Глава 10

— Девятый «А», а почему вы здесь? — удивленно поинтересовалась Любовь Анатольевна, учительница химии. — Вы вообще-то сейчас идете на медосмотр. Елена Васильевна предупреждала меня. Все загудели, словно потревоженный улей, а в горле у Дениса тут же пересохло. Медосмотр… Как он мог забыть о нем? Елена Васильевна действительно неделю назад предупреждала, что именно сегодня у них обязательный медосмотр для всех. Даже для тех, кто не собирается уходить в колледж после выпускного. — Ой, девочки, там же кровь будут брать! — вдруг донесся до его разума обеспокоенный вздох одной из одноклассниц. А Ева Гусева поинтересовалась: — Из пальца же? — Нет, из вены! — резко отозвалась Вероника Селиванова. Несмотря на сарказм, сквозящий в ее голосе, Денис ощутил, как кровь резко отлила от его лица. Что-что, а сдавать кровь он никогда не любил. Не успевала медсестра сделать прокол, как все плыло перед его глазами, в ушах начинало звенеть, сердце начинало биться так быстро, что у Дениса возникало ложное чувство тошноты и ощущение, что он сейчас задохнется. — Денис, пойдем? Подняв взгляд на Яну, Денис слабым голосом ответил: — Я… мне… в туалет надо. — Что такое? — встревоженно откликнулась Яна и склонилась ниже. — Что с тобой? Ты весь белый. Молча скинув свои учебники в рюкзак, Денис выскочил из класса и поспешил к туалету. Закрывшись в кабинке, он шумно выдохнул. Это всего лишь медосмотр. Возможно, насчет сдачи крови девчонки преувеличивают и на самом деле все ограничится стандартными измерениями роста, веса, проверкой зрения и слуха. Собравшись с силами, Денис все-таки вышел из кабинки и, включив кран, умылся ледяной водой. Мельком взглянув на себя в зеркало, он увидел, что его лицо пошло розовыми пятнами. Наверное, из-за холодной воды. Мысли снова невольно вернулись к возможной сдаче крови, и Денис почувствовал, как задрожали его губы. Ему так не хотелось туда идти. А вдруг он опять упадет в обморок? Его же сами медсестры засмеют, как это часто бывает. Если у его позора будут еще и свидетели в лице кого-то из одноклассников, его точно зачмырят. — Не хочу, — прошептал Денис и выпустил из груди всхлип отчаяния. Шмыгнув носом, он попытался было выдавить рыдания, уже скапливающиеся в его легких, но ничего не выходило. С тяжелым сердцем и ледяными руками Денис все же вышел из туалета и побрел на нужный этаж, к кабинету, в котором разместились врачи. Он ощущал себя заключенным, которого ведут на исполнение смертного приговора. Вот только его конвоиром был не человек, а совесть — Денис не мог позволить себе ослушаться классную руководительницу, хотя и очень этого хотел. — О, Рыжик! — внезапно раздался пронзительный голос Златы, и спустя секунду она поравнялась с ним. — А че ты не внизу еще? — Надо было… кое-что сделать. — Он ускорил шаг в надежде оторваться от Златы, но та вопреки туфлям на высоком каблуке умудрялась поспевать за ним. — Что, понос одолел? — с деланым сочувствием спросила Злата и подхватила было его под руку, но Денис вырвался из ее хватки и пошел дальше. — Рыжик, ну че ты меня игноришь? Опять обижаешься? — Злат, отвали, — процедил Денис, торопливо подходя к кабинету и заходя внутрь. — Без тебя тошно. Несмотря на то, что Злата наконец замолчала, он все еще ощущал ее присутствие рядом с ним. Она встала точно за ним — об этом свидетельствовало облако удушливого сладкого парфюма, все время сопровождавшего Злату. Невольно вдыхая его, Денис поморщился. Аромат был бы приятным, если бы его концентрация не была такой огромной. Складывалось впечатление, что каждый раз перед выходом из дома Злата выливала на себя целый флакон душистой воды. «Ходячее оружие массового поражения — Злата Гринёва два-ноль-ноль-два», — вдруг подумал Денис и еле сдержал рвущуюся с его губ усмешку. К тому времени, как он прошел основную часть медосмотра и подошел к медкабинету на первый этаж, все его одноклассники уже были там. Все, кроме Златы. Однако вскоре и она появилась. И, конечно же, встала у стены рядом с ним. — Что, Рыжик, волнуешься? — вдруг поинтересовалась Злата, и Денис с недоумением посмотрел на нее. — Боишься, что они увидят, что ты употребляешь? Она