Глава 21

Выйдя на улицу в понедельник, открывающий предпоследнюю учебную неделю длинной третьей четверти, Злата ощутила, что вокруг произошло немало перемен. В воздухе пахло весной, солнце не только светило, но и грело, а по сравнению даже с этими выходными птицы пели гораздо громче — так громко, что Злата проснулась еще до будильника. И едва она это сделала, как услышала то, из-за чего подумала, что лучше бы вообще не просыпалась. Несмотря на неплохую звукоизоляцию и дверь, которая служила ей верой и правдой уже несколько лет, но все равно была как новенькая, Злата услышала довольно громкие голоса родителей. А когда услышала, как ее отец назвал ее мать, вросла в кровать. Похоже, тайное наконец-то стало явным и без ее содействия. Злата давно размышляла, стоит ли все-таки поговорить с мамой о том, что она слышала ее и ее любовника в их квартире с месяц назад. Не меньше она думала и над тем, насколько уместно рассказать об этом отцу. Они не были слишком уж близки — более того, по их с мамой мнению, папа всегда был чрезмерно строг к Злате, однако той казалось, что зная об измене матери, но не сообщая о ней, она стала соучастницей и такой же предательницей. Тем не менее, почитав с десяток женских форумов, пользовательницы которых просили совета, как поступить, если узнала, что муж подруги изменяет или даже сама подруга грешит связями на стороне, Злата так и не решилась вызвать отца или мать на откровенный разговор. Не хотела оказаться виноватой или, чего хуже, стать судьей собственных родителей. Злате не хотелось принимать ничью сторону, ведь она в той или иной степени продукт обоих. Выбрать кого-то одного значило предать другую часть себя. Вдруг раздался звон. Злата выпрыгнула из постели и побежала на звук. Она нашла своих родителей в кухне, склонившихся над осколками, которые усеяли пол практически полностью. Беглого осмотра места происшествия Злате хватило, чтобы узнать в части осколков большое керамическое блюдо с нарисованными на нем сине-сиреневыми цветами. Это блюдо им когда-то подарила бабушка по папиной линии. Баба Рита крайне редко приезжала к ним. Последние лет десять она вообще не бывала у них, но Злата все еще помнила ее добрый взгляд, заразительный смех и теплые мягкие руки, которые часто были в муке, тесте или каком-нибудь варенье, которым баба Рита начиняла свои пироги. Злата никому не признавалась в этом, но ей не хватало ее. Будучи маленькой, она всегда удивлялась, как такая теплая смешливая добрая женщина, как бабушка Рита, уживалась с таким суровым и недружелюбным мужчиной, каким был дедушка Коля. Маленькая Злата очень боялась оставаться с ним наедине, поэтому предпочитала сидеть на кухне с бабушкой и помогать ей чем могла, хотя и не очень любила работу по дому. Однако если стоял выбор между уходом за скотом, которым занимался дед, и домашними делами в духе постирать-приготовить-убрать, за которые отвечала бабушка, Злата всегда выбирала второе. Жили бабушка Рита и дедушка Коля небогато, но блюдо, которое они подарили их семье, было куплено за немаленькие деньги. И сейчас оно было разбито на мелкие кусочки, которые не склеишь. А даже если попытаешься собрать этот конструктор — шов от клея все равно будет напоминать о том, что произошло с этим блюдом и почему. — Мам, пап, вы чего так орете? — удивленно спросила Злата, очень боясь услышать честный ответ на свой вопрос. — Еще семи нет. Вы небось всех разбудили. Родители подняли головы на нее, и отец вдруг выпалил: — А ты еще спрашиваешь, в кого она такая! Гены, гены, Анечка! Твои причем! — Не смей говорить такие вещи про свою дочь! — крикнула мама и, повернувшись к Злате, с виноватым видом прошептала: — Злат, выйди, пожалуйста. Мы позже с тобой поговорим обо всем. — Нет уж, пусть остается! — продолжал бушевать отец. — Заодно узнает, откуда у нее в пятнадцать лет такой нездоровый интерес к противоположному полу: потому что мать — путана! От осинки не родятся апельсинки… — На себя бы посмотрел, Никитушка, — парировала