Chapter VII. Newbie

Переживания о том, реален ли ваш побег из территории Демона Миража, были напрасны. В конечном итоге вы всё же сумели выбраться оттуда живыми, а вот что касалось невредимости... Не выпуская из памяти фрагменты прошлой ночи, ни один из вас не смог сомкнуть глаз даже когда вы сменяли друг друга за рулём. После произошедшего не было ни сна, ни аппетита, ни желания препираться. Всю дорогу до Токио вы ехали в полной тишине, аккомпанементом которой был стук дождя, что начал стихать, как только вы подъехали к городу. Старенькую импалу после вашего задания наверняка отправят на свалку, думала ты, выходя из машины. В красных от усталости глазах промелькнула тень грусти и ностальгии, которая тебя точно потом догонит, но в тот момент ты действительно была благодарна ей за то, что не подвела и довезла вам домой. Её капот и лобовое стекло были разбиты и помяты, будто пластмассовая фигурка, углы которой теперь изогнулись внутрь. То, что Ангел прихватил из посёлка канистру бензина, было как нельзя кстати! Если бы не она, вы бы всю ночь провели на обочине, выискивая попутку. Ты – обёрнутая в шторку и белую рубашку, а Ангел в одних лишь брюках и тапочках из отеля... Ссадины и синяки — всё это было сущей мелочью по сравнению с тем, что пришло позже. Гипотермия. Отравление. Обезвоживание. Не успела ты насладиться теплом собственной квартиры, как самочувствие резко ухудшилось. Температура поднималась волнами, будто кто-то кипятил твоё тело изнутри, и не нужен был градусник, чтобы понять — ты горишь. Пелена холодного пота прилипла к коже второй рубашкой, а руки дрожали так, что набрать номер скорой вышло даже не с первого раза. Три-четыре попытки и ты хриплым голосом шепчешь диспетчеру адрес дома в надежде, что те прибудут быстрее, чем ты успеешь сыграть в ящик. Ты не помнила как и через сколько, но очнулась уже на больничной койке, окружённая горьким ароматом медикаментов и холодной стерильностью. В глазах, стоило их разлепить, зарябило от изобилия света, и заставило зажмуриться, медленно приходя в себя. Писк монитора бил по ушам, а сильная слабость, сковавшая конечности под своей тяжестью, давила свинцовым одеялом, не давая пошевелиться. Даже покрутить головой, оглядывая комнату, выходило с трудом. Прямо сейчас это казалось чем-то непосильным, от чего измученный стон с кряхтением вырвался из груди. Но несмотря на всё это – госпитализация была лучшим исходом в деле под названием «Намиэ», думала ты, глядя на мертвенно-бледные пальцы, покрытые тремором. — Вы уже проснулись, как я вижу, – вырвал из мыслей голос медсестры. — Давайте-ка вас осмотрим. Женщина средних лет уверенными шагами подошла к койке и отложила планшет на прикроватную тумбу. Молча подкатила каталку с приборами, она наклонилась ближе к тебе, и чуть приподняла вялое запястье, закрепив на нём манжет тонометра, пока другой рукой снимала показания с пульса и температуры. Краем глаза ты видела, как её брови в удивлении приподнялись, а уголки губ поникли вниз, будто она была обеспокоена чем-то. Её пальцы коснулись твоего лба — осторожно, почти ласково — и ты вздрогнула: но не от боли, а ощущения, как теплая рука касается твоего тела. — Температура держится… Давление слабое, но в пределах, — пробормотала она скорее себе, чем тебе, и взяла новую капельницу, ловко вставляя иглу туда, где от частых уколов кожа уже начала синеть. — Вы сильно переохладились и, судя по анализам, подхватили серьёзную инфекцию. Но ничего, мы вас подлечим и будете как новенькая, – будто успокаивая, она с нежностью сжала твою ладошку в своей руке, и встала с места. — А пока отдыхайте. Сейчас вам это необходимо. На полноценный ответ сил не было – ты просто угукнула и закрыла глаза, растворяясь в пуховых подушках за спиной и глюкозе, что медленно растекалась по всему телу. Конечно, это было совсем но то, что ты имела ввиду, когда говорила