Выездные игры в Токио

Мэй замерла, окутанная коконом собственных мыслей, пока тишину не разрезал звонкий, полный энтузиазма голос. — Мэй-чан! Мы бы очень хотели, чтобы ты стала частью нашей команды! Слова Хинаты подействовали как щелчок пальцами. Очнувшись, девушка перевела взгляд на источник шума. В центре запыхавшейся после тренировки группы стоял Шоё, сияя своей фирменной, обезоруживающе добродушной улыбкой. Но дело было не только в нём: поймав взгляды остальных, Мэй поняла — они настроены серьёзно. За то короткое время, что она «шпионила» на их тренировках с камерой в руках, она успела стать для них чем-то привычным, своим человеком. Её взгляд скользнул к Ячи. Маленький девушка замерла, сцепив пальцы у груди, и смотрела на Мэй с такой робкой надеждой, будто от этого ответа зависела судьба национальных. Мэй снова посмотрела на парней — шумных, нескладных, но невероятно живых. Она перевела взгляд на окно, где закатное солнце окрашивало спортзал в золотистые тона, и уголок её губ дрогнул. — Ладно, — выдохнула она, пряча лёгкую улыбку. — Думаю, это не самая плохая идея в моей жизни. Она посмотрела на Ячи — подруга буквально светилась, а Киёко, услышав заветное «да», одарила Мэй редкой, по-матерински мягкой улыбкой. Шимидзу отошла к скамейке и вернулась со второй олимпийкой в руках. Мэй осторожно приняла одежду, ощущая прохладную ткань. Это была классическая черная мастерка с гордой надписью «Kарасуно» на спине — символ того, что обратного пути нет. Пока она рассматривала подарок, Дайчи, не теряя времени на сантименты, зычно скомандовал: — Раз, два! — Добро пожаловать в волейбольный клуб старшей Карасуно! — в один голос рявкнули парни. Синхронно развернувшись спинами, они указали на название клуба. Кто-то победно вскинул кулак, кто-то широко улыбался через плечо — каждый из них буквально излучал энергию, давая понять, как сильно они ждали этого пополнения. Девушки на секунду застыли, ошеломленные таким напором, но тут же переглянулись. Синхронно, будто по невидимому сигналу, они склонились в глубоком поклоне. — Рада сотрудничеству! — звонко выкрикнула Хитока, едва не подпрыгивая от волнения. — Рада сотрудничеству, — эхом отозвалась Мэй, чуть тише, но с отчётливой теплотой в голосе. Выпрямившись, подруги обменялись быстрыми улыбками — теперь они официально были частью этой безумной семьи. Но момент единения прервал капитан, который вновь перехватил инициативу, созывая всех для дальнейших указаний. — Так, уже скоро выездная игра в Токио, — Дайчи обвёл всех серьёзным взглядом. — Осталось дождаться результатов экзаменов, и можно выдвигаться. Эта новость обрушилась на команду как ледяной душ. Со стороны «опасного квартета» донеслись синхронные стоны и обречённое бормотание. Хината в мгновение ока побледнел, его лицо превратилось в маску экзистенциального ужаса — баллы явно были его ахиллесовой пятой. Рядом застыл Кагеяма; несмотря на привычную суровость, по его дёргающемуся глазу было понятно, что битву с тестами он вёл не на жизнь, а на смерть. Пока Дайчи расписывал детали поездки и тактические нюансы, атмосфера в зале сменилась с триумфальной на слегка паническую. Наконец, закончив собрание, капитан отправил парней в раздевалку готовиться к основной части тренировки. Мэй и Ячи, решив не откладывать дело в долгий ящик, решили сразу примерить обновки. Хитока застегнула молнию до самого подбородка и весело крутанулась на пятках. — Ну как? Не слишком мешковато? — Тебе очень идёт, — искренне улыбнулась Мэй, набрасывая на плечи свою мастерку. Ткань оказалась приятной и пахла чем-то новым. — Тебе тоже! — воскликнула блондинка, но тут же замялась, подойдя ближе. — Слушай… ты ведь не обижаешься, что мы на тебя так надавили? Мэй замерла, поправляя воротник, а затем негромко хихикнула: — Обижаюсь? Нет. Но больше так не делай, или хотя бы предупреждай. Я правда растерялась. Ячи облегчённо выдохнула, её плечи заметно расслабились. — Пошли, — Мэй кивнула в сторону подсобки, — нужно подготовить инвентарь к началу тренировки. Подсобка встретила их тяжёлым запахом старой резины и таким слоем пыли, что воздух казался осязаемым. Стоило Мэй сделать шаг внутрь, как в носу нестерпимо засвербило. Она едва успела уткнуться носом в сгиб локтя, прежде чем громко чихнуть. — Будь здорова! — звонко отозвалась Ячи, заходя следом и прикрывая рот ладошкой. — Спасибо... Тут так пыльно, будто здесь не прибирались со времен основания школы, — пробормотала Мэй, утирая выступившие слёзы. Окинув взглядом этот склад забытых вещей, она зацепилась за корзину с волейбольными мячами, стоявшую прямо у входа. Выкатив её в зал, девушка обернулась, чтобы изучить остальное пространство. Зрелище было специфическим: в углу сиротливо ютились серые от пыли матрасы, рядом выстроились деревянные тумбы, которые Укай нещадно эксплуатировал для отработки приёма. У стены возвышался громоздкий шкаф с запасными сетками, а пол представлял собой полосу препятствий из скакалок, бутылок, барьеров и мячей всех видов спорта, кроме, кажется, крикета. Решив, что на сегодня археологических раскопок достаточно, Мэй покатила корзину к площадке. Тренировка прошла в привычном темпе. Единственное, что действительно изменилось — это едва уловимые перемены в атмосфере. Парни стали вести себя более собранно, стараясь показать себя с лучшей стороны перед новыми членами команды. Даже в воздухе витало больше уважения и тепла, хотя характерные подколки «дуэта первогодок» никуда не делись. Два часа спустя, когда тренер Укай закончил финальное наставление и распустил команду, зал постепенно начал пустеть. Мэй, уже переодетая в новую мастерку, прислонилась к холодной стене рядом с раздевалкой. Она достала телефон, просматривая бесконечные сообщения в группе класса: одноклассники наперебой ныли из-за экзаменов, скидывая мемы о своей «неминуемой гибели». — Мэй-чан, ты чего не идешь домой? — раздался спокойный голос над самым ухом. Она подняла голову. Перед ней стояли третьегодки: Дайчи, Сугавара и Асахи. Уже переодетые в школьную форму, с сумками в руках, они выглядели куда менее грозно, чем на площадке. — Жду, пока Ячи переоденется, — ответила Мэй, ловко убирая телефон в глубокий карман мастерки. — Хорошо, тогда, думаю, провожать тебя не стоит? — Сугавара заговорщицки улыбнулся, припомнив их недавнюю встречу у того самого переулка. — Это была чистая случайность! — хмыкнула Мэй, почувствовав, как к щекам приливает мало заметный жар. Ей до сих пор было неловко за ту ситуацию: она не только заставила их поволноваться, но и отняла время, когда парни вызвались довести её до самого дома. Решив не смущать девушку ещё сильнее, Дайчи перешёл к делу. Его голос стал чуть серьёзнее: — Мэй-чан, раз уж ты теперь официально наш фотограф, тебе нужно будет ездить с нами на все матчи. Девушка понимающе кивнула, но тут же заметила странную перемену в парнях. Они выглядели так, будто собирались сообщить ей о конце света или, как минимум, о ещё одном экзамене. Третьегодки переглянулись, явно решая, кто возьмет удар на себя. — Что? Что-то не так? — насторожилась она. — Тут такое дело... — начал Сугавара, бросая выразительный взгляд на друзей. — Завтра у нас выездные игры в Токио, и мы бы очень хотели, чтобы ты поехала с нами, — закончил Асахи, нервно теребя лямку сумки. — Завтра?! — Мэй растерянно моргнула. — Но я думала... Парни синхронно, как по команде, кивнули. Дайчи неловко потер затылок: — Мы были уверены, что Ячи-сан тебе всё рассказала. Только сегодня выяснилось, что она решила устроить тебе такой «сюрприз» и до последнего хранила это в тайне. Мэй замерла, пытаясь переварить новости. Собрать вещи — дело десяти минут, планов на выходные всё равно не было. Проблема крылась в другом — в родителях. Если они узнают, что поездка будет вместе с волейбольной командой, её могут просто не выпустить из дома. Чрезмерная опека после «того случая» стала их привычной реакцией, а врать им Мэй не умела, да и не хотела. Но раз уж она надела эту чёрную мастерку и приняла приглашение, отступать было некуда. — Ладно, — выдохнула она, решительно посмотрев на капитана. — Что-нибудь придумаю. Думаю, я смогу поехать, но мне нужно получить добро от родителей. Сугавара, услышав её ответ, довольно улыбнулся и ловко извлёк телефон из кармана, протягивая его Мэй. — Хорошо. Тогда напишешь завтра с утра? Или как только узнаешь ответ. — Думаю, смогу отписаться уже сегодня вечером, — ответила Мэй, быстро вбивая свой номер в контакты и возвращая гаджет владельцу. — Ну вот и отлично, буду ждать. Пока Ячи заканчивала свои сборы, Мэй решила не терять времени и расспросила третьегодок о поездке. Парни с охотой делились подробностями: рассказали про сильных соперников из Токио, про тренировочный лагерь и про то, какой хаос обычно устраивают первогодки в автобусе. За разговорами время пролетело незаметно, пока дверь раздевалки наконец не хлопнула. — Я всё! Пошли, Мэй, — Ячи выскочила в коридор, на ходу поправляя сумку. Она