мать, а Злата зажмурилась и выпалила: — Я все знала! Родители удивленно уставились на нее, а Злата теперь смотрела на них по очереди и, изо всех сил борясь с охватившим ее ужасом, произнесла: — Я знала, пап. Что мама… что она тебе изменяет. Но… — Что ты такое говоришь, Злата? — побледнела мать, а Злата ощутила скапливающиеся в уголках глаз слезы. — Правду, — тихо ответила она, опустила взгляд и принялась теребить пальцы. Но вскоре Злата подняла голову и добавила: — Мы с Русаковым… мы как-то пришли к нам после уроков. Ну… чтобы матешей заниматься. Папа же сказал, чтобы мы занимались здесь… — Злата бросила опасливый взгляд на отца, но тот просто слушал ее, не стремился вмешаться. — Ну… во избежание всякого… В общем, я открыла дверь, а там… ты, мам… и какой-то мужчина. Издаете… ну… звуки. Разные всякие. Но мы с Денисом сразу ушли, клянусь! В тот раз мы у него дома занимались… в смысле учились. Брови отца нахмурились, и внутри Златы все сжалось. Она не знала, чего ожидать от родителя, который в гневе мог быть по-настоящему страшным. Мама же стала еще белее. Ее губы дрожали, а глаза блестели. Злата ощутила себя чудовищем. — Прости, мам… — тихо проговорила она, отчаянно желая уменьшиться до размера муравья и слиться с плинтусом. — Но мне кажется, то, что ты делала… это было неправильно. В полной тишине, воцарившейся в кухне, пощечина прозвучала как взрыв. Схватившись за горящую щеку, Злата с ужасом посмотрела на мать, которая в свою очередь таращилась на свою ладонь. Подняв растерянные глаза, мама прошептала: — Господи… Злата, доченька, прости меня… Продолжая держаться за лицо, Злата поспешила скрыться в своей комнате. Подперев ручку двери шваброй, чтобы родители не могли вломиться, она упала на кровать и расплакалась. Конечно, с учетом того, что родители проявляли друг к другу значительно меньше тепла, чем раньше, рано или поздно это должно было случиться. Но Злата с детской наивностью верила, что у них все будет по-другому. Вволю наплакавшись, она все-таки заставила себя подняться и, взяв школьную форму, направилась в ванную. Холодная вода немного остудила покрасневшие глаза и горящее лицо, но Злате все равно пришлось изрядно поколдовать над собой, чтобы выглядеть более или менее нормально. Когда она наконец вышла из ванной, мама снова залепетала извинения, а отец поинтересовался, не будет ли Злата завтракать. — Я не голодна, — ответила она, не отрывая взгляда от большого зеркала, пока застегивала молнию на своей шубке. Отраженный в зеркале отец окинул ее взглядом: — Ты так пойдешь? — Ага. — Холодно на улице. Да и… выглядит… нескромно как-то. Повернувшись к отцу, Злата ядовито ухмыльнулась: — Я же путана. Я и не должна быть скромной. Прежде чем опешивший отец успел что-либо ответить, Злата схватила сумку и пакет со сменной обувью и выскочила из квартиры. Пока она ехала в лифте, слезы снова начали жечь глаза, но Злата аккуратным движением смахнула их и улыбнулась в зеркало, которое было прикреплено к одной из стен лифта. Запахи и звуки приближающейся весны, налетевшие на Злату при выходе из подъезда, немного остудили бурлящую внутри обиду, гнев и печаль, но настроение было безвозвратно испорчено. Даже Ника, которая передала ей печенье, испеченное вчера ее мамой, не смогла его поднять. — Злат, ты че? — изумилась Ника, когда Злата не начала прыгать от радости, приняв кулек с ароматной выпечкой. — Че случилось? Злата равнодушно пожала плечами: — Да так. Мои родаки, похоже, разводятся. Ника выпучила глаза: — Чего?! Теть Аня и дядь Никита разводятся? Скажи, пожалуйста, что ты пошутила. — Сегодня вроде не первое апреля, — развела руками Злата и с мрачным лицом продолжила путь, поглощая угощение со скоростью два печенья в минуту. А Ника догнала ее и, продолжая путь вприпрыжку, чтобы угнаться за подругой, произнесла: — Блин, Злат, мне жаль. Правда. Они для меня были идеальной парой. Видимо, не все то золото, что блестит… — Походу, — натянуто улыбнулась Злата, с