Ещё раз?

      Юн Хи, держа Чун Хи за руку, подошла к группе людей, сидящих в углу. Госпожа Чан, её сын Енсик, Ен Ми и Ен Джу сидели молча, устало глядя в пол. Атмосфера вокруг них была тяжёлой, наполненной молчаливыми переживаниями и страхом. — Добрый вечер, — тихо произнесла Юн Хи, стараясь не напугать их своим внезапным появлением. Госпожа Чан подняла глаза, заметив Юн Хи и Чун Хи. Она кивнула, но ничего не сказала. Енсик, который сидел ближе всего, сделал жест, предлагая им присесть рядом. — Как вы? — спросила Юн Хи, присаживаясь рядом. — Как можно быть в порядке в таком месте? – глухо ответила Ен Ми, даже не подняв голову. Её голос дрожал, словно она вот-вот расплачется. — Это сложно для всех, — мягко сказала Юн Хи, глядя на неё с пониманием. — Но нам нужно держаться. Для себя, для тех, кто ждет нас за пределами этой игры. Гымджа, ни на кого не глядя, заговорила: — Ен Джу, зачем ты это сделала? Мы же договорились, что соберёмся у нас дома. Почему ты изменила своё решение? В её голосе слышались упрёк и грусть. Ен Джу молчала, опустив глаза, но Гымджа продолжала: — Не похоже, что у тебя есть долги от азартных игр, как у моего сына. Это из-за операций? Они на самом деле настолько дорогие? Юн Хи молча смотрела на Ен Джу, ожидая её ответа. В этот момент девушка выглядела так, будто несёт на себе груз мира. Гымджа тяжело вздохнула и добавила: — Ты можешь мне не рассказывать, если не хочешь. Я даже своего собственного сына не смогла воспитать как надо. Кто я такая, чтобы учить тебя, как жить. Ен Джу сжала кулаки, её губы дрожали. Наконец она собралась с духом и произнесла, стараясь сдерживать слёзы: — До того… как я рассказала о своей ориентации, всё было хорошо. Люди вокруг всегда считали меня немного странной, но больших проблем не было. Но после того, как я призналась, что хочу стать женщиной и сделать операцию, всё изменилось. Голос Ен Джу задрожал, и она остановилась, чтобы собраться. Все внимательно слушали. — Моя мама много плакала, а отец просто перестал со мной разговаривать. Меня уволили с работы, а друзья отдалились. Мне нужно было продолжать процедуры, но у меня не было средств, и я оказалась в долгах. Несмотря на то, что я освободилась от них, моя жизнь становилась всё хуже. Её глаза наполнились слезами, но она продолжала: — Я больше не знала, куда идти и что делать. Гымджа посмотрела на неё с сочувствием и тихо произнесла: — Бедняжка. Юн Хи сделала шаг вперёд и сказала: — Ен Джу, ты прошла через многое. Но знаешь что? Ты сильная. Ты выбрала путь, который считает правильным, несмотря на то, что это сложно. Не каждый способен на такое. Ен Джу подняла на неё влажный взгляд. — Но иногда я думаю, что это всё было ошибкой… — прошептала она. Юн Хи покачала головой. — Нет, – твёрдо сказала она. — Это не ошибка. Ты борешься за право быть собой. Ты не прячешься. Даже здесь, в этом месте, ты сохраняешь человечность. Юн Хи посмотрела на Ен Джу с мягким, но твёрдым выражением. Она понимала, как тяжело даётся такой разговор, особенно в окружении людей, где каждый носит свои раны. — Ен Джу, — спокойно начала она, — твоя история… Она показывает, что ты сильнее, чем многие. Сильнее, чем те, кто отвернулся от тебя. Ты решила бороться за себя, за своё право быть собой, несмотря на все трудности. Ен Джу подняла глаза, полные слёз, и взглянула на Юн Хи. — Я не знаю, – прошептала она. — Иногда мне кажется, что это всё было ошибкой, что я должна была просто жить, как все того хотят… Юн Хи вновь покачала головой. — Мы все сюда пришли не от хорошей жизни, но если есть что-то, за что стоит держаться, так это за себя. Не позволяй этим людям, обстоятельствам или даже своим страхам сломать тебя. Гымджа, услышав слова Юн Хи, кивнула, хоть её глаза всё ещё оставались тяжёлыми от горечи. Гымджа с интересом повернулась к Ен Джун, будто бы её история наконец начала обретать для неё ясность: — А кем ты работала? Ну, до всего этого? Ен Джу слегка улыбнулась, её взгляд стал немного мягче, словно она вспомнила что-то далёкое, но родное: — Я служила в армии. Эти