Глава 9

Наконец наступила пятница, и после уроков Денис со Златой отправились прямиком к ней. Злата болтала без умолку о всякой ерунде, а Денис пытался собрать все свои знания в кучу и определиться, с чего они начнут. Судя по всему, ему нужно было обучать Злату геометрии с самого начала, то есть с программы седьмого класса. Денис с досадой цыкнул — вряд ли они успеют все досконально изучить до начала экзаменов. Тем более что математика стояла самой первой. Злата же, увлеченная исключительно своей болтовней, вдруг спросила: — Что? — Что? — в ответ поинтересовался Денис. Злата закатила глаза и дернула плечом: — Че ты цыкаешь? Я тебя уже достала, да? Денис ощутил себя загнанным в угол. Пока он судорожно придумывал, как бы сказать правду и в то же время не обидеть, Злата вдруг спросила: — Как твоя мама? На лице Дениса появилось вопросительное выражение. Он даже остановился — настолько его удивил такой вроде бы невинный вопрос со стороны одноклассницы. Однако ему в голову тут же пришла мысль, что здесь какой-то подвох. Как в любой реплике, вылетающей из уст Златы. — Русаков, мы идем или нет? — тем временем нетерпеливо спросила девушка. — Че ты встал? — А можно встречный вопрос? — осмелился поинтересоваться Денис, равняясь со Златой. Та охотно кивнула, и он спросил: — С чего вдруг тебя интересует, как дела у моей мамы? — Ну… Она вроде как дочь потеряла, — аккуратно напомнила Злата и, выдержав паузу, добавила: — Своего ребенка. Это очень большое горе, которое… мне кажется, его нереально пережить. Как и смерть любого родственника в принципе. Денис издал смешок в надежде скрыть свою печаль, но он вышел грустным. — Никогда бы не подумал, что тебя это может беспокоить. — Что именно? — Смерть родственников. — Слушай, Русаков, я вообще-то тоже человек! — возмутилась Злата. — И у меня тоже есть родственники. И чувства! — Да неужели? — изобразил Денис удивление, и Злата вдруг насупилась. — Ладно, прости. Просто… очень сложно поверить в то, что у человека, который обижает других так же легко, как плюется, могут быть чувства. Я думал, ты неуязвима. Ну, прям совсем. Злата изобразила смех, но потом серьезно сказала: — Если ты думаешь, что я совсем на голову отбитая, ты ошибаешься. Есть темы, токсичить на которые просто неприлично. Денис недоверчиво посмотрел на нее, но промолчал. Злата же спросила снова: — Так как дела у твоей мамы? Как она… ну… справляется со всем этим? — Справляется. — Денис бросил на нее взгляд, в котором горел красный огонь вызова. — Еще вопросы есть? — Есть, — вдруг ответила Злата. — У тебя же вроде еще младшая сестренка. Она в курсе, что… — В курсе. — И как она это все… — Нормально. — Денис внезапно ощутил сильное раздражение. — Слушай, Злат, я не хочу об этом говорить. Давай дойдем до твоего дома молча. Пожалуйста. — Ладно, — обиженно надулась Злата и действительно больше не проронила ни слова, пока они шли. Правда, вместо желаемого спокойствия Денис ощутил лишь укол вины прямо в сердце. Может, Злата действительно в кои-то веки захотела проявить искреннее неравнодушие к его горю, но после ее издевок Денису было очень сложно в это поверить. — Злат… Прости, если я тебя обидел, — произнес он спустя некоторое время. Злата повернулась к нему лицом и, скрестив руки на груди, остановилась: — Что, стыдно стало, Дениска? Денис смущенно опустил взгляд на асфальт, и Злата засмеялась: — Ладно, забей. Мы, кстати, почти пришли. Через несколько минут серебристый лифт, выглядящий в старом доме как женщина в вечернем платье в будний полдень посреди супермаркета, уже поднимал их на пятый этаж. Периодически делая вид, что его очень интересует зеркальный потолок, Денис украдкой разглядывал