Последняя страница

После того как работа в кабинете была завершена, Мэй тихо вернулась в свою комнату. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить Ячи и Шимидзу, но, когда девушка оглядела помещение перед тем, как лечь, ей внезапно стало как-то грустно. В комнате, которая за эти дни стала почти родной, теперь царила странная, неуютная пустота. Привычный хаос из разбросанных блокнотов, заколок и спортивных мелочей исчез. Большинство сумок уже стояли собранными у самой двери, напоминая о том, что завтрашний день — последний. Тени на стенах казались длиннее, а тишина — тяжелее, чем обычно. Всего неделю назад они только обживались здесь, делились секретами и смеялись допоздна, а теперь это пространство снова превращалось в простое безликое помещение общежития. Мэй коснулась края своей сумки и вздохнула. Лагерь еще не закончился, впереди было барбекю и прощание, но ощущение того, что эта маленькая глава их жизни уже почти дописана, кольнуло сердце. Она легла в свой футон, глядя в потолок, и еще долго не могла уснуть, прокручивая в голове события этих дней и те странные слова Асахи, которые всё никак не выходили у неё из головы. Мэй встала даже раньше обычного. Сон не шел, и уже через десять минут она сидела в том самом кабинете. Делать альбомы одной после вчерашнего вечера было до ужаса скучно: не хватало негромких разговоров и тех самых забавных рисунков на полях. Тишину нарушал лишь мерный стрекот принтера, а пустые страницы альбомов казались бесконечными. Она мельком глянула на часы, прикидывая, не позвать ли помощника, но тут же отогнала эту мысль. Будить Асахи в его единственный выходной было бы верхом жестокости. Сегодня не было ни утренней зарядки, ни изнурительных тренировок, поэтому парни, пользуясь случаем, наверняка собирались проспать до самого завтрака. Мэй вздохнула и потянулась к очередной стопке фотографий. Работа шла медленно. Без второго человека, который подписывал бы даты или выбирал номера, процесс превратился в монотонную рутину. Девушка то и дело ловила себя на том, что смотрит на дверь, подсознательно ожидая, что она вот-вот откроется и на пороге появится заспанный, лохматый, но готовый помочь «негативный бородач». Прошло уже полтора часа, а стопка готовых альбомов росла предательски медленно. До завтрака оставалось всего минут сорок, и Мэй с нарастающей тревогой понимала, что в одиночку ей не справиться и к вечернему празднику подарки готовы не будут. Усталость давала о себе знать: девушка сидела, по-турецки закинув одну ногу на кресло и уткнувшись подбородком в колено, и механически наносила клей на очередное фото. Она настолько ушла в свои мысли, что не сразу заметила, как дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Асахи. Вид у него был максимально заспанный: глаза едва приоткрыты, а длинные волосы, которые он обычно собирал в пучок, сейчас густым каскадом рассыпались по плечам. Он стоял, прислонившись к косяку, и щурился от света ламп, выглядя при этом совершенно домашним и совсем не похожим на того мощного аса, который вчера вколачивал мячи в пол. — Мэй-Мэй… — хриплым со сна голосом позвал он. — Ты почему меня не разбудила? Я же просил. Мэй вздрогнула и обернулась, едва не выронив маркер. Видеть его таким — растрепанным и сонным — было непривычно, но почему-то очень уютно. — Я не хотела мешать тебе отсыпаться, Асахи-сан. Сегодня же выходной. Парень лишь слабо улыбнулся и, потирая глаза, прошел вглубь кабинета. — Какой уж тут сон, когда я знал, что ты здесь одна с этими горами бумаги мучаешься. Подвинься, — он сел на соседний стул и потянулся за маркером. — Давай свои списки. До завтрака еще успеем прилично сделать. С его приходом тихий кабинет словно ожил, и Мэй почувствовала, как безнадежность отступает. Работа снова заспорилась в четыре руки под мерное шуршание страниц. Работа продолжалась в привычном ритме, но теперь в кабинете стало заметно уютнее. Мэй, не отрываясь от вклеивания фотографии, невзначай спросила: — Асахи-сан, ты вообще выспался? Выглядишь так, будто подушку видел всего пару минут. Парень замер с маркером над страницей, на мгновение задумался и честно признался: — Честно говоря, не особо. Мэй удивленно подняла глаза. Обычно после таких тяжелых сборов спортсмены засыпают, едва коснувшись головой кровати. — Почему? — поинтересовалась она. — Переутомился вчера на игре? Асахи отвел взгляд в сторону окна, где небо уже начало светлеть, и почесал затылок, отчего его и без того растрепанные волосы окончательно спутались. — Да нет, не в усталости дело... — он замялся, подбирая слова. — Просто в голову лезло слишком много всяких мыслей. Прокручивал в памяти всё, что случилось за этот лагерь. Вот и уснуть никак не мог. Он не стал уточнять, что большинство этих мыслей было связано с их вчерашним разговором у окна и теми словами, которые Мэй так и не считала. Для него эта