Глава 27

Лежа на своей кровати, Злата тряслась. Только что отец снова выпорол ее из-за вышедших за четверть троек. Причем на то, что четверок было больше, он даже не обратил внимание. Когда она услышала его голос в квартире, то подумала, что папа пришел снова поговорить с мамой. Мало ли что им надо обсудить. Развод — дело непростое, особенно когда есть имущество и дети. Однако когда он появился на пороге ее комнаты, душа Златы ушла в пятки. Отец пришел по ее душу. — Пап, если ты из-за тройки по геометрии, — дрожащим голосом начала она, пока он зачем-то осматривал ее комнату, — то я в четвертой четверти исправлю. Обещаю. Денис мне поможет. — Не поможет, — отрезал отец и захлопнул дверь в комнату так громко, что Злата подпрыгнула. — Ему самому, наверное, помощь нужна. — П… Почему? — Потому что ты на него плохо влияешь. Злата возмутилась: — Папа! — Я недавно разговаривал с Еленой Васильевной, — как бы невзначай заговорил он. — Она мне сказала, что после того, как вы с Денисом начали больше общаться, его поведение изменилось. В худшую сторону. — Например? — Ну например, он несколько раз прогулял уроки, — сказал отец, и Злата ощутила, что краснеет. — А еще перечил учительнице… Молоденькой такой, темноволосой… Елизавете… — Сергеевне? — обреченным тоном закончила Злата. Отец кивнул: — Вот ей, да. Когда тебе стало плохо, она не разрешила ему пойти за тобой. А он взял и все равно ушел с урока. Это, по-твоему, нормально? — Пап, мне правда было очень хреново, — как можно спокойнее ответила Злата. — И Денису хотелось побыть со мной и поддержать. Это разве плохо? — Сначала ответь на мой вопрос, — холодно сказал отец и, взяв стоявшую неподалеку швабру, подпер ею ручку двери. Злата поняла: она в западне. Отец же, пока стоял к ней вполоборота, добавил: — И без закатывания глаз, пожалуйста. Злата, собиравшаяся закатить глаза, сразу вернула их в нормальное положение. Сделав глубокий вздох, она снова заговорила: — Мне было плохо из-за вашего с мамой развода, пап. Я не хочу… я не хочу, чтобы вы разводились. — Несмотря на слышащиеся в ее голосе слезы, лицо папы так и оставалось равнодушным. — Папа… я правда очень переживаю. За нас всех. Но за маму особенно. Ты не видел, что с ней было в тот день, когда ты ушел… — Твоя мать — взрослый человек, — напомнил отец. — Она справится. По крайней мере, свою жизнь она устроит. А вот насчет тебя я не уверен. Она и так не слишком волновалась за тебя, а сейчас начнет налаживать личную жизнь — совсем от рук отобьешься… — Папа! — снова возмутилась было Злата, но отец вновь прервал ее: — Что папа? Что — папа?! Ты как собираешься дальше жить? У тебя ни одной отличной оценки! Все, что тебя интересует, — это мальчики, шмотки и гулянки! Как ты собираешься строить свое будущее? Взять пример со своей матери и всю жизнь сидеть дома? Тупеть и жить за чужой счет?! Тебе уже шестнадцать, Злата! Пора бы взяться за ум! — Пап, но ты же сам был не против, чтобы мама была домохозяйкой, — негромко напомнила Злата, а отец разгневался еще больше: — Я был не против?! Да это она ни на что больше не способна, кроме как рожать и готовить! Последнее у нее, кстати, лучше получается. Злата ощутила, как глаза наполняются слезами. А папа продолжал: — Я думал, хоть из тебя человек получится. Я же, блин, даже учебу тебе оплатить готов, лишь бы ты училась, интересовалась чем-то! А ты только потрахушками интересуешься. — Его губы скривились в усмешке. — Как и твоя мать. Да уж, от осинки не родятся апельсинки. — Не смей так говорить о маме, — зашипела Злата и подошла было к нему, но отец схватил ее за плечо, чем заставил вскрикнуть. — Ты сам ее выбрал в жены! — Потому что был молодым и влюбленным, — сурово отрезал отец и, крепче сжав ее плечо, добавил: — И Денис твой такой же — молодой и влюбленный… Гормоны превалируют над мозгами. Влюбился — значит, о развитии и учебе надо забыть. Глупый мальчишка! Я