тяжелым сердцем думая о том, что после уроков им с Денисом предстоит идти к ней домой и сталкиваться с кем-то из родителей. Может, даже с обоими. Злате очень не хотелось беспокоить Дениса произошедшим в ее семье раздраем. У него был свой — гораздо более, на ее взгляд, серьезный. Однако к ее удивлению, судьба оказалась на ее стороне: когда они с Никой направлялись к кабинету, Денис догнал их и поравнялся со Златой. — Привет. — Блядь, Русаков! — схватилась за сердце Злата, а Ника с улыбкой отвернулась. — Че ж ты так пугаешь? Я чуть копыта не откинула! — Коньки, — поправил Денис, и Злата закатила глаза. — Ты чуть не откинула коньки. — Опять занудствуешь с утра пораньше, Дениска? — Не занудствую, а помогаю тебе подготовиться к ОГЭ. — Злата попыталась скрыть улыбку, но не получилось. — Вдруг захочешь использовать это выражение в сочинении или изложении. Так хоть правильно это сделаешь. Окинув его ироническим взглядом, Злата улыбнулась уголками губ, и Денис ответил ей тем же. Внутри нее все радостно затрепыхалось. Чертовски хотелось прямо здесь и сейчас обнять его и прильнуть к его губам, попросив таким образом ничего больше не говорить, но шедшая чуть впереди Ника и другие учащиеся на этаже не позволяли сделать этого без ощущения, что они актеры иммерсивного спектакля. Поэтому Злата ограничилась насмешливым: — Чего хотел-то, Рыжик? Из озорного и радостного взгляд Дениса моментально превратился в испепеляющий, и Злата зажала рот рукой, запоздало вспомнив, что накрасила губы. Они уже договаривались, что милое прозвище останется для встреч один-на-один. На людях они обращаются друг к другу либо панибратски по фамилии, либо нейтрально по имени. Подумав об этом, Злата еле сдержала тяжкий вздох. Оказывается, скрывать чувства к однокласснику, особенно к тому, которого ты когда-то обижала, не так-то просто. Впрочем, ему явно тоже несладко приходится: по его блестящим глазам, зарумянившимся щекам и улыбке, которую Денис изо всех сил старался спрятать, Злата сделала вывод, что желание покрепче стиснуть друг друга в объятиях и от души поцеловаться — это у них взаимно. — Я… мы можем перенести наше занятие? — вдруг попросил Денис. — Просто сегодня… меня снова вызывает следователь. Я не уверен, что… что после буду в состоянии… — Ваще без б, — тут же отозвалась Злата и потерла ладони друг о друга, чтобы стереть с них помаду. Отметив про себя, насколько Денис взволнован предстоящей встречей со следователем по делу о гибели его сестры, она заворчала: — Ох уж эти следаки. Лишь бы душу вытянуть из тех, кому уже от жизни досталось… Скажи, Ник? — И не говори, — флегматично откликнулась Ника, со скрещенными руками стоявшая у двери и наблюдавшая за ними с выражением лица, по которому можно было угадать усмешку. — Пиздец какой-то. Людям из раза в раз приходится вспоминать о худших моментах своей жизни, а следаки как будто наслаждаются этим. — Ну это их работа, — примирительно напомнил Денис, когда они зашли в кабинет. — Им же надо как можно больше информации, чтобы точно узнать, что случилось и кто виноват. — Да уж, — фыркнула Злата и вдруг остановилась. На своем обычном месте сидела Яна Крюкова, которая, увидев Дениса, с надеждой посмотрела на него. Злата мельком взглянула на одноклассника и с неудовольствием заметила спокойствие на его лице. — Хочешь, сядем вместе? — почти беззвучно поинтересовалась она, склонившись к его уху. Денис с тем же ровным выражением лица помотал головой: — Нет, не стоит. Кажется, Яна хочет мне что-то сказать. Злата поджала губы и, зыркнув на Крюкову, прошествовала вслед за Никой на их обычное место. Однако когда Денис приземлился на свой стул и принялся доставать учебники, Злата не отрываясь следила за их с Яной разговором. Судя по тому, как они спустя несколько секунд сцепились мизинцами, они помирились. И Злату это почему-то очень разозлило. «А кто-то ревнует», — с удовлетворением заметил внутренний голос, и она еле сдержалась, чтобы не приказать ему вслух