Глава 7 Начало обучения

Комната. Мрак. Молодой мужчина с бледным лицом и глазами, отливающими багрецом. Что-то было не так в этом человеке. Он что-то говорил двум другим мужчинам в хорошо обставленной комнате какого-то поместья. Голос его был не тихим, но казался громким шепотом, с обилием шипящих звуков. От одного его взгляда становилось холодно и страшно. Этот взгляд проникал куда-то внутрь, глубоко, сжимал и рушил, заполняя все место собой. Я проснулась вся в поту. Теплая кровать в оттенках зеленого и серебристого была сырой от пота. В соседних кроватях мирно спали мои соседки по комнате. Селестия — зеленоглазая брюнетка, дочь семьи Гринграсс, вчера вечером старалась держаться отстраненно и безразлично, однако восторг при виде красоты замка выдавал ее с головой. Светловолосая подруга Селестии — Эстер Розье — сестра-близнец Эвана Розье, от которого она весь вечер не отходила ни на шаг. Однако беспомощной она точно не выглядела, скорее осторожной. Напротив моей кровати стояла постель Кассандры Нотт — весь прошедший вечер она зевала. Создавалось впечатление, что в жизни эту девушку интересовал только здоровый сон в уютной постели. Я встала с постели. Не было никаких сомнений, что снился мне пока еще относительно молодой лорд Волдеморт. А я уже и забыла, что в этом времени он жив, да еще и набирает своих сторонников. Еще лет 10, если я правильно помню, и он будет на пике своего могущества. И с чего это он решил мне приснится? Наверное, мое подсознание решило мне напомнить, что учеба — это, конечно, хорошо, но план действий на ближайшие лет 10 мне все-таки не помешает. Поскольку заснуть у меня сейчас все равно не получится я достала свой блокнот, волшебную палочку, перо, чернила и спустилась в общую комнату гостиной. Разумеется, там никого не было, ведь сейчас глубокая ночь. Я села на ближайший диван, зажгла фонарь, который выглядел старинным, открыла блокнот, назвав пароль «Omnia in capite meo tantum sunt» (лат. Это все лишь в голове). Пока что на блокноте стояло только заклинание исчезающих чернил. Однако, я бы хотела, на всякий случай, наложить еще на него какое-нибудь легенькое проклятие и заклинание слежения, чтобы всякие любопытные носы таки поотваливались, если их попытаются сунуть в мой блокнот. Я старательно пыталась вспомнить все, что помнила из канона. К сожалению, с датами у меня не все хорошо было, однако что-то я помнила. Провалы были в основном по поводу жизни Волдеморта до того, как он убил Лили и Джеймса. Возможно, стоит порыться в библиотеке, в газетах, и повыписывать оттуда нужные даты, чтобы составить более-менее полную картину происходящего. А еще, стоит решить, как жить дальше, к кому примкнуть и так далее. Хоть я сейчас ребенок, причем из чистокровной семьи, поэтому меня пока никто не тронет, однако через лет 7 я уже точно должна буду сделать выбор. За этими мыслями меня начал одолевать сон. Я закрыла блокнот, погасила фонарь и пошла обратно в спальню. И все-таки как же чудесно, что я в Хогвартсе. Камин в общей комнате, фонтан возле лестницы, ведущей к выходу из гостиной, двигающиеся доспехи, перешептывающиеся картины, статуи всяких подводных жителей — все это крайне атмосферно. Да, конечно, гобелены, статуи, портреты можно было увидеть и в Пруэтт-мэноре, однако здесь все это было иначе. Возможно, к своему дому я уже успела привыкнуть, а Хогвартс для меня еще почти незнакомый, хоть я и много чего про него читала. Я спрятала свои вещи обратно в чемодан и снова легла спать. На этот раз мне ничего не снилось. А с утра меня разбудил странный мелодичный звук. Оказалось, что это Эстер встала пораньше и уже вовсю готовится к новому дню, что-то тихонечко напевая. — Доооброе утрооо, — зевнула Кассандра, которая, как и я проснулась от пения Эстер. Эстер прекратила петь, заметив, что мы проснулись. Я посмотрела на время. Как раз вовремя. Если бы мы проснулись позже, то могли бы пропустить завтрак. Подняться из подземелий уже было проблемой. Лестницы меняли направление, шатались, местами у них могли пропадать ступени — в общем типичное учебное заведение. Сразу вспомнилось, как в бытность студентом, мы ходили по университету и искали нужный кабинет или лабораторию. И как и в моем родном университете, некоторым дверям нужно было особое приглашение, другие двери были просто закрыты, а за третьими кто-нибудь прятался и занимался своими делами. В это утро было достаточно шумно, ведь все спешили позавтракать, получить почту и отправиться на занятия. За завтраком, который состоял из аппетитно поджаренных домашних колбасок с травами и жареными томатами, мне почту принесла наша семейная ушастая сова Эхок. Причем она, как истинная леди, уронила посылку прямо мне в руки. Это был журнал “Ежемесячная микстура”, и записка от отца "Советую обратить внимание на страницу 19. Там как раз то, что мы недавно обсуждали." На странице в строгом стиле