Глава 4.

Бар «Сломанный компас», носивший это название, словно нарочно подстраивался под свою репутацию. Интерьер, будто позаимствованный из кают-компании космического судна, состоял из полированного металла с потёртыми гранями и тусклых неоновых вывесок, мерцающих, как звёзды. Столы, расставленные в хаотичном порядке, напоминали обломки кораблекрушения: некоторые кренились на шатких ножках, другие и вовсе лишились части опоры, покоясь на случайных подпорках. Кнопки вызова официантов, встроенные в столешницы, либо не горели вовсе, либо мигали с перебоями. В дальнем углу, за матовой перегородкой, напоминающей шлюзовую камеру, располагалась зарезервированная капсула — округлое пространство с низким потолком, где стоял массивный стол из тёмного металла. В центре его горела лампа, прикрытая матовым колпаком, и её приглушённый свет отбрасывал на покатые стенки мягкие, размытые тени. Скотт Мак’Кей, зашедший в капсулу, застал Мэри, сгорбленной над книгой, с капюшоном, намеренно сдвинутым почти до тонкой линии губ. Бледные пальцы перелистывали страницы с лёгким шорохом, а свет лампы выхватывал из полумрака золотистые блики на обложке любовного романа. — Ты почему сразу не рассказала мне про Калво?! — выпалил он, усевшись на скамью с таким грохотом, что Мэри вздрогнула. — Я чуть не поседел, когда увидел его сообщение! Ты, блять, постоянно была со мной на связи и ни разу ни словом, ни полусловом не обмолвилась о деле. — Извини, но я сама узнала о нём только вчера, — ответила Мэри, откладывая книгу. — Ты знаешь детали? — Не-а, — Скотт провёл рукой по взъерошенным рыжим волосам, оставив их в ещё более хаотичном состоянии. — Калво был ужасно скромен в своём письме. Написал что-то про Высшую лигу и стоимость с кучей нолей за моё участие. Как уж тут отказаться, когда лакомый кусочек пирога сам плывёт прямиком в руки? Я всё утро сочинял заявление для своего начальника, еле отпуск за свой счёт у него урвал. Он потянулся к панели вызова официанта и нажал кнопку, но та лишь глухо щёлкнула, не подавая признаков жизни. Проклиная всё на свете, Скотт тут же посмотрел на обложку книги, которую читала Мэри. — Тебе не утомительно читать это говно? — спросил он, тыча пальцем в яркую картинку, изображавшую страстные объятия женщины и робота. Мэри слегка покраснела, но тут же нахмурилась. — А что? — Да ничего, — Скотт махнул рукой. — Не понимаю, как ты вообще стала детективом с таким ебанутым бэкграундом. — Что ты имеешь против любовных романов? — Там все истории написаны ради одного желания автора — сделать так, чтобы два героя к концу истории смачно потрахались. О, здрасьте, — вежливо улыбнулся он юной официантке, которая только что зашла в их капсулу и, судя по её широко раскрытым глазам, случайно услышала концовку его пылкой тирады. — Мне, пожалуйста, двойной эспрессо. И какой-нибудь мясной салат. — Мясо будет соевое, мистер, — пробормотала девушка, словно отсутствие настоящего мяса было её виной. — Да я, блять, в курсе, что не говяжье, — буркнул Скотт, откинувшись на спинку скамьи. — Мы же не во дворце обедаем, а в обычной забегаловке где-то в жопе мира. Мэри, не поднимая глаз, добавила к его заказу: — А мне холодный чай и рис с карри. Спасибо. Официантка кивнула и поспешно удалилась, явно не желая больше выслушивать нелестные комментарии в адрес своей работы. — Ну, так вот, — продолжил Скотт, как только девушка скрылась из виду, — какой смысл их читать, Кёркленд? Там же всё одно и то же. — Вовсе не одно и то же, — возразила Мэри, раздражённо запихивая книгу в рюкзак, да как можно дальше. — И вообще не твоё дело, что я читаю. Ты-то когда в последний раз книгу читал? — Буквально вчера. Вся моя литература связана исключительно с работой, — заявил Скотт, закидывая ногу на ногу. — Ну да ладно, похер на книжки. Где остальные? Калво писал, что команда будет большая. — Ты рано пришёл, — Мэри скользнула взглядом по запястью, где браслет «икс» мерцал холодным металлическим блеском. Над чёрной полированной поверхностью вспыхнул крошечный циферблат, и цифры, отсвечивающие бледно-голубым, подтвердили её слова. После этого тишина зависла над ними, густая, как смог над бристольскими доками. Скотт барабанил пальцами по столу, выбивая нервный ритм, пока внезапно не решил нарушить молчание: — Кстати, ты классно поработала вчера. — Угу, — Мэри поправила капюшон. — Спасибо. — Но, — продолжил он, и в его голосе зазвучала ехидная нотка, — это вообще-то я первый предположил, что старик-юнитолог — убийца. Не значит ли это, что мне прилагается часть гонорара? Мэри вздохнула, отвернувшись к запотевшему стеклу капсулы, за которым клубился табачный дым, из-за чего невозможно было ничего разобрать. — Боюсь тебя разочаровывать, Скотт, но за это дело я не брала плату. Скотт не стал ругаться. Вместо этого он закатил глаза, да так выразительно, словно обращался к самим небесам с немым вопросом: «За что?». — Господи боже мой, Кёркленд… — он шумно выдохнул, разводя руками. — Ты на что живёшь-то вообще? Хозяйка квартиры тебя ещё не выдворила на мороз с таким-то доходом? А что по поводу твоего так называемого «агентства»? Ящик ещё не ломится от неоплаченных счетов? Мэри промолчала. Она была не в том настроении, чтобы так детально думать о будущем. В проёме капсулы возникла фигура в синем комбинезоне, испачканном чем-то чёрным и блестящим, похожим на машинное масло. Парень лет двадцати с небольшим, с тёмными вьющимися волосами и загорелым лицом, робко озирался по сторонам, словно боялся, что зашёл не по адресу. — Добрый день. А вы… э-э… сеньорита Кёркленд? — голос его выдавал довольно топорный испанский акцент. Мэри приподняла голову, и в уголках её губ мелькнула тень улыбки. — А вы Антонио Карьедо? Он кивнул, слегка сгорбив плечи. — Присаживайтесь. Скоро должны прибыть остальные. Антонио, кажется, даже не ожидал такого радушия. Поблагодарив кивком, он опустился на самый край скамьи у входа, положив ладони на колени, будто боясь лишний раз пошевелиться. Но глаза его, живые и любопытные, продолжали изучать новых знакомых: Мэри — скрывающуюся под капюшоном, и Скотта — развалившегося с видом человека, которого всё здесь безнадёжно раздражало. — А вас как звать? — спросил он, обращаясь к Скотту. Тот медленно повернул голову, окинул парня оценивающим взглядом и наконец, с театральной паузой, представился: — Скотт Мак’Кей. Патологоанатом. — Ох. Значит, вы… э-э… вскрываете трупы? Скотт тяжело вздохнул, будто вопрос парня был верхом бестактности. — Нет, я их украшаю цветочками. Конечно, вскрываю! Но это не вся моя работа. Для начала я… Мэри закусила губу, с тоской предвосхищая долгую, занудную и полную пафоса лекцию, которую ей не в первой приходилось выслушивать лично. Но, к счастью для неё, Скотт не успел зайти слишком далеко, ибо буквально через минуту в капсуле появился ещё один участник их команды. Мужчина с зализанными седоватыми волосами, отливающими металлическим блеском, вошёл с таким видом, будто проверял помещение на предмет засад. Его квадратная челюсть была сжата, а бледные, почти бесцветные глаза скользнули по присутствующим с оценивающей медлительностью охотника. Людвиг Крауц. Мэри узнала его сразу. Тот, чьё фото не передавало и половины ледяной угрозы, исходившей от него вживую, опустился на скамью напротив, умышленно выбрав место так, чтобы держать всех в поле зрения. Его движения были точными и экономными. Мускулистые руки скрестились на груди, и Мэри невольно отметила тонкие шрамы на костяшках пальцев. Тишина повисла долгая и неуютная. Наконец новоприбывший хрипло прорычал: — Крауц. Мэри кивнула, сознательно копируя его лаконичность. Что-то подсказывало ей, что многословие этот человек не любил. — Кёркленд. Затем, слегка повернув голову в сторону Скотта: — А это Скотт Мак’Кей. Взгляд Крауца, холодный и неумолимый, как сканер, переключился на