Часть 3. Прости меня

Холодный, затхлый воздух архива давил на Нику, словно каменные плиты, которыми были выложены его стены. В этом лабиринте книжных полок и пыльных свитков она провела целый день, но пока безрезультатно. Узкие проходы казались бесконечными, а ряды книг – безликими стражами давно ушедших эпох. Запах старой бумаги и чернил щекотал нос, вызывая странную смесь ностальгии и отвращения. Она остановилась у высокой полки, забитой потрепанными томами в кожаных переплетах. Ее пальцы скользили по корешкам книг, выискивая хоть что-то, что могло бы содержать информацию об особняке. Ника вытащила из кармана небольшой листок с записанным именем - Пирс. Так звали владельца особняка, согласно обрывочным сведениям, найденным в старых газетах. Оставалось выяснить, кто он такой, чем занимался и какое отношение к нему имел Аль-Хайтам. Она надеялась найти упоминания о нем в генеалогических книгах, документах о недвижимости или даже в исторических хрониках. Девушка вздохнула, чувствуя, как усталость начинает брать верх. Тяжелые веки слипались, а голова гудела от переизбытка информации. Но она не могла сдаться. Ради Руби. В очередной раз её взгляд прошелся по полке. Книги, свитки, отчеты… Ничего. Разочарованно выдохнув, Ника собиралась перейти к следующей полке, но случайно задела высокий штабель свитков. Бумага посыпалась дождем, захламляя и без того тесное пространство. Ника, выругавшись сквозь зубы, присела, собирая их обратно. Среди свитков были отчеты о финансировании, древние карты, генеалогические древа... ничего, что могло бы пролить свет на её поиски. – Позволь помочь, – услышала она знакомый голос. Ника подняла голову. Над ней возвышался Лесной страж с едва заметной улыбкой. В полумраке архива его зеленые глаза казались особенно яркими, словно пара ночных светлячков. – Тигнари! – вырвалось у Ники, прежде чем она успела сдержаться. Сердце предательски забилось быстрее. – Я заметил тебя несколько дней назад, – сказал Тигнари, ловко собирая свитки. Его движения были точными и грациозными. – В архиве ты, кажется, проводишь больше времени, чем в своей комнате. – Нет… – пробормотала Ника, собирая документы и стараясь не смотреть на него. – Только сегодня. – Что ж, – ответил Тигнари, и в его голосе Нике послышалась легкая насмешка. – значит показалось. Что-то ищешь? – Так… ничего особенного, – уклончиво ответила она, чувствуя, как холодеют щеки. – Просто… кое-какие исследования. Они несколько секунд молча занимались уборкой. Ника чувствовала себя крайне неловко. Ей очень хотелось извиниться за те слова, сказанные сгоряча. Она ведь думала об этом, прокручивала в голове этот момент, а он… ведет себя так, словно ничего не было. – Слушай, Тигнари… – наконец сказала она, собравшись с духом. – Я хотела… Девушка запнулась, не зная, как подобрать слова, и шагнула назад. – Мне очень жаль, что я сорвалась на тебя перед отъездом… «Он так внимательно смотрит на меня… Архонты! Мне же и так стыдно!» Посмотреть на друга в ответ она не решилась, делая вид, что увлечена рассматриванием корешков книг. Снова неловко. Он ей нравился. Сначала студентка заглядывалась на Лесного стража тайком, если они пересекались в коридорах Академии. Потом ей удалось поговорить с ним на вручении грамот лучшим дендро-студентам. Он лично пожал руку Руби. Ника тогда даже немного приревновала. Он выходил из зала и именно в этот момент Ника совершенно случайно спотыкается и очень точно падает ему в руки. Надо было видеть лицо сестры, когда она делала вид, что совершенно ничего не понимает и давит улыбку. А дальше случается просто невероятное. В комнату заезжает новая соседка, которая становится в последствии ее лучшей подругой. Коллеи, оказывается, является родной сестрой