захихикала, а Денис, понявший ее намек на возможно не лучшие результаты теста на наркотики, сердито сузил глаза: — Смотри, как бы не увидели, что ты наркотой балуешься. — А я не балуюсь, — невинно похлопала ресницами Злата. — Зря ты пытаешься меня опорочить, Русаков. За собой бы лучше следил. Ты на людях-то весь такой правильный, а дома можешь вполне всякую гадость жрать. Для расслабления. Денис лишь закатил глаза и уставился в потолок. Может, если он перестанет отвечать, Злата отстанет. И где Яна, в конце концов? Среди сидящих на лавочках и кучкующихся у кабинета Денис ее не увидел. Словно в ответ на его мысли дверь медицинского кабинета распахнулась, и из нее вышла Яна вместе с еще одной их одноклассницей. Руки обеих девочек почему-то были в очень странной позиции. Приглядевшись получше, Денис побледнел: одним пальцем они прижимали к другому салфетку. Все-таки анализа крови ему не избежать. — Что, Крюкова, поделилась своей кровью с медсестрами? — снова заговорила Злата, и Денис на мгновение бросил на нее взгляд. — Правильно. Не только же тебе чужую кровь пить. — Кто бы говорил, Гринёва, — бросила Яна и, заметив Дениса, улыбнулась ему. — Денис! Тебя так долго не было, все хорошо? Я вот, уже закончила. Жду тебя в кабинете химии. Или хочешь, я могу с тобой побыть, пока тебя не позовут? Он лишь мельком увидел небольшое красно-коричневое пятнышко на салфетке, но уже ощутил, что к горлу подбирается липкий мерзкий ком. Денис помотал головой, и сияющая Яна, похлопав его по плечу, ушла по направлению к лестнице. А Злата вдруг приблизилась к нему и вполголоса спросила: — Русаков, ты че, крови боишься? — Что? Нет! — поспешил ответить он и нервно улыбнулся. — Просто… Волнуюсь немного. Не знаю, как все пройдет. — Че там знать-то? — Злата уставилась на него как на прокаженного. — Садишься, тебе спиртом протирают палец, протыкают и… Блядь, Русаков! Уже на словах «спиртом протирают палец» Дениса прошиб холодный пот. Сердце забилось быстрее, но несмотря на это, дрожащим рукам было холодно. В глазах Дениса тут же потемнело, а в ушах раздался противный звон. В горле словно встал ком, мешающий дышать. Закрыв глаза в надежде облегчить состояние, Денис ощутил пронзившую его ноги резкую слабость и поехал спиной по стене вниз. Однако кто-то обхватил его за талию и не дал соскользнуть до конца на холодный каменный пол. По запаху Денис сразу понял кто. Злата тем временем слегка похлопала его по лицу: — Русаков, ты че? Просыпайся давай! Издав слабый стон, Денис помотал головой и снова жалобно застонал, когда удары по щекам стали сильнее. Рядом вдруг раздалось несколько взволнованных голосов: — Че с ним такое? — Ему плохо? — Гринёва, отойди от него! — Денису плохо! — Где Крюкова? Позовите ее! — Не надо Крюковой, — прошептал Денис, медленно открывая и закрывая глаза, чтобы проверить, вернулось ли зрение. Злата, должно быть, была совсем рядом, потому что ее голос прозвучал сродни набату: — Отвалите вы все! И Крюковой никакой не надо, слышите же — Русаков сам просит! Да отойдите, говорю! Весь кислород забираете! Зажмурившись, Денис закрыл лицо руками. Нестерпимо хотелось лечь и уснуть, но разгоревшаяся перепалка этому никак не способствовала. — Гринёва, свали, а! — Сам свали, Акиньшин! Я ему вообще-то помочь пытаюсь! — Да тихо вы, блин! Хотите, чтобы Мигалина прибежала и отчитала нас? — Рил, заткнитесь уже! Щас вся школа сбежится! — Гусева, иди, тебя зовут! И ты, Гринёва, тоже! — Нет. — Денис вдруг ощутил, как на его спину опустилась ладонь и слегка похлопала по ней. — Я пойду последней. — Гринёва! — рассердилась не на шутку Тоня. — Как вызывают, так и надо идти! — Блядь, Павлова, мне насрать, веришь, нет? — Злата тоже явно сердилась, но тем не менее придала лицу насмешливое выражение и поинтересовалась: — И вообще ты же вроде не разговариваешь со мной. Как же ваш бойкот? — Денис, пойдем, — встряла Ева, игнорируя вопрос Златы. — Подышишь немного, успокоишься и как будешь готов, пойдешь. Можешь даже последним, чтобы ты один был. А Гринёва сейчас встанет и пойдет в кабинет. Ее уже три раза позвали. — Да пошла ты на хуй! — разъяренно отреагировала Злата и неожиданно