Злату. Несмотря на то, что она много лет задирала его, он не мог не признать, что она все равно очень красивая. Не зря он постоянно видел ее в компании какого-нибудь парня — те слетались на красоту Златы как мухи на мед. Худой она не была — высокий рост, крепкое тело и наличие довольно крупных форм мешали назвать Злату хрупкой, однако Денису ее довольно зрелая женственность казалась странным образом привлекательной. Больше всего ему нравились ее объемные темные волосы, которые как будто закучерявились еще больше после попавшего на них снега. Как бы Денис ни старался отвлечься на свое отражение в потолке лифта, шевелюра Златы притягивала его взгляд. Равно как и слишком короткая для марта юбка, открывающая длинные ноги в черных полупрозрачных колготках. — Русаков! — привычно громко окликнула его Злата, и Денис едва не подпрыгнул от неожиданности. Встретившись взглядом со Златой, он смутился и быстро опустил взгляд. А она захихикала: — Не знала, что ты ценитель красивых женских ног. — Да я это… я просто… Денис окончательно смутился, а Злата расхохоталась в голос. Когда они вышли из лифта и Злата открыла дверь своим ключом, Денис озадаченно остановился. Откуда-то из глубины квартиры доносились очень странные звуки. Когда он понял, что это было, то покраснел еще больше. Злата же застыла на месте, как будто вмерзла в пол. А потом вдруг резко повернулась и, не глядя на него, прошептала: — Пойдем к тебе? Денис был слишком ошарашен, чтобы сразу отказаться, а Злата снова заперла дверь, не дожидаясь его согласия. Он тяжко вздохнул и повиновался. Дома никого не должно было быть — Лариска была на продленке, откуда ему нужно было забрать ее вечером, а мама сказала, что придет поздно, — но Денису все равно было некомфортно при мысли о том, что Злата попадет на его территорию. Однако другого варианта у них не было: они уже договорились позаниматься сегодня, а в квартире Златы уже были те, кто занимался своими делами, несовместимыми с учебой. При мысли о том, что он услышал, Денис ощутил неловкость. Еще большую неловкость он ощутил, когда подумал о том, как и что говорить, если у них со Златой зайдет об этом разговор. Судя по ее виду, ей тоже было максимально неловко, поэтому Денис очень надеялся, что они просто замнут эту тему и все. К счастью, Злата сама заговорила: — О том, что мы там слышали, никому ни слова. Ясно? Тон ее был холодным, но в нем сквозило волнение и горечь. Денис понятливо кивнул. Уж кому, как ни ему, понять, почему Злата хотела бы оставить это в секрете? Кажется, она все же была безумно расстроена тем, что происходило у нее дома, когда они пришли, потому что ее концентрация во время занятия была близка к нулю. Злата витала в своих мыслях, унесших ее не просто далеко, а буквально на другой материк, и просто не воспринимала объяснения Дениса, который уже успел ощутить, что его голос немного охрип. Наконец, Денис не выдержал и прервал свой монолог вопросом, который изо всех сил постарался задать нормальным тоном, а не раздраженным: — Кому нужна четверка по математике — тебе или мне? Злата растерянно посмотрела на него, как будто только увидела, и стыдливо потупила взгляд: — Мне. — Тогда в чем дело? — начал сердиться Денис и одним резким движением отодвинул от себя сборник задач. — Почему ты не слышишь, что я тебе говорю? Ты сюда пришла, чтобы найти еще один повод поиздеваться или все-таки чтобы в твоей голове хоть что-то осталось? Он говорил что-то еще. Увлекшись своей тирадой, Денис не сразу заметил, как плечи Златы ссутулились и она вся будто уменьшилась в размерах, а ее руки прижались к ее губам. Очнувшись наконец от гнева, Денис посмотрел на Злату, чтобы убедиться, что она