слова словно гром прогремели в группе. Гымджа удивлённо приподняла брови, Ен Сик чуть не поперхнулся, а Юн Хи лишь молча кивнула, словно пазл в её голове наконец сложился. — Вот как, — произнесла Юн Хи с лёгкой улыбкой. – Это многое объясняет. Я заметила твою выдержку и хладнокровие во время предыдущей игры. Ты сохраняла спокойствие, когда другие паниковали. Это не ведь просто врождённое качество, правда? Ен Джу посмотрела на Юн Хи с благодарностью: — Да, армия многому научила меня. Дисциплине, стойкости. Хоть я и ушла из неё, многое из того, чему там научилась, осталось со мной. Гымджа слегка кивнула, её лицо оставалось задумчивым: — Понятно… А если тебе удастся выбраться отсюда с деньгами, чем бы ты хотела заняться? Ен Джу на мгновение замолчала, её взгляд потеплел, но в глазах всё равно читалась грусть. — Я бы уехала в Таиланд. — В Таиланд? — переспросила Гымджа, нахмурив брови. Юн Хи мягко улыбнулась и объяснила, прежде чем Ен Джу успела ответить: — У Таиланда есть репутация страны, где людям, ищущим себя, легче обрести свободу. Там не так сильно осуждают. Это место, где можно начать заново. Ен Джу кивнула, её голос дрогнул, но остался спокойным: — Я бы сыграла ещё одну игру, чтобы выиграть достаточно денег, а потом уехала туда. Завершила бы свои операции, купила маленький домик и попыталась бы начать жизнь заново. Спокойно. Без осуждения. Ен Джу, с мягкой улыбкой и лёгкой ноткой иронии в голосе, ответила Ен Сику: – Да, я слышала, что в Таиланде действительно много красивых людей. Госпожа Гым Джа, которая до этого лишь слушала, тихо открыв рот, задумчиво кивнула, словно соглашаясь с этими словами. Неожиданно Ен Ми, до этого молчавшая, тихо, почти шёпотом, произнесла: – Ты тоже красивая. Ен Джу на мгновение застыла, её губы начали слегка дрожать от неожиданного комплимента. Она опустила взгляд, не зная, что ответить. Госпожа Гым Джа, будто пытаясь разрядить трогательную атмосферу, добавила с лёгкой усмешкой: – Ну, не знаю, могу ли я назвать это красоткой… но ты точно ничего. Ничего. Её немного грубоватый, но добродушный тон вызвал лёгкий смех у присутствующих. Ен Сик, ухмыльнувшись, усмехнулся: – Мам, раньше ты так не говорила. И уже потянулся к своей коробке молока, чтобы сделать глоток. Но прежде чем он успел это сделать, госпожа Гым Джа резко махнула рукой, случайно зацепив коробку, и та пролилась прямо на лицо Ен Сика. – Помолчи, – пробурчала она, а её лицо выражало смесь раздражения и смущения. Юн Хи, наблюдая за этой сценой, прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, но тут же раздался тихий смех Чун Хи, и они обе не выдержали – начали смеяться, сначала тихо, а потом всё громче. Ен Сик, вытирая лицо, попытался сделать вид, что не обижен, но его смущение только добавило веселья. Чун Хи, заметив, как ребята – Ён Иль, Чон Бэ и Дэ Хо – вошли в общий зал, тихонько потянула за рукав Юн Хи, чтобы обратить её внимание. – Они вернулись, – прошептала Чун Хи, кивая в их сторону. Юн Хи подняла голову, мельком взглянув на приближающихся ребят, и кивнула в ответ. Затем она обратилась к сидящим с ними: – Тогда мы пойдём. Скоро время отбоя. Как раз в этот момент в зале заиграла знакомая мелодия, оповещавшая всех игроков о времени. Гладкий, безэмоциональный женский голос из динамиков раздался на весь зал: – До отбоя остаётся десять минут. Всем игрокам приготовиться ко сну. Юн Хи мягко улыбнулась, прощаясь с группой: – Постарайтесь выспаться. Завтра нас ждёт непростой день. Чун Хи вежливо поклонилась, прощаясь со всеми, и тихо произнесла: – Спокойной ночи. Госпожа Гым Джа, глядя на неё с лёгкой улыбкой, мягко сказала: – Заботься о себе, милая. Не забывай, что твоё здоровье – самое главное. Чун Хи застенчиво кивнула и, опустив глаза, ответила: – Спасибо, госпожа. Я постараюсь. Юн Хи взглянула на Чун Хи с теплотой и слегка приобняла её за плечи, молча выражая поддержку, прежде чем они обе направились к себе. Чун Хи и Юн Хи молча шли к своему месту, пока в зале звучала мелодия, оповещающая об отбое. Чун Хи вдруг остановилась, оглянулась