Часть 2. Записки самоубийцы 2.

      — Арлин! — подозвала к себе девушку Боудикка. Та повернула голову в сторону начальницы по отделу, и, по соответствию, лучшей подруги.        Удивительно, как они смогли поладить.        Нет, не то что бы это должно было быть чем-то совсем невозможным, но некоторое время Арлин по старой привычке, ещё прижизненной, только и делала, что, помня прижизненный титул наставницы (в конце концов, царица племени Иценов), кланялась и трепетала.        Потом, правда, попривыкла, поняла, что в мире шинигами то, кем ты был при жизни, в сущности, едва что-то значит.        Смерть не щадила никого, вне зависимости от расы, места жительства, возраста, пола, сословной принадлежности, финансов и прочего, прочего… Жнецы приходили за всеми, и в этом была их суть, их работа, предназначение. В конце концов, в этом состояло наказание мрачных жнецов, но Арлин предпочитала забыть эту деталь.        Так что и с Боудиккой она со временем начала общаться на равных.        — Да, Боудикка?        — Держи! — протянула она ей стопку документов. Список умерших на сегодня.        — Спасибо… Много же…        — А тебе не привыкать. И ещё… Видишь вот этого?        — В конце который? Ну?        — С ним внимательнее. Пойдёт в наши ряды.        Недавно шинигами начали продвигаться в науке. Уже был изобретен дагерротип.        Парнишка лет 20-25, такой щуплый, неказистый, худощавый. Короткие растрёпанные волосы. И ресницы длиннющие.        Нда-а… Только такого «пополнения» департаменту и не хватало.        Дохляк, во всех смыслах, ещё и ждать его, пока умрёт, пока выучится быть жнецом… Одна морока.        Арлин была скорее оптимистка, но в за века работы…        Смерть меняет всех. Немного изменилась и она.        А вот у Вардена примерно в это же время, в тот же день был другой покойник, совершивший суицид.        Только уже гораздо более «здоровый».        Высокий, крепкий, хоть и стройный, явно сильный, только волосы почему-то были преждевременно седые, хотя тоже молодой парень.

***

       Тем не менее, новички на службу поступили. Вернее, пока только в академию.        И за ними неустанно следили, как и за любыми другими студентами.        Того парня, что забирал Варден, по имени почему-то не называли. Впрочем, как почему? Он сам не желал, и с ним решили не спорить. Называли то по порядковому номеру, — 136649, то по прозвищам — Серебряным Лисом да Беловлаской.        Жнецом он и правда оказался отменным. Ответственный, шустрый, сильный, показывал в академии отличные результаты. При этом занудой каким-нибудь не был, обладал отменным чувством юмора, да и не кичился достоинствами, хотя и цену себе знал.        «Да, далеко пойдёт!» Хором твердили все, даже строгий Лоуренс Андерсон, не слишком щедрый на похвалу.        Тот паренёк, которого забирала сама Арлин, впрочем, тоже оказался не совсем промах.        Откровенно слаб, но зато какой ум!        — Необычный он, этот Отелло… — за чаем как-то поделилась она, — вроде и неуклюжий, но умный такой… И в академии хвалят, ну, кроме физической подготовки. Оно и неудивительно, при жизни вроде алхимиком был. Знает в науках толк. Такой чудак. И волосы эти темно-зеленые… Я не думала, что такое бывает.        — Ты за ним так смотришь внимательно, Арл! — Хмыкнул Варден, — влюбилась, что ли…        Арлин краснеет смущённо.        — Да с чего ты взял, Вард! Нужен мне этот хилик-химик! — А сама отводит взгляд, отмечая про себя, что слова друга того гляди станут пророческими.        Через определенное время парни выпустились из академии, поступили на работу.        Лис получил новые очки от Ларса, новую косу смерти, именно косу, косовище которой ещё и выглядело как скелет. Отрастил волосы, которые чёрной лентой перевязывал в высокий хвост, проколол уши.        — Вот же ты оторва! — смеялась во время общения с ним она, а чаще с любопытством смотрела на слабака-ботаника Отелло, который пошёл в криминалистику, совсем ещё новый отдел. ***        Как-то надо было отнести туда документы, Боудикк попросила. И Арлин шла с радостью и каким-то трепетом.        — Беловласка, привет! — помахала Арлин проходящему мимо жнецу, — а не знаешь, где Отелло нынче сидит?        Поразительно, эти двое были совсем разные, а ведь сошлись, стали друзьями. Но, посмотреть на их с Вардом и Боудиккой троицу…        — Да как обычно, наверное, в лаборатории сидит, ты ж этого заучку знаешь, Арлин, — посмеялся хрипло, действительно как лис, он.        — И то верно. Спасибо.        По пути в названное место та сама и не заметила, как в кого-то врезалась. С шумом рухнули коробки, а вместе с ними и ещё кто-то.        — Тилль! — Кинулась она помогать ему поднимать коробки, — Извини дуру, не заметила!        — Да ладно… Сам ведь на дорогу не смотрел… — а криминалист, подобно ей самой, покраснел, когда коснулся девичьей руки, поднимаясь и хватая коробки.        — Ах, да… Я ж хотела тебе документы передать… Хотя, с коробками этими. Давай хоть помогу донести, мне не трудно.        И как Отелло не отнекивался, помощь была оказана.        — Спасибо. Не нужно было, правда, — тихо, смущённо ответил. Та улыбнулась тепло.        — Не за что.        А через пару дней на обеде подходит, здоровается, вручает быстро коробку сладостей.        — Это тебе за помощь… — и уходит быстро, что б не отвечать на отнекивания да расспросы.        Так и сблизились в общении. Умница Арлин, старающаяся постоянно всё успевать по работе сборщика душ, и отчёты писать, и мёртвых забирать и даже (без особой, правда, охоты) периодически участвовать в корпоративах. И Отелло, тоже увлеченный своей работой, только работал в другой сфере, и был при этом в других сферах слабаком и лентяем, которых поискать надо.        И на обеденном перерыве старались свидиться, и у Лоуренса пересекались, когда выпадал случай зайти к общему хорошему знакомуму, и многое другое.        Как-то она осмелилась, позвала его в свободный день прогуляться по кладбищу.        — А спокойно тут… — закинул в рот лакричную конфету криминалист.        — Да, уж не то, что в Лондоне… — до этого она никогда не считала лакрицу вкусной, но отчего-то то и дело украдкой брала у него это специфическое на вкус лакомство.        Жнецы присели на траву рядом с одной из могил. Арлин и сама не заметила, как прильнула к нему, откинув голову на мужскую грудь.        Тот порозовел, но не отпрянул. Рука как-то сама обвила её плечо в неловком объятии.        — Нравишься ты мне, Арли…- шепчет тихо-тихо.        — И ты мне, — улыбнувшись, шепчет она в ответ, и робко, неуверенно целует в щёку.