ночь стала временем тихих раздумий о будущем, которое наступит уже завтра, когда их дороги на время разойдутся. Мэй лишь понимающе кивнула, решив, что он снова переживает из-за игровых моментов или предстоящего прощания с лагерем. — Понимаю. Последняя ночь всегда такая — мысли не дают покоя, — мягко ответила она, пододвигая ему новую стопку альбомов. — Давай доделаем эти, и на завтраке зальешь в себя побольше кофе. За работой время пролетело совершенно незаметно. Мэй так увлеклась очередным коллажем, что совсем перестала поглядывать на часы. Когда же она мельком бросила взгляд на циферблат, её глаза округлились. — Асахи-сан! Пять минут! — почти вскрикнула она, вскакивая с места. — До конца завтрака пять минут, мы сейчас всё пропустим! Парень подскочил следом, едва не опрокинув стул. Они в спешке побросали маркеры и незаконченные листы в папку, на ходу задвигая ящики стола. Асахи даже не успел собрать волосы, так и оставив их распущенными, что делало его похожим на какого-то дикого, но очень взволнованного зверя. — Бежим! Если Дайчи увидит, что мы опоздали, он нас взглядом испепелит! — выпалил ас, хватая Мэй за локоть, чтобы она не споткнулась в дверях. Они выскочили из кабинета и припустили по коридору. Пустые переходы общежития эхом отзывались на их быстрый бег и тяжелое дыхание. Мэй на бегу придерживала камеру, а Асахи, несмотря на свою сонливость, развил на удивление приличную скорость. В столовую они влетели буквально за пару мгновений до того, как дежурные начали убирать раздачу. Тяжело дыша и пытаясь пригладить растрепанные волосы, они замерли в дверях под удивленными взглядами сокомандников. — Ну и где вас носило? — Дайчи приподнял бровь, переводя взгляд с запыхавшейся Мэй на Асахи, который выглядел так, будто только что вылез из берлоги. — Гуляли, — на ходу бросила Мэй, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. Оправдание было простым, но в него легко верилось. Все в лагере уже привыкли видеть эту парочку вместе на вечерних прогулках или в перерывах между матчами, так что лишних вопросов возникнуть не должно было. Дайчи, хоть и принял ответ, всё равно сохранил на лице то самое выражение строгого капитана, которому не нравится нарушение режима. Он коротко кивнул, молчаливо соглашаясь, но в его взгляде всё еще читалось легкое недовольство. Как только брюнетка, облегченно выдохнув, схватила поднос и направилась к стойке с едой, Дайчи развернулся к другу. — Асахи, — негромко, но веско произнес он, окинув товарища красноречивым взглядом. — Ты бы хоть гнездо своё на голове поправил, раз собрался с девушкой гулять. Вид такой, будто ты через кустарник продирался. Асахи, который до этого момента даже не вспоминал о своем внешнем виде, испуганно схватился за свои распущенные волосы. Он густо покраснел, осознав, что действительно выглядит в высшей степени нелепо перед всей столовой, и начал судорожно пытаться пригладить лохматые пряди пальцами. — Я... я просто... ветер был сильный! — неуклюже пробормотал он, стараясь не смотреть в сторону Мэй. Сугавара, сидевший рядом, только тихо прыснул в кулак, наблюдая за мучениями аса. Завтрак начался в привычной шумной атмосфере, но Мэй и Асахи всё еще перебрасывались короткими взглядами, зная, что их секретная миссия почти завершена. После завтрака, когда основная масса игроков разбрелась по территории лагеря в ожидании подготовки к барбекю, Мэй и Асахи снова ускользнули в свой импровизированный штаб. Работа пошла быстрее — утренняя спешка и выговор от Дайчи заставили их окончательно проснуться. В четыре руки они успели собрать ещё несколько комплектов. К этому моменту на столе выстроилась внушительная стопка готовых альбомов, каждый из которых был украшен либо живым наброском Асахи, либо меткой подписью Мэй. — Фух... — Мэй отложила в сторону готовый альбом либеро Фукуродани. — Осталось всего десять. Девушка взглянула на часы: солнце уже стояло высоко, и со стороны поля начали доноситься первые запахи разгорающихся углей и шум голосов. Организаторы праздника явно приступили к делу. — Давай пока на этом остановимся, — предложил Асахи, разминая затекшую спину. Его волосы теперь были аккуратно собраны в привычный пучок, и он выглядел куда более собранным, чем час назад. — Эти десять мы успеем доделать чуть позже, когда все увлекутся едой. Если мы сейчас не выйдем к остальным, Дайчи точно заподозрит, что наши прогулки затянулись на весь день. Мэй согласно кивнула, накрывая оставшиеся заготовки листом бумаги, чтобы никто случайно не заглянул в кабинет. Они аккуратно прибрали рабочее место, спрятав клей и маркер. — Идем, — улыбнулась она. — Самое сложное позади. Остался последний рывок и... собственно, само барбекю. Когда они вышли на улицу, лагерь уже гудел. Повсюду сновали парни, таская столы и лавки, а дым от мангалов смешивался со свежим лесным воздухом. Праздничная суета