Настоящий ас

Путь вниз пролетел незаметно. У входа в общежитие они невольно замедлили шаг, словно стараясь продлить эти последние минуты тишины. Поднявшись на нужный этаж, они остановились у развилки коридора. — Ну... доброй ночи, Мэй, — Асахи застенчиво улыбнулся, и в тусклом свете ламп его «кривоватая» прическа и разрисованные запястья выглядели на удивление гармонично. — Спасибо за прогулку. И за... всё остальное. — И тебе доброй ночи, Асахи-сан. До завтра на тренировке! — Мэй помахала ему рукой и, дождавшись, пока высокая фигура аса скроется за поворотом к мужским комнатам, тихо толкнула дверь своего номера. В комнате было тепло и пахло свежестью. Ячи сидела на своей кровати, что-то усердно записывая в блокнот, а Киёко аккуратно складывала форму на завтра. Услышав скрип двери, обе девушки обернулись. — Мэй! Ты наконец-то вернулась! — Ячи вскочила, но тут же замерла, во все глаза уставившись на голову подруги. — Ой... а что это у тебя с волосами? Это... это коса? Шимидзу тоже оторвалась от дела, поправила очки и с легким, едва заметным интересом оглядела растрепанное творение на голове Мэй. — Довольно... необычное плетение, — мягко заметила Киёко, в чьих глазах промелькнула искра догадки. — Похоже, кто-то очень старался, но ему явно не хватало практики. Мэй невольно коснулась выбившейся пряди и почувствовала, как лицо снова начинает гореть. — Да так... — пробормотала она, стараясь не смотреть на подруг. — Ветер на склоне был сильный, вот один доброволец и решил помочь, чтобы волосы в глаза не лезли. Ячи хитро переглянулась с Киёко, и в комнате повисла та самая понимающая тишина, от которой Мэй захотелось поскорее спрятаться под одеяло. — Так, всё, спать-спать! Пора отдыхать, завтра сложный день! — затараторила Мэй, пытаясь сбить воцарившееся в комнате многозначительное молчание. Она чувствовала на себе внимательный взгляд Киёко и любопытный прищур Ячи, поэтому действовала максимально энергично. Девушка с поразительной скоростью начала расстилать свой футон, демонстративно увлеченно разглаживая каждую складку простыни. Она быстро выудила из сумки пижаму и, стараясь не смотреть в сторону подруг. — Мэй, но мы же ещё не... — начала было Ячи, но Мэй уже выскочила обратно, подхватила полотенце и подтолкнула обеих к выходу в коридор, в сторону умывальных комнат. — Умываться и в кровать! Режим — залог успеха! — командовала она, напоминая в этот момент маленького, но очень решительного сержанта. В коридоре и у раковин она старалась не задерживаться: быстро ополоснула лицо прохладной водой, наконец-то полностью смыв остатки маркера с пальцев, и расплела ту самую «кривую» косу Асахи. Волосы рассыпались по плечам, и Мэй на секунду замерла, глядя на свое отражение, прежде чем решительно тряхнуть головой и вернуться в комнату. Когда они наконец погасили свет и забрались под одеяла, в комнате повисла тишина. Мэй лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как постепенно успокаивается сердце. — Спокойной ночи, — прошептала она в темноту. — Спокойной ночи, Мэй... — отозвалась Ячи, и по её голосу было слышно, что она всё ещё хитро улыбается. — И передай «мастеру причесок», что ему нужно еще немного потренироваться. Мэй только сильнее натянула одеяло до самого носа, решив проигнорировать этот подкол. В голове всё еще всплывал образ Асахи под звездами и его тихий голос, признающийся, что он не против ходить с её рисунками. С этими мыслями она и провалилась в сон. Утро в тренировочном лагере началось с пронзительного звонка будильника, но на этот раз Мэй не стала прятаться под подушку. Несмотря на позднюю прогулку и вчерашние приключения, она распахнула глаза одновременно с Киёко и Ячи. В комнате царила предрассветная свежесть, а за окном небо только начинало окрашиваться в нежно-розовые тона. Менеджеры не участвовали в самой зарядке наравне с игроками, но их присутствие было обязательным — нужно было следить за графиком, готовить воду и отмечать прибывших. — Ого, Мэй, ты сегодня удивительно бодрая! — прошептала заспанная Ячи, натягивая спортивную мастерку. — Решила начать день с пользой, — Мэй уже вовсю проверяла настройки своего фотоаппарата. — Подумала, что