Антонио. — Карьедо? Антонио быстро кивнул, точно испугавшись, что его малейшее промедление будет расценено как призыв к уничтожению. — Ясно. Мэри поёжилась. От Крауца веяло опасностью, как от заряженного оружия, оставленного на взведённом курке. И теперь, в замкнутом пространстве капсулы, это ощущение усилилось в разы. Ещё минут двадцать-тридцать в капсуле царило напряжённое молчание, прерываемое лишь скрипом скамеек и неловким кашлем. Людвиг Крауц сидел неподвижно, лишь пальцы время от времени сжимались в кулаки и разжимались снова, будто отрабатывая какой-то ритуал. — Ха-ха-ха! Ну и ну! В капсулу влетела, точнее, впорхнула девушка в розовой курточке, которая плотно облегала её, словно вторая кожа. Длинные, каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, прыгали в такт смеху, а ослепительно-белые лосины подчёркивали каждую линию длинных и стройных ног. — Представляешь, — она обернулась, посмотрев куда-то за проём и продолжая при этом безудержно хохотать, — этот тип у входа рассказал такой угарный анекдот про марсианина и пастора, что я чуть не… Ой! Она замолчала, заметив остальную команду. Её глаза — большие, карие и слегка влажные от смеха — округлились в искреннем изумлении. — Приветик! Я Элис! За ней в капсулу вошла вторая девушка, её точная копия, но будто вывернутая наизнанку. Вместо длинных волос — коротко постриженная причёска с подбритыми висками. Вместо розового и белого — потрёпанная куртка цвета ржавчины, под которой виднелся серый топ с выцветшим логотипом какого-то космопорта. Широкие брюки из плотной ткани, заправленные в тяжёлые ботинки, завершали её неформальный образ. — Кьяра Варгас, — пробурчала вторая, толкая Элис к скамье, на которой сидел Антонио. — К великому сожалению, это недоразумение — моя сестра. Mi scusi. Мы редко выбираемся из корабля. — А зря! — Элис тут же оживилась, хватая со стола меню. — Смотри, тут нет еды в тюбиках! Кьяра вырвала листок у неё из рук. — Piantala, santo dio! — она повернулась к остальным, слегка покраснев. — Простите ещё раз. Её если понесло, то уже и не остановить. Мэри краем глаза заметила, как пальцы Крауца впились в скамью так сильно, что шрамы на костяшках пожелтели. Его лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнуло ледяное пламя. Следом за сёстрами в капсулу нырнула официантка, держа в руках набитый поднос. Запах кари смешался с крепким кофе, создавая в помещении почти домашнюю атмосферу… если не считать свирепого взгляда Крауца, который, казалось, одним лишь видом мог превратить еду в пепел. Сёстры Варгас заказали сет из горячих закусок, коктейль с зонтиком (для Элис) и стакан тёплой воды (для Кьяры). Антонио робко попросил сэндвич и какой-нибудь не сильно дорогой кофе. Людвиг от заказа решительно воздержался. — Полагаю, все собрались, — наконец нарушила молчание Мэри, отодвигая тарелку с рисом. — Нет, не все, — оборвал её Крауц. — Одного не хватает. — Вы про мистера Бонфуа? — Мэри чуть нахмурилась. В памяти невольно всплыли шикарные апартаменты французского детектива, а следом и их самовлюблённый хозяин. — Он… я думаю, он не придёт. — Понял вас, — Крауц поднялся, и тень от его массивной фигуры почти полностью накрыла круглый стол. — Тогда преступим. При виде Крауца, вставшего с таким горящим, властным взглядом, Мэри почувствовала, как у неё в груди закипает что-то тяжёлое и болезненное. Всю ночь она корпела над материалами Калво, сводя воедино обрывки информации, а теперь этот солдат с маньячным блеском в глазах собирался перехватить инициативу? Её пальцы сжались в кулак, но прежде чем она успела что-то сказать, в капсуле раздался посторонний мужской голос. — Pardon, я не опоздал? Он прозвучал так неожиданно, что даже сбил с толку Крауца. Франциск Бонфуа стоял на пороге, залитый мягким светом лампы, словно герой старомодного фильма. Его дорожный плащ струился по плечам, а дорогой платок, небрежно переброшенный через шею, переливался