услышала хотя бы последние его слова про то, что в случае отсутствия у нее малейшего намека на концентрацию и желание трудиться их занятия прекратятся. И тут же его взгляд стал испуганным. Злата плакала. По-настоящему. Пожалуй, впервые за все время их знакомства. — Злат, ты чего? — взволнованно спросил Денис, а Злата откликнулась громким всхлипом. — Что такое? Она мельком посмотрела на него и помотала головой: — Ничего. — Но ты плачешь. — Быстро оглянувшись, он схватил салфетницу, вытащил оттуда одну салфетку и протянул Злате. — На, возьми. Что случилось? Я тебя чем-то обидел? — Нет. — Продолжая шумно шмыгать носом, Злата принялась промакивать глаза, но это несильно помогало ей успокоиться. — Ты не виноват. — Это обнадеживает, — пробормотал Денис, а громче произнес: — Слушай, если что — извини. Я просто очень волнуюсь. Я никогда не подтягивал никого по математике, да еще и так… основательно… — Да господи, Русаков, я же сказала, что это не из-за тебя! — воскликнула Злата и отшвырнула салфетку. — Это из-за… из-за… Денис ужаснулся догадке, которая наконец-то пришла ему в голову: — Из-за того, что мы слышали у тебя дома? Злата закивала, а потом снова закрыла лицо руками. Денис тяжело вздохнул. Хоть он и вырос среди женщин, женские слезы до сих пор были для него испытанием. Он знал, что ничего страшного в них нет — как сказала ему какое-то время назад Елена Васильевна, это действительно всего лишь один из способов сбросить эмоциональное напряжение. Однако Дениса всегда беспокоило, что по-хорошему он должен поддержать и успокоить человека, пребывающего в раздрае, но ему казалось, что он не умеет этого делать. Задача усложнялась в сотню раз, если плакала женщина. С самого детства мама воспитывала в Денисе базовое почтительное отношение к представительницам женского пола. Именно благодаря вложенным в него манерам он всегда придерживал дверь для следующих за ним женщин, а если ехал в транспорте и рядом с ним оказывалась женщина — совесть и строгий материнский голос в сознании не позволяли Денису продолжать сидеть. Однако несмотря на это, женщины до сих пор казались Денису сложно устроенным механизмом или непознанной вселенной, которая изучена не более чем на пять процентов, как океан. Он не раз попадал впросак, когда в разговоре с представительницей женского пола говорил что думал и даже при том, что делал это вежливо и максимально учтиво, девчонки находили, на что обидеться. Причем каждая воспринимала одни и те же слова по-разному, что поистине сводило Дениса с ума. Поэтому он очень боялся сказать или сделать что-то не то и таким образом ненароком ранить кого-нибудь. Особенно женщину. Особенно ту, к которой хорошо относился. Маму, сестру, одноклассницу… Даже Злату, которая издевалась над ним, Денис никогда не хотел обижать не то что намеренно — даже случайно. — А ты уверена, — робко заговорил было он, кладя рядом со Златой еще одну салфетку, — что это не твои родители… ну… занимались тем, чем занимались? — Уверена, — горячо заявила Злата и отняла руки от лица. — Мужской голос был не папы. И вообще, мама с папой точно таким не занимаются! — А как ты тогда появилась на свет? — улыбнулся Денис как можно добродушнее, а Злата насупилась: — Ну тогда занимались, но после моего рождения — точно нет! — То, что они не делают этого при тебе, не значит, что они этого не делают совсем, — пожал плечами он. Злата закатила глаза: — Что, самый умный? — Наверное, иначе ты бы ко мне за помощью по матеше не обратилась, — развел руками Денис, подавляя разжегшееся было внутри него раздражение. Злата смерила его надменным взглядом все еще влажных глаз, а он сжалился: — Слушай, я понимаю. Тебе неприятно было застать