Часть 3

"... Почему мои галлюцинации так похожи на реальность? И почему я осознаю, что это всё же выдуманная история?.." Лиянь пыталась проветрить голову и осмыслить происходящее вокруг неё и с ней, однако противоречия всё больше требовали внимания и продолжали чесать черепную коробку изнутри. "Я точно знаю, что я Лиянь. Я бежала, упала, ударилась головой. Но меня все называют Е Сиу, которая... тоже бежала, упала, ударилась головой. Почему увиденные когда-то на экране выдуманные герои превратились в реальных людей вокруг меня? Почему мои мама и брат... и папа... стали только моими воспоминаниями?.." На этой мысли Лиянь задышала глубже, пытаясь не дать пролиться мгновенно закипевшим в глазах слезам. "А может, не обращать внимания? Раз я это переживаю сейчас, значит, на данный момент всё это - моя реальность? И мне надо жить ею? Поверить в то, что я Е Сиу? Что здесь и сейчас я принимаю решения, на основании которых сложиться жизнь и судьба окружающих меня людей, даже если раньше их будущее определяли авторы и сценаристы? Могу ли я сейчас вернуться в дом и прекратить издевательства над слабым? Может быть, тогда Таньтай Цзинь, вернувшись однажды на родину и став императором, не будет зависеть от манипуляций Е Сиу, не пострадает от её рук, а будет жить долго, спокойно править страной и найдет в Цзин свою любовь и судьбу? Правда, там демоны что-то от него хотели... Но вдруг в этой истории их и вовсе нет? А если есть, может, Таньтай Цзинь с ними сам разберётся?.. " Может-может-может... Разве такое вообще быть может?.. Но оно же есть... Мысль, которая показалась Лиянь наиболее применимой ко всей этой творившейся вокруг неё околесице, была банальностью, но зато банальности, как ничто иное, проверены на адекватность временем и рутинностью бытия: "слона надо есть по частям". Поэтому сейчас она вернётся в дом и будет действовать по ситуации, руководствуясь знаниями, опытом, совестью и здравым смыслом (хотя последний так и норовил выпасть в осадок на дне рассудка). То, что Лиянь увидела внутри своих покоев, вызвало у неё смесь неконтролируемой паники и кипящего раздражения. Как вообще можно адекватно отреагировать, когда человек, которого ты еле отогрела после серьёзнейшего переохлаждения, без преувеличения угрожающего жизни, лежит практически обнажённый, вновь замерзая на холодном каменном полу. - Госпожа, этот ожидает наказания. Голос Таньтай Цзиня был ровным и пустым. Мужчина стоял на коленях, касаясь лбом земли, и держал перед собой на раскрытых ладонях кнут. Любителям нестандартных сексуальных практик подобная сцена, возможно, показалась бы возбуждающей и дразнящей предстоящим продолжением, но Лиянь мгновенно оценила её с точки зрения медика: пациент со множественными повреждениями мягких тканей рисковал получить повторное переохлаждение. Состояние спины поистине вызывало дрожь: на ней практически не было живого места. Россыпь кровоподтеков всех оттенков лилового перемежалась уже заживающими желтеющими синяками, повсюду относительно свежие следы ссадин перекрывали белёсые зарубцевавшиеся отметины, в этих местах кожа была рассечена глубоко. Девушка попыталась поднять мужчину с колен: - Таньтай Цзинь! Вставай! Ну вставай же! Но ни просьбы, ни окрики, ни физические усилия не помогали. Мужчина не изменил позы и не пошевелился: - Этот усвоил урок: госпожа, как и обещала, не пропустит ни один вечер, не наказав. Лиянь уже почти плакала от бессилия в тщетных попытках прекратить это кошмарное действо, не решаясь позвать кого-то из слуг на помощь и явить для посторонних глаз эту извращённо-жестокую весеннюю картинку. Головная боль и тошнота усилились, каждая безуспешная попытка поднять мужчину с пола, потянув за руки или за плечи, отдавалась пульсацией в висках и затылке. В какой-то момент она не выдержала: - Ах так! Хочешь наказания? Хочешь порки? Отказываешься вставать? Тогда получай то, что просишь! И, схватив кнут, она изо всех сил стала хлестать им по плитам пола, вкладывая в каждый удар всё своё отчаяние, всю злость, полное непонимание происходящего, обиду от тщетности её попыток и бессилие от невозможности что-либо исправить. Плечи Таньтай Цзиня вздрагивали при каждом ударе кнута, который громко щёлкал о землю совсем рядом, но мужчина сохранял неподвижность и, не поднимая головы, оставался в униженной позе подчинения