изумрудными оттенками. Он выглядел так, будто случайно забрёл сюда после светского приёма, а не в разгар тайной миссии по спасению принца. — Бонфуа, — процедил Крауц. — Так точно, mon ami, — Франциск улыбнулся, сверкнув белыми зубами в полумраке. Он грациозно шагнул вперёд, ловко обойдя Людвига, и опустился на скамью рядом со Скоттом. Его взгляд скользнул по Мэри, и в уголках глаз заплясали весёлые морщинки — француз явно наслаждался её немым возмущением. — Итак, — Крауц прочистил горло. — Дело, о котором пойдёт речь, настолько деликатное, что я уповаю… — он сделал паузу, давая этому слову осесть в сознании собравшихся, — …на то, что всё услышанное останется в этой капсуле. Пальцы Людвига нервно постукивали по столу, оставляя на полированной поверхности едва заметные следы от маслянистых подушечек. — Двадцать шесть дней назад, — продолжил он, — младший сын короля… принц Кассиан, — имя слетело с его губ с явной неохотой, будто он вынужден был произнести что-то неприятное, что-то, что оставляло горький привкус на языке, — вместе со своей партнёршей перестал выходить на связь. Мэри задело то, как Крауц намеренно проигнорировал титул «жена» по отношению к спутнице Кассиана. Девушку звали Дейзи Дойл, и раньше она была стриптизёршей родом из Северной Ирландии. Сведений о ней, которые раздобыл Калво, едва хватало на пару строчек, но Мэри отказывалась видеть в этой женщине пустое место. Прошлое и происхождение не имели значения. Дейзи была истинной женой принца, и об этом нельзя было забывать. — Перед исчезновением принц арендовал корабль под названием «Соломон», — ладонь мужчины плавно провела по «иксу» на запястье, и в воздухе перед всеми вспыхнула карта космических созвездий, растёкшаяся, как звёздный туман. — В последний раз его зафиксировали рядом с системой Тарнак-Дельта. Рука Франциска поднялась с аристократичным изяществом. — Бонфуа? — А куда, собственно, направлялся их корабль? — француз слегка наклонил голову, и свет голограммы скользнул по его красивому, практически лишённого морщин, лицу. — Не слишком ли далеко они улетели от дома? — Точняк, — подхватила Кьяра, скрестив руки на груди. Её голос, приправленный акцентом, зазвучал резко, почти вызывающе. — Те края просто кишат разбойниками и всякими мелкими уродами. И это если не считать огромного количества чёрных дыр. В общем, не самое приятное место для представителя голубой крови. Крауц медленно переключился на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде раздражения — ему явно не понравилось, что Кьяра вставила своё слово без разрешения. — Я допросил человека, который консультировал принца по выбору маршрута, — тщательно отмеряя слова, сказал он. — Кассиан и его партнёрша… — Крауц едва заметно поморщился, — планировали особое путешествие. По случаю важного события. Беременности. Он снова сделал паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе тесной капсулы. — Консультант предложил им несколько маршрутов. Выбор пал на самый долгий и удалённый, — солдат провёл рукой по сенсорной панели, и вдоль карты протянулась изогнутая светящаяся линия. Вслед за этим, как будто подхваченная невидимым течением, поплыла миниатюрная модель «Соломона». Таких деталей Мэри не видела в отчётах Калво, и теперь наблюдала за преображением карты с особым интересом. — Согласно картографии, корабль должен был приблизиться к границе системы и, обогнув планету ПГ-426b, лечь на обратный курс. Станция на ПГ-426b действительно зафиксировала корабль, прошедший по их орбите. Но обратно он не повернул. Лёгким, почти театральным жестом рука Бонфуа взметнулась вверх, заставив брови Людвига сдвинуться ещё сильнее на переносице. — Возможно, мой вопрос прозвучит несколько эгоистично, — произнёс сыщик, не переставая сиять улыбкой. — Но позвольте поинтересоваться: зачем вы и Калво организовали эту миссию? Я имею в виду, — поправился он, обращаясь к остальным, — общеизвестно, что