоставить.       Его теперь уже тёмно-серый силуэт одиноко лежал и не шевелился. Его глаза погрызли падальщики, его мышцы и жир сожрали черви, его шкуру опалил огонь, его жизнь забрал могучее существо. Она не смогла его спасти. Она не смогла защитить их маленькое счастье.       Никс одиноко лежала он светло-зелёной молодой травке, окутанная утренним туманом. На такой же молодой травке, как она сама. Как её тело, но не её душа. Маленькому белому волчонку выпало на долю слишком много испытаний. Больше, чем травке, которая не чувствует ни боли, ни любви. Наверное, этот дивный, но жестокий мир воспринимает её именно такой — бесчувственным сосудом, на котором можно отыгрываться.       Её белая шкура, давно отмытая от пепла одиноко лежала перед своим покойным другом и не шевелилась. Сколько она приходит сюда? День? Неделю? Месяц? Аспид говорил, что наступило лето, но Никс в это не верит. Эта роковая весна с её ужасом и огнём навсегда останется вместе с ней. Время будет идти, и покуда время идёт — Никс будет помнить своего друга детства. Никс будет его помнить и плакать о нём также, как и сейчас — без всхлипов и слёз, лёжа перед тем, что осталось от её самца.

***

      Лось. Лось — цель не простая. Огромная, живучая и быстрая махина, способная своими рогами выколоть волку не только второй глаз, но и напрочь снести голову. Да и не только ему.       Скосив взгляд вправо, Аспид лишний раз проследил за назойливым и до ужаса любопытном пятнистым существом, которое за вторую половину весны сдружилось с волком. Его до сих пор поражало её отношение к его ужасному облику. Как никак, но чёрный безглазый ободранный волк, в чьём зрачке кипит ненависть — должен внушает страх. Должен кому-угодно, но Леонелле было всё равно. Она как будто не замечала его облик, его главный недостаток.       — Он большой... — неуверенно прошептала малышка. Да уж. Действительно большой.       — Но смертный, — поучительным тоном шепнул Аспид в ответ. Заполнять голову лишними мыслями во время охоты — дело печальное, но... — Такой же смертный как и мы.       Леонелла забавно прижала свои кошачье круглые ушки к голове (Лео также мило их прижимал, когда боялся?). Пускай. Пускай задумывается над вечным. Над тем, что мы все не вечны. Леонелла не вечна, как и Спайк, как и Куба, как её мама, как и её брат. Да, восемь месяцев отроду и полностью потерянная семья — не самое здоровое сочетание. Но Аспид же потерял родителей в три месяца, Аспид же смог это пережить. Значит и малявка переживёт.       — Аспид... — позвала Леонелла, опасливо поглядывая на волка. Мотнув головой, он понял, что лось повернулся к горе-охотникам филейным местом и прогулочной походкой собирается уходить. Кажется, задумалась не Леонелла, а он сам.       — Так, надо обходить его, — сурово прорычал Аспид, что у Леонеллы пошли мурашки под шёрсткой. Но не от страха — от восхищения его возможностями в низких гортанных звуках. А следом за восхищением, на морде отразился вопрос, который она озвучила уже еле поспевая рысью за Аспидом:       — А если мы прямо сейчас за ним погонимся... мы его не догоним?       — Я догоню, ты — нет, — вот так всё коротко, ясно и по делу.       Поддерживая приличное расстояние до жертвы, два охотника, маскируясь кустами, постепенно обгоняли лося. Тот вновь встал на месте, опуская голову к кустарнику и начиная обгладывать его ветки.       — Считай до десяти и прыгай на него, — прошептал Аспид на ушко Леонелле и тут же скрылся за очередным кустарником. Котёнок неожиданно почувствовал себя одиноко.       Аспид вроде как и хороший, но слишком серьёзный в последнее время. Кажется, что он постоянно над чем-то думает и что-то обмозговывает. И главное — Леонелла даже не знает, когда это стало происходить. Или он всегда был таким? Но она не замечала. И тем не менее Аспид ей очень нравится! Он такой быстрый и ловкий, прямо как леопард, только волк. И добрый: помогает и учит её добывать еду, защищаться и прятаться от тех кто сильнее и давить тех, кто слабее. И главное — всегда говорит всё как есть. Без прикрас, как Мапа, без замалчивания, как Тиг. Аспид хороший...       