Временные татуировки

Мэй и Ячи бежали по склону, едва разбирая дорогу из-за выступивших от смеха слёз. Холодный вечерний воздух приятно холодил раскрасневшиеся щёки, но это совсем не помогало им успокоиться. Каждое воспоминание о «новом имидже» капитана заставляло их сгибаться пополам. — Ты видела... видела лицо Дайчи-сана? — задыхаясь от смеха, выдавила Ячи попровляя одежду. — Он пытался выглядеть серьезным, но эти брови... Мэй звонко хохотала, на бегу поправляя растрепавшиеся волосы. — А Асахи-сан? Надеюсь, он не скоро найдет зеркало. Я хочу увидеть лицо Сугавары-сана, когда они дойдут до столовой. Девушки замедлили шаг только у самого входа в здание, пытаясь отдышаться и привести себя в порядок. Ячи судорожно приглаживала волосы, стараясь стереть с лица выражение абсолютного озорства, но при каждом взгляде на Мэй её снова пробирал хихиканье. — Так, всё, — Мэй сделала глубокий вдох и прижала ладони к щекам. — Входим с максимально невозмутимым видом. Мы просто спустились раньше, мы ничего не знаем, мы — само воплощение невиновности. Они переглянулись, синхронно хихикнули в кулак и, толкнув тяжёлые двери, вошли в ярко освещенный и шумный зал столовой, где уже вовсю гремели тарелки и раздавались голоса голодных волейболистов. Главное шоу было ещё впереди. В столовой становилось всё тише. Основной поток голодных волейболистов уже схлынул: ребята из других команд, обсуждая тренировку, потянулись к общежитию, и в просторном зале осталось лишь несколько игроков и менеджеров. Мэй и Ячи уже закончили свой ужин, но уходить не спешили. Они сидели за своим привычным столом, поглядывая на входную дверь. Прошло уже достаточно времени, чтобы спуститься с холма, но «старших» всё не было. — Наверное, всё-таки нашли зеркало, — хихикнула Мэй, подпирая подбородок ладонью. — Или пытаются оттереть художества Асахи-сана. Маркер-то не так уж и легко стирается через время. — Ой, лишь бы они не сильно на нас обиделись, — Ячи обеспокоенно затеребила край своей кофты, хотя в её глазах всё еще плясали озорные искорки. Девушки заранее позаботились о парнях и попросили поваров оставить три порции. Зная аппетит Дайчи и то, как быстро Асахи теряет энергию от стресса, они попросили положить «с добавкой». Подносы, накрытые крышками, чтобы еда не остыла, ждали своих хозяев на раздаче. Зал практически опустел. Свет в дальней части столовой приглушили, и только на кухне слышалось негромкое позвякивание посуды — несколько девушек-менеджеров из других школ заканчивали уборку, переговариваясь вполголоса. Тишина и пустые ряды столов создавали странное, почти уютное чувство ожидания. — Если через пять минут не придут, пойдем искать их с фонариками, — пошутила Мэй, но тут двери столовой тихо скрипнули. Двери столовой наконец скрипнули, и на пороге показалась троица «пострадавших». Вид у них был такой, будто они только что вышли из затяжного боя с мочалкой и хозяйственным мылом, причём мыло явно побеждало. Дайчи и Сугавара шли впереди, и их лица буквально горели. Кожа стала ярко-розовой от того, как усердно они терли её в попытках избавиться от «новых бровей» и художеств. Пряди волос у лба и на висках были совершенно мокрыми и неаккуратно прилипли к коже, а редкие капли воды всё еще скатывались по шеям за воротники футболок. Дайчи старался сохранять убийственно серьёзный и величественный вид, но в сочетании с пунцовым лбом это выглядело ещё комичнее, чем раньше. Асахи замыкал шествие. Он уже успел расплести «парикмахерское чудо» Мэй, и теперь его длинные волосы привычно, хоть и немного хаотично, пушились на плечах. Но когда он подошел ближе, девушки удивленно переглянулись. В отличие от Дайчи