заткнуться. Голос не успокаивался. Он говорил обидные вещи про то, что Злата влюбилась по-настоящему и явно сильнее, чем другая сторона. Что Денис, похоже, действительно далеко не уродливый лузер, как она называла его раньше. Что чем старше он будет становиться, тем наверняка у него будет больше поклонниц — уже сейчас те, кто пять лет назад смеялся над его излишней любовью к учебе, восхищались его начитанностью, грамотностью и эрудицией. Говорил голос и то, что ей, Злате, наверняка выгодно, чтобы Денис чувствовал себя одиноким, ведь тогда у него не останется другого выбора, как приходить за поддержкой и лаской только к ней. — Злат, ты че? — услышала вдруг Злата обеспокоенный голос подруги. А Ника протянула руку к ее лицу и провела по щеке: — Ты че, из-за предков, что ли? Злата едва сдержала выдох облегчения. Слава богу, предположение Ники не совпадало с истинной причиной внезапных слез. Однако она кивнула: — Да просто это… Грустно че-т стало. Я надеялась, что мои родители будут вместе до гроба, а оно вон как… — Да ладно, всякое бывает, — утешающе произнесла Ника и принялась рассказывать истории про своих бывших подружек, родители которых тоже в свое время развелись, но в итоге от их развода выиграли все. Однако Злата не слушала ее. Она наблюдала за тем, как Яна что-то рассказывает, а Денис внимательно ее слушает.

***

Вернувшись после очередного изнурительного допроса, Денис опустился на пуфик в прихожей и просидел так минут пять, прежде чем к нему подошла мама. В отличие от него, она уже переоделась в домашнее и, кажется, поставила чайник. — Денис, ты чего все еще в куртке сидишь? — заботливо поинтересовалась мама. — Давай, переодевайся. Будем пить чай. Он кивнул, но не сдвинулся с места. Мама внимательно посмотрела на него, а затем погладила по плечу. — Устал, да? — Денис снова тяжело кивнул. — Я тоже, мой хороший. Я так тебя понимаю. Я все понимаю. Но так надо… — Ты видела того мужчину? — обессиленно спросил Денис, пока мама продолжала гладить его по плечу. — Ну, который Ксюшу сбил. — Видела, конечно, — устало ответила мама. — По-моему, он нисколько не сожалеет о том, что сделал. — А мне наоборот показалось, что он до сих пор в шоке, — возразил Денис. — Он не хотел наезжать на Ксюшу, мам. Зачем ему это? Он же ее не знал… — Я не знаю зачем. По-моему, он даже не считает себя виновным. — Мам, — протянул Денис и мягко провел ладонью по руке матери, — давай не будем об этом, ладно? Евгения Николаевна сделает все, чтобы восстановить справедливость. Она вроде толковая тетка. Не рубит с плеча. Слушает много, анализирует. Вопросов много задает. Вряд ли она на все сто процентов поверит ему. — Но и нам тоже она наверняка не во всем верит, — парировала мама и легонько хлопнула его по плечу. — Давай, День, разувайся, а то натекло тут грязи, а я только сегодня пол помыла. — Я уберу, — меланхолично откликнулся Денис. Получив поцелуй в лоб, он медленно снял ботинки и поставил их на тряпку, которая тут же приняла всю грязь и талый снег. Сняв куртку и повесив ее на крючок, Денис поинтересовался: — А Лариса где, кстати? На продленке еще? — На дне рождения у Полины, — отозвалась мама из кухни. Денис отозвался длинным «угу» и направился в ванную. Взяв наиболее истрепавшуюся тряпку, он вытер все, что натекло с его обуви, а когда в конце концов пришел в кухню и плюхнулся на стул напротив матери — увидел ожидающую его чашку чая. — Спасибо. Мама слегка улыбнулась, а Денис не успел поднести чашку к губам, чтобы сделать глоток, как телефон в его руке завибрировал. — Ты бы хоть не надолго отрывался от телефона, что ли, — покачала головой мама, пока Денис изучал присланное ему сообщение, а его рука медленно возвращала чашку на место. — И так не отдыхаешь почти, а еще в телефоне все время… — Мам, я сейчас вернусь, — выпалил Денис и бросился в прихожую. Вслед ему донеслось: — Куда ты? А чай? — Я скоро приду! — стоял на своем Денис. Быстро сунув ноги в ботинки и надев куртку, он выскочил за дверь.