не позволю ему допустить мою ошибку и посадить нахлебницу на свою шею! — Денис не такой! — крикнула Злата и всхлипнула. — Он не бросит учебу. И я не буду сидеть у него на шее — я же хочу ногти делать, а ты говоришь, что это хуйня. — Да, это именно что хуйня, — подтвердил отец и слегка оттолкнул ее. Слегка попятившись, Злата снова издала всхлип и уставилась на родителя, а тот продолжал: — Когда я говорю, что готов оплатить тебе учебу, я имею в виду нормальный колледж и нормальную специальность. Делать ногти — это не работа. А вот бухгалтер или логист — очень хорошие специальности. И денежные к тому же. — Но мне это неинтересно! — в отчаянии воскликнула Злата. Отец неприятно ухмыльнулся: — А что тебе интересно? Тунеядствовать? Или хорошим пацанам жизнь ломать? — Кому я жизнь сломала? — закричала Злата. Отец повысил голос в ответ: — Не слома-ЛА, а лома-ЕШЬ! Денису твоему, кому еще! Ты напрочь убила ему всю самооценку, раз он в итоге захотел быть с человеком, который его много лет унижал! — Я извинилась перед ним! — выкрикнула Злата, чувствуя, как слезы обильно струятся по ее лицу. — Он простил меня! И он правда меня любит! Ему не все равно, чего я хочу и как я живу! — Откуда ты знаешь? — усмехнулся отец. — Это он тебе сказал? А твой друг Лёша Сафонов не говорил тебе то же самое? — Да при чем тут… — При том. Из-за тебя его чуть не посадили за совращение малолетних. — Это мама подала заявление, — упрямо возразила Злата. — Лёша не делал со мной ничего плохого. И Денис не делает. — А как же тот парень, который в итоге сменил школу из-за твоих обвинений в домогательствах? — Он правда домогался! Пап, я… — Значит так. — Его тон не предвещал ничего хорошего. — Я даю тебе последний шанс взяться за ум. Ты переезжаешь ко мне в самое ближайшее время. Исправляешь все оценки. Сдаешь как следует ОГЭ. И только после того, как я увижу минимум «четыре» по каждому предмету, ты сможешь снова видеться с Денисом вне школы. Я оплачу тебе учебу в любом колледже на любой специальности. И я буду присылать тебе деньги каждый месяц вплоть до окончания учебы, чтобы ты не должна была работать и могла полноценно учиться. — Где подвох? — тут же спросила Злата. — Почему я должна жить с тобой и терпеть столько ограничений, когда я могу остаться с мамой в родном районе, знакомой школе и… со знакомыми ребятами? — Подвох в том, — вкрадчиво заговорил отец, — что если ты останешься с матерью, то тебе придется самостоятельно озаботиться вопросами своего пропитания, обучения и жизни в целом. Вряд ли твоя мать сможет устроиться на нормальную работу после стольких лет бездействия. Ах да, жилье это я собираюсь поделить через суд, — бесстрастно сообщил он. — Продадим его, а деньги пополам. И вряд ли вам с матерью хватит даже на однушку. Что уж говорить о твоей учебе. Я бы мог, конечно, присылать алименты лично тебе, но… Боюсь, ты не сможешь ими распоряжаться как подобает. — Ошибаешься, — процедила Злата, внутри которой все разрывалось уже не от печали, а от ярости. — Я не перееду к тебе. Я не собираюсь терпеть побои при каждой тройке, как это было раньше. Я лучше буду просрочку в мусорных баках собирать, чем принимать хоть что-то от тебя. Взгляд отца стал еще более темным, и Злата поняла, что совершила огромную ошибку, сказав то, что так долго вертелось у нее на языке. — Сама напросилась. Когда он начал доставать ремень, Злата отскочила назад и в панике завертела головой в попытках найти способ сбежать. В отчаянии она даже подумала о том, чтобы выпрыгнуть из окна, но в последний момент все же передумала. Пятый этаж — это достаточно высоко, тем более с учетом того, что в их доме был высоким первый этаж. — Пап, не надо, — успела выдавить Злата перед тем, как он нанес первый удар. Сквозь тонкую ткань домашних брюк удар ощущался так, как если бы она была совсем без одежды. Злата болезненно вскрикнула и этим, кажется, рассердила отца еще