что хочешь провести свои выходные в тишине и спокойствии, но как раз это и было необходимо твоему телу и разуму, чтобы вновь собрать себя по кусочкам. И если первые двенадцать часов ты проспала, как убитая, досыпая то, чего не хватило организму за предыдущие двое суток, то потом в голову начали лезть мысли от которых никак не могла сбежать. Мимолётное объятия в кинотеатре, после которого Ангел оттолкнул от себя так резко, будто сама мысль об этом ему была противна. Потом тот момент в отеле, когда он вытащил тебя из ванны и тащил всю дорогу под мышкой, не давая упасть. Рубашка, которую он отдал, не желая видеть тебя полуобнажённой... Была ли это искренняя забота или же рабочий долг, который он, скрепя зубами, выполнял для галочки? Ты не знала. Но чем больше думала об этом, тем труднее давалось не дать слезам хлынуть из глаз. «Уж пусть лучше они щипают изнутри, нежели прорвутся наружу!..» – думала ты, запрокидывая голову назад, чтобы не дать волю ненужным эмоциям. На следующий день состояние немного улучшилось: движения больше не причиняли столько дискомфорта, с помощью медсестёр ты смогла встать и немножко размять застоявшиеся мышцы. Съела пару-тройку ложек безвкусной овсяной каши и снова откинулась, бездумно переключая каналы на небольшом телевизоре, совершенно не интересуясь тем, что происходит за пределами палаты, кто там ходит и чьи шаги сейчас разносятся по коридору. Лёгкий, но в то же время уверенный звук поступи раздавался эхом, отскакивая эхом по белоснежным стенам больницы. В одной руке её обладатель нёс увесистый пакет, в то время как другая была засунута в карман строгих брюк. Рядом же шагала высокая девушка, без умолку что-то рассказывая вечно молчаливому напарнику, и была она к нему так близко, что их плечи буквально соприкасались, но его это, по видимому, ничуть не волновало. Подойдя к посту регистрации, они задали несколько вопросов и, получив на них ответы, пошли вперёд, пока не остановились у нужной двери. Но отнюдь не для того, чтобы приготовить речь перед тем как войти к больному – у палаты сидел юноша с огненно-красными волосами и букетом из белых анемон и лаванды в руках. Казалось, он был чем-то обеспокоен и никак не мог найти в себе силы переступить порог. — Почему не заходишь? — вырвало его из мыслей, и он поднял голову в сторону источника звука. — Хаякава. Химено, – пробормотал он монотонно, без энтузиазма пробегаясь взглядом по их чертам. — Приветик, – Химено выглянула из-за плеча Аки, с улыбкой глядя на коллегу, на что тот просто кивнул головой – что было для него своего рода приветствием. — Ну, – повторил Аки, – к ней нельзя? Или ты просто так сидишь? — Пойдёмте все вместе, веселее будет! – предложила его напарница. — Не, без меня, – резко отрезал Ангел, будто сама мысль об этом его кипятком обдала. — Я позже сам зайду... — Как знаешь, — Хаякава безучастно пожал плечами и потянулся к ручке двери, как вдруг услышал шепот Ангела: — Только не говорите ей, что я здесь. – Напарники тут же переглянулись, но расспрашивать причины не стали. Энергично постучав в дверь, Химено и Хаякава вошли в палату, удивляя тебя неожиданным визитом. Слабая улыбка тут же украсила бледное лицо при виде старших коллег, и ты постаралась усесться чуть повыше, принимая положение сидя. Как и откуда они узнали о твоей госпитализации – ты не знала, но было приятно, что они всё таки наведалась. В пакете у Аки были свежие фрукты и сладости, Химено же вручила букет гербер. Небольшой, но его хватило, чтобы немного улучшить твоё настроение. За десятком вопросов о самочувствии со стороны Химено, последовал разговор о самом задании, воспоминания о котором пробирали до самых мурашек. Как ты поняла, Ангел на следущий же день явился в офис, сдавая отчёт по заданию. Удивительно, но всё же! В письменном виде его, конечно же, никто не составлял – он просто явился к Макиме в кабинет