прижалась к Денису боком. — Будет она мне тут указывать. Я последняя пойду. Мне тоже плохо становится при виде крови. — Златочка, кажется, влюбилась, — насмешливо протянула Ева, обращаясь к Тоне, а та хихикнула. — Думаешь, вместе падать в обморок романтичнее? — Смотри, как бы ты не вырубилась, Гусева, — ядовито процедила Злата и, взглянув на Тоню, язвительно спросила: — Павлова, проследишь? Или тебе тоже может поплохеть? Денис почувствовал, что ладонь Златы крепче вдавилась ему в позвоночник. Не глядя вверх, на обеспокоенные лица одноклассников, он выдавил: — Я… со мной все нормально. И… пусть Злата идет последней. И я… я тоже последним пойду… наверное. И пожалуйста, хватит кричать, — сморщился Денис, ощущая, как образовавшаяся головная боль готова выдавить из него напряжение вместе со слезами, — у меня сейчас голова лопнет. — Извини, — вдруг сказала Тоня. Кто-то из девчонок вдруг деликатно погладил его по плечу, и Денис закрыл глаза. Тоня же явно присела так, чтобы быть на его уровне, потому что теперь он слышал ее четче, чем раньше: — Не переживай, Денис, это не страшно. Ты даже не почувствуешь ничего. Тем более там же медсестры. Они тебе помогут, если что. — Не слушай этих врушек, — встряла Злата и крепко стиснула его руку. — Может быть немного больно — колят же, но потом станет нормально. — Больно не будет, если ты не будешь его настраивать на это, — возмущенно ответила Тоня. — Хватит уже! Он и так тебя боится, а ты делаешь только хуже! — Он? Меня? Боится? — Злата заливисто захохотала. — Если бы это было так, они с Крюковой не подставили бы меня на английском. Вдруг Денис почувствовал, что не может больше сдерживать переживаний. Он затрясся в беззвучных рыданиях и закрыл лицо ладонями. — Ну вот видишь, что ты натворила?! — крикнула Тоня и добавила: — Да иду я, блин! Снова оказавшись довольно близко к Денису, Тоня провела рукой по его голове: — Денис, ну не надо плакать. Ты же уже большой. Разве это первый раз, когда ты кровь сдаешь? Нет. Все будет хорошо, вот увидишь. Ее ладонь аккуратно гладила его по волосам, и Денис пытался поддаться ей и расслабиться, но у него этого никак не выходило. — Все, Павлова, пиздуй отсюда, — раздался голос Златы. — Иди кровью с медсестрами делись. — Я сама разберусь, что мне делать, — раздался холодный голос Тони, а вскоре стук ее невысоких широких каблуков удалился в сторону медицинского кабинета. Денис по-прежнему трясся от страха и тихих рыданий, но сейчас он хотя бы снова видел вокруг себя школьный коридор и одноклассников, а не сплошную серую темноту. — Рыжик, да ладно тебе. — Злата легко похлопала его по спине. — Хорош слезы лить. Это же правда не страшно. И у медсестер обычно нашатырь есть. Если начнешь терять сознание, они тебе его под нос сунут — сразу проснешься. Умом Денис понимал, что Злата права, но переживания были настолько сильными, что он не мог заставить себя прекратить плакать. — Ну успокойся уже, Русаков, — снова попросила Злата уже более раздраженным тоном, а слезы еще обильнее полились из глаз Дениса. — Не надо реветь. Ты уже взрослый мальчик, а плачешь как маленький. Тебе много раз еще придется кровь сдавать. И что, каждый раз будешь истерить? — Я не буду кровь сдавать, — выдавил Денис, отчаянно пытаясь стереть все прибывающие слезы с лица, но лишь размазывая их по щекам. Злата снисходительно хихикнула: — Это ты щас так говоришь. А потом перерастешь и будешь спокойно, как взрослый, протягивать медсестре свою ручку и… — Хватит, пожалуйста! — негромко взмолился Денис, вновь ощущая, как теплые соленые капли прокладывают дорожки по его щекам. — Мне и так плохо, ты только хуже все делаешь! Шмыгая носом, Денис благодарил высшие силы, что Злата наконец замолчала. Ему хотелось отогнать как можно дальше мысли о том, что его ждет, но с каждым открытием двери, из-за которой вылетали запахи медикаментов и спирта, тревожные мысли с новой силой накрывали Дениса с головой. Поняв, что наконец успокаивается, он попросил у Златы платок. Она немного удивленно взглянула на него, но молча выполнила просьбу. Денис промокнул глаза и, продолжая глубоко дышать, вытер лицо. Не хотел он представать перед