располагалась статья, с красиво украшенным заголовком «Что делать, чтобы ваш гербицид не уничтожил все ваши растения?» было подробно описан рецепт этого зелья и расставлены акценты на граммовках тех ингредиентов, которые могут сделать зелье слишком действенным. Далее были занятия. Ничего необычного. Профессор Макгонагалл на трансфигурации показывала нам чудеса трансфигурации, после чего мы практиковались в превращении спички в иголку. Конечно, не у кого так и не получилось достичь нужного результата, но у некоторых слизеринцев, включая меня, все-таки получилось хотя бы немного видоизменить спичку. На уроке чар все внимательно слушали профессора Флитвика. Он хоть и был не большого роста, но его было достаточно хорошо видно благодаря тому, что он вставал на парапет из стопки книг. Иногда он с нее сваливался, если чрезмерно радовался нашим успехам или огорчался от наших поражений. В целом, первый день прошел достаточно насыщенно, как, впрочем, и череда последующих. На уроках по истории магии все спали, так как профессор Бинс своими рассказами будто бы вводил в транс. Зато занятия по зельеварению были крайне увлекательными. Еще на первом уроке я и Северус успели отличиться, сварив прекрасный рябиновый отвар, за что получили 20 баллов для Слизерина. Так и прошла первая неделя. Только к концу недели я смогла добраться до библиотеки без происшествий, то есть не заблудившись и не наткнувшись на Пивза, который все время что-то творил: пугал, выдергивал из под ног ковер, сбрасывал всякое на голову, громыхал доспехами, непойми откуда позаимствованные или просто толкал со всей дури в ближайшую дверь. В библиотеке было достаточно уютно. Ох, как же я скучала по этому чудесному чувству, когда вокруг тебя туча книг. Да, конечно, домашняя библиотека в Пруэтт-меноре тоже не маленькая, но библиотеки Хогвартса ей далеко. Так уж вышло, что всю неделю я ходила в библиотеку только чтобы обложиться учебниками, погружаясь в только полученные домашние задания. Сев за ближайший стол и положив на него кучу периодических изданий за ближайшие годы, я углубилась в изучение, решив первым делом просмотреть их и заодно составить хронологию событий, сопоставив информацию из газет с тем, что я помнила из прочитанного в прошлой жизни. Таким образом я получила следующее: · 1926 — рождение Тома Реддла; · 1943 — гибель Миртл (об этом кратко писалось в «Ежедневном пророке»); · 1945 — окончание Томом Реддлом Хогвартса + проклятие на должности по ЗОТИ, если верить моим воспоминаниям; · 1968-1969 — Том Реддл, уже ставший Волдемортом, вернулся из странствий; · 1970 — начало Первой волшебной войны; · 1980 — рождение Гарри Поттера; · 1981 — нападение на Гарри и исчезновение Волдеморта; · 1991-1997 — события семикнижья про мальчика-который-выжил. Мы как раз на середине моего списка, в 1971 году. Поскольку книгу «Гарри Поттер и проклятое дитя» я не читала в прошлой жизни, по своим личным причинам, то дальнейшее развитие событий для меня покрыто тайной. На страницу с хронологией я выписывала только самые важные даты, так как то, как протекает уже начавшаяся война волшебников вкратце можно описать так: Волдеморт набирает сторонников, он уже пришел к власти над магической Британией. В газетах не сказано, организован ли уже Орден Феникса, но я как-то краем уха слышала шепоток, что такая организация уже существует. В общем война идет полным ходом. Я сидела в библиотеке достаточно долго, чтобы успело стемнеть. Я настолько устала, что не заметила, как уснула. — Капелла Пруэтт, вставай детонька, тебе пора идти в гостиную, иначе тебя могут наказать, за хождение по замку после отбоя. — мадам Пинс потрясла меня за плечо. Я огляделась. В библиотеке не было никого кроме меня и библиотекарши. — Ой, вы помните, как меня зовут? — Конечно, ты ведь приходишь сюда каждый день. Не часто видишь такое рвение к знаниям у чистокровного студента Слизерина, чаще так терпеливо и упорно учатся полукровки и маглорожденные, корпя за книгами, — произнесла она абсолютно искренне. — Ну, ступай. Я собрала свои вещи, поблагодарив мадам Пинс за то, что разбудила меня и вышла из библиотеки. Пока я шла к гостиной Слизерина, успел наступить комендантский час. Я молилась, чтобы в гостиной не было никого, кто мог бы меня сдать. Войдя в гостиную, я торопливо осмотрела ее. Гостиная Слизерина в этот час была пуста и почти беззвучна. Лишь потускневший огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены, обтянутые темно-зеленым бархатом, длинные, пляшущие тени. После пыльного спокойствия библиотеки, воздух Слизеринской гостиной казался другим: густым, напоенным запахом влажного камня, старого дерева и странной, сладковатой свежести, что веет со дна глубокого озера. Тишина здесь была не пустой, а насыщенной, почти осязаемой — шёпотом воды за стеклом, тиканьем старинных часов в углу, беззвучным скольжением призрака Кровавого