и на словах всё объяснил. Что, опять же, не могло не удивить, ведь за всё время вашей работы с ним Ангел ни разу не сделал это самостоятельно. И, к счастью, у руководства не были ни единого замечания по поводу того, что вы просто сбежали. Оказалось, ваших показаний было вполне достаточно, чтобы это дело передать более опытным охотникам, которые теперь уже были осведомлены тем, что их может ждать в Намиэ. Также они передали пожелания скорейшего выздоровления от Денджи и Пауэр, которые из-за тренировок с Кишибе не смогли явиться лично. Будь их воля, они бы в первую же минуту прибежали в больницу – сделали бы всё что угодно, лишь бы избежать занятий со стариком! Про Ангела – ни слова, не считая того, что он сдал ваше задание. Как он сейчас, где и в каком состоянии – ты не знала, да и не хотела... Просидев с тобой полтора часа, бо́льшую часть которых только Химено болтала без умолку, они ушли, ещё раз желая скорейшего выздоровления. — Как она? – первым делом спросил бедный Хатико под палатой, поднимая свой взгляд на только вышедших оттуда. — Бледная как поганка. — Слабая, но жить будет, – одновременно ответили Химено с Хаякавой, тут же переглядываясь друг на дружку. — Ты так и будешь здесь сидеть, или, может, зайдёшь уже? — Или же у голубков раздор в гнёздышке? – хихикнула Химено, изучая нахмуренные черты Ангела. — Нет никакого раздора, – раздражение так и сочилось в его ответе, но на лице не дрогнула ни одна мышца. Было оно всё таким же отрешённым и сухим. — И никакие мы не голубки. — Как скажешь, как скажешь! – девушка подняла руки в знак капитуляции, не желая больше спорить. — Ну, тогда мы пошли. Пока! Не произнося больше ни слова, они, чуть ли не под руку, двинулись в сторону выхода, и будь Ангелу не плевать на них, точно бы обратил внимание на то, как короткий смешок сорвался с уст Хаякавы, когда он пробормотал себе под нос, брошенное Химено, «голубки». Оставшись наедине с гулом оживлённого больничного коридора, даже самому себе Ангел не смог ответить на один-единственный, до боли простой вопрос: «Почему ты не заходишь?» В этом не было чего-то сложного, а с присущим ему безразличием на мнение окружающих – тем более! Но каждый раз, когда он вставал с места, чтобы распахнуть дверь твоей палаты, что-то внутри останавливало его и ледяной рукой притягивало обратно к жёсткой лавке. Его вины в том, что твоё самочувствие ухудшилось, не было, однако что-то всё равно кошкой шкребло по сердцу. Мысли его жевали изнутри, как табачную жвачку: а не мог ли он всё-таки что-то сделать иначе? Что было бы, заметь он сразу по приходу в отель, что в нём творится что-то неладное? Что ему делать теперь? Вести себя как обычно или же стоит чаще показывать, что он больше чем просто демон? До последнего не знал и потому, как идиот, топтался на месте, сжимая в руках нелепо завёрнутый букет, который с каждой секундой казался ему всё глупее и неуместнее. Руки его вспотели, а сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из грудной клетки, разорвав её. Ангел боялся. Боялся, что если войдёт — ты опять вспыхнешь. Слово за слово — и снова упрёки, снова ты отворачиваешься, снова этот взгляд, полный обиды и непонимания. А он... — Йо, ты ведь Ангел, да? – в очередной раз его вырвали из дум, но на этот раз Ангел почувствовал сильный прилив раздражения – было оно вызвано беспечной манерой общения незнакомца или безбожно тупым вопросом, когда нимб над головой и растрёпанные крылья были заметны даже слепому. «А ты Шерлок?» – хотелось тут же выпалить ему, брызжа ядом, но он не стал. Вместо этого Ангел одарил нерадивого собеседника сверлящим взглядом. Казалось, ещё несколько секунд и он просверлит в нём дыру, но тот, видимо, вообще не обращал внимание на недовольство охотника. — Ты ещё кто? – монотонно спросил он сквозь зубы. Осмотрел незнакомца с головы до пят, пытаясь понять, видел ли он его