захлестнула их, заставляя забыть о бессонной ночи. Едва Мэй ступила на залитую солнцем площадку, как спокойствие закончилось. Каори, менеджер Фукуродани, возникла словно из ниоткуда и, весело что-то щебеча, утянула её в самый центр кулинарных приготовлений. — Мэй-чан, как раз вовремя! Нам не хватает рук на фрукты! — Каори с энтузиазмом вручила ей нож. Вскоре у столов образовалась настоящая девичья коалиция. Мэй вместе с Эри и Ячи сосредоточенно нарезала огромные, истекающие соком арбузы и другие фрукты, стараясь делать ломтики аккуратными и одинаковыми. Ячи при этом постоянно подпрыгивала от волнения, едва не роняя дольки, а Эри спокойно и технично наполняла глубокие миски. В это же время Шимидзу и менеджеры постарше, словно настоящие генералы кухни, руководили процессом подготовки мяса. Шипение маринада, аромат специй и серьезные обсуждения густоты соусов создавали атмосферу полноценного пира. Мэй работала быстро, но мысли её всё ещё возвращались к тем десяти недоделанным альбомам, спрятанным в кабинете. Глядя на парней, которые с азартом таскали столы и предвкушали обед, она невольно улыбалась — совсем скоро их ждёт сюрприз, ради которого стоило провести бессонную ночь. Тренеры всех команд вышли в центр, и гомон на поляне приутих. Укай-сенсей, потирая затылок, окинул взглядом парней: — Ну что, оболтусы... Вы выжили. Этот лагерь был тяжелым, но вчера я видел на поле не просто игроков, а тех, кто готов грызться за каждый мяч. Помните это чувство, когда вернетесь домой. Такеда-сенсей, поправляя очки, добавил своим мягким, но торжественным голосом: — Волейбол — это спорт, где ты всегда смотришь вверх. И в этом лагере вы все стали на несколько сантиметров ближе к своей цели. Не забывайте тех, кто стоял с вами по одну сторону сетки. Мэй стояла рядом с менеджерами, чувствуя, как от этих слов по коже бегут мурашки. Она знала, что за этими пафосными речами скрываются сотни часов пота и стертых кроссовок, которые она фиксировала на камеру. Дождавшись, пока остальные тренера скажут свои слова, Некомато-сенсей приступил к своей заключительной речи. — Вы все хорошо потрудились, — начал он, и в его голосе слышалась искренняя гордость. — Волейбол — это не только техника, это связи между людьми. За эту неделю вы стали крепче не только мышцами, но и духом. Помните: чтобы стать сильнее, нужно не только уметь побеждать, но и уметь вместе разделять трапезу после тяжелого дня. Он обвел взглядом горящие глаза игроков, которые уже едва сдерживались, глядя на дымящиеся мангалы, и с коротким смешком добавил: — Ну, довольно разговоров. Приятного аппетита! На поляне развернулось настоящее безумие, которое случается только в последний день лагеря. Запах жареного мяса мгновенно заполнил всё пространство, выбивая из парней остатки спортивной дисциплины. — Мясо! — Хината и Кагеяма, словно два сгустка чистой энергии, первыми рванули к столам, сталкиваясь плечами и едва не сбивая с ног стоящих на пути. Мэй стояла у одного из длинных столов, раздавая тарелки с теми самыми фруктами, которые они нарезали с Ячи. Она едва успевала уворачиваться от проносящихся мимо игроков. Бокуто уже вовсю кричал своё фирменное «Хей-хей-хей!», соревнуясь с Куроо в том, кто быстрее наполнит свою тарелку до краев. — Эй, полегче! Всем хватит! — смеялась Мэй, когда Танака и Нишиноя в два прыжка оказались рядом с ней, требуя энергетической подпитки в виде арбузов, чтобы продолжить битву за стейки. В центре этого хаоса Укай-сенсей и тренеры других команд, вооружившись щипцами, едва успевали переворачивать шипящие куски мяса. Дым стоял столбом, и в этом мареве Мэй вдруг увидела Асахи. Он стоял чуть в стороне от основной свалки, нерешительно держа пустую тарелку, явно опасаясь лезть в самую гущу событий, где сейчас господствовали первогодки. Мэй, подхватив небольшую тарелку с уже готовым мясом, которую она предусмотрительно отложила «для своих», проскользнула сквозь толпу и подошла к нему. — Если будешь так стоять, тебе достанутся только овощи, — улыбнулась она, протягивая ему порцию. — О, Мэй-Мэй! Спасибо... — Асахи облегченно выдохнул, принимая тарелку. Его глаза благодарно блеснули. — Тут настоящий зоопарк. Они отошли к краю поляны, где было чуть тише. Мэй наблюдала, как Лев пытается отобрать кусок мяса у Яку и получает за это заслуженный подзатыльник, как Дайчи пытается призвать Карасуно к порядку (совершенно безуспешно), и как Шимидзу мягко улыбается, глядя на этот счастливый беспорядок. Атмосфера была пропитана тем самым единством, которое бывает только после общей тяжелой работы. Мэй чувствовала, как тепло разливается внутри — и дело было не только в палящем солнце или горячем барбекю. Мэй стояла рядом с Асахи, наблюдая за этим волейбольным стихийным бедствием под названием «бесплатное мясо». Она уже собиралась что-то сказать асу, как её взгляд зацепился за знакомую хрупкую фигуру