Тигнари, и Ника долго не могла поверить в свою удачу. Коллеи оказалась настоящим подарком судьбы. Поначалу Ника страшно стеснялась, не зная, как себя вести рядом с сестрой человека, который ей так нравился. Коллеи, к счастью, оказалась очень открытой и дружелюбной. Она сразу же завалила Нику вопросами об учебе, интересах, и очень быстро они нашли общий язык. В один из вечеров, когда они сидели, попивая травяной чай, Коллеи хитро улыбнулась. – Знаешь, Ника, Тигнари тут говорил про тебя, мол, ты очень талантливая студентка. Ника зарделась, как маков цвет. – Он… он правда так сказал? Коллеи кивнула. – Да. И знаешь, для довольно таки замкнутого братца это странно… Хочешь, я вас познакомлю поближе? Он иногда навещает меня в Академии, мы можем как-нибудь перекусить вместе между занятиями. Ника, конечно же, согласилась. Мысль о том, чтобы провести время в компании Тигнари, казалась ей волшебной. Встреча прошла довольно напряженно. Ника постоянно боялась сказать что-то не то, старалась выглядеть умной и интересной, а Коллеи, казалось, получала удовольствие от ее смущения. Тигнари же был, как всегда, внимательным и вежливым. Он задавал вопросы о ее учебе, о планах на будущее, и Ника чувствовала, как ее сердце тает от его внимания. Благодаря Коллеи, их общение стало более регулярным. Они вместе гуляли по лесу, собирая травы для исследований, обсуждали научные открытия и просто болтали обо всем на свете. Ника с каждым днем влюблялась в Тигнари все сильнее и сильнее. Его ум, его доброта, его чувство юмора – все в нем казалось ей идеальным. И вот, настал день, когда она поняла, что больше не может молчать. После одной из прогулок по лесу, когда солнце уже клонилось к закату, она набралась смелости и сказала: – Тигнари… мне нужно тебе кое-что сказать. Он остановился и внимательно посмотрел на нее. – Я… я думаю, что… ты мне нравишься. Очень нравишься. В тишине леса было слышно лишь щебетание птиц. Тигнари молчал, и Ника чувствовала, как все ее надежды тают, словно роса на солнце. – Ника, – наконец сказал он, – я ценю твою откровенность. Ты замечательная девушка, умная, добрая, красивая… Но я не чувствую к тебе того же. Сердце болезненно сжалось. Она ожидала отказа, но услышать его вслух было все равно очень больно. – Я понимаю, – прошептала она, стараясь проглотить слезы. – Я очень дорожу нашей дружбой, – продолжил Тигнари, – и я не хочу ее потерять. Ты стала для меня очень важным человеком. Я хочу, чтобы ты осталась в моей жизни. Ника подняла на него глаза, полные разочарования и боли. – Ты хочешь… чтобы мы остались друзьями? Тигнари кивнул. – Да. Если ты, конечно, этого захочешь. Я понимаю, что тебе может быть тяжело, но… я действительно хочу сохранить нашу дружбу. Ника долго молчала, обдумывая его слова. Она понимала, что остаться друзьями будет очень трудно, но потерять Тигнари навсегда она не хотела. – Согласна. Но…Мне нужно немножко времени, чтобы привыкнуть к этой мысли. Тигнари улыбнулся, и она почувствовала, как ее сердце снова немного согревается. Да, это было не то, о чем она мечтала, но это было лучше, чем ничего. Она останется рядом с Тигнари, как друг, и может быть, однажды… однажды все изменится. И все правда изменилось. Любовь, изначально наивная и романтическая, начала трансформироваться в нечто большее и ценное – в крепкую, искреннюю дружбу. Она поняла, что близость с Тигнари не обязательно должна быть романтической, чтобы быть значимой. Ника просто привыкла к мысли о том, что Тигнари никогда не станет ее возлюбленным. Из воспоминаний вырвал тихий смешок и девушка, разозлившись, стукнула кулаком его в плечо. — Я, вообще-то, извиниться пытаюсь, — хмыкнула она, стараясь держать лицо, хоть тревога все еще сковывала ее тело. Тигнари