будет здорово сделать серию кадров «Утро в лагере». Пока все сонные и настоящие, кадры выходят самыми искренними. Пока Киёко, вооружившись списком, отправилась по комнатам парней, чтобы выудить оттуда последних сопротивляющихся сонь, Мэй и Ячи вышли на улицу. Первогодки Карасуно оказались самыми дисциплинированными. Хината уже вовсю прыгал на месте, пытаясь окончательно проснуться, а Кагеяма с угрюмым видом пил воду, явно еще пребывая в царстве снов. Мэй тут же вскинула камеру, ловя в объектив эти забавные моменты: вот заспанный Ямагучи поправляет футболку, вот Цукишима с максимально недовольным лицом надевает очки. Она переходила от одной группы ребят к другой, стараясь не мешать, но при этом ловя самые живые эмоции. Однако её взгляд то и дело возвращался к дверям общежития. Наконец из дверей показались третьегодки. Мэй невольно затаила дыхание, прильнув к камере. Первым шел Дайчи. Капитан выглядел непривычно бодрым для человека, который вчера чуть не стер себе кожу со лба. Его лицо уже не было таким пунцовым, но стоило ему заметить Мэй, как он слегка нахмурился — правда, в уголках глаз всё равно плясали искры смеха. Он поправил спортивную куртку и, проходя мимо девушек, коротко кивнул. Следом выпорхнул Сугавара. Он, кажется, проснулся раньше всех, потому что уже вовсю подшучивал над сонным Танакой. Увидев Мэй с камерой, Суга задорно подмигнул ей и показал «V» двумя пальцами, явно наслаждаясь утренней атмосферой. И, наконец, появился Асахи. Он шел чуть поодаль, неловко потирая плечо. Его волосы были собраны в тот самый идеальный пучок, который Мэй сделала ему вчера на склоне. Видимо, он действительно старался спать очень аккуратно, чтобы не испортить её работу. Но самое главное — его рукава. Несмотря на прохладу, Асахи закатал их чуть выше запястий, и Мэй через объектив отчетливо увидела знакомые синеватые контуры цветочков. — Ого! Асахи-сан, это что, тату?! — зычный голос Хинаты разрезал утреннюю тишину, заставив всех обернуться. Асахи тут же замер и густо покраснел, пытаясь спрятать руки за спину, но было поздно. Вокруг него мгновенно образовалась толпа любопытных первогодок. — Ничего себе, какие детальные! — восхитился Ямагучи, наклоняясь ближе. — Это же маркер? Кто это сделал? Мэй поймала в кадр этот момент: смущенный до предела Асахи, облепленный со всех сторон восторженными ребятами, и Дайчи, который тяжело вздыхает на заднем плане, понимая, что серьезная зарядка начнется еще не скоро. — Это... это просто... — пробормотал Асахи, бросив мимолетный, почти умоляющий взгляд на Мэй, которая в этот момент старательно делала вид, что очень увлечена настройкой фокуса на камере. — Это командный дух! — внезапно вмешался Сугавара, по-хозяйски закидывая руку на плечо Асахи и демонстрируя всем его запястье, как музейный экспонат. — Вчера на холме произошло тайное посвящение в «цветочные асы». Дайчи вот тоже участвовал, правда, его боевой раскрас смылся вместе с суровым настроем. По толпе пронесся смешок. Дайчи только закатил глаза, но пресекать шутку не стал, понимая, что это отличный способ разрядить утреннюю сонливость. Мэй поймала в объектив этот момент: Асахи, который из-за смущения стал похож на перезревшее помидорку, и сияющего Сугавару. Она нажала на спуск — щелчок затвора потонул в гуле голосов. Нишиноя замер на секунду, прищурился, переводя взгляд с аккуратных лепестков на запястье Асахи на Мэй, которая всё еще держала камеру в руках. Его лицо озарила догадка, и он, не раздумывая, ткнул пальцем в сторону девушки. — Мэй-чан! — вдруг выкрикнул Нишиноя, который только что примчался к строю, застегивая куртку на ходу. — Я тоже хочу такие! Почему Асахи-сану достались цветы, а мне нет? Я требую молнии! — Ноя-сан, если я начну рисовать рисунки на каждом, мы на завтрак попадем только к обеду. — весело отозвалась она. — Ноя, угомонись. Сначала зарядка, потом молнии, — строго, но с едва заметной улыбкой произнес Дайчи. — И вообще, ты видел, в каком состоянии Асахи?. Нам нужен живой ас на поле, а не музейный экспонат. Асахи, стоявший неподалеку, неловко переступил с ноги на носок и попытался спрятать руки в карманы, но под пристальным взглядом Нои это