на остальных игроков и тихо спросила: – Онни, почему всё должно быть так сложно? Почему мы все здесь, словно нас сбросили в этот ад? Юн Хи посмотрела на неё с сочувствием, но её голос был твёрдым: – Потому что мир, в котором мы живём, не всегда справедлив. Кто-то попадает сюда из-за своих ошибок, кто-то из-за обстоятельств, которые не мог контролировать. Но раз мы здесь, нам остаётся только бороться. Чун Хи задумалась на секунду, опустив взгляд. – Ты думаешь, это правильно – играть с жизнями людей? Мне страшно, онни. Мне страшно за то, что может быть дальше. Юн Хи остановилась, повернулась к Чун Хи и посмотрела ей прямо в глаза. – Страх – это нормально, Чун Хи. Я тоже боюсь. Но если мы будем держаться вместе, у нас больше шансов выжить. Мы должны быть сильными не только ради себя, но и ради тех, кто уже не сможет бороться. Чун Хи слабо улыбнулась, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. – Спасибо, онни. Ты всегда говоришь такие вещи, которые заставляют меня чувствовать себя сильнее. Юн Хи слегка улыбнулась и, потрепав Чун Хи по плечу, добавила: – Это потому, что ты мне дорога, Чун Хи. Ты не одна. Я рядом, и мы вместе со всем справимся. Они продолжили идти, и звук мелодии стал затихать, уступая место тишине, которая окутывала зал. Юн Хи сидела на своей кровати, наблюдая, как другие игроки готовятся ко сну. В голове гудело от событий дня: голосование, напряжённые разговоры, лица, полные страха, надежды и отчаяния. Она провела ладонью по лицу, чувствуя тяжесть своих мыслей. Игра напоминала ей микрокосм всего мира. Каждый здесь был одновременно жертвой и виновником своего положения. Кто-то пришёл сюда из-за жадности, кто-то – из-за несправедливости, а кто-то просто не нашёл другого выхода. Юн Хи не могла не задуматься, что объединяет этих людей. У всех разная жизнь, разные истории, но всех их загнали в угол. Здесь, в этом месте, всё сводилось к самому простому инстинкту – выжить. Она вспоминала лица тех, кого потеряла на предыдущих этапах. Люди, с которыми она не успела даже познакомиться, но которые, как и она, цеплялись за жизнь. Каждый шаг, каждая игра превращали её в свидетеля трагедий, которых не могла предотвратить. Это терзало её. Вопрос «Почему?» звучал в голове снова и снова. Почему жизнь так устроена? Почему одним даётся больше, чем другим? Почему они оказались здесь, а не те, кто жил беззаботно и никогда не думал о выживании? Но помимо отчаяния и горечи, Юн Хи ощущала ещё что-то: решимость. Она не могла позволить себе сломаться. Её прошлое научило её быть сильной, держаться даже в самых трудных ситуациях. Юн Хи перевела взгляд на Чун Хи. Эта девочка стала для неё кем-то большим, чем просто союзником. Она напоминала Юн Хи себя в юности. За Чун Хи хотелось бороться, ради неё хотелось выжить. Но в то же время Юн Хи понимала, что не сможет защищать её вечно. Здесь, в игре, каждый должен был научиться стоять за себя. Дэ Хо тоже занимал её мысли. Его поддержка была важной, даже если он сам этого не осознавал. В его шутках и добродушии она видела человека, который скрывает свои страхи, как и все остальные. Но она ценила его искренность. Ей нравилось, как он старался поддерживать дух команды, даже когда ситуация казалась безнадёжной. Глядя на всё, что происходило вокруг, Юн Хи поняла одну вещь: несмотря на жестокость и безысходность, люди здесь не теряли человечность. Кто-то заботился о других, кто-то жертвовал собой, кто-то находил силы улыбаться. Эти взаимоотношения напоминали ей, что в каждом, даже при самых тяжёлых условиях, остаётся искра, которую нельзя погасить. Она сжала кулаки, чувствуя прилив энергии. «Я не сдамся», – подумала она. Эти игры – испытание, но они не сломают её. Она будет бороться, не только ради себя, но и ради тех, кто ей дорог. В памяти всплыли слова, которые она сказала Чун Хи: «Мы справимся». Да, они справятся. Она не позволит игре поглотить её человечность. Юн Хи, услышав голос Ки Хуна, вынырнула из своих мыслей и обратила внимание на происходящее. Другие игроки начали перетаскивать матрасы на