Глава 16

Корпя над задачей, Злата украдкой бросала взгляды на Дениса, отражающегося в окне, за которым темнел мартовский вечер. От нее не ускользнул подавленный вид товарища в течение всего дня. — С мамой поругался, — лаконично объяснил Денис причину своего мрачного вида, когда они вышли из здания школы, а затем продолжил путь, глядя себе под ноги. Поравнявшись с ним, Злата окинула его взглядом в надежде на бóльшие откровения, но Денис молчал, поэтому она тоже не стала ничего больше говорить. С Денисом явно что-то происходило, и Злату это ни с того ни с сего начало сильно беспокоить. Взять хотя бы то, что обычно спокойный и добрый, сегодня Денис вдруг вспылил, когда Яна снова напомнила ему о бойкоте. Злата меланхолично подпиливала ногти, когда вдруг подпрыгнула от того, что Денис резко повысил голос и попросил Яну отстать от него наконец. Испытав удовлетворение при созерцании бледного лица Яны, пошедшего красными пятнами, Злата с удивлением обратила внимание на то, что ресницы Крюковой захлопали быстрее обычного, словно она хотела расплакаться. Когда Яна выскочила в коридор, Злата с удивлением отметила, что Денис не пошел за ней, а сел на свое место и лишь сильнее ссутулил плечи. Подошедшим к нему Олегу и Лёве он что-то негромко ответил — Злата не разобрала, что именно, из-за типичного для перемены гвалта, стоящего в кабинете. Олег и Лёва, очевидно, не захотели рисковать повторить судьбу Яны, поэтому, похлопав Дениса по плечу, отошли. При этом их взгляды лениво скользнули по Злате, и она предположила, что одноклассники подозревают ее в испорченном настроении Дениса. На всякий случай Злата через сообщение в соцсети спросила, в силе ли их сегодняшнее занятие. Денис ответил, что да. Злата с облегчением выдохнула. Значит, он точно не на нее злится. В противном случае, скорее всего, Денис нашел бы какую-нибудь отговорку, чтобы изменить их уже начавшей складываться маленькой традиции. Спустя несколько секунд Злата поймала на себе его взгляд и еле заметно улыбнулась. Внезапно Денис одними уголками губ улыбнулся ей в ответ, после чего отвернулся и принялся что-то печатать. Ее телефон завибрировал спустя несколько секунд, и Злата открыла чат. Денис выразил готовность в случае, как он выразился, «интересных обстоятельств» снова переместиться к нему в случае форс-мажора. Злата вдруг ощутила, как внутри у нее все потеплело. Оказывается, когда тебе готовы пойти на уступки, особенно несмотря на твое прежнее мерзкое поведение, — это очень приятно. Даже мотивирует не пытаться больше поддеть и уколоть. Впрочем, мысленно посовещавшись с собой, Злата решила, что всего должно быть понемногу. Иногда можно и позволить себе чуть-чуть сострить. Особенно если результатом твоей остроты станет румяная веснушчатая физиономия одного скромного и застенчивого парня. Втянув в себя губы и немного пожевав их, Злата почувствовала, что румяным сейчас становится ее лицо, а не того человека, мысли о котором занимают непозволительно много места в ее голове. Она уже не раз спрашивала себя почему, ведь он — ходячее воплощение всего того, что ей так не нравится в мужчинах: длинный и худощавый; тихий, но вместе с этим — эмоциональный; очень робкий, особенно в присутствии мало-мальски красивой девушки; готов упасть в обморок при виде крови. Где же его уверенность и желание завоевывать, брать свое? Почему он тратит свою жизнь не на гулянки с девчонками, а на сидение за учебниками и изучение сраной математики, которая пригодится ему на уровне высчитывания сдачи в магазине? Хотя как он будет гулять с девчонками, когда выглядит таким хрупким и беззащитным по сравнению с гопотой, которая пусть в меньшей концентрации, но все же водится в их районе? Он же даже себя не сможет защитить, а уж