больше. Она покорно легла на кровать в надежде, что если позволит отцу наказать ее, все закончится быстрее и не так болезненно. Однако отец принялся лупить ее ремнем со всей силы. Значительно сильнее, чем во все предыдущие разы. Испуганная и испытывающая сильнейшую боль и отвращение, Злата дергалась и истошно кричала, не желая разрушать иллюзорные надежды на то, что кто-нибудь придет к ней на помощь, а удары ремня так и сыпались на нее. Испустив очередной жалобный вопль, она зарыдала в голос, а отец продолжал пытку, требуя замолчать и терпеть наказание достойно. Однако вопреки предыдущим разам, на этот раз в Злате что-то сломалось. Возможно, отец в конце концов перешел грань, которую она так старательно отодвигала в надежде, что он все же станет более добродушным человеком. А может, Злата была уже не той, что раньше. Все-таки когда начинаешь общаться с людьми, которых члены их семей любят, уважают и ценят, приходит понимание ненормальности всего того, что могут позволять члены твоей собственной семьи, которые по умолчанию считаются твоими самыми близкими людьми. Вопреки кровному родству, отец уже давно не был ее близким и родным человеком. Но слабая надежда все же получить союзника в борьбе с ним оставалась, поэтому Злата решила побороться за себя и принялась отчаянно сопротивляться несмотря на боль и крепкую руку отца, прижимающую ее к кровати. — Мама! — завизжала она, и отцовская рука сильнее надавила на ее спину. — Мама, помоги! Мне больно! Но на ее крики так никто и не пришел. Продолжая раздирать горло, которое уже довольно сильно болело от напряжения, Злата громко плакала. Ее мама, видимо, тоже уже не родной и близкий человек, который всегда ей поможет и защитит. И, скорее всего, так было всегда. Ни разу не было такого, чтобы мама ворвалась в комнату, оттащила от нее отца и поскандалила с ним из-за того, что он систематически избивает собственную дочь. Бессильно уткнувшись в подушку, чтобы хотя бы немного заглушить рыдания, Злата сквозь слезы прощалась с иллюзиями. Ее здесь не любят. Совсем. Если бы любили, не позволяли бы себе делать ей так больно. Отец поступал с ней слишком несправедливо. Его наказания никогда не были соразмерны ее проступкам. Мать же и вовсе предала ее: встала на сторону агрессора. В голове Златы никак не укладывалось, почему женщина, которая девять месяцев носила ее под сердцем и берегла, которая несколько часов вела ее к свету, которая легко принимала ее решения и уважала желания, — почему эта женщина так просто перешла на сторону того, кто калечил ее физически и морально? Сейчас отец бил ее так сильно, словно дополнительно наказывал за проявление эмоций, но с каждым ударом из груди Златы вырывался более громкий приступ рыданий. Она, может, и хотела бы успокоиться, но понимала, что больше не может. Не может больше терпеть, надеяться на лучшее и молчать о том, как с ней поступают. Даже несмотря на то, что это ее родители и она их любит, Злате отчаянно хотелось убежать от них. Куда угодно: хоть в лес, хоть в тайгу, хоть в бордель или криминальную банду — лишь бы те, кто должен был о ней заботиться, защищать ее и любить, не причиняли ей боль. К тому времени, как отец закончил экзекуцию, Злата уже не рыдала, а беззвучно плакала, изо всех сил вжимаясь лицом в подушку и надеясь задохнуться, чтобы ее больше не трогали. Ягодицы горели, и когда Злата попыталась перевернуться на спину, то тут же взвизгнула от прикосновения раненой кожи к матрасу и снова перевернулась на живот. — Подумай еще о том, что лучше выбрать, — сказал ей отец перед тем, как снова надеть ремень и выйти из ее комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Злата не знала, сколько пролежала молча после того, как закончилось унижение. Поток слез в конце концов иссяк, но в груди до сих пор оставалось ощущение дыры. Ягодицы по-прежнему саднило, и Злата старалась как можно меньше шевелиться, чтобы