у дальнего гриля. Ячи замерла перед столом с подносами, словно пригвожденная к месту. Прямо рядом с ней возвышался капитан Убугавы — парень с довольно суровым видом, который одним своим присутствием вводил Хитоку в состояние первобытного ужаса. Капитан, заметив, что маленькая менеджер Карасуно уже пару минут гипнотизирует стейки, но не решается протянуть руку, добродушно спросил: — Эй, тебе что-то подать? Выбирай любое! Ячи подскочила на месте, её плечи взлетели к самым ушам, а в глазах застыла паника. — Н-нет! Не нужно! — запнувшись, выпалила она, пятясь назад и размахивая руками. — Пожалуйста, не ешьте меня, я... я вообще невкусная! Увидев, что подруга окончательно потеряла связь с реальностью от страха, Мэй коротко бросила Асахи: «Я сейчас», и решительно направилась к грилю. Она знала, что если не вмешаться, Ячи либо упадет в обморок, либо убежит в лес. Подойдя к столу, Мэй мягко, но уверенно положила руку Ячи на плечо, заставляя ту выдохнуть, и спокойно кивнула капитану Убугавы. — Спасибо, мы сами справимся. Она просто под впечатлением от масштабов вашего аппетита, — с улыбкой сказала Мэй, ловко подхватывая щипцы и выкладывая на тарелку Ячи пару сочных кусков мяса. Ячи, всё ещё мелко дрожа, прижала к себе тарелку и поблагодарила Мэй так искренне, будто та только что вытащила её из пасти дракона. Девушки начали пробираться сквозь толпу к своему столу, но на полпути Ячи снова замерла с открытым ртом. Они оказались прямо напротив Юкиэ, менеджера Фукуродани. Та с абсолютно невозмутимым видом, почти не жуя, умудрилась за один присест отправить в рот сразу четыре сочных куска мяса. Стоявшие рядом первогодки из других команд застыли с поднятыми вилками, глядя на это зрелище с нескрываемым шоком. Кажется, они только что осознали, что главный хищник в этом лагере вовсе не Бокуто. Мэй, не удержавшись, прыснула в кулак, глядя на Юкиэ, которая уже тянулась за добавкой. — Юкиэ-сан, — с доброй усмешкой окликнула её брюнетка, — потише! Такими темпами парням вообще ничего не останется, они же просто от голода по залу разбредутся. Менеджер Фукуродани лишь весело блеснула глазами, не прекращая своей «трапезы», а Ячи, немного придя в себя, прошептала: «Вот это настоящая сила духа...». Мэй оглянулась на Асахи, который всё ещё стоял там, где она его оставила, и махал ей рукой, приглашая вернуться. Пора было заканчивать с раздачей фруктов и переходить к главному — к тем самым десяти альбомам, которые ждали своего финала. Когда Мэй вернулась к Асахи, тот уже доедал последний кусочек из своей тарелки. Вид у него был гораздо более довольный и живой, чем утром; кажется, порция горячего мяса подействовала на него не хуже крепкого кофе. — Ого, Асахи-сан, ты быстро справился. — усмехнулась девушка, подходя ближе. Парень неловко вытер губы салфеткой и чуть покраснел. — Да, я как-то и не заметил... Наверное, работа по ночам пробуждает зверский аппетит. Мэй огляделась по сторонам. Вокруг стоял невероятный шум: Бокуто что-то громко доказывал Куроо, размахивая шампуром, а Дайчи пытался утихомирить разошедшихся первогодков. Все были слишком увлечены едой и спорами, чтобы следить за передвижениями фотографом и аса Карасуно. — Послушай, — она понизила голос, — сейчас самый подходящий момент. Пока все заняты добавкой и обсуждением аппетита Юкиэ-сан, давай незаметно ускользнем и доделаем те последние десять альбомов. Если закончим сейчас, успеем раздать их до того, как все начнут грузиться в автобусы. Асахи серьезно кивнул и поставил пустую тарелку на край стола. — Ты права. Идём, пока Сугавара-сан или Нишиноя нас не перехватили. Стараясь не привлекать внимания, они боком выбрались из-за стола и, скрываясь за спинами рослых игроков других команд, направились в сторону общежития. Тишина пустых коридоров после праздничного хаоса на улице показалась им почти оглушительной, но впереди оставался последний рывок. В кабинете снова воцарилась знакомая атмосфера: мерный шелест страниц, скрип маркера и запах типографской краски. Асахи, воодушевленный сытным обедом и секретностью момента, сосредоточенно корпел над альбомами игроков из других команд. Он вырисовывал на полях крохотные волейбольные мячи и кроссовки, стараясь сделать каждый экземпляр особенным. Мэй же сидела к нему почти спиной, максимально отгородившись плечом. Она старалась не шуршать бумагой слишком сильно, чтобы не привлечь его внимание. Перед ней лежал последний, самый важный альбом — тот, на обложке которого было выведено «Адзумане Асахи». Девушка искоса поглядывала на парня, проверяя, не смотрит ли он в её сторону, и быстро вклеивала фотографии. Она выбрала те кадры, которые Асахи сам наверняка побоялся бы оставить: не только мощные атаки, но и его искренние улыбки в кругу друзей, моменты задумчивости у окна и даже тот случайный снимок, где он просто стоял на солнце, выглядя удивительно спокойным. Ей