этот процесс, да еще и… В общем, я полагаю, у тебя сегодня нет настроя на учебу. Поэтому давай сделаем так: я тебе все-таки объясню одну тему, а потом мы сделаем всего одно задание. И на сегодня все. Хорошо? Злата бросила на него недоверчивый взгляд: — Серьезно? — Абсолютно. Она поразмыслила немного и в итоге кивнула: — Ладно, давай. Я попробую понять. — А я попробую сделать все, чтобы ты поняла, — отозвался Денис и ободряюще улыбнулся, и Злата вдруг улыбнулась ему в ответ. Прошло чуть больше двух часов, прежде чем она вскинула голову и ойкнула: — Уже так темно! Мне домой надо. — Без проблем. — Денис захлопнул учебник и посмотрел на одноклассницу. — Теперь тебе стало понятнее, как доказать равенство треугольников? Злата немного подумала, прежде чем ответить: — Вроде да. Но мне еще нужно потренироваться. Может, я попробую сама какое-нибудь задание сделать? — Она слегка нахмурилась, заметив изумленный взгляд Дениса, и невозмутимо добавила: — А ты в следующий раз проверишь. Денис усилием воли заставил себя ответить: — Ну… давай. Снова открыв учебник на нужной теме, он поставил карандашом галочки напротив двух заданий и протянул книгу Злате: — Вот эти попробуй. Они вроде самые простые. И… Вот это можешь еще сделать. — Денис поставил еще одну галочку. — Оно немного сложнее, но может, тебе захочется… — Я попробую, — неожиданно покорно откликнулась Злата и принялась убирать книги в сумку. А Денис откинулся на стуле и, наблюдая за одноклассницей, подумал о том, что Злата, кажется, действительно мотивирована на учебу и потому проявила инициативу, попросив задачи на дом. Это было непривычно, ведь она никогда не проявляла особого рвения к учебе, но Денис поймал себя на том, что чувствует удовлетворение от проделанной работы. Если Злата поймет хотя бы самую базу, он уже будет рад. Однако Денис надеялся, что они все-таки успеют изучить и повторить все изученное с седьмого по девятый класс до того, как наступит первый день ОГЭ. Он вышел вслед за Златой в прихожую. Опершись спиной на шкаф и скрестив руки на груди, Денис принялся лениво наблюдать за тем, как одноклассница натягивает сапог на ногу. — Тебя проводить? — вдруг вырвалось у него, и сидевшая на сидушке Злата подняла на него голову. В ее глазах было заметно радостное спокойствие, какое обычно появляется, когда начинаешь понимать что-то, чего раньше не понимал, но немного печали тоже присутствовало. Денису в голову пришла мысль о том, что Злате, наверное, очень не хотелось возвращаться домой, где несколько часов назад ее мама занималась любовью явно не со своим законным супругом. — А ты джентльмен, Русаков. Не знала. Да нет, я сама дойду. — Злата поднялась и потянулась к своей шубке. — Но за предложение спасибо. Может, когда-нибудь им воспользуюсь. Ощутив, что лицу стало жарко, Денис кивнул и продолжил наблюдать за ее сборами. Когда Злата застегнула шубу и быстро окинула взглядом свое отражение в зеркале, то повернулась к Денису и улыбнулась: — Ты хорошо объясняешь, Русаков. — Спасибо, — смутился он еще больше, а Злата сделала шаг в его сторону. Денис озадаченно нахмурился, пытаясь понять, что она собирается сделать, но Злата на мгновение остановилась, а после нескольких секунд раздумий подняла ладонь и слегка пошевелила пальцами в прощальном жесте. — До завтра, получается? — Да, — с облегчением выдохнул Денис. — До завтра. Злата кивнула и, повернув ключ в двери, вышла. Заперев за ней дверь, Денис услышал звук открывающихся дверей лифта и короткий перестук каблуков. Когда лифт уехал, он против воли улыбнулся. Оказывается, Злата вполне может быть нормальным человеком. Но чтобы это увидеть, нужно было всего лишь остаться с ней наедине.