не причинять себе еще больше боли. Мама так и не пришла к ней: ни во время пытки, ни даже после. Ее как будто совершенно не волновало, что над ее единственным ребенком, над ее дочерью, которую она старалась растить в любви, так издевается собственный отец. Злата не понимала этого равнодушия: мама же сама когда-то была маленькой девочкой, а потом — девушкой-подростком. И наверняка далеко не самой примерной. Неужели ей хотелось бы пережить то же, что переживала Злата каждый раз после очередной плохой оценки или глупой шалости? Все еще пребывая в постистеричном состоянии, Злата попыталась было подремать, но тут дверь ее комнаты тихо приоткрылась и раздался негромкий мамин голос: — Злата, к тебе Денис пришел. Сердце радостно трепыхнулось. Очень хотелось рассказать Денису о том, что с ней творит тот, кто должен оберегать, любить и защищать, но… Злата чувствовала, что это будет предательством по отношению к папе, благодаря которому она никогда ни в чем не нуждалась. — Анна Владимировна, я, наверное, в другой раз… — раздался несмелый голос Дениса, который по-своему трактовал отсутствие ответа. Но мама настойчиво ответила: — Да она просто на папу обиделась, вот и лежит дуется. Поссорились немного. Обычное дело, помирятся скоро. Проходи. Злата, — мама немного повысила голос, — к тебе вообще-то пришли. — Я знаю, — пробурчала она. Мама снова заговорила: — Тогда почему ты не реагируешь? Хоть бы поздоровалась. — Мам, уйди, а, — прорычала Злата, делая попытки подняться, но тут же прекращая. Мама снова произнесла: — Злата, то, что вы с папой… — Я сказала уйди! — заорала она и, выхватив из-под себя одну из своих подушек, кинула в сторону выхода. Получилось слабо — подушка не достигла своей цели. Тем не менее послышался щелчок закрывшейся двери, и Злата облегченно выдохнула. — Злата? — раздалось совсем рядом с ней, и она изо всех сил просила себя не поднимать голову. Ей ужасно не хотелось, чтобы Денис увидел, что она плакала. Она же знает его: в нем опять проснется почемучка и ей придется либо врать, либо рассказывать все начистоту. Врать Злата не хотела, но и честно обо всем рассказывать — тоже. Однако когда она ощутила на своей голове теплую руку, Злата поняла, что вряд ли устоит перед искушением нажаловаться. — Злат, что случилось? — спросил Денис как можно спокойнее, но она все равно услышала нотки волнения в его голосе. Когда Денис волновался, ей тоже становилось неспокойно. Хотелось поговорить с ним, убедить, что все в порядке, и обнять, чтобы он расслабился и не нервничал. Злата не хотела доставлять ему поводов для волнения, поэтому все-таки повернула голову в его сторону. Денис смотрел на нее своим обычным ласковым взглядом, и ей вспомнились слова отца про то, что она ломает жизнь этому доброму, чуткому и чувствительному юноше с поистине ангельским терпением, которому перед этим в пух и прах уничтожила самооценку. При мысли о том, что Денис с ней только потому что не считает себя достойным более положительной девушки, Злата затряслась еще сильнее. Она впервые полюбила искренне, не притворяясь и не желая поддерживать отношения исключительно в горизонтальной плоскости. Но человека, которого она в итоге полюбила, она в начале морально уничтожила. И от этой мысли Злате захотелось от души проблеваться. — Что такое, Злат? — Теперь Денис действительно занервничал. Она чувствовала огромную вину за то, что заставляла его волноваться, но продолжала просто смотреть на него, чувствуя, как глаза наполнялись слезами. Денис сел рядом с ее кроватью и обеспокоенно уставился на нее. — Злата… ты чего? Что произошло? Поняв, что она проиграла бой со своими эмоциями, Злата снова заплакала. Искренность Дениса всегда ее обезоруживала, но если раньше Злате удавалось усидеть на коне, то сейчас в уязвимом состоянии она не могла больше сдерживаться и отправить в нокаут единственного человека, которому было не все