покачал головой, словно не соглашаясь с ней в чем-то. — Когда ранят тебя, ты начинаешь ненавидеть. Однако когда ты ранишь кого-то, ненависть испытывают к тебе, а сам ты начинаешь чувствовать вину, — он осторожно сократил между ними дистанцию, — ты думаешь, я хотел, чтобы ты испытывала такое? – Нет, – прошептала она, опустив голову. – Конечно, нет. – Вот именно, — одобрительно кивнул он, — а теперь скажи мне, чем ты тут занимаешься. Ищешь что-то? Ника немного расслабилась. Казалось, Тигнари действительно не держал обид. Она подняла взгляд и попыталась улыбнуться. – Да, – ответила она. – Пытаюсь найти информацию об одном… месте. Особняк один заинтересовал. Тигнари поднял бровь, задумчиво потерев подбородок. – Уж не тот ли, случаем, который восстановили в прошлом году? Говорят, что там проходят закрытые мероприятия. – Точно! – воскликнула она. – Именно о нем я и говорю! Она замолчала, обдумывая, стоит ли говорить ему больше. Но затем решила, что хуже уже не будет. — Может, ты слышал о ком-то, кто посещает подобные мероприятия? Мне на ум никто не приходит, а ведь на тайные светские встречи не так просто попасть. Тигнари нахмурился, его ушки слегка опустились. Он явно задумался. – Светские вечера… влиятельные люди… – пробормотал он. – Я обычно далек от подобного, но… кое-что припоминаю. Он снова замолчал, вспоминая что-то. — На таких мероприятиях наверняка бывают крупные предприниматели. Те, кто финансирует исследования, заключает выгодные сделки… Они часто ищут новые возможности для инвестиций и влияния. Ника задумчиво кивнула. – Да, это логично. Но… а может ли быть такое, что люди из самой Академии… могут быть там по каким-то другим причинам? Не только как гости или спонсоры? Тигнари открыл рот и тут же его закрыл. Он сложил на полку последние свитки и в упор посмотрел на Нику. Его глаза, обычно такие теплые и приветливые, сейчас были полны настороженности. – Почему ты спрашиваешь? – медленно произнес он. Он пристально вглядывался в её лицо, пытаясь понять, что скрывается за её словами. А она не знала, какое выражение придать лицу, чтобы не казаться пойманной. – Ника, – продолжил Тигнари, его голос стал серьезным, – ты что-то знаешь? Или что-то подозреваешь? Говори прямо. Она почувствовала, как на неё давит его взгляд и понимала, что больше не может ходить вокруг да около. Девушка полезла в карман своего пиджака. Нащупав края пожелтевшей фотографии, она вытащила её и протянула Тигнари. – Я… я думаю, тебе стоит это увидеть. Тигнари взял фотографию. Он несколько секунд внимательно изучал её, хмурясь. Сначала он, казалось, не понимал, на что именно стоит обратить внимание. Но потом его глаза расширились от удивления. – Аль-Хайтам… и Руби, – пробормотал он,– я и не знал, что они общаются. Он отложил фото в сторону и полностью сосредоточил свое внимание на Нике. – Объясни, – потребовал он. – Что все это значит? Сайно знает об их связи? — Не думаю, — категорично отрезала Ника, — и пока говорить ему об этом не входит в мои планы, но слушай… Студентка глубоко вздохнула и начала рассказывать другу о своих подозрениях. Она рассказала о том, что Руби работала над каким-то важным проектом, связанным с Академией, и что она незадолго до смерти стала вести себя странно, словно чего-то боялась не успеть. Она рассказала о своих поисках информации, о том, что Люмин тоже ведет расследование. Так же об особняке и о владельце этого места. И это фото… стало очередной уликой. Тигнари слушал её внимательно, не перебивая. Его лицо становилось все более серьезным и озабоченным. Когда Ника закончила, он долго молчал, обдумывая услышанное. – Это… серьезно, – наконец сказал он. – Если все, что ты говоришь, правда, то мы имеем дело с чем-то очень опасным. Он