младший принц был для короля… как заноза в одном неприличном месте. Разве его величеству не было бы выгоднее просто забыть о нём, как о страшном сне? Впервые за весь вечер на лице Крауца появилось что-то, отдалённо напоминающее одобрение. Но ухмылка, скользнувшая по его тонким губам, оказалась ещё неприятнее обычной ледяной маски. — Хороший вопрос, — похвалил он Франциска. — Некоторым из вас, — его взгляд ненароком мазнул капюшон Кёркленд, — уже поведали официальную версию. Что якобы наш король опасается скандала. Что принц, связавшись с этой женщиной, заручился поддержкой низших слоёв населения, и теперь его исчезновение вызовет беспорядки. Он замолчал. В капсуле стало так тихо, что слышалось жужжание голограммного проектора и прерывистое дыхание Элис Варгас. — Но истинная причина его беспокойства… куда важнее, — Крауц глубоко вздохнул. — Повторяю: то, что я скажу сейчас, не должно покидать стен этой капсулы. Все замерли. Даже Бонфуа перестал улыбаться. — Наследник престола, принц Альберик, — начал Людвиг с новой силой, — бесплоден. Врачи подтвердили диагноз. Никакие стабилизаторы, никакие операции… ничего не поможет, — он слегка замялся, и Мэри вдруг заметила, как его бледные щёки покрыл лёгкий румянец. Будто даже ему, этому человеку из стали, было неловко говорить о таких вещах как чья-то фертильность. — Вероятность зачатия составляет один к миллиону. — Дайте угадаю, — оживился Скотт. — Король хочет заполучить нерождённого ребёнка Кассиана. Вот к чему вы клоните. Крауц на мгновение застыл, словно его ударили обухом по голове. Но уже через секунду его лицо вновь стало непроницаемым. — Так точно, — проговорил он. — Ради продолжения династии его величество готов закрыть глаза даже на происхождение матери. — «Даже»? — хмыкнул медик. — Как мило с его стороны. Мэри узнала этот тон. Скотт Мак’Кей, выросший в трущобах, отлично осознавал цену слову «происхождение». И то, как его произнёс Крауц, даже у неё оставило во рту привкус горечи. — Простите, — тонкие пальцы Элис взметнулись вверх. — Но почему поисками должны заниматься именно мы? Разве у короля для этого нет собственных людей? — Потому что всё нужно сделать тихо и незаметно, — вклинилась в разговор Кёркленд. — Калво собрал людей, которые не связаны с короной, но при этом достаточно компетентны, чтобы не устроить грандиозный скандал. Капюшон соскользнул с её головы, обнажив водопад золотистых волос, которые рассыпались по плечам, словно расплавленное солнце. Реакция не заставила себя ждать: Антонио закашлялся, словно ему в рот залетела муха, Кьяра замерла с поднятой бровью, а Бонфуа…. Франциск, обычно такой невозмутимый, раскрыл рот с выражением откровенного шока, что доставило Мэри особое удовольствие. Вчерашние колкости всё ещё жгли её самолюбие, и теперь она жадно ловила этот момент. Тем временем в проёме появилась официантка, балансирующая с двумя подносами на руках. Её глаза мгновенно прилипли к волосам Мэри, и девушка, едва сдерживая восхищение, пробормотала: «Вау…», прежде чем поспешно ретироваться. Антонио ухватился за сэндвич, в то время как Элис опрокинула коктейль залпом и скривилась от его горькости. — Верно, — после паузы, тянувшейся ровно столько, чтобы все успели переварить увиденное и услышанное, согласился Крауц. Его тяжёлый взгляд скользнул по Мэри сверху вниз. — Мэри Кёркленд… — произнёс он её имя с намеренной медлительностью, словно пробуя каждый слог на вкус. — Калво упоминал, что вы имели отношение ко вчерашнему… событию. Это правда? Почувствовав, как по её спине пробежали мурашки, Мэри едва заметно кивнула. — Должен признать, ваша работа впечатляла, — продолжил Крауц, скрестив руки, — ровно до момента, пока вы не превратили её в фарс… — мрачно заключил он. — Пресса бушевала весь день и бушует до сих пор. Вы понимаете, что в моей миссии нужна абсолютная тишина? — Разумеется, понимаю, — ответила