11. Миры, которых больше не будет

      Студенты всех факультетов собрались в Большом зале, воздух был наполнен гулом разговоров и предвкушением. Кто-то даже сделал плакаты с претендентами, размахивая ими, словно на праздничном параде. Чаще всего на них красовалось лицо Седрика Диггори, любимца Хогвартса, его улыбка сияла с десятков кусков пергамента.       На возвышении стоял Дамблдор, его голубые глаза поблескивали в свете факелов, когда он объявлял команду, которая отправится в Шармбатон на Турнир трех волшебников. Каждое новое имя сопровождалось взрывом восторга, радостными выкриками и громкими аплодисментами. Атмосфера накалялась с каждой секундой, студенты хлопали друг друга по плечу, смеялись, предвкушая триумф школы.       Гарри и Гермиона стояли в самом конце зала, отстраненные от всеобщего ликования.       — Не понимаю, чему они все радуются, — тихо сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — Студенты постоянно умирают на этих состязаниях.       — Ты даже не представляешь себе… — ответил Гарри, вспоминая пустой взгляд мертвого Седрика, его неподвижное тело, брошенное на траву, как тряпичная кукла. Но в этом году все будет по-другому, — мысленно добавил он.       Торжественный проход участников начался с громогласного объявления. Толпа расступилась, пропуская гордо шагающих студентов, которые наслаждались моментом славы. Их лица сияли, сотни ладоней тянулись из толпы, подбадривая, пожимая им руки, словно героям.       Дамблдор замыкал шествие, он шел медленно, с легкой, невозмутимой улыбкой, раздавая направо и налево доброжелательные взгляды. Перед тем как покинуть зал, он вдруг повернул голову и посмотрел прямо на Гарри. Этот взгляд… Долгий, понимающий. Он кивнул — едва заметно, но этого было достаточно, чтобы по спине Гарри пробежал холодок.       Гулко распахнулись двери, поток студентов высыпался наружу. Веселье, смех, ликование… но вдруг, словно по неслышному приказу, шум оборвался. Земля вздрогнула.       Резкий треск прокатился по двору, и студенты шарахнулись назад, испуганно озираясь. Тонкая, едва заметная трещина прорезала землю, но через мгновение она начала расширяться. Камень трескался, земля уходила вниз, разлом рос, и вскоре он стал напоминать тёмную, зияющую реку.       Из глубин разлома показалась массивная железная конструкция. Сначала лишь куски металла, затем контуры корпуса, пока, наконец, весь огромный механизм не выбрался на поверхность.       Поезд. Но не тот уютный, дымящий паром Хогвартс-экспресс. Это существо, вырвавшееся из-под земли, больше напоминало железного монстра. Без окон, с извивающимися трубами и соединениями, он походил на огромную ящерицу, чьи металлические чешуйки блестели в лучах солнца. По бокам с лязгом разъехались заслоны, обнажая мягкие обитые красным бархатом скамьи — нутро механического чудовища.       Студенты стояли в оцепенении, зачарованные и напуганные. Никто не двигался. И только когда Дамблдор шагнул вперед, разрывая неловкое молчание своим мощным голосом, команда Хогвартса нехотя направилась к этой громаде. Их шаги отдавались гулким эхом, когда они, один за другим, скрывались внутри поезда. Дамблдор вступил в поезд последним, одарив провожающих студентов последней улыбкой.       Ставни захлопнулись. Железный монстр вздрогнул, будто пробуждаясь от сна, а затем начал уходить обратно под землю.       Камень, который еще недавно был разломан, начал опять смыкаться. Через секунду не осталось ни единого напоминания о том, что поезд когда-то существовал.       — Я… я никогда не читала ни о чем подобном, — прошептала Гермиона, потрясенно глядя на место, где только что зияла пропасть.       Гарри не ответил. Его пальцы сжались на её запястье, и он потянул её прочь от толпы.       — Идем!       — Куда?! — воскликнула она, но уже знала, что Гарри не остановится.       — Нам нужно кое-что выяснить о Дамблдоре.       