снова посмотрел на фотографию. – Аль-Хайтам… – пробормотал он, – На самом деле, я знаю его довольно неплохо. Мы часто сталкиваемся по работе. Он, конечно, человек своеобразный и не всегда приятный в общении, но я никогда не думал, что он может быть причастен к чему-то… подобному. – Раз ты его неплохо знаешь, – резко начала Ника, – то скажи, что он мог пообещать Руби? Или, может, чем он её шантажировал? Тигнари нахмурился, не понимая. – Шантажировал? Ника, что за глупости? Зачем Аль-Хайтаму шантажировать студентку? Та сжала кулаки. – Затем, что у него полно власти! Он – Секретарь, он может сделать или сломать карьеру любого студента в Академии! Он мог пообещать ей грант, доступ к секретным исследованиям… Что угодно! А взамен… Она замолчала, не в силах произнести вслух свои самые страшные подозрения. – А взамен что? – настойчиво спросил Тигнари. – А взамен он мог заставить её делать то, что ей не хотелось, – тихо сказала она. – Или заставить её молчать о том, что она узнала. Тигнари молчал, обдумывая её слова и тяжело вздохнул. Он понимал, что Ника отчаялась и ищет любые зацепки, чтобы найти виновных в смерти своей сестры. Но он не мог поверить в то, что Секретарь способен на такие гнусные поступки. – Слушай, – сказал он, – я понимаю, что тебе тяжело, но ты должна быть объективной. Твои подозрения имеют право на существование, но они не должны затмевать твой разум. – А как я могу быть объективной, когда моя сестра мертва?! – воскликнула Ника, и боль внутри разбушевалась с новой силой. – Он мог её использовать, понимаешь?! Тигнари слегка коснулся её руки своим мизинцем. Этот маленький, почти незаметный жест, почему-то немного успокоил ее. Волной схлынула ярость, уступив место горькой обиде. Она снова едва не сорвалась на грубость. Он не сможет понять. Он никогда не терял близких. Он не знает, каково это – жить в постоянном страхе за тех, кого любишь. И тут же её пронзила новая, еще более страшная мысль: И не потеряет! Она никому не позволит причинить вред Тигнари. И особенно – Коллеи. Ника поклялась себе, что защитит её любой ценой. Она не допустит, чтобы кто-то разрушил их жизни. Стряхнув с себя наваждение, Ника посмотрела в глаза Тигнари. В них она увидела не только сочувствие, но и искреннюю готовность помочь. – Прости, – прошептала она, растирая холодные щеки. – Я просто… боюсь. — Я понимаю и постараюсь помочь, но я не всегда смогу быть рядом, — Лесной страж поджал губы и серьезно добавил, — прими помощь Люмин. Она видела многое, знает многих, и она умеет находить правду. К тому же, она… эмпат. Она сможет почувствовать ложь и манипуляции. Ника обвела взглядом архив, чувствуя, как стены словно сжимаются вокруг нее. Она не хотела впутывать посторонних. Она чувствовала, что это ее личное дело, ее боль. Но Тигнари… он, как всегда, видел ее насквозь. – Я… я не знаю, Тигнари. Я ей не доверяю… – Просто поговори с ней. Расскажи ей все, что знаешь. И если тебе покажется, что она не сможет помочь, ты всегда можешь отказаться. Но дай ей шанс, Ника. Дай шанс себе. Он положил фотографию ей в руку, и его пальцы на мгновение коснулись ее ладони. От этого прикосновения по телу пробежала странная дрожь. – Хорошо, – прошептала Ника, сжимая в руках карточку. – Я поговорю с ней. Тигнари улыбнулся краешком губ. – Это все, что я прошу. А теперь, нам нужно уходить. Здесь так душно…. Тебе нужен отдых. Он взял Нику под руку и повел ее к выходу из архива. Выходя на свет, Ника почувствовала, как холодный воздух обжигает ее лицо. На душе был покой, рядом – Тигнари. И это давало ей надежду на то, что она сможет найти правду, какой бы горькой она ни была. Надежду на то, что она не сломается под тяжестью своего горя. Надежду на то, что она не останется одна.