хотелось вложить в этот альбом всё то, что она видела в нём сквозь объектив — его силу, которую он сам часто недооценивал, и его доброту. Под одним из фото, где Ас взмывал над сеткой, она чуть дрогнувшей рукой подписала: «Настоящий туз, который всегда находит путь сквозь блок». Асахи, увлеченный своей работой, даже не подозревал, что прямо сейчас, всего в метре от него, Мэй собирает по кусочкам историю его собственного триумфа в этом лагере. Мэй сама не до конца понимала, что ею движет, но ей отчаянно хотелось оставить в этом альбоме частичку себя — что-то личное, о чем знали бы только они двое. Она открыла скрытую папку на ноутбуке и нашла ту самую фотографию с их внезапной встречей на склоне. Тот момент был пропитан каким-то особенным, почти детским озорством: Ас вместе с другими третьегодками мирно дремал, а она, не удержавшись, соорудила ему ту самую нелепую прическу, от которой потом сама же тихонько прыскала в кулак. Пока Ячи отвлеклась на пролетавшую мимо бабочку, Мэй быстро пристроилась рядом со спящим парнем и сделала селфи на свой фотоаппарат. На снимке она выглядела непривычно живой и хитрой, а он — удивительно беззащитным и домашним. Дождавшись, пока принтер закончит свою работу, Мэй аккуратно вырезала фото. Она вклеила его на самую последнюю страницу, в самый центр. Рядом, вместо привычных волейбольных терминов, она мелким почерком добавила: «За то, что доверил мне свои "наброски" и не прогнал со склона. Мэй». Захлопнув альбом, она быстро сунула его в самую середину готовой стопки, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. Теперь это была не просто статистика лагеря, а их общая тайна, запечатанная под обложкой. — Ну что, я закончила со своими, — как можно спокойнее произнесла она, поворачиваясь к Асахи, который как раз выводил финальный штрих на альбоме Льва. — У тебя как дела? — У меня всё. Последний штрих для альбома Льва готов, — Асахи с облегчением отложил маркер и устало потянулся, так что его суставы негромко хрустнули. — Надеюсь, Яку-сан не прибьёт меня за то, что я нарисовал там, как Лев получает от него нагоняй. Он посмотрел на внушительную стопку, которую Мэй уже успела аккуратно сложить. Взгляд парня на мгновение задержался на папках Карасуно, которые девушка так ревностно оберегала всё это время. — Ты выглядела очень сосредоточенной, пока делала наши альбомы, — мягко заметил он, поднимаясь со стула. — Даже как-то... отгородилась от меня. Там что-то совсем секретное? Мэй почувствовала, как к щекам подступает жар, и поспешно прижала стопку к груди, словно защищая её. — Просто хотела, чтобы для вас это было сюрпризом, — уклончиво ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Всё-таки вы — моя команда. Ну, то есть... команда, за которой я наблюдала больше всего. Асахи понимающе кивнул, не подозревая, что прямо сейчас под его ладонью, в середине стопки, лежит его собственный альбом с тем самым компроматом со склона. Мэй кивнула на дверь, прижимая готовую стопку к себе. — Ладно, пора возвращаться. Слышишь? Музыка стала громче, кажется, там начинаются финальные тосты. Идем? Но Асахи не двинулся с места. Он продолжал сидеть, вертя в руках колпачок от маркера, и взгляд его был прикован к столу. — Нет, иди. Я... я, пожалуй, еще немного посижу здесь. Нужно дух перевести, — негромко ответил он, и в его голосе прозвучало что-то странное. Мэй замерла в дверях, удивленно вскинув брови. Она уже хотела подразнить его за лень, но парень вдруг поднял голову. Вся его обычная сутулость и нерешительность исчезли. Он посмотрел ей прямо в глаза — так серьезно и прямо, как смотрел только на площадке перед решающим ударом. — Мэй-Мэй, ты мне нравишься, — выдал он на одном дыхании, без всяких метафор и намеков. — Очень нравишься. Брюнетка застыла, а альбом, который она держала сверху, едва не выскользнул из её онемевших пальцев. Воздух в кабинете словно закончился. Она ожидала услышать очередную жалобу на усталость или шутку про Дайчи, но никак не это прямое, в лоб, признание. — Ч-что?.. — только и смогла выдавить она, чувствуя, как мир вокруг на мгновение потерял четкость. Стоило Асахи увидеть её ошарашенное лицо, как весь его героический вид мгновенно осыпался. Он в ту же секунду сжался, его плечи поползли к ушам, а лицо залило таким густым румянцем, что он стал ярче арбузов на улице. — Ох... — он судорожно закрыл лицо ладонями, едва не сбив со стола маркеры. — Прости! Прости, я просто... я просто уже не знаю, как еще сказать! Вчера я пытался, говорил про звезды и людей, которые смотрят сквозь линзу... Но ты вообще ничего не поняла! Он говорил это быстро, сбивчиво, отчаянно жестикулируя. — Я полночи не спал, придумывал, как зайти издалека, но понял, что если не скажу сейчас — то просто лопну или уеду из этого лагеря последним трусом! Мэй продолжала стоять у двери, хлопая глазами и пытаясь сопоставить «негативного бородача» с этим отчаянно искренним парнем. Кимото, которая обычно всегда находила колкое слово или спокойный ответ, вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она прижала альбомы к груди так сильно, что бумага жалобно хрустнула. — Это... это просто возмутительно.