И они исчезли в тени замка, пока остальные еще пытались осознать, что только что произошло.       — Гарри, куда ты меня тянешь? Пусти!       Они бежали по коридорам, Гарри поминутно оглядывался, как будто ожидая увидеть преследователей за спиной.       — Я не знаю сколько защиты в замке оставил Дамблдор на время своего отсутствия, но я подозреваю, что он меньше всего ожидал вторжения в тот самый момент, когда он отправился на турнир…       — Ты говоришь о защитах так, будто это что-то плохое…       Он утянул ее в небольшую нишу в стене, когда дошел до ближайшего коридора без портретов и громко позвал:       — Миззи!       — Миззи? — с недоверием переспросила Гермиона.       Раздался хлопок, и домовой эльф предстал раздраженному взору Гарри и удивленному Гермионы.       — Миззи уже сказал Гарри Поттеру, что больше не будет выполнять его приказания! — эльф сердито отвернулся, скрестив руки, будто ребёнок, надутый на несправедливый мир.       — А если это не моя просьба? — Гарри сделал шаг вперёд, понизив голос. — А если я говорю от имени Северуса?       Миззи замер. Его уши едва заметно дёрнулись.       — Что нужно профессору Снейпу… и почему он сам не позвал? — в голосе эльфа прозвучало подозрение, но и нечто ещё — намёк на уважение, сдерживаемое упрямством.       — Он занят. Он попросил меня забрать кое-что из кабинета Дамблдора.       — Миззи может принести эту вещь.       — Нет, мне нужно её найти. Я не знаю, где она.       Миззи сузил глаза, его пальцы сжались в кулаки.       — Гарри Поттер лжёт! Он хочет обмануть Миззи!       — Миззи, пожалуйста. — Гарри шагнул ещё ближе, его голос стал напряжённым, почти умоляющим. — Помнишь тот дневник?       Эльф вздрогнул, но едва заметно кивнул.       — Так вот, это гораздо хуже. Гораздо гораздо хуже. И Снейп подтвердит, что это важно.       Миззи замялся. Его ноги ёрзали по полу.       — Гарри Поттер клянётся?       — Клянусь. Теперь перенеси нас в кабинет директора.       Миззи мрачно посмотрел на него, потом на Гермиону.       — Она идёт с нами! — твёрдо добавил Гарри, прежде чем эльф успел возразить.       Тот презрительно скривился, но всё же протянул руку.       Мгновение — и мир вокруг схлопнулся, будто на них рухнул невидимый потолок. Когда пространство развернулось снова, они уже стояли среди тишины кабинета Дамблдора. Гарри тут же бросился к столу, едва не опрокинув чернильницу.       Миззи замер в углу, высокомерно отводя взгляд, будто всё происходящее его абсолютно не касалось.       — Гарри! За это нас точно выгонят из школы, если поймают!       — Значит сделаем так, чтобы не поймали, — бесцветно произнес Гарри, перебирая бумаги на столе. — Лучше не стой там колом, и помоги мне найти все, что может быть связано с бессмертием.       — В смысле? Ты сам не знаешь, что ты ищешь?       — Не знаю, но мы это совсем скоро исправим, — он поднял глаза на Гермиону и тепло улыбнулся, и ей вдруг стало спокойно от его уверенности. Но она все равно хотела, чтобы он объяснил.       — Гарри?..       — Гермиона, пожалуйста, я все объясню позже. Обещаю…       Гермиона смотрела на него, её разум метался между необходимостью разобраться во всём до мельчайших деталей и более тихим, но настойчивым голосом внутри, который шептал: «Просто поверь ему».       Гарри почувствовал, как в ней что-то дрогнуло, словно внутренний механизм, который всегда требовал логического объяснения, на мгновение остановился. В её глазах мелькнуло сомнение — и тут же исчезло. Она выдохнула и кивнула: она выбрала его, а не ответы.       — Я проверю комнату на тайники, — она вернула ему улыбку.       Гарри не нашел ничего на столе, начал просматривать полки. Там тоже ничего. Что если попытаться призвать видение? Он тужился, но ничего не происходило. Чтобы как-то отвлечься от подступающей головной боли, Гарри обратился к эльфу:       — Миззи, ты никогда мне не рассказывал, почему ты так привязан к Северусу…       — Господин Снейп спас Миззи от ужасной смерти. Миззи был в Хогвартсе, когда пришли темные маги… Они убили многих… и чуть не убили Миззи. Но Господин Снейп! Он заслонил Миззи от проклятия! Он спас его! — на глазах эльфа практически проступали слезы, когда он делился.       