равно, что с ней происходит. — Злата, — услышала она, а затем ощутила, как теплые пальцы гладят ее лицо. — Что случилось, моя… что случилось, моя хорошая? Это из-за ссоры с папой? Когда Денис несмело обратился к ней не по имени и дрогнувшим голосом, Злата расплакалась еще сильнее. «Бедный мальчик, — думала она, чувствуя, как Денис пытается вытереть ей слезы. — Милый мой, за что судьба тебя так наказала, что влюбила в меня? Ты достоин большего. Но почему-то сейчас здесь, со мной, сопли мне подтираешь.» Всхлипывая, Злата выдавила: — Это… не ссора. Он изб… он избил меня. Взгляд Дениса тотчас же стал ошарашенным, а Злата закрыла глаза. Ей так не хотелось волновать и пугать его, но почему-то это было единственное, что у нее всегда отлично получалось. Денис погладил ее по щеке, а когда провел по ней тыльной стороной ладони, Злата закусила губу, чтобы не выпустить из груди пронзительный крик, с которым она хотела отпустить охватывающую ее боль. У нее все же вырвался жалобный стон, а при виде полных слез глаз Дениса, продолжающих ошеломленно глядеть на нее, — еще один. Денис же сел рядом с ней на кровать и попытался осторожно привести ее в сидячее положение. Злата не успела попросить его не делать этого, и вскоре Денис отскочил от ее пронзительного вопля. Одним прыжком поднявшись на ноги, Злата подошла к окну и, тяжело дыша, уперлась руками в подоконник. Ощутив на своей талии знакомое тепло рук, она задергалась: — Не трогай меня! Не надо! — Тшш, тише, тише, — успокаивающе произнес Денис, продолжая мягко гладить ее талию своими пальцами. — Я хочу обнять тебя. Я аккуратно. Ты же это знаешь. Продолжая всхлипывать, Злата кивнула и вдруг спросила: — Можешь посмотреть, насколько все плохо? Она была уверена, что Денис покраснел от ее просьбы, но все равно спустила брюки и зажмурилась от громкого испуганного возгласа. Снова кое-как надев штаны, Злата продолжала всхлипывать и не делала ни единой попытки вытереть слезы. Зачем она это сделала, она не знала. Наверное, боялась, что Денис ей не поверит. — Злата, это… ужасно, — робко произнес он наконец, и Злата слабо ответила: — Я в курсе. — За что он тебя так? Она наконец-то повернула голову в сторону и, наткнувшись на беспокойный взгляд Дениса, испытала сильное желание просто посидеть в его руках и поплакать, пока слезы не закончатся. Он же вдруг подался вперед и крепко обнял ее. Ощутив себя в безопасности, Злата положила голову Денису на плечо и закрыла глаза. Когда-то она стебала его за то, что он ниже ее по росту, но на самом деле Денис был выше — просто их разница в росте была незначительной, поэтому Злата, которая вне дома все время была на каблуках, смогла заметить это только сейчас. Уютно устроившись на его плече, она погладила его острые лопатки, и Денис крепче прижался к ней головой. — Из-за троек в четверти, — наконец ответила Злата на его вопрос и мельком улыбнулась, когда руки Дениса стиснули ее сильнее. — Прости, Денис, я пыталась, но геометрия — это не мое. — Ничего страшного, — прошептал он, и его рука по обыкновению мягко гладила ее волосы. — У нас еще есть время, чтобы тебя подготовить к ОГЭ. — Я не могу, — ответила Злата и отстранилась, что Денис неохотно позволил ей сделать. — У меня не получится. — Получится, — заверил он и посмотрел на нее взглядом полным мольбы, заставившим ее опустить голову. — Злата, все получится. Я тебе помогу. — Ты уже так много сделал для меня, — заныла она, и слезы снова скатились по ее лицу. — А у меня все равно ничего не выходит. Я тупая как пробка. — Нет, это не так, — мягко возразил Денис, и на мгновение Злата разозлилась. Конечно, ему легко говорить! Ему-то учеба всегда легче давалась, чем ей! Но когда она снова столкнулась с его добрыми глазами, а его палец нежно смахнул слезинку с ее щеки, Злата не смогла больше сердиться на него. Денис действительно много делал для нее. Возможно, даже больше, чем она для