***

Неторопливо вышагивая по тротуару, который постепенно укрывался тонким снежным покрывалом, Злата улыбалась во весь рот. Она говорила себе не делать этого, но окрыляющее ее чувство, появившееся с полчаса назад, когда до нее наконец-то дошло, как нужно доказывать равенство треугольников, до сих пор преследовало ее. Несмотря на то, что это элементарная вещь, которую большинство усваивает еще в седьмом классе, когда эту тему изучают, Злата была горда собой и с нетерпением ждала следующей пятницы. Кто бы мог подумать, что к концу девятого класса она будет с радостью ждать несколько дополнительных часов математики помимо установленных расписанием. Не покидал ее мысли и образ лица ее так называемого репетитора. Злата прогоняла его самыми грубыми словами, которые только знала, но Денис нагло разместился в ее мозгу и намертво вцепился в свернутые извилины. В конце концов, Злата сдалась. Пусть живет в ее мыслях. Он же ей не мешает. По крайней мере, пока. С удивлением она поняла, что Денис в школе и Денис у себя дома — это два абсолютно разных человека. Первый всегда был с грустным лицом, но в то же время напряженным. Он часто сутулился, будто ожидал нападения, выглядел максимально неуверенным в том, что делает, а его голос звучал робко, как будто вот-вот сойдет на нет. Второй же активно жестикулировал, его взгляд был уверенным, а голос — твердым и глубоким, с ровными интонациями. Злата даже удивилась: оказывается, у Дениса большие и выразительные темно-голубые глаза с длинными ресницами. А еще он может говорить очень приятным голосом, который она спокойно слушала все то длительное время, что он потратил на объяснения. Иногда Денис даже позволял себе съехидничать, саркастично ответить или рассмеяться, чем давал Злате новый повод уставиться на него и совсем забыть о том, для чего они решили собираться после уроков. Кажется, у себя дома Денис чувствовал себя лучше всего. Мысль о том, насколько он прекрасен, когда он чувствует себя свободно и безопасно, снова заставила Злату улыбнуться. Неужели одноклассник, которого она долгое время считала гадким утенком, наконец превратился в прекрасного лебедя? Или он всегда был лебедем, просто ей удалось только сейчас лучше рассмотреть его? Когда Злата позвонила в дверь и та открылась, на пороге стояла мама. Быстро просканировав ее взглядом, Злата мысленно усмехнулась. Сейчас-то, конечно, уже ничего во внешнем виде матери не говорило о том, что еще совсем недавно она трахалась с чужим мужиком в квартире, где помимо нее живут муж и дочь. Анна Владимировна же как ни в чем не бывало встретила ее искренней радостной улыбкой: — Злата! А чего своим ключом не открываешь? Ты сегодня позже обычного. — Я же говорила, я с Денисом занималась, — проворчала Злата, заходя в квартиру. Анна Владимировна захлопнула за ней дверь и повернула щеколду. — Вернее, он со мной. — Чем это? Математикой? «Ну уж точно не тем, чем ты занималась со своим любовником у нас дома», — хотела было ляпнуть Злата, но все же сдержалась. Матери ни к чему знать о том, что ей известно про любовника. Отцу, впрочем, тоже: Злата любила его несмотря на то, что тот бывал крайне суров с ней и прибегал к физическим наказаниям за провинности, которые родителям той же Ники Селивановой могли бы показаться незначительными. Злате очень хотелось, чтобы вопреки всем недопониманиям и ссорам родители остались вместе и все в их семье было как раньше. Поэтому она улыбнулась матери и снова сказала: — Денис объяснил мне кое-что из геометрии, а потом я попробовала решить несколько задач. Было сложно, но кажется, я начала понимать. — Это очень хорошо, — с энтузиазмом откликнулась Анна Владимировна. — Кушать хочешь? — Да нет… А папа где? — Папа все еще на работе. У него, оказывается, аврал. — Злата не смогла сдержать хихиканья при виде страдальческого выражения лица матери. — И он об этом сказал только сегодня в обед. — Да ладно, мам, ты же знаешь папу, — развела руками Злата и, сняв шубку, повесила ее на вешалку, а ту — на крючок. Приступив к смене обуви, она добавила: — Он у нас не очень много разговаривает. А работу могли дать внезапно. Это как в школе: вроде живем спокойно, а потом наступает день, когда нам задают кучу домашки. — Которую ты не делаешь, верно? Злата покраснела и, встретившись с насмешливым взглядом матери, промямлила: — Нет… То есть да… Ну-у-у… Не всегда делаю. Анна Владимировна махнула рукой и отправилась в кухню, предварительно предложив Злате чаю. Та согласилась и, помыв руки, присоединилась к матери. Получив чашку с