вышло совсем неуклюже. Повисла короткая пауза. Мэй почувствовала, как её камера в руках вдруг стала подозрительно тяжелой, а Ячи за её спиной затаила дыхание. Точно в назначенное время на горизонте показалась знакомая фигура тренера Укая. Он шел размашистым шагом и поглядывая на наручные часы. Его появление мгновенно прекратило все обсуждения татуировок — аура строгого наставника подействовала лучше любого свистка. — Так, Карасуно! Хватит лясы точить! — зычно крикнул Укай, окинув взглядом сгрудившуюся толпу. — Вы сюда рисованием заниматься приехали или волейболом? Бегом на стадион! Ребята тут же подобрались. Дайчи, вернув себе привычный командный голос, скомандовал построение, и команда ровным строем направилась в сторону огромного спортивного комплекса, возвышающегося неподалеку. Когда они подошли к стадиону, масштаб сборов стал очевиден. Мэй шла чуть позади вместе с Киёко и Ячи, прижимая к себе камеру. Она видела, как расправляются плечи у парней, когда они переступают порог зала. Даже Асахи, который еще минуту назад смущенно прятал запястья, теперь смотрел вперед сосредоточенно и серьезно. Его высокий пучок, завязанный Мэй, сидел идеально, не отвлекая от цели. — Ого... сколько здесь людей, — прошептала Ячи, во все глаза глядя на сильных игроков Некомы и Фукуродани, которые уже заняли свои позиции. На открытом воздухе атмосфера была совсем другой. Огромный стадион под ясным утренним небом казался ещё масштабнее: крики игроков не бились о стены зала, а улетали ввысь, смешиваясь с шумом ветра в кронах окрестных деревьев. Солнце уже припекало, заставляя парней жмуриться и вытирать первый пот со лба. Зарядка на траве и беговых дорожках прошла в бешеном темпе. Мэй перемещалась, ловя в объектив сосредоточенные лица на фоне ярко-синего горизонта. Она заметила, как Асахи во время растяжки то и дело поглядывал на свои запястья. В лучах прямого солнечного света синие цветочки на его коже вспыхивали особенно ярко. Каждый раз, когда он перехватывал любопытный взгляд кого-то из пробегающих мимо игроков Некомы, он невольно смущался, но пучок, затянутый Мэй, держал его волосы в идеальном порядке, не давая ветру растрепать их. После разминки стадион превратился в настоящий муравейник. Укай, свирепо поглядывая на секундомер, погнал парней на лестничные трибуны — классическое испытание на выносливость. — Ноги выше! Хината, не несись впереди паровоза, береги дыхание! — доносился его голос, перекрывая гул других команд. Мэй устроилась на нижнем ярусе, выставив короткую выдержку. В фотоаппарате мелькали кадры: вот Танака и Нишиноя, соревнуясь, с диким криком преодолевают очередной пролет; вот Дайчи, чье лицо превратилось в маску суровой решимости. — Смотри, — шепнула Ячи, кивнув в сторону места для прыжков, где расположилась Некома. — Кажется, Куроо-сан уже оценил твою работу. Капитан Некомы, проходя мимо Карасуно, затормозил рядом с Асахи. Он прищурился, разглядывая синие узоры, а затем с характерной ухмылкой показал большой палец. Асахи сначала вжал голову в плечи, но, поймав ободряющий взгляд Мэй издалека, вдруг выпрямился и коротко кивнул в ответ. — Эй, Мэй! — Хината подлетел к ней, весь красный и взъерошенный. — Сфотографируй меня, как я прыгаю на фоне неба! В этот момент к ним подошел Кагеяма, жадно глотая воду из бутылки. Он мельком глянул на камеру, потом на Мэй, и в его обычно хмуром взгляде промелькнуло некое подобие интереса. — Ты... и на матчах будешь снимать? — спросил он, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. Мэй уверенно кивнула, не отводя взгляда от камеры, где в этот момент поймала в фокус прыжок Хинаты. — Да, Кагеяма-кун, — ответила она, слегка улыбнувшись уголком губ. — Такова моя будущая работа. Эмоции, усталость, триумф... На матчах всё это обостряется в сто крат. Кагеяма на мгновение задумался, глядя на камеру как на некий сложный прибор, требующий такой же точности, как и его пасы. — Понятно, — коротко бросил он, но в его голосе уже не было привычного безразличия. — Тогда снимай так, чтобы было видно — мы не проигрываем. Мэй усмехнулась, переключая настройки экспозиции. Солнце стояло в зените, заливая стадион ослепительным светом. В