не сразу заметила парней, а когда наткнулась на них взглядом, смешно вздрогнула. — А, ой... привет! — растерянно пискнула она, забавно помахав рукой. Компания дружно улыбнулась над её реакцией. — Ну, мы пошли. Отпишись мне, — Сугавара на прощание кивнул Мэй и направился к выходу. Дайчи и Асахи тоже махнули руками и поспешили за другом. — Пока! — крикнула им вслед Мэй, наблюдая, как Ячи всё ещё продолжает махать рукой вслед уходящим старшеклассникам. — Ну так что? Идём, — брюнетка легонько подтолкнула подругу, и они направились к другому выходу с территории школы. Весь путь до дома превратился в допрос с пристрастием. Мэй настойчиво выясняла, когда именно в светлую голову Ячи пришла идея с должностью фотографа. Блондинка то краснела, то оправдывалась, а Мэй пару раз беззлобно упрекнула её за излишнюю таинственность. Несмотря на это, прогулка выдалась весёлой и насыщенной. Подойдя к дому, Мэй по привычке бросила взгляд на свои окна. Сердце ёкнуло: свет горел и на кухне, и в спальне родителей. С одной стороны, она была рада их видеть, с другой — понимала, что разговор предстоит тяжёлый. По телефону отпроситься было бы куда проще: не видишь их глаз — не чувствуешь вины. Они зашли в лифт, Мэй проводила Ячи до её этажа, и, оставшись в одиночестве, поехала выше. В голове крутились варианты оправданий: «Это школьная практика», «Мне нужно для портфолио», «Со мной будет Ячи». Выйдя на своём этаже, она замерла перед дверью. Глубокий вдох, щелчок ключа в замке. — Я дома! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал максимально бодро и обыденно. На голос дочери из кухни выглянула Кимото Мива. Выглядела она на редкость отдохнувшей и сияющей. На ней красовался тот самый розовый фартук с надписью «Mini Mama» — подарок отца, который Мэй в детстве великодушно уступила маме. Воздух в коридоре был пропитан пряным, дразнящим ароматом. — Том ям с креветками? — Мэй принюхалась, и в животе предательски заурчало. — Угадала! — весело отозвалась Мива, вытирая мокрую тарелку полотенцем. — Давай, руки мыть и за стол. Живо! Мэй послушно скинула рюкзак, разулась и скрылась в ванной. Под струями теплой воды она на секунду замерла, рассматривая своё отражение. Экзамены не прошли даром: легкие тени под глазами выдавали недели бессонных ночей над учебниками. Она уже потянулась к полотенцу, как вдруг замерла. Зеркало беспристрастно отражало черную мастерку с надписью «Карасуно». «Чёрт, забыла снять!» — пронеслось в голове. Девушка быстро стянула куртку, аккуратно сложила её и пристроила на край стиральной машины. Странно, что мама при встрече ничего не сказала — то ли не заметила в суматохе, то ли тактично промолчала. На кухне её уже ждали. Рей и Мива сидели за столом, и атмосфера была удивительно уютной. Посередине, помимо дымящегося супа, красовались тарелки с закусками — на случай, если одного том яма окажется мало. — Приятного аппетита! — хором произнесла семья Кимото. Первая же ложка домашней еды показалась Мэй божественной. После бесконечных перекусов в школьной столовой и покупных онигири, мамина стряпня была пределом мечтаний. Тишину нарушал только стук ложек и довольное причмокивание. Мэй наслаждалась моментом, но в глубине души уже начала подбирать слова для главного вопроса. Мэй не спеша расправлялась с онигири, наслаждаясь вкусом креветок. Семейный ужин шел своим чередом: родители расспрашивали о школе, делились сплетнями с работы. В этой уютной обстановке брюнетка лихорадочно подбирала слова, чтобы сообщить о завтрашнем отъезде, но отец внезапно перехватил инициативу. — Знаешь, когда я возвращался с работы вместе с Мадокой-сан, ей как раз позвонила Ячи, — с искренним восхищением произнес Рей. — Сказала, что стала менеджером волейбольного клуба. Невероятно! Хитока-чан всегда была такой застенчивой тихоней, а тут — такой прыжок выше головы. Мива ласково улыбнулась, подпирая щёку ладонью. — Потрясающе, малышка Ячи наконец-то решилась выйти из своей скорлупы. Мэй, колись: это ты её подтолкнула или она сама созрела? Мэй, чей рот был набит рисом, замерла. Прожевав, она ответила чуть приглушённо: — Она просила совета, но решение приняла сама. Я и сама, честно говоря, впала в ступор от такой решимости. Взрослые добродушно хихикнули, но тут Мива внимательно, по-матерински сощурилась, глядя на дочь. — Мэй... но ты ведь ходила в зал вместе с ней все эти дни, верно? — Ну да... — тихо выдохнула девушка, невольно вжимая голову в плечи. Она кожей почувствовала, как беззаботная атмосфера за столом мгновенно испарилась, сменившись густой, тревожной тишиной. Родители обеспокоенно переглянулись — этот негласный диалог между ними Мэй знала наизусть. Стук палочек затих. Мэй старательно делала вид, что безумно увлечёна остатками онигири, но Рей мягко, но уверенно накрыл её ладонь своей, заставляя отвлечься. — И как ты себя чувствуешь, родная? — встревоженно спросил он, заглядывая ей в самые глаза. — Хочешь поговорить об этом? Мы ведь договорились не форсировать события. — Папа, всё правда в порядке, — ответила она, наконец подняв взгляд. В её глазах не было ни страха, ни привычной боли — только спокойствие. — Я уже не воспринимаю это как раньше. Площадка, мячи... теперь это просто фон. Я правда хотела помочь Ячи, но в итоге поняла, что и сама не прочь там задержаться. Родители долго молчали, сканируя её лицо в поисках малейшей фальши. Наконец Рей сжал её руку чуть крепче, и в его взгляде тревога сменилась гордостью. — Хорошо. Мы безумно рады, что тебе становится легче. Главное — не перегибай, если почувствуешь, что «накрывает». Мива одобрительно кивнула, ласково погладив Мэй по плечу. Девушка внутренне выдохнула: «Зона безопасности» пройдена, пора бросаться в атаку. — Раз уж мы об этом заговорили... — Мэй сделала паузу, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В клубе прознали про моё хобби. Капитан предложил мне стать их официальным фотографом. И... они уезжают на тренировочные игры в Токио. На все выходные. И они очень хотят, чтобы я поехала с ними. Снимать. Родители замерли со вскинутыми бровями. — Ну подумайте сами, для меня это блестящий шанс наконец проверить себя как фотографа. Настоящая практика, живые кадры... это же бесценный опыт на будущее! — с воодушевлением воскликнула Мэй, подавшись вперёд. Но энтузиазм в её голосе, казалось, разбился о стену родительского сомнения. — Мы понимаем, что это важно для твоего портфолио, милая, — мягко начала Мива. Она накрыла ладонь дочери своей, нежно поглаживая кожу, словно пытаясь прощупать пульс её волнения. — Но ведь это волейбол. Снова. Ты уверена, что прошлое не настигнет тебя там? И Токио... этот город умеет быть жестоким к воспоминаниям. Мэй не отвела взгляд. Она знала этот тон — смесь любви и парализующего страха за её хрупкое равновесие. — Не думаю. Я чувствовала себя абсолютно спокойно на тренировках у парней, а поездка — это лишь смена локации, — уверенно отчеканила она, слегка сжав пальцы матери в ответ. — К тому же, у меня будет столько работы, что на рефлексию просто не останется времени. Когда глаз прикован к камере, ты видишь только свет и композицию, а не старые обиды. Мэй изо всех сил старалась казаться монолитом. Она хотела доказать им — и прежде всего себе — что та плаксивая девчонка, чьи мечты когда-то рассыпались в прах, осталась в прошлом. Теперь она взрослая, рациональная, способная принимать решения с холодной головой. Но где-то глубоко внутри ворочалось истинное «почему». Слова о «полезном опыте» были лишь удобным щитом, красивой оберткой для родителей. На самом деле в мыслях всплывало лицо Ячи. Хрупкая, вечно испуганная подруга среди толпы разгоряченных, азартных игроков... Даже присутствие статной и надёжной Шимидзу не избавляло Мэй от навязчивого желания быть рядом, чтобы подставить плечо. Это была её личная миссия спасения, замаскированная под карьерный рост. И отступать она не собиралась В глубине души Мэй знала: была и ещё одна причина, о которой она не решилась бы сказать вслух. Три года осознанной изоляции от волейбола выжгли в ней пустоту, которую не удавалось заполнить ничем другим. Она тосковала по свисту мяча и скрипу кроссовок и по тем,кого была рада видеть каждый день. Пусть её собственная карьера игрока была закончена, она отчаянно хотела прикоснуться к этому миру хотя бы через объектив. Наблюдать за чужим азартом, ловить кадры искренней радости побед — это был её способ лечить старые раны. Придя в себя после нахлынувших мыслей, Мэй замерла в ожидании. Родители молчали, взвешивая все «за» и «против». Мива и Рей обменялись долгим, красноречивым взглядом — за годы брака они научились вести беззвучные диалоги. Наконец, отец тяжело выдохнул, сдаваясь. — Ты права, — тихо произнесла Мива, нарушив тишину. — Ты уже взрослая, и такая поездка действительно может пойти тебе на пользу. Но обещай: ты будешь на связи. Постоянно. Мы не переживём, если ты снова закроешься в себе. Глаза девушки мгновенно заблестели. Внутри всё встрепенулось: выездные игры чем-то напоминали спортивный лагерь, но для неё это была первая в жизни настоящая «командировка». Профессиональный вызов, а не просто поездка. Мива, заметив, как Мэй на мгновение замерла, пытаясь осознать свою победу, спросила: — И когда же вы отправляетесь? — Завтра, — не задумываясь, выпалила Мэй. — Завтра?! — Рей едва не выронил палочки, округлив глаза. — Завтра?! Так что ты сидишь? — всплеснула руками Мива, тут же переходя в режим «заботливой мамы». — Беги собираться! Вещи, зарядки, флешки... Тебе нужно столько всего успеть! Она начала подгонять дочь, на что Мэй лишь недовольно сощурилась. Сохраняя остатки своего «взрослого и невозмутимого» образа, она демонстративно приподняла последний онигири, показывая, что не сдвинется с места, пока не доест. Мива лишь устало выдохнула, но в уголках её губ промелькнула тень улыбки. Она поднялась, начала привычными движениями убирать посуду в раковину и прятать остатки ужина в холодильник. Суета захватила дом, но это была приятная, живая суета, которой им всем не хватало эти долгие три года. Доев, брюнетка вскочила со своего места. В комнате она лихорадочно принялась скидывать в рюкзак самое необходимое, мысленно сверяясь со списком. Сборы закончены — теперь в душ, смыть тяжесть дня. Тёплые струи воды немного расслабили, но, выйдя из ванной, Мэй почувствовала, как на неё накатывает свинцовая усталость. Волосы высохли быстро, и девушка одним привычным взмахом смахнула с кровати лишний декор. Оставив лишь покрывало и манящую белизной подушку, она буквально нырнула в постель, закрутившись в кокон. Часы безжалостно показывали час ночи. Вставать в шесть, выезд в полвосьмого — времени на сон катастрофически мало. Мэй уже начала проваливаться в дрёму, прокручивая планы на завтра, как вдруг её подбросило от резкого осознания: что-то забыто. — Точно! — выдохнула она, выпутываясь из одеяла. На экране телефона светилось сообщение от неизвестного номера, пришедшее еще три часа назад: «Мэй-чан, привет. Это Сугавара. Что по поводу завтра? Ты поедешь?» Запоздалое чувство вины кольнуло в груди — она совсем замоталась и забыла ответить. Пальцы быстро забегали по кнопкам: «Привет! Извини, что так поздно, совсем вылетело из головы. Я поговорила с родителями, они отпустили. Так что я в деле!» Нажав «отправить», она тут же сохранила контакт как «Суга-сан». Теперь совесть была чиста. Отложив телефон, Мэй вернула одеяло на место и наконец уронила голову на подушку. Черные, как смоль, волосы рассыпались по белоснежной наволочке. Она еще пару минут прокручивала в голове содержимое рюкзака, пока сон окончательно не утянул её в свои объятия.

6:16

Мэй раздражённо промычала в подушку, пытаясь спрятаться от назойливого звона. Понадобилось несколько минут, чтобы рука нащупала телефон и безжалостно вырубила не только текущий, но и все последующие будильники. Яркий свет, пробившийся сквозь шторы, заставил её недовольно буркнуть что-то нечленораздельное. Поднявшись, она нырнула в тёплые тапочки и на ощупь побрела в ванную. Щелчок выключателя — и свет ударил по глазам. В зеркале вместо бодрой первогодки отразилось нечто, больше напоминающее смерть с косой: бледное лицо и воронье гнездо вместо причёски. — Потрясающе выглядишь, Мэй, — саркастично шепнула она своему отражению. Утренняя рутина немного вернула её к жизни. Похлопав себя по щекам, чтобы окончательно проснуться, девушка вернулась в комнату. Выбор пал на классику: белая футболка и удобные чёрные шорты. Выданную мастерку она решила не надевать — на улице обещали тепло, так что форма отправилась прямиком в рюкзак. До выхода оставалось 10 минут. Мэй нацепила наушники, и ритмичный бит любимого трека заставил её ноги сами пуститься в пляс по пути на кухню. Пока закипал чайник, она тихо напевала заедающий мотив, доставая из шкафчика заветную пачку печенья. Разблокировав телефон, Мэй первым делом заглянула в чат с Сугаварой. Ответа не было, только лаконичное «сердечко» на её вчерашнем сообщении. «Похоже, он тоже не любитель болтать по утрам», — улыбнулась она. Но следом пришло уведомление о результатах экзаменов, и вся безмятежность испарилась. Просматривая баллы, Мэй довольно кивала: 90, 95, 92... пока не дошла до математики. Девушка поперхнулась чаем, закашлявшись на всю кухню. — Восемьдесят пять?! — прошипела она, вглядываясь в экран. Раздражённо выдохнув, она быстро сполоснула посуду. Взгляд упал на дальний столик, где стоял увесистый пакет с запиской: «Возьми с собой, дорога будет долгой ♡ От мамы». Внутри оказались онигири, сэндвичи, фрукты и целая гора сладостей. Настроение тут же поползло вверх. Запихнув мамин подарок в рюкзак, Мэй подхватила вещи. Пора было выдвигаться. Упаковав мамин пакет в и без того пухлый рюкзак, Мэй на цыпочках зашла к родителям. Короткий поцелуй в лоб, тихий щелчок двери — и вот она уже на улице. Утро встретило её акварельным небом и бодрящей прохладой. Город только просыпался, и редкие прохожие не мешали Мэй наслаждаться тишиной. Она воткнула в уши наушники, включив что-то спокойное, и медленно побрела к школе, стараясь растянуть эти минуты покоя перед шумной поездкой. Спустя двадцать минут у ворот показался школьный автобус. Команда уже была в сборе. Едва Мэй успела вытащить наушники, как тишину разрезал звонкий, явно недовольный голос: — Мэй-чан! Сугавара возник перед ней в мгновение ока. Не успела она и слова вымолвить, как парень схватил её за плечи и принялся трясти с такой силой, что у бедной девушки мир поплыл перед глазами. — Ты на время вообще смотришь?! Почему в час ночи онлайн была?! — засыпал он её вопросами, продолжая «экзекуцию». Мэй лишь растерянно хлопала глазами, не в силах остановить этот внезапный вихрь. Благо, со спины подоспел Дайчи и тяжело опустил ладонь на плечо Сугавары. — Отпусти её, Суга, а то душа из тела вылетит, — осадил он друга. Парень тут же замер и виновато ойкнул, разжимая руки. Мэй пошатнулась, чувствуя, как ноги стали ватными, а взгляд никак не хотел фокусироваться . — Я просто... вспомнила, что не написала тебе, — пробормотала она, пытаясь пригладить всклокоченные черные волосы. — Могла написать и утром! Режим превыше всего! — строго погрозил пальцем Сугавара, хотя в глазах уже читалось беспокойство. Мэй лишь привычно отмахнулась — нотации от Ячи приучили её пропускать такие речи мимо ушей. Когда страсти утихли, ребята перешли на более спокойные темы. Из разговора Мэй узнала неутешительные новости: Хината и Кагеяма с треском провалили экзамены. Теперь горе-дуэту предстояла пересдача, но фортуна их не оставила — старшая сестра Танаки вызвалась подбросить их до Токио на своей машине. Правда, в лагере они появятся не раньше вечера. До отправления оставалось всего пара минут. Мэй окинула взглядом толпу и нахмурилась: двоих всё ещё не было. Словно почувствовав её мысли, на горизонте показались знакомые фигуры. Нишиноя летел к автобусу, громогласно приветствуя всех подряд, но с особым рвением — красавицу Киёку. Следом за ним, чуть смущенно улыбаясь, плёлся Асахи, приветственно махая рукой. Увидев своего «аса», третьегодки тут же бросили Мэй и поспешили навстречу другу. Ровно в 7:30 тишину прорезал голос тренера Укая. Подозвав команду к автобусу, он кратко обрисовал план действий на ближайшие часы, после чего скомандовал грузиться. Сам Укай занял переднее сиденье рядом с водителем, где его уже ждал Такеда-сенсей, вовсю шуршащий какими-то бумагами. Парни, проявив неожиданное единодушие и джентльменство, расступились, пропуская девушек вперед. Мэй и её спутницы обменялись понимающими улыбками и, поблагодарив команду, первыми зашли в салон. Ячи и Киёка тут же заняли соседние кресла, а Мэй устроилась справа от них, поближе к окну. Следом, заполняя пространство шумом и смехом, ввалились остальные игроки. Двери закрылись, и автобус плавно тронулся с места. В салоне воцарилась уютная дорожная атмосфера: кто-то вполголоса обсуждал будущих соперников, кто-то уткнулся в телефон, поправляя наушники, а особо сонные, вроде Тсукишимы, уже натянули маски, планируя проспать всю дорогу до столицы. Мэй уютно устроилась в кресле, увлеченно болтая с Ячи. Вспомнив про заботливо собранный мамой перекус, она достала контейнер и предложила угощение подругам. Киёка и Хитoкa с благодарностью приняли еду, и следующие полчаса в их ряду не смолкал смех. Время от времени к беседе подключались парни с задних сидений, и тогда в автобусе становилось совсем шумно от шуток и споров. Но постепенно запал угас. Девушки, наговорившись вдоволь, решили немного передохнуть. Большинство игроков уже мирно посапывали, и в салоне воцарилась та особенная дорожная тишина, которую лишь изредка нарушал негромкий шёпот тех, кому не спалось. Брюнетка достала наушники и, включив любимый плейлист, погрузилась в свои мысли. Облокотившись на подлокотник и подперев подбородок ладонью, она завороженно наблюдала за тем, как мимо проносятся живописные пейзажи. Однако монотонный гул мотора и мягкая музыка