Тихий голос в голове

— Так я и думал, — заявил король. — Юрий Веденин все еще там, внутри тебя. Поэтому твоя сила к тебе не вернулась? Дарклинг окинул короля взглядом сузившихся глаз. — Какой умник, — сказал он, позволил королю думать, что он прав. — Вот почему ты хочешь, чтобы мы вырастили терновый лес и провели новый обряд обисбайи. Тебя ни капли не беспокоит, какой вред наносит Каньон. Ты хочешь избавиться от Юрия и стать хозяином моему демону. Хочешь вернуть себе власть. — Я сказал вам, чего хочу. Приведите ко мне Алину Старкову. Это мое условие. — Нет, — отрезала Зоя. Дарклинг повернулся к ним спиной и посмотрел вниз, на огни раскинувшегося под ними города. — Тогда я и дальше буду жить слабаком, а вы сможете собственными глазами увидеть гибель мира.

***

После ухода короля и Зои Дарклинг еще долго простоял у стеклянной стены, наблюдая, как простирающийся внизу город погружается в сон. У него же этой привилегии не было. Даже не будь в его темнице постоянного солнечного света, от которого резало глаза и было невыносимо жарко, он навряд ли смог бы заснуть. Елизавету это убивало. Она скучала по снам, по возможности проспать полдня. Она не помнила свой последний сон, но не переставала мечтать о новых. А Дарклинг помнил свой последний сон, хотя предпочел бы его забыть. «Что ты задумал?» Дарклинг пропустил вопрос мимо ушей. В Большом Дворце погас свет в спальне короля. Кто-то допоздна занимался делами. Или чем-то другим. От Дарклинга не скрылось напряжение между юным королем и его генералом. «Приведите ко мне Алину Старкову, — передразнил его голос. — Думаешь, они поверят в байку про извинение?» Отойдя от окна, Дарклинг сел на прежнее место, где солнечный свет был чуть слабее, и закрыл глаза. В его положении пленника был только один плюс: после смерти он никак не мог согреться, и волны жара служили напоминаем, что он снова жив. «Бьющееся сердце — еще не признак жизни.» «А что тогда?» — невольно спросил Дарклинг. Он не хотел снова попадаться на эту удочку, но в отсутствии других собеседников игнорировать внутренний голос, пусть он и не был его собственным, было сложно. Философские размышления о жизни послужили бы хорошим отвлечением, но его оппонент предпочел издевку. «Например, возможность спать.» Дарклинг дернул уголком губ. «И все? Список Елизаветы был длиннее.» Он почувствовал, как мысленный собеседник напрягся от упоминания святой. «Вкус вина, покалывание травы под босыми ногами, — продолжил Дарклинг. — Прикосновение кожи.» «Интересное пожелание от живого усилителя. Тебе полагается избегать чужих прикосновений, чтобы не разоблачить себя, разве нет?» «Это были ее желания, а не мои.» Собеседник выдержал небольшую паузу. «А какие были твои?» В мыслях вспыхнули старые мечты. Безопасность для гришей. Крыша над головой, пробуждение без судорожных попыток вспомнить, где ты. Возможность идти по улице, не боясь, что тебя огреют по голове и разберут по косточкам. И не только это. Чужие губы на его губах, теплая ладонь, прижимающаяся к щеке. Любопытные карие глаза, заглядывающие тебе в душу, и звонкий смех. Вопросы, бьющие прямо в цель. «Как тебе такие желания?» — подумал Дарклинг, прекрасно понимая, что его мысли теперь принадлежат не только ему. «Ты живое доказательство того, что смерть не меняет людей.» «А как смерть изменила тебя?» Улыбка, которую он не мог видеть, ощущалась как солнечный свет, согревающий изнутри. «Она меня освободила.» Дарклингу хотелось съязвить, но в том, что пленник собирался шутить о свободе, было что-то ироничное. Он открыл глаза. Здесь даже не было часов, так что он понятия не имел, сколько времени прошло с визита короля. За окном еще было темно, но у самого горизонта начинал заниматься рассвет. Дарклинг наблюдал, как солнце медленно поднимается, его лучи растекались по земле, как топленое масло. Он и не заметил, когда голос в голове наконец затих.

***

Около полудня, когда жара стала особенно невыносимой, Дарклинг покинул свое излюбленное местечко и направился в соседнюю камеру. Один из солнечных солдат пошел за ним и занял позицию на пороге. Дарклинг ни на секунду не оставался один. В некотором роде, его мечта действительно сбылась. Он умылся прохладной водой, провел мокрыми руками по волосам, взъерошивая их. Ужасно хотелось отрезать отросшие волосы, но в его распоряжении не было ничего острого, а просить об этой услуге короля было слишком унизительно. Но ничего. Скоро все изменится. Нужно было лишь немного подождать. «Что ты задумал?» «А ты не знаешь?» «Ты хорошо это спрятал. Но я узнаю, в чем заключается твой план.» «Для этого тебе придется согласиться на встречу.» Алина тихо рассмеялась у него в голове. «Тебе бы этого хотелось, не так ли? А если я откажусь?» «Тогда, как я уже сказал твоему дружку-отказнику, вам придется наблюдать за гибелью мира.» «Ты этого не допустишь, — Дарклинг не мог видеть Алину, но он представил, как она качает головой. — Ты слишком беспокоишься об этой стране, чтобы позволить вампиру ее уничтожить.» «Может быть, та часть меня, что хотела блага Равке, не воскресла вместе со мной.» Он почувствовал неуверенность Алины. «Что еще осталось в загробной жизни?» — Какие-то проблемы? — поинтересовался солнечный солдат. Дарклинг поднял на него глаза. Совсем еще юнец. Он мог бы убить его голыми руками. Затем расправится с тем, что караулит у дальней стены, и девушкой у двери. В его распоряжении был элемент неожиданности. Никто не знал, что он вернулся. Когда он выберется из Верхнего города, никто не сможет его найти. Всего несколько человек отделяли его от желанной свободы. «Не надо, » — попросил голос. Дарклинг чувствовал тоску Алины: она не думала, что ее мольба принесет плоды. — Никаких, — ответил Дарклинг, возвращаясь на свое место на полу. «Спасибо, » — облегченно сказала Алина. «Согласись на встречу, » — ответил Дарклинг, стараясь скрыть радость от благодарности. Его ранило, что какая-то часть девушки ждала от него только плохого. Он был счастлив, что даже сейчас она не бросала его одного. «Я подумаю об этом, » — Алина уклонилась от ответа, но он знал, чувствовал, как растет ее любопытство. Дарклинг позволил ей прочесть еще одну его мысль, такую искреннюю, что это пугало его самого: «Я буду ждать.»