Барона, чья молчаливая скорбь витала в воздухе, смешиваясь с запахом воска и старых фолиантов. У самого огромного окна, что выходило в черные воды озера, стоял мальчик. Он был худой и угловатый, будто собранный из палок и веревок, облаченный в одежды, что выглядели слишком грязными, чужеродными среди этой роскоши. Его волосы, жирные и прямые, неприятным штрихом падали на бледное, заостренное лицо. Он не двигался, замерший у самого стекла, и казался не живым ребенком, а еще одной мрачной тенью, прикипевшей к стене. Это был Северус Снейп. Его черные, бездонные глаза, казавшиеся непропорционально большими на его тонких чертах, были прикованы не к загадочным подводным мирам, что проплывали за толстым стеклом. Нет. Он смотрел сквозь них. Взгляд его был устремлен внутрь, в какой-то свой собственный, недоступный никому лабиринт. В нем читалась не детская задумчивость, а тяжелая, взрослая сосредоточенность. Брови были слегка сведены, создавая на переносице первую, пока еще едва заметную морщинку — печать постоянной напряженной мысли. Он стоял так прямо и неестественно неподвижно, словно готовился к дуэли или к казни. В этой позе была непримиримая гордость изгоя, который привык, что на него смотрят, и потому всегда держит оборону, даже в полном одиночестве. Казалось, сама тьма озера, его безмолвная, давящая мощь, находила в этом мальчике родственную душу. Он не восхищался ею. Он понимал ее. И она понимала его. Здесь, в полумраке, под холодным взглядом неизведанных глубин, он был дома. Это молчаливое соглашение между ним и мраком было куда прочнее, чем все громкие разговоры его однокурсников за стеной, в спальнях. Он был призрак в стенах собственного нового убежища. Едва обретенный статус слизеринца был не победой, а лишь новым видом одиночества, более изощренным и тихим. И он впитывал его всей своей сущностью, стоя у окна, — юный зельевар, в чьих глазах уже сейчас, в одиннадцать лет, варилась какая-то сложная, темная и обжигающая смесь из обид, амбиций и невысказанных вопросов к миру, что оставался по ту сторону стекла. На фоне величественного окна, что упиралось в потолок, словно поддерживая его, показывавшего все красоты и скрывающего все тайны подводного мира, залитого лунным светом, худая фигурка Северуса казалась ещё более чужеродной. Я аккуратно и тихо подошла ближе, став у окна, рассматривая мимо проплывающую стаю рыб, что шустрым роем неслись куда-то, казалось не замечая того, что за ними наблюдают. Наконец, Северус, будто почувствовав мое присутствие обернулся и посмотрел на меня. — Что, тоже не спится? Его голос был тихим, но спокойным и достаточно уверенным. Я не застала его в расплох. — Засиделась в библиотеке, — коротко и сухо ответила я. На этой неделе мы с Северусом почти не общались. Так, лишь изредка перекидывались скудными "Доброе утро" и "Спокойной ночи". А тут вдруг он заговорил со мной. Мы стояли ещё некоторое время, просто созерцая спокойствие воды за стенами замка, прежде чем Северус решил вновь нарушить тишину. — Мисс Пруэтт, я все думал... — Северус замялся. Ему явно было некомфортно первому начинать диалог, так ещё и с вопроса. Но любопытство явно было сильнее, так что он продолжил. — А почему вы вдруг решили тогда подарить мне книгу? Я помню, что вы с матушкой тогда сказали, что это в дар от моего дяди, что вы хотели бы поддерживать нашу семью в знак прежней дружбы. Но почему именно вы, мисс Пруэтт, решили к этому присоединиться? Я ведь совершенно незнакомый для вас мальчишка, у вас нет теплых воспоминаний о какой-то "давней дружбе", какая вам с этого выгода? Я задумалась. А ведь действительно, со стороны мы абсолютно чужие. Я чистокровная волшебница, наследница древнего рода, а он полукровный мальчик, в странных одеждах и с явными проблемами в семье. У других бы моих сверстниц на моем месте не возникло бы никакого желания не то чтобы ему что-то дарить, но даже разговаривать с ним и, возможно, даже находиться с ним в одном помещении. Но вот правда была в том, что я прекрасно помнила, что он за человек из прочитанного в прошлой жизни. Да, он может быть жесток, но на столько же он будет предан тому, кого любит. И это крайне импонировало мне. Я ведь в прошлой жизни в большей части его действий видела себя, от того и хотела помочь ему. Любовь к зельеварению, крайняя преданность своему делу и любимым людям, амбициозность и местами жестокость — вот что нас объединяет. Но в слух я лишь сказала "Просто увидела в вас схожесть со мной". Его глаза округлились. Ведь действительно, что может быть у нас общего? Но он уже решил не докапываться до правды, чтобы не быть навязчивым, и просто молча стоял и смотрел в окно. Так мы и стояли некоторое время, пока я не решила, что пора идти спать. Быстро бросив "Спокойной ночи, мистер Снейп", я ретировалась в спальню, где спокойно легла спать, оставив Северуса Снейпа обдумывать мои слова.