Гарри и Гермиона прервали свои поиски и в удивлении уставились на эльфа.       — Снейп спас эльфа?! — совсем пораженная произнесла Гермиона, как будто прозвучавшие слова могли сделать сам факт для нее более реальным.       Но они не успели разузнать у Миззи больше, в углу комнаты вдруг раздался взрыв и клетка подвешенная за крючок к потолку загорелась ярким пламенем. В другом углу послышался приглушенный хлопок — Миззи исчез. Гарри облегченно выдохнул — Фоукс. Всего лишь перерождающийся, завершающий свой цикл феникс. «А у этого эльфа храбрости не больше чем на маленькую склянку», — фыркнул себе под нос Гарри. И тут он вдруг что-то понял.       — Гермиона! Как долго живут фениксы?       — Они бессмертны в обычном понимании… — она вдруг остановилась, как будто поняла, что Гарри имеет в виду. — Нет…       — Бессмертны… Как бы нам узнать, что Дамблдор сотворил со своим фениксом… Фениксы ведь могут отдать жизнь за своего хозяина, не так ли?       — Да но…       — Что если он нашел способ поделить это бессмертие на двоих?       — Гарри, что за бред, зачем Дамблдору разделять с кем-то бессмертие?       Гарри посмотрел на нее серьезным взглядом. Она должна узнать.       — Ты сама все увидишь…       Он не стал ждать новых вопросов от Гермионы и подошел к клетке Фоукса вплотную, там в горстке пепла уже начал шевелится маленький птенчик. Гарри потянулся к птенцу, едва коснулся его клюва — и всё вокруг рухнуло. На него нахлынуло видение с такой силой, что ноги подкосились.       Фоукс кружил над обрывом, его песня… Боже, эта песня… Гарри не мог её вынести, в горле встал ком, слёзы обожгли глаза. Он никогда не слышал, чтобы феникс пел так безнадёжно. Но Дамблдор улыбался. Он поднял палочку. Его губы беззвучно прошептали заклинание. Феникс замер. Его крылья судорожно дёрнулись, а потом сложились. Он перестал петь.       Гарри судорожно выдохнул и схватился за край клетки, возвращаясь в реальность.       — Он что-то сделал с птицей… — прошептал Гарри.       Гермиона смотрела на него, не решаясь заговорить. Она уже не первый раз видела его приступы, но привыкнуть к тому, как дико он каждый раз выглядел после, было практически невозможно.       — Он… привязал его к себе. Не позволил… сделать выбор. — Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от дрожи в голосе. — Фоукс не мог улететь.       Гермиона нервно сглотнула.       — Ты не можешь быть уверен. Это же просто…       Он стал осматривать клетку, пока Гермиона пыталась подобрать слова, чтобы выразить насколько абсурдно звучал Гарри. Он проводил пальцами по металлическим прутьям. Ничего. Чистое золото, идеально гладкое, ни одной зацепки.       — Тут ничего нет, — пробормотал он.       Но когда он коснулся основания клетки, его палец прошёл по узору — и металл будто дрогнул. Лёгкая волна пробежала по поверхности, словно рябь по воде.       Гарри вздрогнул.       — Гермиона, тут кажется что-то спрятано. Помоги, мне, — позвал Гарри.              Гермиона подошла и тоже уставилась на переливающееся золото клетки. Она нахмурилась, провела ладонью по узору. На нем проступили буквы: «Один раз умирая, я воскресну дважды».       — Это… это странно, Гарри. — Гермиона нахмурилась, медленно проводя пальцами по буквам. — Плетение не просто защитное… Оно нестабильное. Как будто… удерживает что-то, чего здесь не должно быть.       Гарри резко обернулся.       — Что значит «не должно быть»?       Гермиона сглотнула.       — Здесь… наложены заклятия, создающие временные аномалии. Будто феникс жив не в одном времени, а сразу в нескольких. Как будто… его привязали к разным версиям себя.       