пол, готовясь к ночи. Слова о возможности нападения насторожили её. Чон Бэ стоял с недоумённым выражением лица, передавая матрасы: — Это действительно необходимо? — спросил он, недовольно глядя на остальных. — Ненавижу спать внизу. Ки Хун, сидящий на краю своего матраса, мрачно посмотрел на него: — Когда вырубят свет, кто-то может напасть на нас, — сказал он, его голос был напряжённым. Дэ Хо, который стоял на верхнем ярусе лестницы, мгновенно насторожился. Он резко сел, свесив ноги вниз: — Напасть? Кто? — спросил он с изумлением, оглядывая комнату. Ки Хун тяжело вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза: — С каждым убийством сумма приза увеличивается. Это всё часть проклятой игры. Они хотят, чтобы мы убивали друг друга. Эти слова, наполненные горечью и злостью, эхом засели в голове каждого. Юн Хи почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она нахмурилась и быстро встала с кровати, чтобы подойти ближе. — Проклятая игра или нет, это правда, — добавил Ки Хун, его голос звучал сурово. — Люди здесь готовы пойти на всё ради денег. Особенно те, кто уже разок пересёк черту. Юн Хи остановилась рядом, скрестив руки на груди: — Если это действительно так, то мы должны быть начеку, — сказала она, её голос прозвучал спокойно, но твёрдо. — Мы не можем позволить страху разъединить нас. Вместе нас сложнее убить. Ен Иль, стоявший немного в стороне, чуть наклонил голову и тихо произнес: — Ки Хун, вам не кажется, что вы преувеличиваете? Разве кто-нибудь на такое способен? Ки Хун резко обернулся к нему, его взгляд был жестким, а голос — низким и полным напряжения: — В прошлой игре десятки людей погибли, сражаясь друг с другом в темноте, именно здесь. Вы не можете себе представить, что это место делает с людьми, как сильно эта игра меняет людей. Ен Иль, почувствовав на себе его взгляд, немного сжался и поспешно ответил: — Я вас понял. Я сглупил, не знал, о чём говорю. Извините. Ки Хун сдвинул брови, но не ответил сразу. В его глазах читалась тяжесть осознания того, как мало времени остаётся для того, чтобы сохранить человеческое лицо и не стать частью этой беспощадной игры. Дэ Хо задумчиво посмотрел на Юн Хи, а затем перевёл взгляд на Ки Хуна. — Ладно, допустим, кто-то решится напасть. Что тогда? Мы будем всю ночь не спать и следить друг за другом? Юн Хи кивнула: — Если потребуется, то да. Мы можем чередовать дежурства. Главное — не терять бдительность. Чон Бэ закатил глаза и вздохнул: — Это же смешно. Может, вместо этого мы просто доверимся друг другу? Юн Хи посмотрела на него пристально: — Чон Бэ, в этих условиях доверять может быть смертельно опасно. Здесь каждый за себя, и мы должны учитывать это. Ки Хун бросил взгляд на цифры, показанные на экране, и холодно сказал: — Эти деньги будут только подстёгивать других. Чем меньше нас остаётся, тем выше ставка. Дэ Хо пробормотал что-то себе под нос, но потом громче добавил: — Ладно. Я спущу все вниз. Не хочется, чтобы меня проткнули во сне. Он неуклюже начал стаскивать матрас на пол, а Чон Бэ нехотя последовал его примеру, ворча о том, как ему неудобно. Ки хун посмотрел на Юн хи и кивнув головой: — Идея о дежурстве правильна. Будем дежурить по очереди. Я возьму первую смену, а вы решите кто следующий. Юнхи, немного задумавшись, ответила: — Я против, чтобы Чун хи дежурила. Ей нужны силы и хороший сон больше, чем нам с вами. Ребята согласились с её мнением. Юн хи тихо добавила: — Надеемся, что люди ещё не догадались об этом. Если начнут убивать друг друга ради денег, то это только усугубит ситуацию. Дэ хо, стоявший рядом, кивнул, хотя и не был полностью уверен, что смогут сохранить доверие, когда ставки будут расти. — Я согласен, но если кто-то решит напасть… — Он замолчал, не заканчивая мысль. Чун хи, стоявшая рядом с другой стороны Юн хи, слегка сжала её руку. Юн хи мягко улыбнулась в ответ. Они оба знали, что эта игра требовала от них больше, чем просто физической силы — нужно было сохранить мораль, чтобы не стать частью той жестокой системы, против которой они были вынуждены бороться.