и Суги, чьи лица были чисты до скрипа, на запястьях Асахи всё так же красовались аккуратные цветочки. Они лишь слегка побледнели, но контуры остались вполне чёткими. — О, вы пришли! — Мэй улыбнулась, стараясь не смотреть слишком пристально на пунцовый лоб Дайчи. — Мы взяли вам три порции с небольшой добавкой, пока на раздаче всё не закончилось. Она кивнула на подносы, которые они с Ячи предусмотрительно придвинули к краю. — Спасибо, — негромко отозвался Дайчи. Почувствовав запах горячего риса и мяса, он заметно смягчился. Его «грозный» настрой окончательно уступил место обычному аппетиту третьегодки. Асахи виновато улыбнулся девушкам, стараясь не выставлять руки напоказ перед капитаном, но и не пряча их совсем. В приглушенном свете столовой, где на кухне уже слышалось только тихое шуршание последних менеджеров, этот момент казался удивительно мирным. Некоторое время в столовой слышалось только мерное постукивание палочек о тарелки и тихий шум воды на кухне. Ребята ели в сосредоточенной тишине: Дайчи восстанавливал силы после «марафона» у раковины, а Асахи аккуратно управлялся с порцией, время от времени бросая благодарные взгляды на девушку. Мэй и Ячи сидели напротив, затаив дыхание. Они потягивали уже остывший чай, стараясь не разрушить этот хрупкий мирный момент. Красные лица парней постепенно принимали свой нормальный оттенок, хотя мокрые волосы Сугавары всё еще забавно топорщились в разные стороны. Первым не выдержал Сугавара. Сначала он просто замер с поднятыми палочками, глядя в свою тарелку, а затем его плечи начали мелко дрожать. Он попытался прикрыть рот ладонью, но сдавленный звук всё равно вырвался наружу. Через секунду он уже вовсю приглушенно смеялся, стараясь не шуметь на всю пустую столовую. — Простите... я просто... — выдавил он сквозь смех, переводя взгляд с Дайчи на Асахи. — Дайчи, ты бы видел себя в зеркале перед тем, как начать тереть! У тебя был такой вид, будто ты собираешься объявить войну этим бровям. А ты, Асахи! Сидишь тут с этими цветочками, как лесная фея на обеде! Дайчи на секунду замер, нахмурился, глядя на смеющегося связующего, но тут же его губы дрогнули, и он коротко, по-доброму усмехнулся, признавая поражение. Асахи же только сильнее втянул голову в плечи, пряча застенчивую улыбку в воротнике, но рисунки на руках стирать так и не порывался. Напряжение окончательно исчезло, сменившись уютным теплом вечерних посиделок. Когда с едой было покончено, парни аккуратно сложили пустые тарелки. Дайчи, как и полагается капитану, проследил, чтобы на столе не осталось ни крошки, и они вместе занесли подносы в окно приема грязной посуды. В этот момент Ячи, взглянув на настенные часы, внезапно охнула. — Ой! Я же обещала Шимидзу-сан, что отойду буквально на пару минут, — она виновато прижала ладони к щекам. — Мэй, я побегу в общежитие, а то Киёко-сан, наверное, уже потеряла меня! Махнув на прощание третьегодкам, Ячи быстро побежала к выходу, её маленькая фигурка скоро скрылась за дверями столовой. Парни, обменявшись понимающими улыбками, тоже направились к выходу — Сугавара всё ещё продолжал что-то вполголоса нашёптывать Асахи, заставляя того смущённо потирать разрисованное запястье. Мэй же не спешила уходить. Она проводила друзей взглядом и направилась в сторону кухни. Девушка вспомнила, что днём, из-за суматохи с тренировками и подготовкой инвентаря, она так и не успела перекинуться и парой слов с менеджерами из других школ. Зайдя в кухонную зону, где пахло чистящими средствами и горячим паром, Мэй увидела нескольких девушек, заканчивающих уборку. — Всем привет! — негромко и дружелюбно поздоровалась она, проходя внутрь. — Простите, что