— выпалила она, начав мелко и быстро перебирать ногами на месте. — Кто вообще так делает, Асахи-сан?! Нельзя просто так брать и вываливать такие вещи человеку в лоб, когда у него в руках тридцать альбомов и завтрак в желудке еще не переварился! Это... это против правил приличия! Асахи, увидев её реакцию, замахал руками так активно, что едва не снес лампу. — А как мне еще было сказать?! — затараторил он в ответ, срываясь на свой привычный панический тон. — Я вчера говорил про метафоры, про линзы, про звезды! Я был почти поэтом, Мэй-Мэй! А ты просто сказала: «Ага, круто, пошли пить чай»! Я весь извелся, я думал, что у меня на лбу уже написано, а ты... ты просто непробиваемая! — Я не непробиваемая, я занятая! — перебила она его, чувствуя, как лицо пылает. — У нас было задание! Мы работали! Ты не можешь смешивать клей для альбомов и такие признания, это нарушает концентрацию! Ты вообще понимаешь, что я сейчас даже не могу вспомнить, как меня зовут?! — Да я сам забыл, как меня зовут! — почти выкрикнул Асахи, задыхаясь от собственной смелости и нервов. — Я стою тут, у меня руки трясутся, а ты начинаешь читать мне лекции о правилах признаний! Если бы я ждал подходящего момента, я бы признался тебе уже на выпускном, и то не факт! Они стояли друг напротив друга в тесном кабинете и просто тороторили, перебивая друг друга, отчаянно жестикулируя и не давая собеседнику вставить ни слова. Это не было похоже на красивую сцену из кино; это был сумбурный, нервный и очень громкий спор двух людей, которые настолько перепугались собственных чувств, что решили просто забросать друг друга словами. — В общем... в общем, ты дурак, Асахи! — наконец выдохнула Мэй, внезапно замолкнув и уткнувшись носом в верхний альбом. Асахи на мгновение замер, его плечи медленно опустились, а весь боевой запал куда-то испарился. Он шумно выдохнул, глядя на свои ботинки, и на его лице появилась та самая виноватая, но бесконечно добрая улыбка. — Ну... тут не поспоришь, — тихо произнес он, потирая затылок. — Наверное, я и правда дурак. Сначала молчал как партизан, а теперь вот... напугал тебя. В кабинете внезапно стало очень тихо. Весь тот шумный спор, в котором они оба пытались спрятать свое смущение, уступил место странной, звенящей неловкости. Мэй всё еще стояла, уткнувшись носом в стопку альбомов, но теперь она чувствовала, как гнев уходит, оставляя после себя только тепло и бешеное сердцебиение. Она осторожно подняла взгляд на Асахи. Он выглядел таким неприкаянным и искренним в этом своем признании, что ей вдруг стало ужасно стыдно за свою резкость. — Знаешь... — пробормотала она, сильнее сжимая папки. — Дураки ведь тоже бывают разными. Некоторые вот... очень даже неплохо рисуют. И подают так, что у меня руки потом полчаса горят. Она сделала шаг к нему и, не глядя в глаза, быстро сунула в руки ту самую стопку альбомов, где в середине был спрятан его экземпляр. — Пошли уже. А то Дайчи решит, что мы тут не альбомы делаем, а заговор против команды планируем. И... читай внимательно. Последнюю страницу особенно. Мэй решительно зашагала к выходу, не оборачиваясь, но уже через секунду услышала позади знакомые тяжелые шаги — Асахи послушно следовал за ней, стараясь не отставать. В его молчании за спиной чувствовалось какое-то новое, трепетное напряжение, смешанное с облегчением. Когда они вышли на залитую солнцем поляну, шум барбекю был в самом разгаре. Однако стоило тренерам заметить фотографа и аса с увесистыми стопками в руках, как Укай-сенсей и Такеда-сенсей переглянулись и подали знак. — А ну-ка, внимание всем! — зычный голос Укая перекрыл даже крики Бокуто. — Оторвитесь на минуту от своих тарелок! Парни из всех команд — Некомы, Фукуродани, Карасуно, Убугавы — начали оборачиваться, вытирая руки салфетками. Мэй чувствовала на себе сотни любопытных взглядов, но старалась сохранять невозмутимый вид. Пока тренеры собирали всех в круг, она и Асахи начали быстро и аккуратно расставлять альбомы на свободные столы. — Что это они задумали? — послышался шепот Хинаты, который уже тянул шею, пытаясь рассмотреть обложки. Мэй краем глаза заметила, как Асахи, расставляя альбомы гостевых команд, то и дело поглядывал на свою стопку, явно вспоминая её слова про последнюю страницу. Он выглядел сосредоточенным, но румянец всё еще не сошел с его щек. — Это небольшая память о днях, проведенных здесь, — торжественно начал Такеда-сенсей, указывая на результат их бессонной ночи. — Каждый из вас найдет здесь частичку своего пути. Как только тренеры закончили свою речь, на поляне поднялся невообразимый