Мэри, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри неё всё леденело от возмущения. — Но то расследование и ваше — это как небо и земля. Одно дело — вытаскивать на свет правду о маньяке, другое — искать человека, затерявшегося в космосе. Кьяра провела пальцем по голограмме, оставляя за собой мерцающий след. — Нам известно, что корабль пролетал мимо планеты ПГ-426b. Там расположена одна из восточно-европейских горнодобывающих колоний под названием «Горизонт», — её ноготь, покрытый потрескавшимся чёрным лаком, остановился на скоплении красных значков. — От системы их отделял всего один прыжок. В масштабах города, это примерно, как дорогу перейти. Вы допускаете, что корабль могло затянуть в одну из кротовых нор? Желваки Крауца пришли в заметное движение. — Допускал, — сквозь зубы процедил он. — Но шансы ничтожны. Чтобы угодить в сингулярность, нужно быть дураком, — его взгляд скользнул по карте. — Мой информатор уверяет, что команда «Соломона» не страдала суицидальными наклонностями. — Могла случиться поломка, — отозвался Антонио. — Двигатели могли отказать, например. Или навигация дала сбой… — Исключено. «Соломон» прошёл полный техосмотр перед полётом. Это обязательная процедура для всех кораблей, совершающих долгие маршруты. — А, может, молодой принц и не затерялся вовсе? Может, его просто заебала вся эта королевская шушера, — Скотт наклонился вперёд, и свет голограммы выхватил из полумрака его лицо — худощавое, плохо побритое, с тёмными кругами под глазами. — И он решил, что среди пиратов ему будет спокойнее, чем в кругу ебанутой элиты. Не дав всем отойти от шока, он дерзко обратился к Крауцу: — Вы, кстати, когда жену его найдёте, что дальше будете делать? Вскроете ножом живот и достанете оттуда ребёнка, да? Вам же похуй на женщину, ведь она родилась не там, где нужно. — О, — Бонфуа откинулся на спинку скамьи, чуть подмяв своё шикарное пальто. — Кажется, местный радикал решил, что его мнение кого-то интересует. Мы здесь, если ты не заметил, обсуждаем государственное дело, а не твои детские комплексы. Скотт так ядовито посмотрел на Франциска, что Мэри поняла сразу — друзьями они не станут. — Значит, если снять предположение о поломке и аварии, остаются два варианта, — нарушила тишину она. — Либо Кассиан намеренно исчез из радаров, дабы осесть на какой-нибудь планете в системе, где его так просто не засечь, либо его настигли пираты. Как вы думаете, Крауц, если бы разбойники узнали в Кассиане принца, они бы предложили Земле выкуп за него? Крауц чуть призадумался. — За все дни не поступило ни одного сигнала с требованием выкупа. Он провёл ладонью по «иксу», и карта схлопнулась. — В любом случае, всю нужную информацию вы получили. Я не годен для руководства этой миссией по ряду причин. Калво предложил вашу кандидатуру, фрейлен Кёркленд. Мэри была очень удивлена такой внезапной передаче полномочий. Ей хотелось ответить, что она также не сильна в лидерстве, как и Крауц, но, увидев помрачневшее лицо Бонфуа, быстро собралась с духом и, взяв в руки стакан с недопитым чаем, сказала: — Полагаю, на Земле вы всё выяснили. Значит, немедленно летим в космос. Постараемся повторить их маршрут, пока не окажемся у системы Тарнак-Дельта. — Пойдём прямо в лапы пиратам? — Бонфуа скривился. — Мой «Амарантин» оснащён стелс-системами, — ответила за Мэри Кьяра. — Маскировка, глушилки, всё, что вашей душе угодно. Так просто пиратам мы не дадимся, — она бросила мимолётный взгляд на француза. — Но есть один нюанс: наш корабль мал. На всех вас места хватит, но, если будем вывозить принца с остальным экипажем… — её плечи дёрнулись в подобии пожимания, — кому-то придётся ночевать в шлюзе. — Главное, чтобы этот enculé не оказался моим соседом по койке, — Бонфуа указал пальцем на Скотта, а тот ответил ему неприличным жестом. — План есть, — Крауц обратился исключительно к Мэри, игнорируя остальных. — Когда стартуем? Мэри не колебалась ни секунды: — Сегодня.