задержались с ужином. У нас там... возникли небольшие технические сложности с макияжем третьегодок. Менеджеры обернулись, и на их лицах тут же расцвели улыбки — в этой вечерней тишине, когда все основные дела были закончены, наступило самое лучшее время для простых девичьих разговоров, которых Мэй так не хватало за весь насыщенный день. На кухне воцарилась уютная, почти домашняя атмосфера. Мэй не привыкла стоять без дела, поэтому, пока завязался разговор, она машинально потянулась к стопке чистых подносов, помогая расставить их по местам, а затем взяла полотенце, чтобы протереть столы. — Да брось, Мэй, ты же сама только поела, мы бы и сами справились! — заулыбалась одна из менеджеров, поправляя фартук, но было видно, что компании и лишней паре рук здесь рады. Разговор потёк сам собой. За эти двадцать минут девушки успели обсудить всё на свете: от того, как кто ехал в этот лагерь, до забавных привычек своих первогодок. Мэй, споласкивая тряпку под струёй воды, со смехом пересказала «историю одного маркера», из-за которой Дайчи-сану пришлось так долго умываться. Менеджеры из других команд весело переглядывались — у каждой в запасе была пара историй о том, как они подшучивали над своими игроками. Эти минуты пролетели незаметно. Совместный труд и нехитрые девичьи секреты отлично сближали. Мэй чувствовала, как дневная усталость сменяется приятным спокойствием. Когда последний стол был протёрт до блеска, а все кастрюли заняли свои места на полках, девушки облегчённо выдохнули. — Ну вот, теперь точно всё, — сказала одна из менеджеров, выключая основной свет в зоне готовки. — Спасибо за помощь, Мэй! С тобой мы закончили гораздо быстрее. Попрощавшись с новыми подругами и пожелав им доброй ночи, Мэй вышла из столовой. Ночной воздух на улице стал ещё прохладнее, а небо — темнее и глубже. Выйдя из столовой, Мэй на мгновение замерла на крыльце, подставив лицо прохладному ночному ветру. Она подняла голову, любуясь глубоким тёмным небом, которое в горах казалось усыпанным алмазной крошкой. Весь шум прошедшего дня, смех в столовой и суета тренировок остались позади, сменившись звенящей тишиной сумерек. Она уже собиралась спуститься по ступеням, но, случайно повернув голову, замерла. Чуть в стороне, под раскидистым деревом, стоял Асахи. В неярком свете фонарей его высокая фигура казалась ещё массивнее, а распущенные волосы, которые он так и не собрал обратно в пучок, мягко шевелились от ветра. Он не смотрел на звезды и не листал телефон — он смотрел прямо на двери столовой, и в тот момент, когда их взгляды встретились, стало ясно: он ждал. Ждал именно её. Мэй невольно замедлила шаг, чувствуя, как сердце пропустило удар. Асахи выглядел непривычно спокойным и каким-то очень домашним в этой ночной тишине. Заметив её, он неловко качнулся с пятки на носок и робко улыбнулся, приподняв руку в приветствии. В жёлтом свете фонаря на его запястье всё ещё мягко синели те самые нарисованные цветочки. — О, Мэй... — негромко произнёс он, когда она подошла ближе. Его голос звучал мягко, без тени той недавней суматохи. — Ты долго. Я подумал, что проводить тебя будет... ну, правильнее. Темно уже. Он замолчал, явно смутившись собственной смелости, и отвел взгляд, рассматривая носки своих кроссовок. Мэй улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. За последнее время они действительно стали гораздо ближе: те неловкие паузы, которые раньше преследовали их общение, сменились комфортным дружеским доверием. Асахи перестал казаться ей просто «грозным асом», а она для него перестала быть просто «фотографом». — Спасибо, Асахи-сан. Это очень мило с твоей стороны, — тихо сказала