шум. Парни, ведомые любопытством, гурьбой двинулись к столам. Мэй едва успела отступить в сторону, чтобы её не смело этой волной восторженных волейболистов. — О-о-о! Глядите, это же я в том матче с Некомой! — закричал Танака, первым схватив свой альбом. — Ничего себе, как круто нарисовано на полях! Асахи-сан, это твоих рук дело? Асахи, стоявший неподалеку, лишь неловко кивнул, чувствуя, как взгляды друзей обращаются к нему. Но на самом деле его мысли были далеко. Он крепко сжимал в руках свой собственный альбом, который Мэй так вовремя всучила ему в коридоре. Мэй наблюдала за реакцией команд со стороны. Она видела, как Бокуто с гордостью демонстрирует свои фото Акааши, как Куроо ехидно комментирует снимки Льва, и как Дайчи, обычно такой строгий, бережно перелистывает страницы, едва заметно улыбаясь. Но больше всего её внимание было приковано к Асахи. Мэй краем глаза заметила, как он отошел к дереву и начал медленно перелистывать альбом. Сердце девушки пропустило удар, когда он приблизился к той самой последней странице. Она затаила дыхание, ожидая его реакции, но в этот момент её плеча коснулась рука. — Кимото-сан! — Такеда-сенсей выглядел вдохновленным. — Глядя на то, как ребята радуются альбомам, я подумал: нам просто необходим общий снимок всех команд! Пока никто не разошелся, сможешь нас всех сфотографировать? Мэй инстинктивно потянулась к шее, где обычно висел ремешок, но пальцы нащупали лишь воротник футболки. Холодная волна паники окатила её — в утренней суматохе и нервном споре с Асахи она оставила камеру в том самом кабинете. — Ох, Такеда-сенсей, секунду! Я... я забыла камеру в штабе! — выпалила она, уже разворачиваясь на пятках. Не дожидаясь ответа, Мэй сорвалась с места. Она бежала в сторону общежития, лавируя между смеющимися парнями, которые размахивали своими новыми альбомами. В голове крутилась только одна мысль: лишь бы камера была на месте. Влетев в прохладный коридор, она добежала до кабинета и распахнула дверь. Фотоаппарат мирно лежал на столе рядом с обрезками бумаги и засохшим клеем. Схватив его, Мэй на секунду остановилась, чтобы перевести дух. Перед глазами всё еще стоял образ Асахи, открывающего альбом. Кимото стояла посреди пустого кабинета, судорожно сжимая камеру в руках. Внезапно её накрыло такой мощной волной сомнений, что захотелось просто исчезнуть. «Зачем я это сделала? — билось в голове. — Те слова, эти дурацкие мелкие цветочки и сердечки по краям... А фото? Это же верх глупости!» Ей казалось, что она всё испортила, превратив их странную, но понятную дружбу в нечто слишком запутанное. В какой-то момент она даже подумала, что лучше бы вообще не соглашалась на эту поездку. Развернувшись, чтобы поскорее выйти и покончить с этим днем, Мэй с разбегу врезалась во что-то широкое и твердое. Она не успела даже охнуть, как крепкие руки подхватили её, замыкая в надежные, теплые объятия. Замерев, девушка медленно подняла взгляд и столкнулась с глазами Асахи. Он смотрел на неё совсем не так, как обычно — без тени страха или сомнения. В его взгляде было столько нежности, что все её недавние страхи показались мелкими и глупыми. — Можно?.. — только и выдохнул он, едва слышно, всё еще боясь, что делает что-то не так. Мэй почувствовала, как к глазам подступают слезы облегчения. Она уткнулась носом в его футболку, чувствуя запах солнца и того самого барбекю. — Ты поздно спросил, Асахи-сан, — пробурчала она в его грудь, но тут же сама крепко обхватила его руками, пряча лицо. — Ты уже это делаешь. Они стояли так в тишине кабинета, пока за окном шумел лагерь. Все слова были сказаны в альбоме и в том нелепом споре, и сейчас им двоим просто нужно было это мгновение, прежде чем придется выйти к остальным и сделать тот самый финальный снимок. Асахи чуть отстранился, но рук не убрал, продолжая удерживать её в этом уютном кольце. Он заглянул ей в глаза, и в его взгляде больше не было той паники, что полчаса назад. — Мэй-Мэй... — он запнулся, подбирая слова. — Я могу считать всё это... ну, твоим согласием? Мэй почувствовала, как щёки снова обдало жаром. Она отвела взгляд в сторону, судорожно сжимая в руках камеру, и честно пробормотала: — Не знаю я, Асахи-сан. Всё это так... внезапно. И альбомы, и это твоё признание в лоб... У меня в голове сейчас сплошной туман. Она ожидала, что он сейчас снова начнёт извиняться или впадёт в своё привычное уныние, но парень лишь тихо и на удивление спокойно рассмеялся. — Знаешь, а я не расстроен, — мягко произнёс он, поправляя выбившуюся прядь её волос. — Ведь это не значит «нет», верно? Отказом это тоже не назовешь. Раз ты меня не прогнала и даже обняла в ответ — мне этого пока достаточно. Я подожду, сколько нужно. Мэй посмотрела на него снизу вверх и невольно улыбнулась. Этот «новый» Асахи, который научился видеть свет даже в неопределённости, нравился ей куда больше. — Пошли уже, философ, — она легонько ткнула его локтем в бок. — Нас там весь лагерь ждёт ради одной фотографии. Они вышли из кабинета вместе. И хотя они не держались за руки, между ними теперь ощущалась та самая связь, которую не нужно было подтверждать словами. Когда они вернулись на поляну, Мэй вскинула камеру, настраивая фокус. В объективе были все: шумные Некома, яркие Фукуродани и её родные Карасуно. В самом центре стоял Асахи, и когда он поймал её взгляд через линзу, он открыто и уверенно улыбнулся. Щёлк. Этот кадр стал последним в лагере. Глава закончилась, но история явно только начиналась.