***

Белый день сменился оранжевым закатом, Ника шла по коридорам Академии, надеясь, что столовая еще открыта. Поесть вовремя никогда не удавалось, хотя иногда бывает просто откровенно лень подниматься на самый верх ради половника мясного рагу. Коллеи сказала, что сегодня в меню падисаровый пудинг. Это событие вызвало у Ники такой восторг, что усталость как рукой сняло и вечер заиграл новыми красками. Довольная улыбка сияла на губах девушки, пока…. – Ника! Староста быстрым шагом направлялся к ней, отрезая путь к столовой. Студентка остановилась и закусила губу, с напряжением наблюдая за его приближением. – Лиза Минчи ждет тебя в библиотеке, – выпалил он, ровняясь с ней. – Сказала, это важно. – Что-то серьезное? – спросила она, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Гин пожал плечами. – Не знаю. Просто она выглядела… немного расстроенной. И причем здесь она? Ника запрокинула голову и уставилась в потолок. Она была более чем уверена, что здесь кто-то подсуетился. Ей же и так мало забот. – Ладно, спасибо, Гин. Я пойду, – сказала она, и, оставив старосту в недоумении, направилась в противоположную сторону. Хотелось пнуть ногой высокий папоротник, стоявший в углу. Лиза сидела на своем излюбленном месте - за большим дубовым столом у окна с видом на базар. Выражение ее лица было и впрямь хмурым. Завидев свою студентку, она улыбнулась, но привычной теплоты в глазах не было. — Присаживайся, – сказала Лиза, указывая на стул напротив неё. Ника села, стараясь не ерзать. Что бы она ни сделала, лучше сразу во всем признаться. — Я разочарована твоим поведением на литературоведении. Гин сказал, ты имела смелость перейти на личности с Секретарем и…. — Гин?! Демоны Бездны!!! Наставница нахмурилась и очень красноречиво взглянула на Нику. Та опустила глаза, понимая, что перебивать Лизу сейчас точно не стоило. О том, почему Гин не удосужился её предупредить о грядущем разговоре, девушка решила уточнить у парня завтра. – Ника, я вызвала тебя, чтобы поговорить о твоей рецензии. – Я просто высказала свое мнение, Лиза. – Я понимаю. Но твоя критика была… необоснованной. Ты обвинила автора в поверхностном подходе к теме, в отсутствии глубины мысли… Ты даже сравнила его стиль с детским лепетом. Щеки вспыхнули. Может, она немного переборщила с эпитетами, но детский лепет? Серьезно, Гин? Решил приукрасить? – И потом… ты не имела права отчитывать методы оценивания Секретаря, – продолжила Лиза, не давая Нике возможности оправдаться. – Такое поведение недопустимо. Мы поощряем критическое мышление, но оно должно быть конструктивным и уважительным. Да конечно она знала, что была не права. Но все это казалось таким неважным на фоне ее собственных проблем. – Я понимаю, – пробормотала она, не поднимая глаз. – Я хочу, чтобы ты пошла к Аль-Хайтаму и извинилась перед ним. Сейчас же. Ника вскинула голову, сдерживая возмущение. Две землячки играли в гляделки, с вызовом уставившись друг другу в глаза. – Но… – Архонты, Ника, почему я должна тебе объяснять такие простые вещи? Иногда я ощущаю себя воспитателем ясельной группы, когда ты уже повзрослеешь? Похоже, у нее не было выбора. В такие моменты Нике хотелось выплеснуть свой внутренний огонь, чувствуя, как энергия скапливается в кончиках пальцев. Она убрала их от стола подальше, боясь оставить следы. – Ладно, – едко согласилась она. Лиза слегка смягчилась и благодарно улыбнулась. – Знаешь, Аль-Хайтам не в обиде. На самом деле, ему нравится слушать разные мнения о его книге. Он ценит критику. «Одиночество багрового рассвета» - А.