она. Когда они начали движение, Мэй, вместо того чтобы повернуть к ярко освещённым корпусам общежития, внезапно свернула в сторону тропинки, ведущей вверх по склону. — Пойдём здесь? — предложила она, взглянув на него снизу вверх. — После такого плотного ужина с добавкой полезно немного размяться. Да и вид сверху сейчас должен быть просто потрясающий. Асахи на мгновение растерялся — путь предстоял неблизкий, а после тренировок ноги всё ещё гудели, — но, встретив её воодушевленный взгляд, лишь покорно и согласно кивнул. — Хорошо, — мягко ответил он, подстраиваясь под её шаг. — Я только «за». Они начали неспешное восхождение. Склон был крутым, и тишина ночи прерывалась лишь хрустом мелких веток под подошвами и их мерным дыханием. Чем выше они поднимались, тем меньше становились огни тренировочного лагеря внизу. Асахи шёл чуть позади, словно прикрывая её со спины, и Мэй чувствовала себя удивительно спокойно. — Ты не устала? — заботливо спросил он через некоторое время, когда тропинка стала петлять между камнями. — Всё-таки день был тяжёлый. Мэй обернулась к нему, её глаза в темноте блестели. — Ни капли. Наоборот, кажется, будто открылось второе дыхание. Смотри, Асахи-сан, мы уже почти у того выступа! Они поднялись на небольшое плато, и Мэй, сделав глубокий вдох, указала рукой куда-то вдаль. С этой высоты открывался совершенно иной вид на тренировочный лагерь. Вдалеке, на соседнем склоне, залитом бледным лунным светом, отчетливо виднелся силуэт той самой одинокой ивы, под которой они сидели совсем недавно. — Смотри, — негромко сказала Мэй, кутаясь в кофту. — Отсюда то место кажется таким маленьким и мирным. А ведь всего час назад там происходило «великое преображение» Карасуно. Асахи подошёл ближе и встал рядом, глядя в ту же сторону. В темноте его высокая фигура казалась надёжной стеной, защищающей от холодного ветра. Он посмотрел на далекую иву, затем на свои запястья, где в сумраке всё ещё угадывались синие контуры цветов, и тихо рассмеялся. Этот смех был совсем не похож на тот неловкий хохот в столовой — он был искренним и очень тёплым. Когда его тихий смех затих, Мэй, не отрывая взгляда от далекой ивы, наконец задала вопрос, который вертелся у неё на языке ещё в столовой: — Асахи-сан... А почему ты всё-таки не стёр цветочки? Маркер ведь не такой уж стойкий, Дайчи-сан вон до блеска всё отмыл. Асахи замялся, неловко переступив с ноги на ногу. Он поднял руки, рассматривая синеватые узоры на запястьях, которые в лунном свете казались серебристыми татуировками. — Ну... — пробормотал он, и в его голосе послышалась несвойственная ему мягкая уверенность. — Жаль было стирать такое художество. Всё-таки ты старалась, рисовала... Это было бы как-то неправильно — просто взять и смыть то, что ты создала. Мэй хитро прищурилась и, обернувшись к нему, склонила голову набок: — А с чего ты взял, что это рисовала именно я? Может, это Ячи-сан проявила инициативу, пока ты дремал? Асахи на мгновение задумался, вспоминая робкую и вечно извиняющуюся Хитоку, а затем на его лице расплылась добрая улыбка. — Нет, — покачал он головой. — Ячи-сан замечательная, но она бы, скорее всего, просто побоялась прикасаться к моим рукам, чтобы случайно не разбудить. А вот в этих линиях... — он чуть ближе поднес запястье к глазам, — чувствуется твой характер. Решительный и... немного озорной. Так что я сразу понял, чья это работа. Мэй почувствовала, как к щекам подступил жар, который вряд ли можно было списать на крутой подъём по склону. Она не ожидала, что «пугливый» ас Карасуно окажется таким проницательным. — Проницательно, Асахи-сан, — тихо рассмеялась она, скрывая смущение за прядями