***

Спустя некоторое время после отбоя, когда комната погрузилась в тишину, Чун Хи вдруг встала и, немного смущенно, обратилась к Ки Хуну: — Господин, мне нужно в туалет. Ки Хун, поднимая голову, ответил с легким беспокойством: — Думаю, опасно ходить одной так поздно. Юн Хи, дремавшая до этого момента, проснулась, услышав голоса. Немного сонная, она встала с кровати и, заметив, что Чун Хи собирается идти, вмешалась: — Я пойду с ней. Госпожа Гымджа, которая также спустилась, подошла и предложила: — Давайте вместе сходим. Трое женщин направились к двери, где Юн Хи постучала. Через мгновение окошко открылось, и перед ними появился человек в розовом костюме с маской, на которой был изображен треугольник. Юн Хи, с легким сомнением, сказала: — Нам нужно в туалет. Человек в маске без эмоций произнес: — Запрещено. В это время выходить нельзя. Юн Хи, чувствуя, что ситуация требует более настойчивого подхода, не сдалась: — Вы не понимаете, мы… Мы — женщины. Это не просто просьба. Но треугольник оставался непреклонным: — Запрещено. В это время выходить нельзя. Госпожа Гымджа, которая почувствовала, что ситуация может накалиться, подошла ближе и мягким, но решительным голосом обратилась к охраннику: — Простите, но вы же человек. Хотя и в этой маске, вероятно, у вас есть сестра, как и у меня есть дочь. Когда женщина просит в туалет в таком месте, это означает, что с ней что-то случилось, о чем она не может рассказать. Если вы запретите нам, это будет ужасно и нечеловечно. Однако не дождавшись окончания ее слов, окошко резко закрылось, оставив женщин в безмолвном недоумении. Юн Хи почувствовала, как тревога усилилась в воздухе, но решила не сдаваться, вглядываясь в закрывшееся окно с надеждой. Госпожа Чан, все это время пытавшаяся поддерживать неловкую улыбку, вдруг перестала ее держать. Ее лицо вытянулось, и она, не скрывая своей растерянности, обратилась к стражу: — Послушайте, мне уже за 60, у меня проблемы с пузырем, и я не могу выходить без подгузника. А мне запретили взять его с собой! Неужели вы хотите, чтобы я здесь просто описалась? Если бы это была ваша мама, господин Треугольник, вы бы поступили так с ней? О, нельзя так поступать с матерью! Я проделала весь этот путь, чтобы выплатить долги сыну, не сходив в туалет, и что я такого сделала, чтобы заслужить такое отношение? Ее слова были наполнены искренней горечью и отчаянием, и кажется, что треугольник не смог остаться равнодушным к этой истерике. Не дождавшись окончания ее монолога, дверь с хрустом открылась. Госпожа Чан, мгновенно сменив выражение лица, на которое только что набежали слезы, тихо вздохнула, улыбаясь: — Спасибо, господин Треугольник. Из-за ее спины появилась Енджу, тихо спросив: — Можно и мне? Госпожа Чан повернулась к ней и улыбнулась: — Конечно, она женщина. Ее зовут Енджу. Енджу, все хорошо, идемте. Спасибо, господа Треугольники. Один из охранников в розовом костюме с треугольной маской молча кивнул и начал вести их к туалету, не произнося ни слова, но чувствуя, что эта ситуация была гораздо более напряженной, чем обычный запрос. Госпожа Чан шла сзади, тихо разговаривая с Чун Хи, её голос был полон сочувствия. — Как ты попала сюда в своем положении? Родители, наверное, беспокоятся за тебя. Чун Хи тяжело вздохнула, её взгляд стал немного более затуманенным. Она взглянула на госпожу Чан и ответила: — Родители… У меня их нет. Юн Хи, которая шла рядом с ними, почувствовала, как Чун Хи тяжело несет этот груз, и без колебаний взяла её за руку. Её голос был спокойным и уверенным: — Ну, у тебя теперь есть я. Это короткое, но теплое признание от Юн Хи