этот момент Укай снова свистнул, созывая команду в круг. После энергичной зарядки на свежем воздухе команда дружным и изрядно проголодавшимся строем направилась в столовую. Завтрак прошел на удивление мирно: утреннее солнце и физическая нагрузка выветрили остатки вчерашнего озорства, сменив его здоровым аппетитом. Мэй, сидя с Киёко и Ячи, краем глаза наблюдала, как Асахи аккуратно придерживает рукава, стараясь не задевать стол запястьями, — он всё ещё берег рисунки. Затем последовал короткий час отдыха, когда лагерь словно замер. Кто-то из парней прилег в тени деревьев, кто-то перепроверял экипировку. Мэй в это время перебирала утренние кадры на камере, невольно улыбаясь снимкам, где заспанные первогодки только-только выходили из общежития. Но вот резкий свисток тренера Укая разорвал тишину, сигнализируя о начале утренней тренировки. Ребята вновь высыпали ко входу в зал. Теперь, когда солнце поднялось выше, площадки залил яркий свет. Карасуно заняли своё место, и тренировка закрутилась в привычном, жестком ритме. Она была изнурительной: пот катился градом, кроссовки скрипели по покрытию, а звуки мощных ударов сливались в единый гул. Несмотря на жару, парни работали на пределе сил, а Мэй не переставала нажимать на спуск затвора, ловя моменты, где атлетизм и воля команды Карасуно проявлялись ярче всего. После утренней тренировки лагерь погрузился в полуденное затишье. Время между занятиями пролетело для Мэй в привычных хлопотах: быстрый обед, проверка аптечки вместе с Ячи и сортировка сотен утренних снимков в тени раскидистого дерева. Парни из Карасуно, вымотанные солнцем, восстанавливали силы, кто-то даже умудрился вздремнуть прямо на матах, пока Дайчи и Сугавара тихо обсуждали стратегию на вечер. Но стоило жаре немного спасть, как над лагере снова разнесся резкий свисток тренера Укая, призывающий к вечерней тренировке. Небо начало окрашиваться в золотистые и персиковые тона, отбрасывая длинные тени на открытую площадку. На этот раз тренировка была посвящена товарищеским матчам. Воздух на улице стал прохладнее, но напряжение только возросло — команды сменили упражнения на реальную игру. — Асахи-сан, подача! — выкрикнул Кагеяма. Ас Карасуно подбросил мяч, и в момент его мощного прыжка Мэй нажала на кнопку затвора. На фоне заката и летящего мяча его рука с «цветочным» узором выглядела невероятно эффектно. Вечерние товарищеские матчи выдались для Карасуно по-настоящему тяжелыми. Несколько игр подряд закончились поражением, и по суровым правилам за каждый проигрыш команду ждало наказание. Ребята, обливаясь потом, раз за разом штурмовали гору. Чтобы не гонять менеджеров по склону в сумерках, тренеры решили: игроки получают воду только внизу, вернувшись к подножию. Там, у кромки холма, их уже ждали Киёко, Ячи и Мэй с заготовленными ящиками ледяных бутылок. Наступил последний, самый изматывающий забег. Мэй сосредоточенно расставляла бутылки, готовясь к тому, что сейчас на них обрушится толпа задыхающихся волейболистов. К её удивлению, первым из-за поворота показался не Хината, как обычно, а сосредоточенный Асахи. Он бежал мощно, тяжело дыша, но его взгляд был направлен прямо на Мэй. Едва переступив черту финиша, Асахи не рухнул на траву, как остальные, а сразу направился к ней. — Давай... я помогу, — выдохнул он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, где всё еще виднелись побледневшие синие лепестки. Не дожидаясь ответа, он подхватил сразу несколько тяжелых бутылок своими огромными ладонями и начал быстро раздавать их подбегающим сокомандникам. Благодаря его помощи суматоха мгновенно улеглась. Пока Асахи снабжал водой жаждущих Хинату и Кагеяму, у Мэй наконец освободились руки. Она благодарно улыбнулась ему и тут же вскинула камеру, ловя в объектив этот момент: атлетичный, взмыленный ас в лучах заходящего солнца, который, несмотря на усталость, первым делом решил облегчить ей работу. Его вчерашний пучок окончательно растрепался, несколько прядей выбились и прилипли к вискам, но это только добавляло кадру живой, «боевой» энергетики. — Спасибо, Асахи-сан, ты меня очень выручил! — негромко сказала Мэй, делая очередной снимок. Асахи в ответ лишь