волос. — Ладно, признаюсь, виновна. Но теперь тебе придётся ходить с ними, пока сами не сойдут, раз уж ты их так бережёшь. Асахи ответил не сразу. Он отвел взгляд на огни лагеря внизу и тихо, почти неслышно, проговорил: — Я... я совсем не против ходить с ними. Даже если они останутся подольше. От этого признания Мэй на мгновение растерялась. Она не ожидала такой обезоруживающей искренности в его голосе. Девушка удивлённо посмотрела на него, пытаясь разглядеть выражение его лица в сумерках, но её взгляд тут же зацепился за другое. Ветер на склоне усилился, и длинные, пушистые волосы Асахи, которые он так и не собрал после «парикмахерской» на холме, хаотично метались из стороны в сторону. Пряди то и дело лезли ему в глаза, закрывали обзор и явно мешали. Мэй не выдержала. Привычка заботиться обо всех деталях взяла верх над смущением. — Асахи-сан, ну ты только посмотри на себя! — с мягкой укоризной воскликнула она. — Сейчас ветер тебе их окончательно запутает, завтра утром расчесаться не сможешь. Она решительно зашла ему за спину, заставив великана Карасуно вздрогнуть от неожиданности. — Ну-ка, замри. И запрокинь голову немного назад, — скомандовала она, уже запуская пальцы в его мягкие, слегка влажные волосы. — Мне неудобно тянуться, ты слишком высокий. Асахи послушно, хоть и с заметным волнением, затылком почувствовал её руки. Он слегка отклонил голову, как она и просила, и замер, боясь даже вздохнуть. Его сердце забилось чаще — не от долгого подъёма на склон, а от того, как уверенно и в то же время нежно пальцы Мэй начали перебирать его волосы. Пальцы Мэй уверенно скользили сквозь густые пряди Асахи. Она невольно вспомнила те вечера, когда еще жила в одной комнате с девчонками из женской волейбольной команды Некомы. Тогда перед сном или важными матчами они часто собирались вместе, и Мэй, обладавшая особым терпением, заплетала им тугие пучки и косы, чтобы волосы не мешали в игре. С тех пор прошло время, и она давно не практиковалась на ком-то другом, но руки, кажется, помнили каждое движение на уровне инстинктов. — Потерпи еще секунду, — тихо проговорила она, чувствуя, как Асахи замер, почти перестав дышать. Мэй осторожно потянулась к его запястью и ловким, привычным движением сняла одну из резинок, которые он натянкл на запястье после того как расплёлся. Несмотря на разницу в росте и неудобный наклон, она работала быстро и аккуратно. Собрав тяжёлую массу волос, она сформировала идеальный, плотный пучок — гораздо аккуратнее того, что Асахи обычно делал себе сам в спешке перед тренировкой. — Ну вот, готово, — Мэй слегка похлопала его по плечу, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Выглядит почти идеально. Даже мой опыт в Некоме не забылся. Асахи медленно выпрямился и осторожно коснулся затылка, проверяя причёску. Волосы больше не лезли в лицо, а пучок сидел крепко, не стягивая кожу, но и не распадаясь от порывов ветра. Он обернулся к Мэй, и в его взгляде читалось не только облегчение, но и искреннее восхищение тем, как легко и естественно она это сделала. — Спасибо, Мэй... — выдохнул он, и на его лице снова появилась та самая мягкая улыбка, от которой у девушки потеплело на душе. — Кажется, теперь я боюсь даже ложиться спать, чтобы не испортить такую красоту. Они постояли ещё мгновение, глядя друг на друга под звездным небом, пока Мэй не зябко поёжилась от ночного холода. Асахи медленно перевел взгляд на свое запястье. Там осталась ещё одна резинка — тонкая, явно девичья, которую Мэй заплела ему в волосы. Он осторожно коснулся её пальцами, а затем, набравшись необычайной для себя смелости, тихо произнёс: — Знаешь... я бы тоже хотел попробовать. Можно