казалось невероятно важным в этот момент. Чун Хи почувствовала, как её сердце наполняется благодарностью и облегчением. Треугольник молча проводил группу женщин через коридоры, затем открыл одну из дверей и указал на дверь туалета. Его поведение не изменилось, он был холоден и безэмоционален, но его поведение на мгновение смягчилось, когда он заметил, как они испытывают неловкость. Госпожа Чан поблагодарила его и прошла первой, поддерживаемая Енджу. Юн хи и Чун хи следом тоже вошли в туалет. В помещении стояла тишина, которая стала почти болезненной, так как каждая из женщин чувствовала напряжение. Юн хи заметила, как Чун хи сжала свою руку в кулак, словно пытаясь держать в себе страх. Ей стало жаль свою подругу, она понимала, что в таких условиях не каждый выдерживает психологическое давление. Когда они все оказались внутри, Юн хи позволила себе немного расслабиться и заговорила тихо, чтобы никто не мог услышать за дверью. — Хорошо, что мы смогли пройти. — она взглянула на Чун хи, которая по-прежнему нервно оглядывалась по сторонам. — Эти игры, они заставляют нас быть осторожными, каждое наше движение под контролем. Гымджа, заметив обеспокоенное лицо Юн Хи, не смогла пройти мимо и решительно подошла к Чун Хи. Смотрела на неё с сочувствием, стараясь мягко выразить свою заботу: — Послушай, если тебе нужна помощь, дай мне знать. Мы можем чем-то помочь. Ты не одна. Чун Хи, слегка покраснев и чувствуя внутреннее напряжение, резко отвернулась. Она не хотела показывать свою слабость, не желала демонстрировать, как сложно ей сейчас. — Все в порядке, — тихо сказала она и быстрым шагом направилась в одну из кабинок туалета. Юн Хи оставалась на месте, наблюдая за ней с беспокойством. Внезапно рядом с ней появилась Енджу, с явным недоумением в голосе. — Стойте, — спросила она, с тревогой глядя на дверь, за которой ранее скрылась Чун Хи. — Она что, болеет? Гымджа, стоявшая немного в стороне, мягко наклонилась к Енджу и тихо ответила: — Она беременна. Её слова были полны заботы, как будто она сама переживала за состояние Чун Хи. Затем, поджав губы, она добавила с некоторым сожалением: — Я думаю, что ей скоро рожать. Тон Гымджи звучал с нотками беспокойства, как если бы она знала, что находиться в таких условиях, находясь на таком сроке, было крайне опасно. Юн Хи, зная, что Чун Хи на сроке около 7-8 месяцев, не могла не переживать за неё. Она понимала, как тяжело может быть находиться в таких условиях, особенно когда живот уже заметно округлился, а игры только усложняют ситуацию. Вспомнив всё, что происходило за последние дни, она задумалась, как сильно эта жестокая игра может повлиять на людей, их здоровье, и психологическое состояние. Юн Хи, закончив с умыванием, стояла перед зеркалом, стараясь привести себя в порядок. Вода холодила её лицо, давая чувство временного облегчения. Она чувствовала, как напряжение медленно уходит, но беспокойство о Чун Хи не покидало её. Смотрясь в зеркало, она заметила, что Енджу тоже подошла к раковине и начала умываться, как будто пытаясь расслабиться после всего пережитого. Госпожа Чан, выходя из туалета, с лёгкой тревогой в голосе спросила: — Она ещё там? Енджу, взглянув на дверь туалета, подтвердила: — Да, она всё ещё там. Гымджа, не выдержав ожидания, подошла к двери туалета и постучала. Её голос был мягким, но с явной обеспокоенностью: — Прошу прощения, ты как там? Всё хорошо? Что-то случилось? Юн Хи, стоявшая возле раковин, не могла остаться стоять в стороне. Вспоминая, как тяжело было ей самой в подобных ситуациях, она быстро подошла к двери и, слегка поспешив, тоже постучала: — Чун