и позора. Лиянь, вложив в первые удары всю силу своей ярости, начала потихоньку успокаиваться, её руки быстро устали, и она собиралась прекратить эту экзекуцию, как в какой-то момент не удержала кнут, и его конец на излёте задел Таньтай Цзиня, ударив того по плечу и ссадив кожу. Ссадина была неглубокой, но вдоль неё сразу же выступила кровь. Девушка в ужасе от увиденного выронила кнут: - Прости! Прости! Я не хотела... Я сейчас обработаю... Лиянь кинулась к одному из ящиков (даже не поняла, что ни секунды не раздумывала, который из них ей нужен) и извлекла оттуда спирт, корпию и мазь. Она быстро промыла и смазала свежую ссадину на плече, а после начала обрабатывать более старые повреждения на спине, лёгкими аккуратными касаниями распределяя по коже жирную субстанцию и стараясь не причинить лишней боли. Привычные действия успокоили её, и, закончив работу, девушка обратилась к своему невольному пациенту: - Таньтай Цзинь, вставай. Это всё. Слышишь? Всё! Посмотри на меня... Молодой человек поднял голову от пола, хотя не спешил подниматься с колен. - Смотри! Видишь, не будет больше наказаний. Не будет больше кнута! - вслед за этими словами Лиянь выбросила орудие пытки за двери. - А теперь вставай! Принц-заложник молча повиновался. В его глазах была пустота. Так же молча он надел ханьфу и начал раскладывать на полу видавшую виды тонкую подстилку, чтобы прилечь на неё. Выпустившая пар и эмоционально истощенная после всего произошедшего, Лиянь чувствовала, что силы её почти покинули, и впала в какую-то заторможенность, краем сознания отмечая, что то, что она ранее видела в сериале, и то, что происходит на её глазах, совпадает по сюжету, но разительно отличается деталями. Порка в дораме была показана скорее символически: ей как медику было странно увидидеть расплывающуюся на ханьфу принца кровь, в то время как материал остался целым ("вы хотите сказать, что кнут не порвал одежду, но нарушил целостность кожных покровов под ней? ну-ну... "). Здесь же спина принца при экзекуции была ничем не защищена, а количество рубцов там, где раны от рассечения кожи заросли соединительной тканью, ужасало. В сериале Таньтай Цзинь, хоть и спал на полу, но имел и тюфяк, и одеяло, и подушку. Его спальное место размещалось у кровати госпожи. Жаровня была относительно недалеко. Сейчас же Лиянь наблюдала, как принц расстилал потрепанную бамбуковую циновку длиной не более половины его роста почти у самых дверей на улицу, там, где за ширмой скрывалась ночная ваза. Уместиться на такой подстилке он мог разве что свернувшись в три погибели. Сквозняк у входа гулял ощутимый, а место для сна, выделенное принцу по соседству с ночным горошком, выразительно подчёркивало статус несчастного в этом поместье. - Нет, стой! Не ложись! Таньтай Цзинь поднял на жену нечитаемый взгляд, пытаясь понять, что за новое наказание та придумала. Лишит сна? Заставит дремать стоя? Выгонит ночевать на улицу? Девушку его взгляд пугал. Там не было ни страха, ни отчаяния, ни ненависти, ни покорности, только ожидание. - Я хотела сказать: не ложись сюда. Иди в постель. Таньтай Цзинь не сдвинулся с места: - Госпожа после свадьбы доходчиво объяснила, что этому в её постели не место. За одну ночь вы взыскиваете с меня кнутом до сих пор. Боюсь, чтобы расплатиться за вторую, мне жизни не хватит. Лиянь вспыхнула, покраснев до корней волос. В спокойном и равнодушном голосе Таньтай Цзиня слышалась неприкрытая насмешка: распутная женщина однажды обманом принудила заложника разделить с ней ложе, после обвинила его в своей же невоздержанности, а теперь пытается повторить тот же фокус. Девушка с трудом подавила в себе желание разбить что-нибудь (желательно об эту упрямую голову). Сделав пару глубоких вдохов, она произнесла: - Лучше иди и ложись. Раз так взыскания боишься, смотри, чтоб за неповиновение не прилетело. Таньтай Цзинь уставился на неё долгим нечитаемым взглядом, но всё же подчинился и подошёл к постели. Девичье ложе, достаточно просторное для Е Сиу, явно не было предназначено для совместного отдыха семейной пары. Уместиться на нём вдвоём было можно разве что улегшись в обнимку. Лиянь, впрочем, не собиралась участвовать в подобном "тесном общении" со своим пациентом, который по совместительству считался тут её мужем. Откинув одеяло, она помогла явно колебавшемуся молодому