него. И Злата была безумно благодарна ему за то, что он дал ей шанс вопреки тому, что она много лет обижала его. — Злата, я понимаю, почему ты не веришь в то, что у тебя рано или поздно все получится, — аккуратно заговорил Денис, взяв ее руки в свои и бережно их поглаживая. — Я сам с этим сталкивался. Поэтому по своему опыту скажу, что тебе нужно продолжать работать и ни в коем случае не сдаваться. Особенно сейчас, когда ты научилась решать простые задания. — Я не могу, Денис, — промолвила Злата и, бросив на него взгляд, тут же пожалела об этом. Денис выглядел очень грустным, и при мысли о том, что это из-за нее, Злата ощутила себя чудовищем. Отпустив его руки, она добавила: — Я тупая. Это не исправишь. — Исправим, — упрямо заявил Денис, и Злата замотала головой. — Злата, мы это исправим. Не надо ограничивать себя своими же руками. Ты не тупая, тебе просто нужно больше времени, чтобы понять геометрию. И все. Это нормально. Ты такая не одна. И то, что твой собственный отец… Злата в ужасе вскинула голову: — Ты все слышал?! — Что? Нет, — слегка покраснел Денис. — Вернее… когда твоя мама впустила меня в квартиру, я слышал твой крик, но… она сказала, что твой папа дает тебе подзатыльник из-за того, что ты плохо закончила четверть. Вроде как уговор у вас был… А потом, когда твой папа вышел, он сказал, чтобы я сто раз подумал, быть мне с тобой или нет. Потому что ты глупая, ленивая и только и ждешь, как бы сесть мне на шею… Злата, я ему не верю! — горячо заверил он и прижал к себе Злату, по лицу которой с новой силой потекли слезы. — Честное слово! Я люблю тебя такой, какая ты есть. И я верю, что постепенно ты поймешь, кем хочешь стать. И даже если твой отец не станет помогать, ты сможешь добиться того, чего хочешь, сама. Ну или… с моей помощью. Я всегда готов тебе помочь, ты это знаешь. — Дениска, — прошептала она и, отстранившись, деликатно коснулась его губ своими, распухшими от плача. — Рыжик мой любимый, спасибо тебе. Я рада, что ты у меня есть и что ты на моей стороне. Ты моя самая большая драгоценность, — доверительно сообщила Злата и с удовольствием отметила, что Денис смутился. — Мой папаша может отобрать у меня все украшения, которые он мне подарил, но тебя я не позволю у меня отнять. Потому что ты единственный, кто меня слушает, принимает и не требует от меня чего-то сверхъестественного. Я правда очень сожалею о том, что делала. И я никогда не перестану просить у тебя прощения за это. — Она снова коротко поцеловала его в губы и обхватила его лицо руками. — Денис, я правда хочу, чтобы ты был счастлив со мной. Я не хочу, чтобы ты из-за меня плакал или грустил. Я обещаю, я буду стараться измениться! Его глаза влажно блеснули, но на губах расцвела яркая улыбка. Погладив Дениса по щекам, Злата от души стиснула его в объятиях. Когда его руки осторожно легли на ее спину, она блаженно закрыла глаза. Кто бы мог подумать, что в замкнутом застенчивом парнишке, который все время прятался за учебниками, скрывается столько доброты, чуткости и нежности. — Блин, совсем забыл! — вдруг воскликнул Денис и, разорвав объятия, метнулся в коридор. На мгновение промелькнула мысль, что он сейчас уйдет, и Злата не на шутку испугалась, но когда Денис вновь появился на пороге ее комнаты с какой-то книжкой в руках, она улыбнулась. — Вот. — Он протянул Злате книгу. — «Денискины рассказы». Как и обещал. Приняв книжку, она приблизилась к нему вплотную и, прошептав «спасибо», снова поцеловала его. Денис же поспешил ответить ей, и Злата отметила, что у него уже очень неплохо получается. «На помидорах, что ль, дома тренируется?» — подумала она и не смогла сдержать улыбки, а Денис отстранился от нее и, сверкнув своими ясными глазами, вновь втянул в поцелуй, на который Злата ответила с удовольствием. Может, она и глупая, но все-таки есть в ней что-то, что смогло притянуть такого прекрасного парня, как Денис Русаков.