девчонку-то и подавно. — …Гринёва! — внезапно услышала Злата голос Елизаветы Сергеевны и подняла голову. — Гринёва, прием! Ты чем на уроке русского языка занимаешься? — Я… а-а-ам… — смущенно протянула Злата. — Извините, Елизавета Сергевна. Я че-т не выспалась. Учительница строго посмотрела на нее своими черными глазами через очки в широкой темной оправе. Злате очень нравилось, как форма под названием «кошачий глаз» сочетается с лицом русички, и девушка снова невольно задумалась о том, что все-таки молодая, красивая и очень стильная Елизавета Сергеевна делает у них в школе. Ей бы в каком-нибудь офисе работать помощником руководителя или писать статьи в женские журналы, а не учить русскому и литературе ленивых подростков. — Я понимаю, Злата, но раз уж ты пришла на урок — будь добра делать хоть что-то, — ответила Елизавета Сергеевна и откинула свою темно-каштановую косу за спину. — Скажи мне, пожалуйста, что ты вставила на месте пропуска номер два в седьмом задании — «е» или «и»? Поискав глазами, Злата побледнела — она вообще не сделала это задание. Быстро прочитав фразу, она поняла содержание, вернулась ко второму пропуску и на мгновение задумалась. Елизавета Сергеевна терпеливо ждала, пока Злата не сказала уверенно: — «Е». Как бы не были суровы сургутские зимы, есть те, кто смело приезжает на работу в этот период … Речь же идет об отрицании. «Не» — это отрицание. С надеждой посмотрев на учительницу, Злата поняла практически мгновенно: ответ неверный. Не самые тонкие губы Елизаветы Сергеевны, накрашенные малиновой помадой, превратились в тонкую линию, глаза словно потемнели еще больше, а темные брови сдвинулись к переносице и образовали небольшую, но уже довольно глубокую морщинку. — Гринёва, — тяжко вздохнула Елизавета Сергеевна, — скажи, пожалуйста, как ты собираешься сдавать ОГЭ? Напомни, сколько баллов ты за пробник получила? — Четырнадцать, — пролепетала Злата, чувствуя на себе быстрые взгляды одноклассников, из-за которых она становилась пунцовой. Елизавета Сергеевна поправила очки и снова устремила на нее взгляд темно-карих глаз — такой же суровый, как и сургутские зимы из упражнения. — Это даже не тройка, Злата. Это двойка. Это пересдача. Как ты собираешься сдавать ОГЭ через два месяца, если ты до сих пор делаешь столько ошибок в тестах? Я боюсь представить, что у тебя с сочинением. Тоже, наверное, никаких улучшений с января. — Интересно, из-за кого же? — вдруг вскинулась Злата и с удовлетворением отметила, что щеки Елизаветы Сергеевны приобрели свекольный оттенок. — Из-за вас, Елизавета Сергевна. Учительница нахмурилась: — Почему это из-за меня? — А вы объясняете непонятно, — заявила Злата, поймав на себе обеспокоенный взгляд Дениса. Елизавета Сергеевна снова сдвинула брови к переносице: — Если тебе что-то непонятно, ты всегда можешь подойти и попросить объяснить еще раз. Я не кусаюсь. А вообще мне кажется, что если бы ты чаще присутствовала на уроке и меньше — в телефоне, ты бы лучше понимала, о чем мы говорим. — Я всегда присутствую на ваших уроках, но понятнее мне не становится, — развела руками Злата. Елизавета Сергеевна сохраняла нейтральное выражение лица, но по огню, вспыхнувшему в ее взгляде, было понятно, что она сердилась. — И что ты мне предлагаешь сделать? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Елизавета Сергеевна. Злата пожала плечами: — Не знаю. Вы ж учитель. Вот и решайте, что со мной делать. Елизавета Сергеевна бросила взгляд за окно, а потом снова посмотрела на Злату. — Кажется, ты не хочешь здесь сейчас находиться. — Вы правы, — оскалилась Злата. — Есть вещи поинтереснее выбора между «е» и «и» в предложениях. — В таком случае, Злата, можешь выйти из кабинета. — В голосе учительницы прорезалась сталь. — Чтобы не мешать учиться другим. Златин оскал стал еще шире: — С удовольствием. Пока она собирала вещи, стояла полная тишина. Когда Злата уже почти вышла из кабинета, Елизавета Сергеевна добавила: — Злата, мне бы очень хотелось поговорить с твоими родителями и узнать, почему ты не учишься. — Все просто, — обернулась к ней Злата. — Мне не нужна учеба. Мне это неинтересно. — И чем же ты собираешься заниматься дальше? — снова спросила Елизавета Сергеевна. Злата смерила ее взглядом и ухмыльнулась: — Ногти делать. За это платят побольше, чем за преподавание. Елизавета Сергеевна залилась краской, а Злата наконец покинула кабинет. Очутившись на другом этаже, она плюхнула сумку на подоконник и запрыгнула на него вслед за ней. Все оставшееся время урока Злата провела за размышлениями. Думала обо всем подряд: об ОГЭ, об успеваемости, о родителях, о Елизавете Сергеевне, о Денисе и их занятиях математикой… Когда наступила перемена, рядом с ней на подоконнике пристроился постоянный посетитель ее мыслей. Злата еле сдержалась, чтобы не улыбнуться. Кажется, ее плохое влияние на него сильнее, чем его хорошее на нее, — Денис отродясь не сидел на подоконниках. Потому что знал, что это запрещено. И тем не менее сейчас он соседствовал с ней. Прочистив горло, Денис несмело заговорил: — Злат, зря ты так… — Русаков, отвали, — прошипела она, не глядя на него. — Только твоего морализаторства еще не хватало! — Елизавета Сергеевна искренне старается подготовить нас к ОГЭ, — напомнил Денис, и Злата закатила глаза. — Причем всех. У нее нет любимчиков, которым она помогает больше, чем остальным. А ты так к ней относишься. Что она тебе сделала? — Да достала меня уже, — прошипела Злата, повернувшись к нему вполоборота и сверля взглядом школьную территорию, покрытую белым снегом с серо-коричневыми участками по краю. — Мне не интересен этот дурацкий русский язык. И литература тоже. Я вообще ненавижу учиться. Просто дайте мне этот чертов аттестат и позвольте уже уйти из этой шараги. — Злат… — попытался было снова заговорить Денис, но она снова издала звук разозленного гуся: — Русаков, ты оглох? Я сказала, отвали. Она услышала, как Денис спрыгнул с подоконника и встал напротив. — И че ты встал? Уйди. — Математикой ты тоже не хочешь заниматься? — тихо уточнил он, но даже сквозь шум и гам резвящихся на перемене школьников Злата услышала его. Искушение ответить положительно было велико, но она понимала, что не может этого сделать. Не столько потому что правда хотела хорошо знать математику, сколько потому что если их совместные занятия прекратятся, исчезнет их единственная точка соприкосновения, благодаря которой Злата чувствовала себя более или менее хорошо в классе. Повернувшись к нему лицом, она выдавила из себя слабую улыбку: — Хочу. Потому что с ней у меня еще хуже, чем с русским. Денис неловко улыбнулся в ответ: — Тогда сегодня все в силе? — Русаков, — тяжело выдохнула Злата, а Денис смотрел куда угодно, только не на нее, — я тебя щас ударю. Я же уже ответила. Да, мы сегодня занимаемся сраной геометрией. У меня. Еще раз повторить? Сегодня, после школы, мы идем ко мне и… — Я понял, понял! — снова улыбнулся Денис и издал короткий смешок, а Злата убийственным взглядом уставилась на него, параллельно с этим думая о том, какая у него прекрасная очаровательная улыбка. — Я просто подумал, что из-за Елизаветы Сергевны ты не в настроении сегодня математику учить. — Русаков, индюк тоже думал, — ехидно произнесла Злата, и он уставился на нее послушным взглядом ярко-синих глаз, которые при дневном свете из окна казались еще более глубокими. — В итоге в суп попал. Ты слишком много думаешь! Почему ты не можешь хотя бы не надолго отключить свою голову? Ее сознание требовало закрыть рот и