Хи, всё в порядке? Ты в порядке? Её голос звучал спокойно, но в нём было много заботы. Не выдержав, Юн Хи быстро открыла дверь, и сразу же до её ушей донесся звук всхлипов. Чун Хи сидела на крышке унитаза, её лицо было скрыто за руками, она тихо плакала. Сердце Юн Хи сжалось от боли, глядя на это. Зайдя внутрь, Юн Хи без колебаний встала на колени перед Чун Хи, опустив взгляд. Она медленно положила руку на плечо девушки, стараясь выразить свою поддержку без слов. Чун Хи подняла голову, её глаза были полны росинок, а на щеках ярко выделялись следы от слёз. Юн Хи говорила мягко, её голос был полон тепла и заботы: — Что такое? Где то болит милая? не молчи, скажи онни. Гымджа, обеспокоенная, продолжала задавать вопросы: — Где болит? Ты ведь беременна, это может быть опасно. Может быть, начались схватки? Чун Хи, всхлипывая, попыталась выговорить, но её слова были едва слышны: — Я боюсь… Юн Хи почувствовала, как сердце сжалось от её страха. Она держала Чун Хи крепко, стараясь дать ей уверенность, но понимала, что ситуация серьёзная. — Мы всё сделаем правильно. Ты не одна, — прошептала она. Гымджа с обеспокоенным лицом продолжала оглядываться, не зная, как помочь, но её интуиция подсказывала, что нужно быть готовыми ко всему. Она осторожно вытерла слёзы с её лица, стараясь создать атмосферу доверия и безопасности. В этот момент Юн Хи осознавала, как важно для Чун Хи почувствовать поддержку и принять помощь. Несмотря на свою собственную тревогу, старалась быть опорой для Чун Хи, надеясь, что они смогут выйти из этой ситуации вместе.

***

Юн Хи медленно открыла глаза, чувствуя, как боль от усталости проникает в каждую клетку её тела. Ночь была тяжёлой, и переживания за Чун Хи оставили след на её самочувствии. Она еле сдерживала зевок, пытаясь прийти в себя. Всё, что ей хотелось сейчас, это закрыть глаза и забыться хотя бы на пару часов. — Мы дежурим. — голос Дэ Хо прервал её мысли, и она почувствовала, как тяжесть на её плечах усилилась. Она снова посмотрела на Чун Хи, которая, казалось, спала, но её лицо было напряжённым. В голове Юн Хи невыносимо жужжали мысли. Нужно было быть сильной. Сильной ради неё. Она встала, потирая глаза, и быстро собралась. Чувство тревоги, которое не покидало её с тех пор, как она узнала о состоянии Чун Хи, не давало покоя. Юн Хи понимала, что сейчас не время для слабости. Она должна была действовать, поддерживать и быть рядом. — Я готова. — прошептала она, пытаясь избавиться от тяжести в голове, встала, и шагнула вперёд, надеясь, что удастся сосредоточиться на том, что их ждёт впереди. После долгих разговоров и обсуждений, наступил момент, полной тишины. Юн Хи сидела рядом с Дэ Хо, почти касаясь его плеча, пытаясь найти утешение в его присутствии. После всей пережитой нервотрепки с Чун Хи, она чувствовала себя измотанной, но все же старалась держать себя в руках. Дэ Хо, заметив усталость в ее глазах, тихо произнес: «Ты в порядке?» Юн Хи кивнула, но в ее глазах можно было увидеть тревогу. После небольшой паузы, она ответила: «Я просто… беспокоюсь за Чун Хи. Она очень хрупкая в такой ситуации.» Дэ Хо мягко улыбнулся, подбодрив ее: «Ты не можешь всегда спасать всех, но ты делаешь все, что в твоих силах.» Юн Хи вздохнула, неуверенно поглаживая края своего рукава. «Может быть. Но мне все равно страшно. Я так боюсь, что что-то произойдет с нами… Или с ней.» Тогда Дэ Хо заметил, что Юн Хи уже не просто заботится о Чун Хи — она поглощена ее судьбой. Его глаза стали мягче, он понимал, как ей тяжело. И вот, в этот момент, его слова стали более личными. «Когда перед голосованием ты сказала о дорогом тебе человеке и после упомянула брата — это он, тот человек, который тебе так дорог?» — спросил он, нарушая тишину. Юн Хи немного удивилась, но затем ее взгляд стал более спокойным, и она, наконец, ответила, чуть прижав руку к сердцу. 