Она осеклась. Гарри почувствовал, как у него похолодели ладони.       — Ты хочешь сказать… что Дамблдор тянет бессмертие не из одной жизни Фоукса, а из всех возможных жизней, что он мог прожить?       Гермиона смотрела на дно клетки широко раскрытыми глазами.       — Это невозможно… Но это объяснило бы искаженное поле клетки… Если Дамблдор нашел способ тянуть силу через другие версии Фоукса, он мог завязать нити между разными реальностями.       Гарри провел рукой по клетке, глядя на затаившегося феникса.       — Что, если Дамблдор может существовать не в одной вселенной? А сразу в нескольких? — пробормотал он.       Внезапно пространство кабинета исказилось. Звуки пропали, и в воздухе повисла оглушающая тишина. Из сгущающейся в углу темноты бесшумно выступила фигура Мары — словно она всегда была там и лишь сейчас позволила себя увидеть. Воздух стал вязким, ледяным; казалось, даже тепло феникса замерло в её присутствии.       — Прекрасная догадка, Гарри, — её голос разлился по комнате, будто холодная вода, мягко, но неумолимо проникая в сознание. — Я знала, что старик играет не по правилам, но даже не предполагала, что он зайдёт так далеко…       Гермиона отпрянула, её глаза расширились от первобытного ужаса, тело застыло в напряжении, словно она была готова убежать, но боялась сделать даже шаг.       — Гарри… кто это? — с трудом выдавила она, хватая его за руку.       Гарри шагнул вперёд, прикрывая её собой, будто инстинктивно пытаясь оградить от воздействия Мары.       — Я его крестная, Гермиона, — спокойно и с лёгкой насмешкой произнесла женщина, разглядывая девушку своими слишком глубокими глазами. — Рада, наконец, познакомиться. Теперь я вижу, почему Гарри так к тебе привязан.       — Мара, что мне теперь делать с фениксом? — резко прервал её Гарри, словно боясь, что она скажет что-то ещё, что полностью сломает Гермиону.       — Тебе нужно найти способ отвязать птицу от других реальностей, — ответила она, словно говоря о простой, повседневной задаче. — Феникс — ключ старика, его последний якорь. Без него он лишится всякой защиты…       — Фоукс не заслуживает смерти, Мара, — перебил её Гарри опять, чувствуя, как его голос дрожит от злости и страха одновременно.       Она едва заметно вздохнула, словно её утомляло это бессмысленное сопротивление.       — У тебя нет выбора. Старик найдёт птицу, где бы она ни была. Ты не можешь отпустить её на свободу.       — Я не стану её убивать, — повторил Гарри упрямо, почти отчаянно.       Мара окинула его долгим взглядом, затем медленно подняла руку и взмахнула ею. Клетка с лёгким скрипом поднялась над пьедесталом и мягко скользнула Гарри в руки, холодя пальцы даже сквозь металл.       — Забери птицу, — произнесла она холодно, и её голос эхом прошелестел по кабинету. — Я удержу защитные чары, но больше ничем помочь не смогу. Птица теперь выше жизни и смерти. Разорвать эти связи придётся тебе.       Гарри медленно кивнул. Мара приблизилась к нему, её холодные пальцы на мгновение коснулись его щеки, заставив тело невольно содрогнуться.       — И ещё, дорогой, не бойся делать то, что необходимо, даже если боишься того, кем это сделает тебя в будущем. Используй свою силу, пока не стало слишком поздно.       И так же внезапно, как появилась, она растаяла в тени, оставляя после себя только сковывающий холод и тяжёлое молчание.       Гарри присел на ступени ведущие к подиуму на котором стоял стол Дамблдора. Гермиона в ступоре подошла и села рядом, приобняв его за плечи. В её глазах боролись тревога и упрямая решимость узнать правду, какой бы она ни была.       — Гарри, кто эта женщина на самом деле?       Гарри повернулся к Гермионе, его пальцы невольно побелели, судорожно вцепившись в прутья клетки. Он чувствовал, как слова застряли где-то в горле, словно они были живыми и пытались вырваться наружу.       — Ты слышала ее, она моя крестная, — наконец ответил Гарри. — Но эта женщина — вовсе не женщина, Гермиона… Ты только что познакомилась со Смертью.       Гермиона вздрогнула и отодвинулась от него, почти инстинктивно.       — Что?! — коротко, нервно рассмеялась она, не веря его словам.       Он выдохнул, пытаясь унять бешеное биение сердца.       — Подумай сама, если существует магия и параллельные миры, то почему бы Смерти не существовать в человеческом обличие?       — Что за чушь, Гарри… Это невозможно!       — Ты ведь хотела узнать откуда у меня детали о будущем. Как там, когда мы искали философский камень или Питера Петтигрю. Когда я узнал про дневник и диадему, — он замер, собираясь с силами сказать самое главное. — Вот он твой ответ: Я умер в прошлой жизни. В той жизни, из которой я все это знаю. Я умер и встретил её. Она вернула меня сюда, позволила начать все сначала.       — Гарри, ты слышишь себя? Ты говоришь, что общаешься с самой Смертью… Ты понимаешь, как это звучит?       — Гермиона, прошу тебя…       — Почему я должна тебе верить? — её голос надломился, в глазах блеснули слезы гнева и растерянности. — Сначала видения, потом альтернативные жизни, теперь Смерть в облике женщины? Это все… это выше моего понимания, Гарри! Как долго ты собирался скрывать это от меня?       Гарри накрыл ее ладонь своей, словно пытаясь преодолеть ту невидимую пропасть, что пролегла между ними.       — Я боялся, Гермиона, — голос его дрогнул. — Боялся, что ты отвернёшься от меня. Боялся, что потеряю тебя, как терял друзей в той жизни.       Она медленно подняла взгляд, изучая его лицо. В её глазах боль смешалась с отчаянным желанием поверить. Она медлила, словно борясь с тем, что подсказывал ей разум, и с тем, что кричало ее сердце.       Гарри ждал, не смея дышать.       — Ты правда умер? — прошептала она наконец, голос её сорвался, глаза заблестели от подступивших слёз.       — Меня убил Волдеморт. И Смерть дала мне шанс всё изменить. Но у всего есть цена, и я боюсь, что пока даже не знаю, сколько мне придется за это заплатить.       — Каково это… умирать? — тихо спросила она.       — Я ничего не почувствовал, только пустоту…       Гермиона молчала, и он видел, как внутри неё идет мучительная борьба. Она больше всего на свете хотела понять, контролировать ситуацию — но сейчас ей нужно было принять невозможное на веру. И именно вера, слепая, отчаянная вера в Гарри, победила. Она медленно обхватила его руку и осторожно, почти неуверенно, переплела их пальцы.       — Я не знаю, как принять это, Гарри. — Голос её слегка дрожал. — Но я доверяю тебе.       Гарри сжал её ладонь с болезненной силой, будто она была единственным, что позволяло ему оставаться на плаву. Другой рукой он схватился опять за клетку и встал, потянув Гермиону за собой.       — Пойдем, нужно отнести клетку Снейпу и решить, что с ней делать дальше.       Гарри накинул мантию-невидимку на клетку, и они выскользнули из кабинета директора, никем не замеченные. Пока они мчались по тёмным коридорам замка, в голове Гарри бурлил стремительный поток мыслей. Он ощущал благодарность, почти болезненную, от того, как крепко и уверенно Гермиона держала его руку, словно бы только её тепло не позволяло ему утонуть в леденящем холоде, исходившем от клетки с фениксом.       Сейчас он знал наверняка, чувствовал каждой клеткой своего существа, что ему больше не нужны ни армии, ни подпольные организации, ни всесильный манипулирующий старик. Только она и Северус. Они справятся. Совсем скоро он сможет поставить точку в этой бесконечной борьбе и одолеть их обоих — и Волдеморта, и Дамблдора. И тогда он, наконец, вернёт себе друзей, вернёт ту жизнь, которую однажды потерял. Без войны. Без жертв. Без постоянного страха за тех, кто ему дорог.       Они дошли до покоев Снейпа и когда он открыл дверь после короткого стука, все оптимистические мысли Гарри мгновенно разбились о мрачное выражение лица его опекуна.