раньше, но всё тщетно. По своей природе Ангел редко когда обращал внимания на что-то дальше своего носа. — Мне Макима поручила передать кое-что, – в доказательство своих слов он поднял в руке небольшой пакет с логотипом бюро, ни на мгновение не теряя беззаботной улыбки. — Ну так что, пустишь? Или она под охраной? – смешок сорвался с его уст, но за челкой глаз собеседника не было видно, чтобы сказать точно – тупой он или просто самоуверенный дерзила. «Под охраной», «голубки»... С каждой минутой терпение Ангела трещало по швам и в конечном итоге и вовсе разорвалось. Внезапно нахлынувшее чувство собственного достоинства резко сместило все переживания и вину за производящее. Все эти шутки, брошенные в его адрес с явным подтекстом поддразнивания, заставили Ангела вспомнить каким он был на самом деле: отчуждённым, язвительным, тем, кто никогда и ни о ком не заботится. Мысли крутились смерчем, по кирпичику разбирая стену заботы, что он выстроил вокруг тебя. Уязвимость – отнюдь не то, что должен чувствовать демон в компании человека, пусть даже и напарника. Он резко встал и, впечатав в грудь незнакомца букет цветов, прошел мимо него. — Это мне? – пошутил парниша, глядя Ангелу вслед. — Что мне с ним делать-то? — Что хочешь. Мне всё равно. Нимб его светил не ярче фонарика, который вот-вот потухнет – слабо и так бездушно; некогда гордо расправленные крылья теперь были опущены, а белоснежные кончики перьев волочились по больничным коридорам стираясь в грязно-серый. Ангел вышел из отделения интенсивной терапии с громким хлопком дверей и смешок, который так и не настиг его слуха. Парень, всё это время наблюдавший за уходом Ангела, пожал плечами и, покрутив перед собой букет, постучал в дверь палаты, сразу после входя внутрь. — Привет, – с порога сказал он. Расслабленная улыбка покоилась на его устах так непринужденно, будто он родился с ней. — Т/И, верно? – и, не дожидаясь ответа, по-хозяйски уселся на кресло для посетителей. — Ну да... – ты была поражена одновременно и наглости незнакомца, и тому, как спокойно он чувствовал себя, устраиваясь рядышком так, словно вся больница принадлежала ему. Вальяжно закинув ногу на ногу, откинуашись на спинку кресла, он оглядывал палату, как маленький мальчишка, изучающий то, чего ещё ни разу не видел. Однако несмотря на сквозящее легким бризом нахальство, он не вселял ощущения враждебности или надменности. — А вы... Кто? — Я новенький в бюро – Йошида, – он протянул руку в знак приветствия и ты, вздёрнув бровь, всё же пожала её, до сих пор не понимая, что он здесь забыл. — Макима просила передать тебе тут кое-что... – Йошида протянул пакет и вновь откинулся. — Считай, что сегодня я её посыльный, – смешок его слетел так легко и непринужденно, что ты и сама его невольно подхватила, впервые за долгое время ловя себя на мысли, что общение с людьми может быть не таким уж и тягостным. — Это она может... – слабо ответила ты, глядя на пакет в руках. — О, это тоже тебе, – включился Йошида и передал тебе букет. Слишком нежный для того, чтобы его дарили незнакомцам, и слишком красивый, чтобы от него отказываться. — Спасибо... Это тоже от Макимы? – спросила ты и, наконец, осмелилась разглядеть своего собеседника. На вид — обычный парниша не старше двадцати. На голову выше Ангела, но и не громила — скорее гибкий, как уличный кот. А черты его лица... раздражающе притягательны: глаза, не скрывающие насмешки, тонкие губы, привычно скривлённые в полуулыбке. Он не красовался, отнюдь, но точно умел ловить внимание, будто делал это не специально, а просто потому что мог. Уверенность у него была та самая — не показная, а впитанная с детства, вросшая в плечи и лёгкую манеру говорить так, будто вы с ним давно знакомы. Так легко и непринужденно, что будто неправильно, но приятно, особенно на контрасте вашего с Ангелом общения. — Если хочешь, можешь считать, что от меня.