Х. Аль-Хайтам. Да ну нет… Ха-ха-ха! Ахахаххахахахах! Как жалко судьба играется ее жизнью! Позор, обжигающий, словно пламя дендро слайма, расползался по ее щекам. Она вспомнила свои слова, ядовитые стрелы, выпущенные в сторону автора. «Бессмысленно», «пусто», «ерунда»… Боги Тейвата, что она натворила! Как могла быть такой невнимательной? Такой… невежественной? – Это была его книга… — Ника хмыкнула, чувствуя себя полной дурой. – Ты не знала? Это же самая известная его работа, — объясняла Лиза, пока Ника молча справлялась с принятием своей участи. — Она настолько высоко была оценена Мудрецами, что они решили включить книгу в академическую программу. Ника закрыла лицо руками. Ей нужно собраться. Ей нужно перестать паниковать. Просто глубокий вдох. И выдох. Она должна вспомнить то, что всегда говорила ей сестра: "Будь собой, Ника. Будь честной". Она была честной! И во что это вылилось?! – Я… я должна идти, – пробормотала она, не дожидаясь совета Лизы, и выбежала из библиотеки. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив Академию во власти теней и приглушенного света ламп. Кабинет Аль-Хайтама оказался пуст, что только усиливало беспокойство. Ника выскочила из здания и понеслась к главным воротам, надеясь перехватить Секретаря по пути домой. Её сердце колотилось в бешеном ритме, опережая мысли. Что она ему скажет? Как объяснится? Просто "простите, я была не права"? Это звучало глупо и недостаточно искренне. Признаться, что не знала, кто автор? Еще хуже! Он решит, что она совершенно не интересуется учебой. Никаких уловок, никаких скрытых мотивов. Простое искреннее сожаление. Лиза же сказала, он не в обиде. Он взрослый мужчина, он… Ника замерла, словно олень, увидевший хищника. Аль-Хайтам стоял у колонны, его внушительная фигура вырисовывалась четким силуэтом на фоне мерцающего света города. Но внимание привлекло не это. Он держал за грудки какого-то парня, тщедушного и жалкого. Слова их разговора тонули в ночной тишине, но напряжение, висевшее между ними, ощущалось физически. Когда Аль-Хайтам отпустил парня, тот бросился прочь, точно спасаясь от смерти. Ника хотела было подойти к Секретарю, но застыла на месте, наблюдая за его реакцией. Он стоял неподвижно, а затем повернул голову в ее сторону. – Госпожа, – его голос прозвучал неожиданно громко, разрывая тишину. – Подойдите. Словно пойманная с поличным, Ника медленно вышла из тени, ощущая, как к горлу подступает ком. – Я… я просто хотела… – Каковы мотивы вашего интереса к особняку? И, что более важно, на каком основании вы считаете, что имеете право расследовать дело своей сестры? В его глазах не было и следа той учтивой отстраненности, которую Ника привыкла видеть. Только четко выраженное подозрение и, возможно, презрение. Она отпрянула, не столько от физической угрозы, сколько от ледяного тона. Ника молчала, пытаясь растормошить мысли и понять, где прокололась? Секретарь налетел, как песчаная буря, ему и дела нет до ее искренних извинений. Его волнует другое. – Ваше молчание равносильно признанию, – Аль-Хайтам сощурился, сделав шаг ближе. Его рост подавлял, а взгляд прожигал насквозь. – Отвечайте прямо и по существу. Пытается запутать, хочет, чтобы она отступила и не узнала о его связи с Руби, не так ли? Что ж, она готова. – Я объясню, – хмыкнула она, удивляясь самой себе, и достала из кармана сложенную фотографию. – Но только после того, как вы расскажете мне, что Руби делает в этом особняке РЯДОМ С ВАМИ?