432 взглянула в темноту, обдумывая свои слова, и после небольшой паузы, тихо произнесла: «Да, мой брат. Он — единственный, кто у меня остался. Мы с ним очень близки. Когда мне было 12, мой отец погиб в автокатастрофе, а спустя 11 лет от рака ушла и мама. Тогда вся забота о брате легла на меня. Мне пришлось оставить свою работу военной медсестры, чтобы быть рядом с ним, потому что его состояние становилось всё хуже. Денег почти не было, я искала любую работу, чтобы помочь, но все равно тех усилий было недостаточно. Иногда мне казалось, что я ничего не могу сделать, что это всё бесполезно…» Она на мгновение замолчала, взгляд её был сосредоточен на своих воспоминаниях, как будто она снова переживала тот период. «Но я не могла оставить его одного. Он — моя семья, мой единственный близкий человек. И, несмотря на всю боль и трудности, я всегда старалась быть рядом, потому что… он для меня все», — добавила она тихо, взгляд её слегка затуманился, но она быстро вернула себе хладнокровие. И медленно их руки коснулись друг друга. Глаза Юн Хи встретились с его взглядом, и в их глубине заиграл неуловимый свет. Это было что-то большее, чем просто момент утешения или благодарности. Он не был простым другом в этой тёмной игре, он был тем, кто внезапно стал важной частью её мира. В его глазах была не только забота и сочувствие, но и нечто другое — неуверенность, будто он сам был готов раскрыть для нее свое сердце, но не знал, как. Юн Хи почувствовала, как её дыхание чуть сбилось. Она знала, что в его присутствии она чувствует что-то новое — возможно, это была её собственная слабость, которая пронизывала её, или, может быть, это было нечто более глубокое, чем просто симпатия. Но она понимала одно — она не была готова дать этому имя. Тишина в воздухе стала тяжелой и напряженной. Время как будто замедлилось, и Юн Хи почувствовала, как её сердце бьется быстрее. Они были так близки, что едва ли разделяло их расстояние, почти невидимое. Глаза Дэ Хо встретились с её глазами, и Юн Хи почувствовала, как в её груди что-то затрепетало. Его рука, которая всё ещё чуть касалась её, словно притягивала её к себе. Он медленно наклонился, и их дыхания слились в одном моменте. Юн Хи не могла устоять, она закрыла глаза, и, прежде чем успела осознать, что происходит, его губы нашли её. Это был медленный, нежный поцелуй — такой, который был наполнен всем напряжением и эмоциями, которые они скрывали за все эти дни. Юн Хи ощутила, как его рука, обнимая её, делала её мир безопасным, хотя бы на мгновение. Это было не просто желание — это было нечто большее, что они оба пытались игнорировать, но теперь не смогли не почувствовать этот трепет. Поцелуй длился несколько секунд, но для Юн Хи казался вечностью. Когда они отстранились, взгляд Дэ Хо был полон того же, что и у неё — смятение, но и надежда, что теперь они могут двигаться дальше, несмотря на все, что окружает их. Юн Хи, почувствовав, как её сердце снова забилось в груди, с легкой улыбкой и нежностью в голосе прошептала: — Еще раз? Дэ Хо замер на мгновение, будто осознавая, что этот момент может стать чем-то большим, чем просто поцелуй. Но, не колеблясь, он тихо ответил, и его рука снова слегка коснулась её, как бы подтверждая то, что они оба чувствовали. Он приблизился, и на этот раз их поцелуй был более уверенным, страстным, но таким же искренним, как и их чувства.