сделали своё дело: веки налились тяжестью. Девушка откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и спустя пару минут окончательно провалилась в сон. Сквозь дрему ей почудилось нечто странное: чья-то рука, почти невесомо, едва касаясь, ласково погладила её по волосам. Но видение мгновенно рассеялось, когда её осторожно, но настойчиво потормошили за плечо. Мэй с трудом разомкнула веки и часто поморгала, пытаясь сбросить остатки сна. Сначала ей показалось, что рядом никого нет, но, подняв голову, она вздрогнула от неожиданности. Прямо над её креслом, нависая темной фигурой, стоял Асахи. В полумраке салона и из-за ракурса снизу вверх его лицо выглядело непривычно суровым, даже пугающим. — Мэй-чан, — негромко произнёс он, заметив её испуг. — Укай-сенсей велел всех будить. Мы уже почти на месте. Девушка замерла, во все глаза глядя на него. Сонный мозг отчаянно пытался сопоставить нежное прикосновение к волосам из сна и этого грозного с виду парня перед ней. Наконец, «раздуплившись», она неловко кивнула: — А... да, хорошо. Спасибо, Асахи-сан. Удостоверившись, что Мэй окончательно проснулась, Асахи облегчённо выдохнул и откинулся на спинку своего кресла, нарочито рассматривая что-то впереди себя. Мэй же ещё несколько секунд заторможенно изучала потолок автобуса, прежде чем окончательно прийти в себя. Она огляделась: Дайчи и Сугавара уже вовсю будили остальных. Ячи выглядела донельзя забавной со своим заспанным лицом и растрепанными волосами, а вот Шимидзу, как и всегда, казалась воплощением спокойствия и собранности, будто и не спала вовсе. Чего не скажешь о самой Ячи, которая, едва открыв глаза, уже снова начала «клевать носом». За окном тем временем проплывали окраины города: невысокие здания, переплетения проводов и электровышки. Токио был совсем близко. Внезапно Мэй коснулась ушей — пусто. Она точно помнила, что засыпала под музыку, но сейчас наушников не было. «Неужели выпали?» — пронеслась паническая мысль. Девушка принялась судорожно осматривать складки одежды, затем заглянула под сиденье, но в радиусе видимости гаджета не было. Раздраженно выдохнув, она с досадой откинулась назад, чувствительно ударившись затылком о спинку кресла. Глухой стук привлек внимание подруг. — Мэй, всё в порядке? — обеспокоенно спросила Ячи, выглядывая из-за плеча Киёко. — Нет, не в порядке, я наушники потеряла, — недовольно буркнула Мэй. — Видимо, во время сна выскользнули. — Не переживай, когда приедем, осмотрим автобус получше, — спокойно предложила Киёко, пытаясь её приободрить. Мэй понимающе кивнула, хотя внутри всё кипело от досады, и молча уставилась в окно. Спустя десять минут автобус плавно затормозил у высокого здания — это было общежитие. Вдалеке виднелся массивный спортивный комплекс, предвещавший тяжелые тренировки. — Выходим! — зычно скомандовал тренер Укай. Тишину салона мгновенно разорвал шум сборов. Первыми, как пули, из автобуса вылетели Нишиноя и Танака. Мэй же не спеша набросила рюкзак на плечи, как вдруг с улицы донеслись восторженные вопли этого дуэта. — Это же!.. — выкрикнул Нишиноя. — Неужели это... — подхватил Танака. — Небесное дерево! — в унисон проорали они, указывая на обычную электровышку. Услышав восторженные крики Танаки и Нишинои, девушки переглянулись с нескрываемыми улыбками, а по рядам парней, выходящих из автобуса, прокатились смешки — все уже привыкли к чудачествам этого дуэта. Оказавшись на свежем воздухе, Мэй не спешила уходить. Она терпеливо ждала, пока последний человек покинет салон, чтобы наконец приступить к поискам своей пропажи. Ячи и Шимидзу встали рядом, готовые прийти на помощь, но их планы нарушил голос тренера Укая — он подозвал менеджеров к себе. Девушки виновато извинились и отошли. По сосредоточенному лицу Ячи было видно, что тренер даёт важные инструкции на ближайший час. Дождавшись момента, когда проход освободился, Мэй уже сделала шаг к дверям автобуса, как вдруг почувствовала на плече тяжёлую, но осторожную ладонь. Она замерла и обернулась. — Мэй-чан, ты случаем не это ищешь? Перед ней стоял Асахи. Поначалу девушка даже не поняла, чего он хочет, пока не опустила взгляд на его протянутую руку. На широкой ладони парня лежали те самые белые наушники. На фоне его большой руки они казались совсем крошечными, почти игрушечными. Придя в себя, Мэй быстро забрала их и внимательно осмотрела, убеждаясь, что это именно её пара. — А, да! Но откуда они у тебя? Ты их нашёл? — она сунула находку в карман шорт и требовательно уставилась на Адзумане, ожидая объяснений. Под её пристальным, изучающим взглядом «ас» Карасуно заметно стушевался. Асахи занервничал, его плечи напряглись, а взгляд заметался в сторону остальных парней, столпившихся неподалеку. — Это... ну... когда ты уснула, они соскользнули прямо на пол, — выпалил он на одном дыхании, отчаянно стараясь не смотреть ей в глаза. Парень то и дело запинался, делая судорожные вдохи, словно только что пробежал кросс. — Я просто подумал... в общем, я поднял их, чтобы ты их случайно или не потеряла. Асахи нервно переступил с ноги на ногу, его огромная фигура казалась сейчас удивительно неуклюжей. Он выглядел так, будто совершил не добрый поступок, а как минимум преступление, и теперь ждал вердикта. Его голос слегка дрожал, выдавая крайнюю степень смущения. Мэй замерла, во все глаза глядя на этого «грозного» третьегодку. До неё медленно доходило: Асахи не просто случайно их нашел, он проявил искреннюю заботу. Если бы не его внимательность, она бы сейчас тратила драгоценное время, ползая по грязному полу автобуса. — Тогда спасибо. Думаю, если бы не ты, я бы и правда могла без них остаться, — ответила Мэй, и на её губах появилась лёгкая, тёплая улыбка. Она заметила, что подруги уже закончили разговор с Укаем и направляются к ней. Брюнетка бросила последний взгляд на Асахи — тот замер, выглядя совершенно ошарашенным, будто простая благодарность была для него полной неожиданностью. Мэй развернулась и пошла навстречу Шимидзу и Ячи, услышав за спиной едва различимое, робкое: «Не за что». — Мэй-чан, ты уже нашла наушники? — спросила подошедшая Ячи. — Ага, можно и так сказать, — Мэй выудила гаджет из кармана, демонстрируя его девушкам. Киёка понимающе кивнула, окинув Мэй спокойным взглядом. — Хорошо. Тогда идем в общежитие, пока парни ещё не разошлись. После слов Киёки девушки невольно посмотрели в сторону автобуса, где всё еще царил сонный хаос. Те, кто только что проснулся, выглядели совершенно дезориентированными, и их товарищам приходилось чуть ли не силой тащить их к зданию, раздраженно ворча под нос. Несколько парней застыли на месте, завороженно разглядывая индустриальные пейзажи окраины, будто увидели не электровышки, а восьмое чудо света. Решив не дожидаться парней, девушки направились к общежитию. Шимидзу по пути негромко рассказывала истории из прошлых поездок, делясь забавными моментами их предыдущих визитов в Токио. Мэй шла чуть позади и вскоре услышала за спиной приближающиеся шаги команды. Однако среди знакомых голосов прозвучал еще один — чужой. Обернувшись, она украдкой оглядела незнакомца, который шёл плечом к плечу с Дайчи и о чём-то увлечённо с ним беседовал. Парень был одет в простую черную футболку и ярко-красные спортивные штаны с белыми лампасами. Но больше всего Мэй зацепила его прическа — дикая, взъерошенная копна чёрных волос, которая показалась ей смутно знакомой по рассказам ребят о «котах» из Некома. Не желая выглядеть навязчивой, она отвернулась и продолжила слушать Киёку. Но стоило им свернуть к главному входу, как путь им преградил неизвестно откуда взявшийся парень. Завидев их, он замер, а затем издал такой громкий и восторженный вопль, что Ячи вздрогнула и инстинктивно спряталась за спину Мэй. — З-з... з-здесь теперь три девушки?! — заикаясь от избытка чувств, прохрипел он. — Красавица, милашка и настоящая куколка! Незнакомец, одетый в такую же красную форму, как и парень, шедший с Дайчи, театрально рухнул на колени прямо перед ними, молитвенно сложив руки. Его лицо выражало одновременно экстаз и благоговейный ужас, будто он только что увидел божественное явление. Как только Киёка заметила незнакомца, её реакция была мгновенной: она решительно шагнула вперед, закрывая собой Мэй и Ячи, словно живой щит. В её спокойном взгляде читалась готовность оберегать младших подруг от любого излишнего внимания. Мэй же, не скрывая недоумения, выглядывала из-за плеча Шимидзу. Сначала парень на коленях показался ей форменным сумасшедшим, но наметанный глаз быстро подметил детали. Ярко-красная форма была точь-в-точь такой же, как у того странного парня, что шел рядом с Дайчи. «Значит, из команды соперников, а не просто случайный фанатик, прокравшийся на территорию», — пронеслось в голове у девушки. Однако это осознание не сделало ситуацию менее странной. Мэй ещё раз пристально окинула парня взглядом и, не меняя выражения лица, коротко вынесла вердикт: — Извращенец. Шимидзу, услышав это, не удержалась и тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Ячи же, стоявшая рядом, кажется, вовсе лишилась дара речи: её глаза округлились, а лицо застыло в немом шоке — она явно не ожидала, что Токио встретит их настолько эксцентричными личностями. В этот момент к парню подошел Танака. На его лице не было и тени улыбки — он выглядел максимально суровым и важным. — Ты это видишь, Тора? — громогласно произнес он, обращаясь к парню на коленях. Танака решительно встал перед девушками спиной к ним и, широко расставив руки, словно защищая самое ценное сокровище клуба, пафосно провозгласил: — Это истинный облик Карасуно! Реакция «Торы» не заставила себя ждать. Парень в красной форме зажмурился и судорожно закрыл лицо руками, будто его ослепило неземное сияние, исходящее от трех менеджеров. — Слишком ярко! Глаза режет! — простонал он, корчась в притворном мучении. Танака, довольный произведённым эффектом, победно расхохотался, уперев руки в бока. Мэй лишь тяжело вздохнула, понимая, что в этой поездке скучать ей точно не придётся. Несмотря на весь этот абсурд, Шимидзу сохраняла ледяное спокойствие. Она лишь слегка поправила очки и перевела взгляд на первогодок: — Идём? — А-ага, — Ячи испуганно закивала, семеня следом за менеджером, но при этом она то и дело оглядывалась на странного парня, который в её сознании уже прочно закрепился в статусе «опасного хулигана из Токио». В отличие от подруг, Мэй замерла на месте. Она смотрела на парней в красной форме, пытаясь осознать, как вообще в одном месте может собраться столько эксцентричных личностей. Киёка, заметив её отсутствие рядом, остановилась и негромко позвала: — Мэй-чан, пошли. Тебе не стоит обращать на них внимание. Девушка встряхнула головой, прогоняя ступор, и уже сделала шаг в сторону входа, как вдруг пространство прорезал знакомый голос: — Мэй-Мэй? Она застыла как вкопанная. По спине пробежал легкий холодок. В этом прозвище не было ничего сверхъестественного, но именно так её называли только родители и самые близкие друзья. Даже Ячи, несмотря на их теплую дружбу, редко позволяла себе такую форму обращения. Медленно обернувшись, Мэй столкнулась взглядом с тем самым парнем с дикой причёской. На секунду в его хитрых глазах проскочила искра неподдельной детской радости, сменившаяся привычной ухмылкой. — Кимото Мэй? Верно? — переспросил он, хотя его тон говорил о том, что он уже абсолютно уверен. Получив в ответ лишь озадаченный кивок, парень не стал медлить. Прежде чем Мэй успела среагировать, он сократил дистанцию и, бесцеремонно притянув её к себе, принялся в шутку ерошить кулаком волосы на её макушке. — А я тебя сразу и не признал, четырёхглазая! — радостно воскликнул он, игнорируя её попытки отстраниться. Мэй нахмурилась и недовольно фыркнула, наконец вырвавшись из его захвата. Поправляя растрепанные волосы, она бросила на него свой самый колючий взгляд, но стоило ей увидеть его самодовольную ухмылку, как в голове будто щёлкнул переключатель. Пазл сложился. — Куроо?.. — прошептала она, не веря своим глазам. Парень лишь кивнул, продолжая широко улыбаться — он явно наслаждался её замешательством. Мэй стояла в полной растерянности. Тот долговязый мальчишка из её детских воспоминаний превратился в этого рослого, уверенного в себе капитана. — А ты... слегка подрос, — выдавила она, задирая голову всё выше и выше. Теперь парень возвышался над ней минимум на голову, если не больше. — Ага, а вот ты, видимо, почти не изменилась. Всё такая же кроха, — ответил он, тихо хихикая над её озадаченным выражением лица. — Вы знакомы? — за спиной Куроо возник Дайчи, переводя озадаченный взгляд с капитана «Некома» на Мэй. — Ага, раньше мы трен... — Куроо не успел договорить: Мэй резко ткнула его локтем в грудь, заставив подавиться словами. Парень охнул и замолчал, непонимающе уставившись на неё, а девушка поспешила взять инициативу в свои руки. — Раньше я жила в Токио, и Куроо был моим лучшим другом, — чётко, словно отрезая лишние вопросы, произнесла она. Дайчи понимающе кивнул, принимая объяснение, а вот сам Куроо зацепился за формулировку. Его брови взлетели вверх, а во взгляде промелькнула насмешливая обида. — В смысле «был»? — переспросил он, склонив голову набок. Мэй лишь недовольно фыркнула и демонстративно отвернулась, оставив его вопрос без ответа. Куроо не стал настаивать, лишь загадочно ухмыльнулся, провожая её взглядом. Девушка посмотрела на Шимидзу и Ячи — те замерли на месте, вовсю изучая её заинтригованными взглядами. — Что? — буркнула Мэй, чувствуя, как внимание подруг становится слишком осязаемым. — Ничего, — синхронно ответили они, после чего Киёка жестом указала, что пора идти внутрь. Мэй последовала за брюнеткой, но перед тем как скрыться в дверях общежития, она в последний раз оглянулась на друга детства. Куроо всё еще стоял там, глядя ей вслед, но уже через секунду он переключил всё свое внимание на третьегодок Карасуно, о чём-то вызывающе с ними заговорив. Мэй вздохнула и зашла в здание.

Спустя полтора часа

Девушки успели заселиться в небольшую, но вполне уютную комнату на троих. Едва переступив порог, Мэй принялась методично разбирать вещи — она не любила оставлять хаос на потом. Ячи и Шимидзу вскоре ушли, объяснив, что хотят познакомиться с менеджерами других команд. Мэй была только рада: после шумной поездки и эмоциональной встречи с Куроо ей отчаянно хотелось побыть в тишине. Закончив с сумками, она взяла фотоаппарат и привычным движением повесила его на шею. Переодеваться девушка не стала, решив, что её дорожная одежда вполне сойдет, но вот волосы пришлось переплести. Из-за одного «петуха», решившего по-хозяйски взъерошить её макушку, причёска выглядела просто катастрофически. Спустившись на первый этаж, Мэй завернула за угол и увидела Иттетсу и Укая. Она как раз собиралась подойти к ним, чтобы уточнить свои обязанности на сегодня. Приближаясь со спины, девушка услышала голос — глубокий, с характерными интонациями человека в возрасте. Явно кто-то из тренерского состава. — Да не стоит, что вы. Я и сам хотел увидеть, насколько сильнее стали ребята, — донеслось до неё. Мэй осторожно выглянула из-за плеча тренера Укая. Перед ними стоял пожилой мужчина, и одного взгляда на него хватило, чтобы в памяти всплыли картины прошлого. Он почти не изменился за три года: всё тот же старик с прищуренными, как у чеширского кота, глазами и проницательным взглядом. Некомата-сенсей, обладая феноменальной наблюдательностью, мгновенно заметил её присутствие. Мэй на секунду опешила, встретившись с ним глазами, но тут же опомнилась и вежливо поклонилась, уставившись в пол. — Здравствуйте, Некомата-сенсей, — негромко произнесла она. Тренер Некома чуть склонил голову набок, и его хитрая улыбка стала еще шире. — Охо-хо? Кого я вижу, — протянул он, довольно сощурившись. — Кажется, Карасуно раздобыли себе очень ценный кадр. Ну здравствуй, Мэй-чан. Не думал, что встречу тебя здесь, да ещё и в форме «воронов». Укай с Иттетсу обратили на Мэй внимание,слегка расстерявшись её внезапному появлением. Спустя пару секунд их напряженных переглядок Мэй шумно выдохнула. Ощущение было такое, будто она только что вышла из зоны турбулентности. Повернувшись к Укаю и Иттетсу, она произнесла: — Я бы хотела с вами поговорить. Мужчины синхронно посмотрели на Мэй, после чего понимающе кивнули. Тренер Некомата, стоявший напротив, лишь лукаво улыбнулся — этот старый лис явно наслаждался своей маленькой победой и тем замешательством, которое вызвал его визит. — Ну что ж, тогда я пойду, — проскрипел он, потирая подбородок. — Будем ждать вас в зале, остальные школы уже приехали. Не заставляйте нас скучать. Старик развернулся и неспешной походкой направился к выходу из общежития. Троица проводила его взглядом, пока дверь не захлопнулась. Иттетсу первым нарушил тишину, поправляя очки. Было легко догадаться, что его буквально распирает от любопытства: откуда простая помощница менеджера знает легендарного тренера Некомы? — Мэй, ты... — начал было он, но девушка не дала ему закончить. — Я хотела уточнить свои прямые обязанности на эти дни, — перебила его брюнетка. Голос её прозвучал суховато. Девушка понимала, что перебивать старших невежливо, но другого выхода не видела. Ей совершенно не хотелось сейчас пускаться в долгие объяснения, ворошить прошлое и оправдываться за старые связи. Возможно, когда-нибудь потом, за чашкой чая, но точно не под прицелом этих вопросительных взглядов. Нужно было срочно переключить внимание на работу. Из спортивного зала уже доносились звонкие выкрики парней, скрип кроссовок по паркету и тяжелые, глухие удары мячей — тренировка набирала обороты, и Мэй чувствовала, что её место сейчас там, среди хаоса и волейбольной сетки, а не в эпицентре неудобных расспросов. Мужчины переглянулись, мгновенно считав нежелание девушки продолжать личные расспросы. Как профессионалы, они решили не давить, и принялись подробно излагать план действий, стараясь не упускать даже