медсестрами заплаканным, но уж как получилось… Когда они со Златой наконец оказались в кабинете, все внутри него застыло. Внезапно раздался низкий и хриплый голос медсестры: — Молодой человек, чего стоим, кого ждем? Проходите, садитесь. Вы же Русаков? — Ну явно не Гринёва, — раздался насмешливый голос повыше и моложе. — Жан, не паясничай, а? — строго попросила первая медсестра и выразительно посмотрела на Дениса. — Садитесь, юноша. Чего вы так смотрите, будто я вас съесть хочу? Не надо. Не такая уж я и страшная. Сфокусировав взгляд на полной, но довольно приятной женщине в больших очках с черной широкой оправой, из-за которых были видны серьезные темно-карие глаза, Денис на ватных ногах подошел к указанному месту и сел. — А можете сначала у меня взять? — внезапно заговорила Злата, и он удивленно поднял голову. — Чтобы я потом могла посидеть рядом с ним… когда вы будете брать у него кровь. Денис просто очень боится… Злата смотрела на него с легким беспокойством, но все же старательно улыбалась. Денис метнул на нее испепеляющий взгляд, но не увидел в ее глазах ни намека на насмешку. Он постарался ничем не показать своего удивления. Злата хочет поддержать его? С чего бы это? Первая медсестра покачала головой: — Какая нежная молодежь пошла… Ладно, вы последние, так что можно. Переместитесь сюда, пожалуйста, девушка. Жан, делай, а я пока заполню все. — Да ладно вам, Татьяна Иванна, — мягко ответила медсестра Жанна, шурша бумагами, и вдруг посмотрела прямо в глаза Денису. — Ну боится мальчик, что такого? А мы сделаем так, чтобы не боялся. И в обморок он у нас не упадет. Денис старательно смотрел на свои колени, пока Злата сидела с протянутой в сторону медсестры рукой и, глядя на заполняющую бумаги медсестру, едва заметно улыбалась. Однако уже спустя несколько мгновений медсестра предложила ему пересесть на место Златы, которая поднялась и отошла в сторону. На стул, стоящий у стола, занятого младшей медсестрой, Денис не сел, а упал из-за того, что дрожащие и слабые ноги все же подвели его. — Не бойся, дорогой, — тепло произнесла медсестра Жанна, обхватывая его дрожащие слабые пальцы своей сильной уверенной рукой, и Денис против воли улыбнулся ей. — Больно не будет. Расслабься, пожалуйста. Все будет хорошо, вот увидишь. Только почему у тебя руки такие холодные, м? Пожав плечами, Денис услышал рядом скрип стула и повернулся. Злата с неловкой улыбкой просканировала его с головы до ног, а ее рука несмело потянулась к его свободной ладони. Коснувшись кончиков его пальцев, Злата опасливо подняла взгляд. Словно спрашивала, можно ли. Слегка морщась от того, как энергично медсестра растирала его пальцы, чтобы согреть, Денис кивнул. Злата осторожно взяла его руку в свою, будто та была хрустальной, и деликатно провела пальцами по тыльной стороне. Денис снова на мгновение улыбнулся, но улыбка тут же сошла с его лица, едва он краем глаза увидел, как медсестра смачивает кусок ваты спиртом. Резко схватив его подбородок указательным и большим пальцами, Злата повернула его к себе лицом и заставила посмотреть ей в глаза. От неловкости Денис опустил взгляд, и она погладила его челюсть. — Русаков, посмотри на меня, — негромко попросила Злата, но Денис упорно смотрел себе на колени. — Ну посмотри же! Я вроде не страшная, чтобы глаза отводить. Несмело подняв глаза, Денис встретился со взглядом ее темно-зеленых глаз, которые будто улыбались. Затем он сместил фокус на обильно смазанные черной тушью ресницы. Злата же, наблюдая за ним, слегка улыбнулась и снова провела пальцами вдоль линии его нижней челюсти. — А какого цвета у тебя глаза? — вдруг спросила она, глядя на него еще внимательнее, чем прежде, и смущая Дениса еще больше. — Голубые, что ли? Офигеть! Такие темные… Я сначала думала, что карие. — Они… синие… — выдавил Денис, морщась от интенсивного запаха спирта и болезненного прокола. Краем глаза он увидел, как медсестра Жанна поднесла пробирку к его пальцу, и спустя доли секунды ощутил, как она надавила на него. — Ай… — заторможенно выдал Денис, ощущая, что в мозгу словно взорвали дымовую шашку. Туман обморока все-таки был пущен подобно искусственному дыму на