прекратить предъявлять претензии. При виде погрустневшего лица Дениса Злате захотелось подойти к нему ближе и, положив руку на его плечо, извиниться. Денис же потупил взгляд, и ей также захотелось взять его за подбородок и поднять его лицо вверх, чтобы пронзительные синие глаза снова посмотрели на нее со спокойным интересом. Ковыряя носком кроссовка линолеум, Денис негромко произнес: — Ну… вот такой вот я. Таким родился. Я пытаюсь бороться, но… Ничего не получается. Мне кажется, многих это раздражает. — Он все же поднял на нее глаза, и Злата еле подавила порыв наброситься на него с объятиями. — Не только тебя. В ее мыслях промелькнул намек на угрызения совести. То, что Денис много времени проводил в своих мыслях, было одной из тех вещей, что так сильно влекла ее к нему. Прежде чем она решила, что нужно все-таки извиниться, Денис добавил: — В общем, сегодня после уроков идем вместе. — Угу, — только и смогла отреагировать Злата. Смерив ее обеспокоенным взглядом, Денис все же отошел к Олегу, стоявшему у самого дальнего подоконника. Проводив его взглядом, Злата принялась наблюдать за фланирующими по этажу старшеклассниками, за бегающими пятиклашками и за дежурными учителями, которые переговаривались друг с другом, практически не отрывая взглядов от тех, за кем требовался глаз да глаз — то есть от пятых и шестых классов. Когда ее все-таки согнали с подоконника, Злата вдруг приуныла. Еще больше уныния она испытала, когда рядом с соседним окном встали мальчик и девочка лет двенадцати, которые бурно обсуждали какую-то игру. Еле сдерживая желание уставиться на них во все глаза и впитать в себя хотя бы каплю их беззаботности и жизнерадостности, Злата поджала губы. После уроков, когда они с Денисом зашли в квартиру, их неожиданно встретил ее отец. Он протянул Денису руку, и тот несмело пожал ее. — Спасибо, что взялся подтянуть ее по математике, — дружелюбно произнес Никита Николаевич. — Это очень любезно с твоей стороны. Особенно после того, что… — Мне правда несложно, — поторопился прервать его Денис, явно не зная, куда себя деть от смущения. А Никита Николаевич добавил: — Если Злата будет тебя доставать, говори. Мы с ее матерью снова как следует поговорим с ней. Злате очень не понравилось, как зыркнул на нее отец при этих словах. Когда они с Денисом разместились на своем обычном месте — в кухне за большим столом, мама предложила им чаю. Злата вскинула взгляд на Дениса, помотавшего головой, и ответила за двоих: — Нет, не надо чаю. — Ну ладно, — не стала настаивать Анна Владимировна. — Может быть, после… Злата дернула плечом, когда мама покинула кухню и закрыла дверь. А Денис поинтересовался, сделала ли она очередные задачи, которые просила отметить для самостоятельной практики. Пока Денис проверял то, что она написала, Злата изо всех сил старалась не пялиться на него. Однако это было выше ее сил: сосредоточенный на любимом предмете Денис выглядел чертовски привлекательно. Злата даже не понимала, куда делись так отталкивающие ее рыжие волосы и печальный вид. Его глаза с живым интересом пробегали по строчкам, на губах была едва заметная улыбка, а его волосы выглядели очень мягкими, теплыми и — Злата могла поклясться в этом — пахли чем-то похожим на корицу или ванильный сахар. В теплом свете лампы, который она вскоре зажгла из-за опустившихся сумерек, Денис выглядел особенно уютно. — Злат? — протянул Денис, и Злата поймала себя на том, что запустила руку в его шевелюру. Ойкнув, она тут же убрала ладонь и, встретившись с недоуменным и слегка испуганным взглядом одноклассника, пролепетала: — Извини. Денис продолжал изучать ее испытующим взглядом, и Злата сконфуженно спросила: — Я все решила правильно? — Да, только вот в этой задаче ты во втором действии