зеленым чаем, от которого пахло жасмином, Злата положила туда большую ложку меда и как следует размешала. Отпив немного, она блаженно прикрыла глаза: — Вкусно. — Очень, — согласилась Анна Владимировна и вдруг попросила: — А расскажи про Дениса. Столько лет учишься в этой школе, а я ни разу не слышала, чтобы ты про него что-то рассказывала. — Да что рассказывать, — пожала плечами Злата и снова сделала глоток. — Зубрила он. Такой, знаешь, очень правильный. Идеальный. Отличник. Золотой мальчик, который всем нравится. Скучный, короче. — Это же у него недавно мама умерла? — вдруг спросила Анна Владимировна, и Злата поперхнулась чаем. Откашлявшись, она откинула волосы назад и посмотрела на мать: — У него сестра умерла. — Жаль мальчика, — с грустью произнесла Анна Владимировна. — Смерть родного человека — это всегда нелегко. Даже если они ссорились и вообще не слишком ладили. — Да ладно, мам, он вроде неплохо держится, — произнесла Злата с энтузиазмом, при этом чувствуя, насколько он наигран. Анна Владимировна снова посмотрела на нее, и Злата увидела в ее взгляде укор. — Откуда ты знаешь, что у него на душе? — спросила мама более жестким тоном. — В школе он может выглядеть совершенно обычно, но дома может плакать, например, или бить посуду… — Русаков — и бить посуду? — скептически ухмыльнулась Злата. — Да он спокойнее удава, мам! Ну, плакать-то плакал, но в целом… — Ты так хорошо его знаешь, чтобы это утверждать? — поинтересовалась Анна Владимировна, так и не приступив к чаепитию. Злата то и дело косилась на горсть конфет, разместившихся на любимом мамой зеленом керамическом блюдечке, и когда Анна Владимировна это заметила, то отодвинула блюдечко подальше. — Это мое. И не надо на меня смотреть взглядом Кота в сапогах. На меня это давно уже не действует. Злата тяжко вздохнула: — Кажется, папа покусал тебя и заразил своей строгостью. Анна Владимировна поднялась и, открыв один из ящиков, достала другие конфеты, которые протянула Злате. Та лишь скривилась — это были «Раковые шейки», которые она обожала в детстве, но больше не могла их есть, так как уже наелась. Однако папа по старой памяти покупал на ее долю именно эти конфеты, как будто не знал, что она уже давно их не ест. Когда Злата взяла одну «Шейку» и, развернув, положила в рот, Анна Владимировна все-таки дала ей одну конфету со своего блюдечка. Улыбнувшись в ответ на радость, которой озарилось лицо Златы, Анна Владимировна произнесла: — Ты больше не обижай этого мальчика, Злат, хорошо? Даже если он тебе по каким-то причинам не нравится, это не повод его задирать или оскорблять как-то. Странно, что мне приходится тебе об этом говорить, когда ты уже такая взрослая. — Мам, да не обижала я его, — скривилась Злата. — Тебе опять Мига… Елена Васильна позвонила, что ль? Я просто пошутила, а Русаков сразу надулся. Ему бы чувство юмора подогнать. Жизнь сразу проще станет. Анна Владимировна нахмурилась: — Ну раз ты видишь, что твои шутки ему неприятны, может, не стоит так шутить? Злата пожала плечами: — А может, кому-то просто нужно научиться общаться? — Злата! — сурово посмотрела на нее Анна Владимировна. — Прекращай. Я прекрасно знаю, что ты не один раз так пошутила и не только над Денисом. Потому что на каждом родительском собрании я узнавала, что ты еще кого-то обижала. Да и между собраниями мне тоже часто приходилось появляться в школе и беседовать с вашими учителями и родителями того, над кем ты якобы пошутила. Хватит, Злата, — с нажимом повторила Анна Владимировна, заметив желание Златы возразить. — Учись общаться доброжелательно и без шуточек. Во взрослой жизни пригодится. Тем более что ты вроде как хочешь ее начать уже совсем скоро. Кстати об этом: ты так и не надумала поступать в колледж? — Не-а. — Откинувшись на спинку стула, Злата устремила взгляд за окно, за которым чернело небо, а в свете фонаря были видны планирующие на землю снежинки. — Меня так достала эта учеба. Не хочу больше учиться. — Очень жаль. — В голосе Анны Владимировны слышалась искренняя грусть. — Мы с папой совсем не против оплатить тебе колледж. Да, аттестат у тебя, мягко говоря, испорчен, но еще же есть время исправить хотя бы что-то… — Нет. — Злата поднялась и на вопросительный взгляд матери ответила: — Уже ничего нельзя исправить. Анна Владимировна озадаченно захлопала глазами, а Злата направилась в свою комнату. Только одной ей было известно, что под «ничего» она имела в виду не только свои оценки, но и изменения в отношениях родителей, которые рано или поздно наверняка приведут к разводу.