человеку лечь, а потом начала обкладывать его грелками, которые уже давно ждали своего часа на жаровне. Таньтай Цзинь едва сдержал блаженный вздох, когда приятное сухое тепло окутало его шею, локти, кисти рук. Правда, почти сразу после этого он чуть не подавился воздухом от возмущения: - Е Сиу! Т-ты что делаешь?! Тем временем Е Сиу, вернее, Лиянь, продолжала размещать грелки на теле Таньтай Цзиня. Нимало не колеблясь, она чётким движением задрала на нём нижнее ханьфу и спустила штаны, обнажив нижнюю часть живота практически до границы приличий, чем и вызвала у мододого человека шокированный возглас. Не особо обращая внимания на его возмущение, Лиянь положила грелку с солью на живот своего пациента, поправила на нём одежду и укрыла одеялом: - Не возмущайся. Ты столько на морозе простоял. Тебе нужны проблемы с мочевым пузырём?.. Колени тоже сейчас прогреем... Не отвлекаясь, Лиянь поместила две грелки Таньтай Цзиню на коленные суставы и ещё две ему под пятки. Ноги у мужчины были ледяными. Девушка сняла с жаровни греющийся там горшочек с настоем листьев толокнянки и брусничника и аккуратно ложка за ложкой начала вливать его в рот мужу, отмечая про себя, насколько вышколена прислуга в поместье: и травы нашли, и лекарство заварили, и много времени не потратили. Хуан Лиянь старалась держаться профессионально, но то и дело ловила себя на том, что слишком пристально, почти до неприличия, рассматривает бледное, изможденое лицо своего здешнего мужа, отмечая глубокие тени под глазами, ввалившиеся щеки и бескровные губы. За недолгое время своей работы девушка легко поняла, что болезни и лишения не красят никого. Это только в романах и сериалах утонченные герои и героини образцово-показательно страдают, а их изысканные аристократические муки слезовыжимательно являют зрителю крупным планом под щемящий сердце минорный мотив или описывают на многих страницах разрывающими душу метафорами, чтобы ценящий подобные сцены читатель мог прорыдаться от души. В обыденной же жизни в страданиях и болезнях не было ничего возвышенного и изысканного. Болезнь неприглядна и уродлива. Нет ничего утонченного в поносе и рвоте, непроизвольном мочеиспускании, гное, соплях и слюнях, хрипах и кашле. Люди готовы сострадать героине, покоящейся на ложе на кружевных простынях. Но стоит им увидеть, как меняют подгузник лежачему больному, как обрабатывают пролежни и опрелости, как сострадание у многих неожиданно испаряется без следа, а единственным настойчивым желанием остается немедленно отвернуться. Немногие могут не погнушаться и помочь - без фальшивого сострадания, делом, не взирая на красоту или общественное положение, материальный достаток или возможную выгоду для себя. Лиянь изучала на первый взгляд спокойное лицо Таньтай Цзиня. Но через флер бесстрастности ей несложно было заметить, как он, путь все еще с недоверием, но наслаждается неожиданно предоставившимся после изнурительных испытаний комфортом. Горячий травяной отвар приятно согревал его изнутри, а сухое тепло грелок расслабляло. Вот только стопы всё ещё никак не могли согреться. "А чему тут удивляться? Как только ещё пальцы не отморозил?..." Внутренне сокрушаясь о недоступности хоть какой-то самой завалящей таблетки спазмолитика, Лиянь начала согревать принцу ноги так как могла - мягко массируя стопы, проходясь от пальцев к пятке. Сначала одну ногу, потом вторую, потом вернулась к первой... Слабую попытку Таньтай Цзиня отдернуть стопу девушка быстро пресекла, а тот вскоре перестал сопротивляться - слишком уж неожиданно приятным оказался этот процесс. Привычные размеренные движения умиротворяли... Казалось, даже головная боль отступила. Через некоторое время Лиянь заметила, что глаза принца закрылись, а дыхание стало глубоким - он заснул. Девушка уже устала сидеть у постели на корточках и приняла более удобное положение, опустившись на колени. Чтобы не беспокоить спящего, её массажные движения стали более мягкими, плавными... ... В комнате стояла уютная дремотная тишина: звук тлеющих в жаровне потрескивающих углей смешивался с мерным дыханием спящего Таньтай Цзиня, и Лиянь сама не заметила, как её движения стали всё больше замедляться,.. замедляться... В конце концов, её голова склонилась к ступням мужчины, которые она всё ещё легонько поглаживала, и девушка провалилась в глубокий сон.