***

       Жизнь, кажется, бьёт ключом, хотя она давным давно мертва. Даже при жизни, как человек, ещё до того рокового дня, когда убили большинство соплеменников, она, казалось, не была так счастлива.        У шинигами было правило, даже официально занесенное в свод законов — работу выполнять беспристрастно.        Но личная жизнь, это разве работа? Кажется, насчёт служебных романов и не было ничего. И другие парочки иногда встречались. Чем же они с Отелло хуже?        И дорогая Боудикк, обычно такая строгая, серьёзная, смотря на них, смеётся вместе с Вардом и улыбается куда чаще, чем раньше.        — Ты ведь знаешь, Арлин, я при жизни и сама одно время была замужем… Пока муж не умер. Так что не мне судить. Если сошлись, то и славно. Отелло по-своему славный малый. Милуйтесь на здоровье.        И она внимала подруге-наставнице, наслаждаясь с возлюбленным каждой совместной секундой, каждым милым словом, каждым касанием, каждым поцелуем, каждой лаской…!        Она счастлива, счастлива, счастлива!        С ней её Отелло, её компания, и плевать на остальное, плевать на большинство новичков, имевших иногда свойство надоедать, плевать на изнуряющую, монотонную работу, плевать на постоянные бойни и войны с демонами.        Она была счастлива эти пять прекрасных веков.

***

       А беда всегда приходит внезапно, не так ли…?        1819 год начинался так же, как и прошлые. Всё было так нормально, так… Обычно.        — Какого чёрта…? — всхлипывая над телами двух самых близких, самых первых в загробном мире друзей, повторяла она, — Какого черта?!        Этот придурок 136649 решил сбежать?!        Какого черта он смеет устать от должности идеального сборщика душ?! Какого черта, он работал меньше, чем она сама, на десять веков!        И когда ему попытались помешать, он убил их… Он убил даже Вардена и Боудикку! Он убил ИХ!        — Зачем он это, О'? — сквозь слезы спросила она.        — Он устал… — Отелло знал, что не к месту, но за сбежавшего друга попытался заступиться, оправдывая.        — Устал?! — Арлин бешено сверкнула глазами, оторвавшись от дважды мертвых тел, — А почему?! Разве они не устали?! Разве я не устала?! Разве ты не устал?!        — Он давно хотел…        Внутри всё перевернулось. Давно хотел…        — Ты знал?! Ты знал, что эта тварь хотела сделать, и не сказал?!        — Я… — Пощёчина, звонкая и сильная, не дала ему договорить.        — Пошёл ты, Отелло! — Кинула она злобно, разворачиваясь и уходя. Тилль молчит, скорбно смотря любимой вслед, понимая, что отношения у них, похоже, не долговечны.        Так закончилась старая эра небесной канцелярии. Ушло и пришло, сменилось великое множество жнецов.        Арлин нашла и приняла в свою компанию ещё две юных девушки.        Теперь, о новой эре департамента расскажут уже они.