скромно улыбнулся, прихлебывая воду из своей бутылки. Он выглядел измотанным, но очень довольным тем, что смог быть полезным не только на площадке. Вечерний воздух заметно остыл, и, закончив с раздачей воды, Мэй вместе с Ячи вернулись в спортзал. Там всё еще горели яркие лампы, а на площадках дорабатывали последние сеты другие команды. Девушки устало опустились на скамейку недалеко от входа, и Ячи сразу начала увлеченно рассказывать о чем-то своем, делясь впечатлениями от прошедшего дня. Мэй слушала её, согласно кивая, но её внимание невольно переключилось на негромкие голоса, раздававшиеся совсем рядом, прямо за дверями зала. У входа стояли Асахи, Цукишима и Ямагучи. Голос Цукишимы, как обычно, звучал с той самой долей едкого любопытства, которую ни с чем нельзя было спутать. — Асахи-сан, — долетел до Мэй обрывок фразы «очкарика», — а вы не боитесь? Хината растет так быстро... не страшно, что в плане чистой силы он скоро может вас обойти? Мэй замерла, перестав слушать Ячи. Ей стало любопытно, что ответит их ас — человек, который порой казался таким неуверенным в себе. Наступила короткая пауза, а затем раздался голос Асахи. В нем не было привычной робости. Напротив, Мэй отчетливо уловила в его интонации спокойную, решительную улыбку. — Знаешь, — мягко произнес он, — мне и правда не по себе. Это чувство... будто кто-то постоянно давит в спину, дышит в затылок. Хинате не занимать азарта. Он сделал небольшую паузу, и Мэй представила, как он в этот момент невольно сжимает кулак или касается своего запястья с побледневшим рисунком. — Но именно поэтому я готов меняться, — твердо продолжил Асахи. — Я не собираюсь уступать ему. Ни в силе, ни в звании аса Карасуно. Это место я так просто не отдам. Мэй невольно улыбнулась, глядя в пространство перед собой. Вчерашний «лесной фея» с цветочками на руках и растрепанным пучком сейчас звучал как настоящий лидер, готовый к любой битве. Она поняла, что этот разговор — не просто слова, а обещание. Не успело эхо слов Асахи о звании аса затихнуть в коридоре, как к залу подошла группа парней из академии Убугава. Они выглядели взмыленными, но их глаза горели азартом — видимо, вечерняя прохлада подействовала на них как допинг. — Эй, Карасуно! — выкрикнул их игрок, вытирая пот полотенцем. — Как насчет последней партии на сегодня? Мы только вошли во вкус! Дайчи переглянулся с командой. Усталость так и висла на плечах после забегов на холм, но никто не отвел взгляда. Асахи, заходя на площадку, поправил свой уже порядком растрепавшийся, но всё еще крепкий пучок. В его движениях появилось нечто новое — та самая «давящая» решимость, о которой он только что говорил Цукишиме. Партия началась на невероятных скоростях. Убугава работала как заведенная, их слаженные атаки заставляли Карасуно выкладываться на двести процентов. Мэй, сидев на скамейке, почти забыла про камеру, завороженно наблюдая за игрой. В середине сета наступил тот самый критический момент. Мяч после сложного приема взлетел к сетке, но влажные от пота пальцы Кагеямы чуть соскользнул. Пас вышел неточным — мяч завис где-то между третьей и четвертой зоной, слишком низко и неудобно. В прошлый раз в подобной ситуации Хината, ведомый своим инстинктом, рванул бы на этот мяч, и они с Асахи неизбежно столкнулись бы в воздухе, мешая друг другу. Но в этот раз всё было иначе. Асахи шел на взлет с такой сокрушительной уверенностью, что сама его аура буквально кричала: «Я забью!». Это не был просто прыжок — это был манифест аса. Хината, уже присевший для рывка, внезапно замер. Он почувствовал эту мощь, исходящую от спины старшего, и, полностью доверившись ему, не сдвинулся ни на миллиметр. Асахи вытянулся в воздухе, его рука с побледневшими синими цветами на запястье хлестнула по мячу с невероятной силой. Глухой удар о паркет на стороне Убугавы прозвучал как выстрел. Зал на секунду притих. Асахи приземлился, тяжело дыша, и Хината, сияя глазами, подбежал к нему: — Асахи-сан! Это было... круто! Мэй успела сделать кадр: Асахи стоит спиной к камере, его плечи тяжело вздымаются, а на руке всё еще угадывается тот самый рисунок. Теперь он точно знал, что звание аса принадлежит ему по праву.