***

У автобусов царил привычный хаос прощаний: кто-то обменивался номерами, кто-то в последний раз спорил о технике приема, а кто-то просто пытался выжить под напором чувств товарищей. Мэй уже добрых десять минут находилась в «плену» у Яку. Либеро Некомы, несмотря на свой невысокий рост, обладал железной хваткой — он сжал девушку в объятиях так, будто она собиралась уплыть за океан, а не просто уехать в другой город с соседней командой. — Смотри мне там, Кимото! — ворчал он ей в макушку. — Если эти вороны тебя обидят, только напиши. Приеду и лично каждого в узел завяжу. Ты всё равно наша, поняла? Куроо, стоявший рядом с неизменной ухмылкой, не упустил случая вставить свои пять копеек. — Оставь её, Яку, ты же её раздавишь, — лениво протянул капитан Некомы, подмигивая Мэй. — Нам еще нужно, чтобы она довезла в целости свой телефон с моими детскими фото. Ты ведь помнишь наш уговор, Мэй-Мэй? Одна лишняя публикация — и я объявлю Карасуно войну. Кенма же, как обычно, был краток. Он уделил Мэй положенные пять минут спокойного прощания, слегка кивнув ей на прощание, и тут же переключился на Хинату. Рыжее солнце Карасуно буквально вилось вокруг связующего, засыпая его вопросами о новых играх, и Кенма, хоть и выглядел уставшим, не спешил уходить. Мэй наконец удалось высвободиться из рук Яку. Она поправила волосы и огляделась, ища глазами один конкретный высокий силуэт. Асахи стоял у автобуса Карасуно, Дайчи и Сугавара уже зашли внутрь, и ас явно медлил, то и дело поглядывая в сторону Некомы. Она быстро подошла к Асахи, который замер у багажного отделения автобуса Карасуно. Воспользовавшись тем, что все вокруг были поглощены своими делами, Мэй поманила его чуть в сторону, за угол автобуса. — Асахи-сан, — негромко позвала она, стараясь сохранять серьезный вид. — У тебя опять всё гнездо рассыпалось. Наклонись-ка, поправлю, а то Дайчи-сан снова ворчать будет. Парень послушно, хоть и немного удивленно, склонил голову, давая ей возможность дотянуться до своих волос. Мэй подняла руки, делая вид, что поправляет выбившуюся прядь, но стоило её пальцам коснуться его волос, как она быстро, почти невесомо, чмокнула его в щеку. Асахи замер, кажется, перестав дышать, а Мэй тут же отстранилась, пряча вспыхнувшее лицо. — Просто... говорить вслух всё это гораздо сложнее, — пробормотала она, уткнувшись взглядом в свои кеды. Парень стоял неподвижно еще несколько секунд, а потом на его лице медленно расплылась такая широкая и счастливая улыбка, какой Мэй не видела у него за весь лагерь. Больше никаких слов не требовалось. — Эй, вы там скоро?! — раздался громогласный крик тренера Укая из дверей автобуса. — Загружаемся! Услышав окрик Укая, Мэй резко отстранилась и инстинктивно огляделась по сторонам, проверяя, не стал ли кто-то свидетелем её внезапной смелости. Сердце ухнуло вниз, когда она наткнулась взглядом на Яку. Либеро стоял всего в нескольких метрах, у самого автобуса Некомы, и замер со смешно приоткрытым ртом. Его глаза округлились, а в руках он всё еще сжимал какую-то подаренную футболку. Было очевидно: он видел всё от начала до конца. На секунду Мэй охватило такое сильное смущение, что захотелось просто раствориться в воздухе. Но, встретившись с шокированным взглядом друга, она вдруг почувствовала странный прилив азарта. Вместо того чтобы спрятаться, девушка хитро улыбнулась и, глядя прямо на него, медленно приложила указательный палец к губам в жесте «тссс» — наш секрет. Яку так и остался стоять столбом, переводя взгляд с раскрасневшейся Мэй на сияющего Асахи, а девушка, не теряя ни секунды, развернулась и со смехом взбежала по ступенькам в автобус Карасуно. Она юркнула на свое место у окна, чувствуя, как адреналин всё еще гуляет по венам. Через мгновение в салон зашел Асахи. Он выглядел так, будто только что выиграл национальный чемпионат в одиночку. — Ну что, все на месте? — Дайчи обернулся, пересчитывая команду. — Трогаемся! Автобус мягко дернулся. Проезжая мимо оставшихся на обочине ребят из Некомы, Мэй увидела в окне Нишиноя, который наконец пришел в себя и теперь отчаянно жестикулировал Асахи, показывая большие пальцы и беззвучно вопя что-то одобрительное. Мэй откинулась на спинку сиденья и посмотрела на Асахи, который в этот раз сел рядом. Лагерь закончился идеально.