мне тебя заплести? Чтобы волосы не лезли в лицо на ветру. Мэй на мгновение замерла от неожиданности, но, встретив его добрый и серьёзный взгляд, лишь коротко кивнула. Она послушно повернулась к нему спиной, чувствуя, как высокая фигура Асахи закрывает её от порывов холодного воздуха. Его руки были большими и мозолистыми от бесконечных ударов по мячу, но прикасались они к её волосам с невероятной, почти пугливой нежностью. Пока он неловко пытался совладать с тонкими прядями, в тишине склона прозвучал его негромкий вопрос: — Мэй... а что ты имела в виду, когда сказала про «опыт в Некоме»? Ты ведь раньше об этом не упоминала. Девушка вздрогнула. Она и сама не заметила, как эта фраза сорвалась с губ. Обычно она хранила воспоминания о своей прошлой школе за плотно закрытой дверью, не открывая её даже друзьям, если те не входили в круг самых близких людей. Мысли о женской команде Некомы и о том, почему она больше не там, кольнули привычной лёгкой грустью. — Ох, это... — она замялась, глядя на тёмные верхушки деревьев внизу. — Просто вырвалось. Старая привычка. Не бери в голову, Асахи-сан, это дела давно минувших дней. Ничего особенного. Она постаралась произнести это максимально беззаботно, отмахнувшись рукой, но Асахи, стоя за её спиной, почувствовал, как она на секунду напряглась. Он затянул резинку, закрепляя её волосы, и решил не давить. Он слишком хорошо знал, что у каждого бывают темы, о которых хочется молчать под звёздным небом. — Хорошо, как скажешь, — мягко отозвался он, завершая прическу. — Готово. Не так идеально, как у тебя, но держаться должно. Мэй коснулась своих волос и слабо улыбнулась. Тайна её прошлого осталась нераскрытой, но то, как деликатно Асахи принял её нежелание говорить, заставило её почувствовать к нему еще большую благодарность. Она осторожно коснулась своей головы и не сдержала мягкого смешка. Коса, которую соорудил Асахи, была, мягко говоря, далека от парикмахерского идеала: плетение вышло неровным, местами слишком тугим, а из-за того, что его огромные ладони непривычны к таким тонким деталям, несколько прядей и вовсе выбились, забавно пушась у самых ушей. Она чувствовала, как резинка чуть сползает, но коса всё же держалась, стойко сопротивляясь порывам ветра. — Ну... — Асахи неловко отступил на шаг, потирая шею и густо краснея. — Я же говорил, что у меня не получится так, как у тебя. Прости, Мэй, кажется, я сделал из тебя какого-то взъерошенного воробья. — Вовсе нет, — отозвалась девушка, поправляя одну из выбившихся прядей за ухо. — Она очень... характерная. Знаешь, в этом есть свой шарм. Она улыбнулась ему через плечо, и Асахи, увидев, что она совсем не сердится на его неумелость, заметно расслабился. Его взгляд на мгновение задержался на её лице, освещенном луной, и он почувствовал странный укол вины за свой вопрос о Некоме. Он понял, что коснулся чего-то личного, о чем Мэй не была готова говорить открыто. — Пойдём вниз? — тихо предложила она, решив сменить тему, пока неловкость снова не повисла в воздухе. — А то Шимидзу-сан решит, что я заблудилась и отправит на поиски весь состав. — Да, конечно, — спохватился Асахи. Они начали медленный спуск. Дорога вниз казалась короче, хотя идти приходилось осторожнее, чтобы не поскользнуться на мелких камнях. Асахи шёл чуть впереди, указывая более ровные участки тропы и иногда придерживая ветки, чтобы те не хлестнули Мэй по лицу. Вопрос о Некоме он действительно решил оставить «на потом». Он чувствовал, что когда-нибудь, возможно, под таким же спокойным небом, она сама захочет рассказать больше. А пока ему было достаточно и этой кривой косы, и синих цветочков на своих руках.