Чуткий ушки Леонеллки поймали звук ломающейся ветки где-то неподалёку. А десять секунд уже прошло? Наверное. Хвост предвкушающе завилял       Встав в стойку и оскалив клычки, Леонелла спружинила задними лапами вперёд, прямо в куст, который с аппетитом жевал лось. Издав звериный кошачий рык, она вытянула когти. Но при виде травоядного, который в высоту больше неё самой на три корпуса весь азарт охоты тут же испарился, уступая место страху. Страху, который она всеми силами пыталась побороть.       Лось, с ужасом обнаружив опасного пятнистого хищника в кусте, который он жевал, тут же попятился назад, косолапо разворачиваясь. Не отрывая фокуса зрения от замешкавшегося леопарда, лось сменил положение тела на сто восемьдесят градусов, готовый удирать в лес.       Но совершить разгон ему было не судьба. Острая пульсирующая боль в шее и грудине отдалась по всему телу. Ноги вздрогнули и подкосились. Глаза заволокла дымка. Боль не унималась, разрастаясь и дальше. Она становилась только крепче и сильнее, затмевая мысли, разум и рассудок. Ноги его уже не слушались. Дыхание сошло на нет. И туша, едва начавшая бегство, свалилась на повал.       Аспид с краснющей мордой демонстративно отошёл от трупа, мотая мордой от Леонеллы в сторону свежего мяса. Кажется, она даже не успела понять, что произошло. Она и не думала, что лось так быстро ляжет, а Аспид так быстро нападёт с противоположной стороны. Леонелла тупо переводила взгляд с убитого оленя на окровавленного волка. Тот высунул язык, облизнув кровавое пятно, застилавшее его вечно опущенное веко.       — Так быстро? — спросила Леонелла вместо ожидаемого налёта на свеже-прибывшее мясо. Но тем не менее, лапы всё равно понесли её в сторону валявшегося бурого тела.       — Да, — ответил Аспид, рассматривая открытую рану со вскрытыми потрохами рогатого, валяющегося на боку. Казалось бы, сейчас должен проурчать его живот, и все его мысли должны быть направлены в сторону голода и его утоления, но... — Ты замешкалась. Причём дважды.       Леонелла подняла свою кроваво-красную мордочку наверх, с неким непониманием глядя на Аспида. Её мысли тут же сменились с еды на реконструкцию событий. Аспид это заметил, подмечая, что из неё выйдет неплохой стратег.       — Ты прыгнула сильно позже того, как досчитала до десяти, — почему-то его упрёки в её сторону казались ей не чем-то оскорбительным, а тем, над чем стоит задуматься, — мне пришлось нашуметь и сломать ветку, чтобы ты всё-таки выпрыгнула из засады.       Леонелла виновато и одновременно с тем мило повесила ушки. Вот так уже Лео точно никогда не делал, только если перед Мапой и только если наедине.

Такой-ли он монстр на самом деле,

Каким себя мнит,

Если леопардовые ушки он считает...

милыми?

      — К тому же после этого, вместо удара, ты произвела чудовищную атаку видом своей растерянной морды, — под конец фразы, хищник улыбнулся. Это выглядело особенно жутко, с учётом его крашеной в красный цвет физиономии.       Леонеллка также тихонько прыснула, что тоже развеселило чёрного волка. Кажется, забыв про тушу перед собой, кошка развернулась на волка и тихонечко ткнулась кровавой моськой ему в бок. А затем с хитрой улыбкой провизжала:       — Догоняй! — и рванула сквозь кусты, которые совсем недавно служили для них укрытием.       Теперь она узнаёт старого доброго Аспида! Теперь она узнаёт того друга, который пропал вместе с её братом! Спустя столько совместного времяпрепровождения, она смогла победить эту смуглую морду и вернуть к жизни доброго и весёлого волка.       Аспид понял, кого он видел в Леонелле всё это время. Ведь когда-то его сестра была точно такой же весёлой.