мельчайших деталей. За это время Иттетсу и Укай успели полностью ввести Мэй в курс дела. Как оказалось, костяк её работы оставался прежним, но масштаб увеличился в разы. Теперь объектив её камеры должен был принадлежать не только «воронам» из Карасуно. Выяснилось, что как только тренеры других команд прознали о присутствии фотографа на совместных тренировках, они тут же предложили Укаю любопытную авантюру. Видимо, харизма и напор Некоматы сыграли здесь не последнюю роль. Идея была амбициозной: к завершению тренировочного лагеря каждая команда должна была получить памятные альбомы с лучшими кадрами своих игроков. Основная задача Мэй формулировалась предельно чётко: поймать «тот самый» момент в движении, обработать снимки и передать готовый материал Иттетсу. Дальше куратор брал типографские хлопоты на себя. Самым приятным бонусом стало финансовое вознаграждение. За качественную работу и дополнительную нагрузку Мэй полагался гонорар — сумма была вполне достойной для школьной подработки, что не могло не радовать. — Надеюсь, ты справишься с таким объёмом, Мэй-чан, — Иттетсу ободряюще улыбнулся, поправляя очки. — Нагрузка будет бешеная: несколько площадок одновременно, и везде нужно успеть. — Она справится, — коротко бросил Укай, скрестив руки на груди. В его глазах промелькнуло некое подобие азарта. — Главное — поймай их настоящие лица в разгаре матча. Никакого позирования, только пот, злость и волейбол. Мэй кивнула, крепче сжимая ремешок чехла с камерой. Работа — это именно то, что ей сейчас было нужно, чтобы отвлечься от загадочных улыбок старого тренера Некомы и собственного прошлого. Мэй в приподнятом настроении шагала в сторону спортивного зала. С каждым метром голоса парней становились громче, а воздух — тяжелее от азарта и предвкушения борьбы. Судя по отсутствию резких судейских свистков, полноценные матчи еще не начались, и команды вовсю разминались. Едва переступив порог, девушка инстинктивно пригнулась и начала сканировать взглядом помещение. В зале царил контролируемый хаос: десятки мячей летали в воздухе, а игроки в разноцветных формах напоминали яркий калейдоскоп. Найдя своих ребят на дальней площадке, Мэй двинулась к ним, внимательно следя за траекторией случайных подач — получить мячом по голове в её планы не входило. Возле кромки поля стояли Ячи и Шимидзу. Девушки были поглощены обсуждением каких-то записей в планшете, и Мэй решила их не отвлекать. Она перевела взгляд на ту сторону сетки. Академия Фукуродани. Мощные, уверенные в себе — настоящие титаны. Учитывая, что Кагеямы и Хинаты всё еще не было в строю, противник казался практически непобедимым. Резкий свисток прорезал шум зала, оповещая о начале матча. Команды выстроились на лицевых линиях, обменялись традиционным приветствием и рукопожатиями. Атмосфера мгновенно накалилась. Партия закрутилась в бешеном темпе. Мэй, словно тень, перемещалась вокруг площадки. Она ловила в объектив резкие выпады Нишинои, напряженные лица блокирующих и мощные атаки асов Фукуродани. Каждый щелчок затвора фиксировал историю: капли пота, летящие от резкого поворота головы, и ту самую «злость», о которой говорил Укай. За спиной то и дело слышался шепот. Игроки других команд, ожидавшие своей очереди, с любопытством поглядывали на новую девушку с профессиональной техникой. — Смотри, это их новый менеджер? — С камерой? Да нет, фотограф вроде бы. Круто, может и нас щёлкнет... — Симпатичная, — доносились обрывки фраз. Мэй даже не повернула головы. Для неё сейчас существовал только прямоугольник площадки и летящий мяч. Сет выдался изматывающим, и к его финалу парни из Карасуно выглядели изрядно выжатыми, но Мэй знала — лучшие кадры получаются именно тогда, когда силы на исходе, а воля ведёт вперёд. Счёт замер на отметке 16:24 в пользу Фукуродани. Зал наполнился гулким звуком мощной подачи, которую Нишиноя принял безупречно, доведя мяч прямо на связующего. Сугавара, выдержав паузу, подбросил идеальный пас для Асахи. Но «совы» из Фукуродани словно читали мысли карасуновцев — тройной блок уже вырос перед Адзумане стеной. Глухой удар, мяч рикошетом отлетает в пол на стороне «воронов». Свисток. Партия окончена. Мэй зафиксировала этот последний момент разочарования на лицах парней и опустила камеру. Пока команда, тяжело дыша, благодарила соперников и отправлялась на штрафной круг подборов за пределами площадки, девушка подошла к Ячи и Киёке. Хитока выглядела так, будто сама только что отыграла три сета подряд. Её взгляд был прикован к соседней площадке, где шло сражение между школами Убугава и Шиндзен. В этот момент капитан Убугавы как раз вышел на подачу. Короткий разбег, мощный прыжок — и мяч со свистом прорезал воздух, едва не впечатав принимающего в пол. — И-и-и! Ему же руки оторвёт! — взвизгнула Хитока, инстинктивно пряча свои ладони за спину и дрожа всем телом от увиденной мощи. — Не преувеличивай, — хмыкнула Мэй, проходя мимо и останавливаясь рядом с менеджерами. — Кости целы, а синяки для них — обычное дело. — В той команде все сильные подающие, — спокойно пояснила Шимидзу, не отрывая взгляда от блокнота. — Менеджер Убугавы упоминала, что они вкладывают всю душу и силу именно в этот элемент. Но я всё равно думаю, что заставлять их делать по сто подач в конце каждой тренировки — это немного жестоко. — Ну, зато плоды их трудов видны невооруженным глазом, — усмехнулась Мэй. В её глазах загорелся профессиональный азарт. Она снова вскинула камеру, настраивая фокус. Когда капитан Убугавы снова подбросил мяч для очередной сокрушительной подачи, Мэй затаила дыхание. В момент самого пика — когда ладонь соприкоснулась с мячом, деформируя его от силы удара, а мышцы игрока напряглись до предела — раздался четкий щелчок затвора. — Есть, — тихо произнесла она, глядя на получившийся кадр на дисплее. — Это будет отличное дополнение к их альбому. Убугава точно оценит. Мэй перевела взгляд на своих парней, которые заканчивали подборы. Несмотря на поражение, в их глазах не было отчаяния — только нарастающая жажда реванша. Она знала: сегодня её флешка будет забита кадрами не только побед, но и этого упорного, порой болезненного роста. Мэй мягко отстранилась от своих и направилась к соседним кортам. Чтобы поймать по-настоящему живые кадры Убугавы и Шиндзен, ей пришлось буквально превратиться в тень. Она лавировала между скамейками и стойками, стараясь не мешать игрокам и не попадать в зону видимости судей. Наблюдать за парнями было одно удовольствие, хотя это и добавляло работы. Стоило кому-то из игроков боковым зрением заметить направленный на него объектив, как он тут же менялся в лице. Спина выпрямлялась, взгляд становился «стальным», а каждое движение — нарочито героическим. Мэй лишь тихо посмеивалась про себя: снимки выходили качественными, техничными, но эмоции на них порой отдавали дешевой театральщиной. «Слишком много пафоса, ребята, меньше позирования — больше дела», — думала она, продолжая охоту за естественностью. Как только на одном корте раздавался финальный свисток, Мэй тут же переключалась на другой. Команды начали перегруппировываться, сменяя соперников, и темп игры только нарастал. Брюнетка быстро прикинула в уме: пять топовых команд, три площадки в постоянном движении. Уследить за каждым игроком было физически невозможно. Воздух в зале стал спертым от жара десятков тел, а в ушах стоял непрекращающийся гул от ударов мячей и выкриков. Мэй чувствовала, как на лбу выступила пара капель пота, но азарт не отпускал. Ей нужно было успеть запечатлеть всех, ведь каждый из этих парней в конце лагеря будет ждать свой альбом. Она на секунду остановилась, чтобы сменить карту памяти, и в этот момент осознала масштаб хаоса. В этом волейбольном муравейнике ей предстояло стать самым внимательным наблюдателем. Три часа непрерывной съёмки пролетели как в тумане. Несмотря на то что Мэй не бегала за мячом, она чувствовала себя так, будто сама отыграла пять сетов подряд. Ноги гудели от постоянных перемещений, а шея затекла от тяжёлой камеры. Взглянув на счётчик кадров, она внутренне содрогнулась: снимков было море, и мысль о том, что каждый из них придётся отсматривать и ретушировать, вызывала нервный смешок. «Хоть бы не плакать над монитором ночью», — подумала она. За это время она не раз оказывалась в паре метров от игроков Некомы. К её облегчению и странному удивлению, кроме Куроо её никто не узнал — то ли за эти годы она слишком изменилась, то ли парни были слишком увлечены игрой. Сам же капитан «котов» хранил молчание, лишь изредка бросая на неё свои фирменные лукавые взгляды, от которых становилось привычно раздражительно. Ситуация у Карасуно была плачевной. Ни одной выигранной партии за весь день. Мэй уже сбилась со счета, какой круг подборов они наматывают по периметру зала. Но что её по-настоящему поразило — это тишина. Никакого нытья, ни одной жалобы. Парни просто падали, поднимались и снова прыгали через всю площадку, стирая колени в кровь. В их молчании чувствовалось