сцене. Медленно, но верно он заполнял его сознание. Ощутив внезапно навалившуюся слабость, Денис закрыл глаза, но тут же почувствовал сильный удар по щеке. — Тихо, тихо, — услышал он деликатный голос медсестры и вскоре поморщился от резкого запаха под носом. — Не надо так сильно бить. Легонько похлопай по лицу, и он очнется… Его лицо тут же обхватили чьи-то теплые ладони, пальцы которых легкими движениями побарабанили по его щекам в попытках привести его в чувство. На мгновение зажмурившись, Денис открыл глаза и, стряхнув с себя остатки обморока, увидел перед собой Злату. Она обеспокоенно глядела на него, но ее губы были изогнуты в легкой улыбке. Ее руки все еще крепко стискивали его лицо, а когда Денис почувствовал, насколько мягкие и нежные у нее ладони, ему внезапно стало легче. Он еле успел подавить внезапно возникшее желание потереться о них, как медсестра Жанна радостно объявила: — Все, закончили! Она на мгновение прижала к месту взятия крови салфетку — влажную и очень сильно пахнущую спиртом, — после чего попросила Дениса подержать ее до полной остановки кровотечения. Кивнув тяжелой головой и все еще ощущая прилившее к лицу тепло от сильной пощечины, Денис собрался было встать, но Злата осадила его: — Не торопись, а? А то щас опять поплохеет. Она на всякий случай снова похлопала его по щекам, но на этот раз сделала это аккуратно, словно успокаивая. Денис снова перевел на нее слабый взгляд, а Злата вновь улыбнулась уголками губ: — Видишь, Рыжик, ты справился. И даже не упал в обморок. Можешь гордиться собой. А я тебе завтра могу медальку принести. Шоколадную. — Гринёва! — простонал Денис, а Злата хихикнула и ткнула его в плечо: — Я серьезно, Дениска. Какой шоколад предпочитаешь? — Темный. — В ответ на изумление, проскользнувшее на лице Златы, Денис пояснил: — Для работы мозга полезно. Он надеялся, что она просто пошутила, но когда на следующий день Денис пришел в школу, на его месте действительно лежала шоколадная медаль. Как можно незаметнее умилившись увиденному, Денис поспешил убрать подарок в рюкзак и мельком кинул взгляд на Злату, которая каким-то образом пришла в школу гораздо раньше обычного. Та же сидела в телефоне и, казалось, не замечала ничего вокруг. На самом же деле Злата прекрасно видела, как Денис отреагировал на сюрприз, и еле удержалась от улыбки. Она сама не ожидала, что ей станет его жаль. Однако когда она увидела, как Денис, растрепанный и бледный, испуганно прижимался к стене, его губы дрожали, а по его щекам бежали слезы, сердце Златы невольно сжалось. Ей вдруг стало стыдно за то, что она продолжала давить на его больные места, зная о том, что его это задевает. Денис никогда не делал ей ничего плохого, не обзывал ее, даже иногда давал списывать. А она все время пыталась вывести его из равновесия и получить удовлетворение при виде того, как он плачет. Поразмыслив немного, Злата с ужасом поняла, что ей действительно понравилось видеть Дениса плачущим. И в тот день, когда она узнала о смерти его сестры, и сегодня. Не потому что он очень красив со слезами на глазах. Не потому что ей нравится мысль о том, что ее слова причиняют Денису боль, а значит, дают ей власть над ним. Просто в этот момент у нее просыпается странное желание о нем позаботиться. Злата не раз ловила себя на мысли, что ей хочется обнять грустного Дениса, подольше подержать его в руках, провести по шелковистым волосам и дождаться, когда он положит голову ей на плечо. Вспомнив о том, как в день медосмотра ей захотелось смахнуть с его лица слезинки, которые раздражают нежную кожу вокруг глаз, и рассказать какую-нибудь шутку, чтобы Денис хотя бы немного улыбнулся, Злата с ужасом поняла, что испытывает нежность по отношению к нему. Ей было страшно признать, что она задирала его лишь чтобы привлечь его внимание к себе. Но что пугало Злату еще больше, так это то, что за последние две недели Денис появлялся в ее мыслях все чаще. Как будто намеревался там прописаться и остаться жить насовсем. А сердце Златы при каждом воспоминании его недоуменного, печального или сердитого лица, начинало биться сильнее, распространяя подозрительное тепло по всему телу.