***

После вербовки и оплаты обеда она вышла на улицу и нашла Скотта в трёх метрах от входа в бар. Он стоял, прислонившись спиной к грязной стене, сигарета в его пальцах медленно, но верно догорала. У его потрёпанных ботинок валялось уже два окурка. Мэри встала рядом и тоже из солидарности закурила. — Как дела? — спросила она, выпуская синеватый дымок, который тут же развеялся в весеннем воздухе. — Говнище ёбаное, — бросил он через плечо, даже не поворачиваясь. — И эти гады… Крауц и французишка — просто верх человеческого дерьма. — Если хочешь, можешь соскочить прямо сейчас, — сказала Мэри, хотя слова давались ей нелегко. В глубине души она очень хотела, чтобы он полетел вместе с ней. — Да хуй там! — Скотт резко развернулся, и его тень накрыла Мэри целиком. — Мне нужны эти деньги, Кёркленд. С ними я с лёгкостью сниму квартиру побольше и перевезу туда своих сестёр. — Тогда держи себя в руках, — прошептала она, оглядываясь. — Я понимаю твои чувства, но они сейчас не совсем уместны. — Меня просто тошнит от того, что мы ищем тех людей не потому, что так правильно, — его голос дрогнул, — а потому, что какому-то старому пердуну захотелось нянчить внуков. — Я бы не советовал так отзываться о своём монархе, — раздался за спиной Мэри медовый голос. Франциск стоял в двух шагах, его дорогущий плащ колыхался при слабом уличном ветре. — Ну надо же, — хрипло рассмеялся Скотт. — Француз, защищающий английского короля. — Просто обожаю британский консерватизм, — парировал Бонфуа, намеренно не глядя на Мэри. — А у вас, мсье Мак’Кей, весьма… своеобразный акцент. Вы ведь тоже не местный? — Ага. Я из тех мест, где тебе бы вставили кулак в ж… — Вам что-то от нас нужно, мистер Бонфуа? — резко перебила друга Мэри, пытаясь встать между ними, хотя это была бесполезная затея, ведь своим ростом она едва дотягивалась до их груди. Франциск наконец перевёл взгляд на неё, его глаза скользнули по выбившейся из-под капюшона золотистой пряди. — Хотел сказать вам, мадемуазель Кёркленд, — его голос стал ядовито учтивым, — очень жаль, что вы не были со мной откровенны вчера. — А зачем мне это? — Мэри нахмурилась, вспоминая его вечерние колкости. — Я не собиралась вас впечатлять. — Впечатлять — нет, зато унизить перед Калво и остальными — несомненно. — Вы снова всё переворачиваете с ног на голову. — Ну да! — он изящно поправил изумрудный шарф, который был обёрнут вокруг его шеи. — Кёркленд — это фамилия не отца, а кого-то из менее благородных родственников. Полагаю, матери? Поэтому мои запросы ничего не дали. Мэри криво ухмыльнулась: — Поздравляю, детектив. Первая ниточка распутана. — Скоро мы встретимся на корабле, — его губы растянулись, обрамляя оскал. — И я распутаю все ваши ниточки. Когда его фигура растворилась в уличной дымке, Скотт выплюнул окурок и прошипел, наклонившись к уху Мэри: — Не знаю как ты, а я уже ненавижу этого мудилу.