ошиблась. — Он ткнул ручкой в ее записи. — Соответственно, тянешь эту ошибку в дальнейшие действия и ответ выходит неверный. Ничего страшного, ошибки — часть прогресса. Хочешь, заново решим сейчас? — Злата посмотрела на него и кивнула. — Тогда пока можешь переписать все до второго действия, а потом мы вместе проделаем то, что не получилось. Пока она переписывала задачу, ее сердце радостно трепыхалось. Денис не просто заставлял ее работать, а хотел делать это совместно с ней. Злата вдруг ощутила, что его нежелание бросать ее одну посреди геометрической пучины тронуло ее, и она еле сдерживала улыбку при этой мысли. Пока Денис объяснял, где она ошиблась и как правильно, Злата кивала, а сама не могла оторваться от его синих глаз, которые периодически обращались к ней. Его пиджак глубокого синего цвета как будто углублял их и без того темный оттенок, и Злата вдруг поймала себя на мысли, что у Дениса очень глубокий и умный взгляд. «Красивый, в общем», — мечтательно протянул внутренний голос, звучащий как голосок юной фанатки какой-нибудь знаменитости, и Злата поспешила тряхнуть головой, чтобы наконец сконцентрироваться. Однако прежде чем она успела это сделать, объясняющий решение Денис вновь стрельнул в нее глазами. Злата опять принялась тонуть в размышлениях, словно оказалась в море без спасательного жилета, а силы, которые она прикладывала, чтобы удержаться за обломок своего потерпевшего кораблекрушение суденышка, были уже на исходе. И как она раньше не замечала, насколько красивые у него глаза? Хотя нет — на подсознательном уровне, наверное, она это заметила. Возможно, именно поэтому она получала такое удовольствие при инициации с ним контакта — потому что Денис всегда смотрел на нее спокойными умными и добрыми глазами в попытках понять, что ей от него нужно на этот раз. — … Злата, ты меня слышишь? — вдруг услышала она и ощутила прикосновение к своей руке. Очнувшись от не относящихся к математике мыслей, Злата столкнулась с взволнованным взглядом Дениса. Бедняга, наверное, думает, что она переживает из-за сегодняшней стычки с Клевцовой. Переведя взгляд на ладонь, которую Денис тут же поспешил убрать, и снова взглянув на сконфуженного одноклассника, Злата улыбнулась: — Да, слышу. Бросив взгляд на тетрадь, она взяла ручку, чтобы написать новое решение, которое Денис любезно ей объяснил. Еще раз. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы наконец понять, почему она ошиблась, когда решала эту задачу дома. Ошибка была наиглупейшей, и Злата вдруг ощутила жгучий стыд за нее. — Слушай, если ты плохо себя чувствуешь, мы можем продолжить в следующий раз, — донесся до нее голос Дениса, и Злата помотала головой. — Ты уверена? Мы продолжаем? Она вдруг бросила на него взволнованный взгляд, умоляя не пялиться на нее больше своими синими глазищами, иначе она за себя не отвечает. Денис был так близко к ней. Она могла бы схватить его за руку, но Злата целилась выше. В то же время ее желания пугали ее. Злате было очень страшно, что он не поддержит их, отвергнет. Она не знала, что тогда с ней будет, как она будет жить дальше. И сможет ли она вообще жить дальше, зная, что этот чудесный добрый и нежный рыжий парень с щеками, которые Злата была готова целовать столько же раз, сколько на каждой из них веснушек, — что он станет для нее недоступен. Денис же смотрел на нее недоуменно и с некоторой опаской. — Злат, что случилось? — прошептал он, аккуратно приблизившись к ней. — Тебе плохо? Ты переживаешь из-за чего-то? Что… Поняв, что другого шанса может не представиться, Злата резко схватила его за подбородок и впилась в его губы своими. Прямо как несколько недель назад, когда поспорила с Никой Селивановой. Вот только в этот раз Денис, пусть и неумело, но ответил.