такое упорство, что у Мэй невольно сжималось сердце. Сделав небольшую паузу после очередного проигрыша своей команды, она подошла к Ячи и Шимидзу. Жадно припав к бутылке с водой, Мэй пыталась восстановить дыхание, пока её подопечные снова выполняли штрафное упражнение. Вдруг она заметила, что Хитока замерла, испуганно прислушиваясь к разговорам неподалеку. Группа парней из других школ, стоявших у стены, беззастенчиво обсуждали игроков Карасуно, кивая в сторону измотанных «воронов». — Глянь на них, — донесся до девушек насмешливый голос одного из игроков Убугавы. — Носятся как заведённые, а толку ноль. Без своих главных «пушек» они просто массовка. Жалко смотреть. Мэй замерла с бутылкой в руках. Вода показалась горькой. Она медленно перевела взгляд на Ячи, чьи плечи дрогнули от обиды за ребят, а затем на самих парней из Карасуно. — Ячи, не грей уши, — Мэй неслышно подошла со спины и положила руку на плечо младшей, склонившись к самому её уху. Хитока от неожиданности вздрогнула так, будто её ударило током, и резко обернулась, глядя на подругу округлившимися от испуга глазами. Этот вид вызвал у Мэй невольный смешок. — Хитока-чан, тише. Не стоит слушать чужие сплетни, — мягко добавила Шимидзу, едва заметно улыбнувшись. — Если Танака-кун был прав... Киёко не успела закончить фразу. Тяжёлые двери зала с грохотом распахнулись, и на пороге появилась эффектная блондинка. — О, они ещё здесь! Мы успели, отлично! — громко, на весь зал, объявила она, пытаясь восстановить дыхание и притягивая к себе взгляды абсолютно всех присутствующих. За её спиной, словно два верных стража, стояли Хината и Кагеяма. Вид у них был такой, будто они бежали за машиной всю дорогу от префектуры Мияги: взъерошенные, потные, но с горящими глазами. Радостные возгласы со стороны площадки Карасуно заглушили все шепотки недоброжелателей. Мэй довольно улыбнулась, глядя, как мгновенно преобразились лица её ребят. Усталость с них смыло волной чистого восторга и азарта. — Так, у меня резко проснулось желание поработать, — хищно прищурилась брюнетка. Она картинно отбросила пустую бутылку в сторону скамейки и решительным жестом вскинула камеру, проверяя настройки. После того как первогодки в рекордно короткие сроки размялись, Карасуно снова вышли против Старшей Шиндзен. Но теперь это была совсем другая игра. Появление «монструозного дуэта» перевернуло всё с ног на голову. Соперники, которые ещё десять минут назад снисходительно улыбались, теперь в панике метались по площадке. Мэй едва успевала нажимать на спуск. Хината носился вдоль сетки с такой скоростью, что камера с трудом ловила фокус. Знаменитая «быстрая» атака работала безупречно: блокирующие Шиндзен раз за разом опаздывали, безнадежно провожая взглядом мяч, который уже впечатывался в их половину поля. Партия завершилась триумфом: «вороны» наконец-то вырвали победу, и этот выдох облегчения, пронесшийся по рядам Карасуно, Мэй успела запечатлеть в серии быстрых кадров. Уставшие, но довольные, парни потянулись к менеджерам за водой и полотенцами. Часть игроков сразу отправилась в общежитие — силы были на исходе, но самые стойкие остались, чтобы досмотреть финальную игру дня между Некомой и Убугавой. Мэй дала себе ровно две минуты передышки, прислонившись к прохладной стене. Плечо ныло от ремня камеры, но азарт не утихал. Последняя игра, последние кадры на сегодня. Она двинулась к соседней площадке, стараясь держаться в тени трибун и не отсвечивать вспышкой. Игроки Некомы были полностью поглощены своим «кошачьим» стилем игры — тягучим, внимательным, выматывающим соперника. Лишь пара запасных на скамейке лениво проследили за перемещениями брюнетки, но основные силы её не заметили. Когда последний свисток ознаменовал окончание тренировочного дня, зал начал стремительно пустеть. В воздухе ещё висел запах талька и пота, но тишина постепенно отвоевывала пространство. Мэй не ушла вместе с остальными. Повесив камеру на плечо, она осталась помогать Шимидзу и Ячи с уборкой. Киёко плавно вела шваброй по паркету, собирая влагу, а Мэй взобралась на шаткий стул, воюя с тугим механизмом волейбольной сетки. Металлическое крепление заело, и девушке пришлось приложить немало усилий, прежде чем оно с сухим щелчком поддалось. — Мэй-чан, тебе стоит пойти в комнату и отдохнуть, мы и сами справимся, — не оборачиваясь, произнесла Шимидзу. Её голос звучал ровно, но в нём сквозила забота. — Нет, я хочу помочь. Вам и так нужно убирать целый зал, — упрямо ответила брюнетка, наконец-то опуская сетку. Она спрыгнула на пол и устало выдохнула, окинув взглядом огромное помещение. — Тем более, на такой объём работы нас всего шестеро. Шимидзу на мгновение замерла, опершись на швабру, и тоже обвела зал глазами. В дальнем углу Ячи возилась с корзиной для мячей, а двое парней из Шиндзен складывали стойки. Тишина зала внезапно показалась очень уютной, но это спокойствие нарушил скрип двери. — Шесть человек — это маловато для такого полигона, не находите? — раздался знакомый вкрадчивый голос от входа. Мэй замерла. Она могла бы узнать эти интонации из тысячи. У дверей, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял Куроо Тецуро. Рядом с ним, уткнувшись в приставку, маячил Кенма. — Мы решили, что «котам» негоже оставлять дам в беде, — усмехнулся капитан Некомы, переводя взгляд с Шимидзу прямо на Мэй. — Особенно тех, кто так усердно весь вечер подглядывал за нами через объектив. Ячи застыла с мячом в руках, переводя испуганный взгляд с капитана Некомы на Мэй. Шимидзу же лишь поправила очки, сохраняя ледяное спокойствие, хотя в её глазах читался немой вопрос. — Откуда такая щедрость, Куроо-сан? — Мэй стоявшая возле столба приподняла его чтобы позже убрать, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя сердце пропустило удар от того. — Не боишься, что тренер наругает за нарушение режима? — Ой, да брось. Старик Некомата сам не прочь, чтобы мы размялись перед сном, — усмехнулся брюнет, перехватывая тяжёлую волейбольную стойку, которую Мэй только что пыталась сдвинуть. Он сделал это с такой легкостью, будто она ничего не весила. — К тому же, я видел, как ты нас снимала. Надеюсь, на тех кадрах я выгляжу так же чертовски хорошо, как и в жизни? Он подмигнул ей, заставив Мэй фыркнуть и закатить глаза. — На тех кадрах ты выглядишь как человек, который слишком много позирует, — парировала она, забирая свою камеру со скамейки. — Но для архива сойдет. Мэй не удостоила его продолжением беседы, лишь покрепче перехватила края корзины. Металлические колесики с грохотом проехались по паркету, когда она решительно потащила груду мячей в сторону подсобки. Оставив корзину в ровном ряду с остальными, девушка наконец выпрямилась и обернулась. Куроо уже стоял там. Он по-хозяйски прислонился спиной к стене рядом с дверью склада, скрестив руки на груди. Его колючий взгляд с нескрываемым любопытством сканировал её раскрасневшееся от усилий лицо. — Я смотрю, ты весь день без перерыва пашешь. Какой была, такой и осталась, — протянул он, и в его голосе промелькнула странная смесь иронии и чего-то похожего на одобрение. Мэй выдержала его взгляд, не отводя глаз. Усталость навалилась на плечи, но перед этим наглым «котом» она не собиралась показывать слабость. — Я приехала сюда не отдыхать. Я работаю так же, как и остальные, — отрезала она, окинув его спокойным, почти безразличным взглядом. — А ты, я смотрю, тут прохлаждаешься. Вместо того чтобы стоять памятником самому себе, лучше бы помог с уборкой. У Шимидзу-сан ещё работы вагон. Куроо негромко рассмеялся, отчего его плечи слегка дрогнули. — Остра на язык, как и прежде. Даже соскучиться не даешь, — он оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. Мэй замерла напротив него, чувствуя, как внутри поднимается целая буря из старых обид и необъяснимого чувства вины. Прошло два года с тех пор, как она уехала из Токио. Сначала сообщения от сокомандниц приходили регулярно, но потом их «мы устали на тренировке» стали звучать всё чаще, в то время как лента соцсетей пестрила их совместными прогулками. Мэй было горько. Она пыталась удержать эти ниточки, пока не поняла — тянет их только она одна. Парни из Некомы были другими. Куроо и Кенма писали, спрашивали, как она, рассказывали о своих успехах. Но год назад, когда Мэй потеряла телефон со всеми контактами и архивами, она просто... сдалась. Она убедила себя, что это «знак вселенной» — пора оставить прошлое в Токио. Она даже не попыталась восстановить их номера, решив, что так будет проще всем. И вот теперь этот «знак вселенной» стоял прямо перед ней, нагло ухмыляясь и преграждая путь. Куроо никуда не уходил. Он всё так же стоял у стены подсобки, облокотившись на неё спиной и скрестив руки на груди. Мэй медленно подошла к стене и привалилась к ней плечом рядом с Куроо. Она смотрела на то, как Шимидзу и остальные методично заканчивают уборку, но мысли её были далеко. Наконец, решившись прервать затянувшуюся тишину, она тихо спросила: — Как там девочки? Куроо перевел на неё взгляд, в котором промелькнула тень горечи, и коротко хмыкнул. — Не знаю. Брюнетка вскинула брови, искренне удивившись такому ответу. — Как это — не знаешь? Вы что, поссорились? — Нет, просто... — парень замялся, подбирая слова, что было совсем на него не похоже. — Их команда распалась. Женской Некомы больше нет. Мэй застыла. Сначала ей показалось, что она ослышалась — шум швабр в зале превратился в какой-то невнятный гул. Осознание ударило наотмашь, лишая дара речи. Она растерянно посмотрела на Куроо, пытаясь найти в его лице признаки шутки, но тот был предельно серьёзен. — Как это — распалась? Из-за чего? — в её голосе задрожало неприкрытое беспокойство. Сердце предательски заныло: пусть она и оборвала связи, эта команда всё равно была частью её души. — После твоего ухода нагрузку на остальных взвинтили до предела. Сецуко-сенсей стала в разы строже, пытаясь закрыть твою позицию и перекрыть твой уход из команды, — Куроо тяжело вздохнул. — Несколько девчонок не выдержали и ушли почти сразу. А те, кто остались, были просто вымотаны вечными силовыми тренировками. Мэй нахмурилась, чувствуя, как внутри разрастается холодный ком вины. Значит, те их отговорки про усталость... они не были ложью? Они действительно едва держались на ногах, пока она обижалась на редкие звонки. Если бы она не уехала, если бы здоровье не подвело и она осталась — всё могло быть иначе. — Год назад, на весенних играх, Сецуко-сенсей слишком сильно перенервничала и прямо во время матча потеряла сознание, — продолжил парень, глядя куда-то перед собой. — У неё начались серьёзные проблемы со здоровьем, она больше не смогла тренировать, и команду пришлось распустить. Знаю, что пара человек перешли в другие школы, а остальные... остальные просто бросили волейбол. Мэй прикрыла глаза, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног. Весь её план «начать с чистого листа» внезапно показался эгоистичным побегом. Она-то нашла себе место в Карасуно, а её дом в Токио просто перестал существовать. Слова Куроо больно ударили по Мэй. Она застыла, стараясь унять внутреннюю дрожь, но в глазах всё равно плескалось неприкрытое беспокойство. Образ Сецуко-сенсей — строгой, требовательной, но бесконечно преданной своим подопечным — стоял перед глазами. Тренер всегда знала, когда нужно надавить, а когда — просто молча протянуть бутылку воды и подставить плечо. — Как она сейчас? — голос Мэй прозвучал глухо, почти шепотом. — Неплохо. Некомата-сенсей говорил, что она уже поправилась, — отозвался Куроо, чуть смягчив тон. — Но врачи настрого запретили ей нервничать. Понимаешь сама, волейбол и железное спокойствие — вещи несовместимые, так что с тренерством покончено. Услышав, что здоровью наставницы больше ничего не угрожает, Мэй почувствовала, как тяжёлый узел в груди немного ослаб. Но чувство вины никуда не делось — оно просто затаилось поглубже, напоминая о себе при каждом взгляде на Куроо. Они постояли еще пару минут, перебрасываясь короткими фразами. Напряжение, горькое и острое, как битое стекло, постепенно выветрилось, уступив место странному, щемящему спокойствию двух людей, которых связывало слишком многое. Мэй перевела взгляд на Шимидзу и Ячи. Девочкам оставалось разобраться с сетками на дальних площадках, и выглядели они уже изрядно измотанными. Ткнув Куроо локтём в бок, брюнетка кивнула в сторону подруг. — Пошли поможем, «памятник». Не дожидаясь его фирменных подколок, она решительно направилась к дальней площадке. Характерные тяжёлые шаги за спиной подтвердили — парень последовал за ней. Разница в росте была комичной: пока Куроо, едва приподнимаясь на носках, спокойно дотягивался до верхних креплений, Мэй приходилось тащить за собой стул и карабкаться на него, чтобы ослабить натяжение троса. В четыре руки работа пошла в разы быстрее. Когда последняя сетка была аккуратно свернута и убрана в чехол, ребята направились к выходу. Мэй на секунду обернулась. Огромный, теперь уже идеально чистый и тихий зал в свете дежурных ламп выглядел почти мистически. До общежития дошли шумной компанией. Поднявшись на третий этаж, Мэй коротко попрощалась с Куроо — тот лишь лениво махнул рукой и побрел выше, к парням. Зайдя в комнату, Шимидзу начала объяснять устройство их временного дома: девушки заняли весь третий этаж, в то время как парней распределили на четвертом и пятом. Первый этаж традиционно отдали под столовую и медпункт, а на втором расположились тренеры и кураторы. Мэй опустилась на свою кровать, чувствуя, как гудят ноги. День выдался бесконечным. Бросив фотоаппарат на кровать, Мэй следом рухнула на матрас, едва не застонав от удовольствия. Устроившись поудобнее, она шумно и устало выдохнула в подушку: — Спина-а... — пробубнила она, вытягивая затёкшие руки. Ячи и Шимидзу, наблюдая за этой сценой, не смогли сдержать добрых смешков. — Видимо, ты совсем вымоталась за этот день, Мэй-чан, — заметила Киёко, аккуратно складывая свои вещи. — Ага, день был... чересчур насыщенным, — отозвалась брюнетка, не открывая глаз. — Это точно. Представляю, как сейчас у парней ноют мышцы после стольких игр и подборов. Мне их даже как-то жаль, — уныло протянула Ячи, опускаясь на свой футон и обхватывая колени. — Думаю, мысли о предстоящем ужине их быстро взбодрят, — философски заметила Мэй, после чего скосила взгляд на настенные часы. — Кстати, об ужине. У нас есть ещё целый час. Она нехотя приняла сидячее положение и посмотрела на подруг: — Чем планируете заняться? — Мы хотели зайти к Ацуко-чан, — ответила Шимидзу. Мэй замерла, непонимающе глядя на Ячи: — Это еще кто? — А, точно, ты же не знаешь, — спохватилась Киёко. — Это менеджер Убуваги. Оказалось, у нас много общих интересов и тем для обсуждения. Ячи тут же закивала, её глаза заблестели от энтузиазма: — Мэй, не хочешь с нами? Вместе веселее! — Не-а, в другой раз. Мне еще нужно с сегодняшними фотографиями разобраться до отбоя, а там работы — непочатый край, — Мэй кивнула на свою камеру. Услышав отказ, Хитока заметно поникла, но настаивать не стала — она видела, как серьёзно подруга относится к своим обязанностям. — Ну, тогда в следующий раз обязательно, как раз и познакомим вас, — ободряюще улыбнулась Шимидзу, накидывая кофту. Когда за девушками закрылась дверь, в комнате воцарилась тишина. Мэй снова посмотрела на камеру. В памяти всплыл рассказ Куроо о распаде её старой команды. Вина за прошлое всё еще покалывала где-то под рёбрами, но сейчас у неё была новая команда и сотни снимков, которые ждали её внимания. Несколько минут в комнате царила уютная тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды. Переодевшись, Ячи и Шимидзу еще раз напомнили Мэй, что будут у Ацуко, и скрылись за дверью. Оставшись в полном одиночестве, Мэй выдохнула. Она достала ноутбук, надела наушники, отсекая лишние звуки, и погрузилась в работу. В этот раз она решила не мудрить с глубокой ретушью: достаточно было подправить экспозицию, акцентировать тени на прыжках и добавить резкости на летящих мячах. Работа шла на удивление быстро — когда не нужно позировать или отвлекаться на разговоры, пальцы сами летали по клавишам. К моменту, когда желудок настойчиво напомнил об ужине, ей оставалось доделать всего десяток снимков. Решив спуститься на десять минут раньше, Мэй обнаружила, что столовая уже готова к приему голодной оравы волейболистов. Пять длинных столов для команд и один поменьше — для тренерского состава. За столом Карасуно уже сидели несколько человек. Третьегодки привычно пытались утихомирить младших. Нишиноя и Хината с таким жаром обсуждали сегодняшние атаки, что едва не опрокидывали стаканы с чаем. Сугавара, в очередной раз шикнув на гиперактивный дуэт, перевел взгляд на Мэй. — Мэй-чан, ты чего так рано? — улыбнулся он. — В комнате не сиделось, — лаконично ответила девушка, чувствуя, как на неё уставилась добрая половина стола. От такого внимания стало немного не по себе. — А Киёко-сан? Она тоже пришла? — Нишиноя тут же подпрыгнул на месте, вытягивая шею в поисках своего «ангела». — Она и Ячи пошли к менеджеру Убуваги. Подойдут чуть позже. Лицо Либеро мгновенно помрачнело, он сдулся, как проколотый мяч, вызвав волну тихих смешков у сокомандников. Вскоре подтянулись остальные, и ужин начался. Мэй ела быстро — мысли о незаконченных десяти фотографиях и мягкой подушке подгоняли её. Едва расправившись с порцией, она поблагодарила за еду и поспешила к выходу. Завернув за угол в коридоре общежития, она на полном ходу врезалась в кого-то твёрдого, как скала. Удар был чувствительным, и Мэй едва устояла на ногах, когда сверху раздался знакомый, чуть хрипловатый смех. — Тебе бы не помешало носить очки, а то так и людей сбить можешь, — ехидно протянул голос. Подняв голову, Мэй наткнулась на сияющую ухмылку Куроо. Он стоял прямо перед ней, засунув руки в карманы штанов, а за его спиной маячили ещё несколько парней из Некомы, с любопытством разглядывающих «ту самую» девушку-фотографа.