Глава 28

Когда мама снова отвлекла его от чтения Ксюшиного дневника, Денис немного раздраженно поднял глаза. Он как раз читал записи, сделанные за несколько недель до гибели сестры. Ксюша жаловалась, что чем чаще она виделась с отцом, тем меньше ей хотелось это делать. Потому что он чрезмерно настойчиво пытался убедить ее переехать к нему и жить с его новой семьей, а Ксюша с трудом выдерживала его стенания, потому что отец непременно сопровождал их плохими словами в сторону мамы и Дениса. «…Сегодня я наконец-то высказала ему все, что о нем думаю, и попросила больше не связываться со мной. А папа сказал, что я еще пожалею о своем решении», — прочитал Денис, и по его спине вдруг пробежали мурашки. Он никогда не думал об этом, но теперь до него дошло, какой вопрос нужно было задать следователю: не была ли авария подстроена? Хоть Денис и сомневался в этом, он решил предложить Евгении Николаевне проверить эту версию, когда придет к ней в следующий раз. Перевернув страницу, он увидел следующую запись. Папа опять довел маму до слез. Как я его ненавижу! И Лёшу тоже — он опять полез ко мне, хотя я говорила, что не хочу… Ужасный день! Надеюсь, хотя бы у Дениса и Ларисы все хорошо. Покопавшись в памяти, Денис не мог вспомнить, чтобы заставал маму в слезах незадолго до гибели Ксюши. Вероятно, это было в тот день, когда его уроки заканчивались позже Ксюшиных. А может, Ксюша с мамой просто вместе закрылись в комнате кого-то из них и секретничали, пока Денис был у себя. — Денис! — вырвал его из размышлений голос матери, и он снова поднял глаза. — Уже несколько раз тебя позвала. Иди есть. Все готово. А за обедом мама обрушила на него то, что явно давно носила в себе, — недовольство его ухудшившимся поведением в последние недели. — У тебя экзамены на носу! — эмоционально говорила она, пока Денис лениво ковырял вилкой в тарелке и краем глаза наблюдал за Лариской, заинтересованно следившей за их разговором. — А ты за девочкой бегаешь! — А что, должен за мальчиком? — резко спросил Денис, не обращая внимания на хихиканье Ларисы. — Мне пятнадцать, мам. И меня интересуют девочки. Это вообще-то нормально. — Нормально, — с сарказмом повторила мама. — С уроков сбегать тоже нормально? С учителями пререкаться, может? Денис, что с тобой происходит?! Почему ты так изменился? Я не узнаю тебя. — Я просто наконец-то позволил себе пожить так, как я хочу, — процедил он и отложил вилку. — Жизнь — это не только учебники, мам. Нужно что-то еще для разнообразия. Злата мне нравится, и это взаимно. Почему ты не можешь порадоваться за меня хоть раз? — Хоть раз? — возмутилась мама. — Я всегда за тебя радуюсь, Денис, но здесь не могу, уж извини. Ты связался с плохим человеком, который долго тебя обижал, а теперь заступаешься за него? Лучше бы ты в Яну влюбился, она хотя бы ведет себя нормально! — Яна, между прочим, все время лезет не в свое дело, — парировал Денис, снова схватился за вилку и, нацепив немного пюре, отправил его в рот. — Меня это бесит, но я не знаю, как ей об этом сказать. Она все время обижается, когда я пытаюсь что-то делать по-своему. А вечно ублажать ее я больше не хочу. — А Злату хочешь? — хохотнула мама, и Денис насупился. — Денис, она, может, и красивая, но совершенно тебе не подходит. — Я сам решу, кто мне подходит, а кто нет, — проворчал он, а Лариса радостно провозгласила: — Злата очень милая! И Денису очень нравится! — Лариса, солнышко, Денису надо не о романтике думать, а об учебе, — вздохнула мама, и Лариса бросила на Дениса любопытный взгляд. Он же продолжал сверлить маму сердитыми глазами, а морщинки на его лбу становились все глубже. Посмотрев на него, мама протянула было руку, чтобы потрепать по голове, но Денис увернулся. — Мальчик мой, я понимаю, ты в первый раз влюбился, это взаимно, но это не значит, что вы вместе до самого конца. Обычная школьная любовь… — А у тебя много таких любовей было? — гневно перебил ее Денис, чувствуя, что дыхание стало глубже и реже. — Ах да, всего одна: ты же вышла замуж за того, в кого влюбилась в школе! — И я очень пожалела об этом впоследствии, — практически шепотом отреагировала мама. Чувство вины больно укололо Дениса в сердце, а внутренний голос велел ему сейчас же заткнуться, извиниться перед мамой и пообещать, что в четвертой четверти он снова станет примерным учеником. Но Дениса понесло, как машину, внезапно выехавшую на лед в летней резине и отчаянно буксующую в попытках остановиться. — А я не пожалею. — Он чувствовал себя так, будто у него в груди зажегся огонь. — Злата — не мой отец, слава богу. Она любит меня таким, какой я есть. Ей плевать, что я отличник, ей важнее то, что она испытывает со мной. Она любит меня, а я ее. А ты… Как ты можешь мне что-то советовать, когда сама сделала кучу ошибок? Ты бы сначала свою жизнь устроила, а потом ко мне лезла. Глаза мамы, стремительно краснеющей, пока он говорил, вдруг заблестели. Внутри Денис испытывал ужас от того, что довел ее до слез, но внешне он старался ничем это не проявлять. А покрасневшая до корней волос мама ударила по столу рукой и сердито воскликнула: — Денис! Прекрати сейчас же! — А то что? — подался он резко вперед. — Что ты сделаешь? Выпорешь меня? Пощечину дашь? К отцу отправишь? Что ты мне сделаешь, мам? Она смотрела на него во все глаза, и Денис с трудом держался, чтобы не отвернуться. Он не хотел видеть ее грустные глаза — такие же, какие достались и ему, но если бы он все же отвел взгляд — это могло быть расценено как признание собственного поражения. Поэтому Денис скрестил руки на груди и, откинувшись на спинку стула, с кривой ухмылкой произнес: — Ничего! В этом все и дело. Он ненавидел себя за то, что пытается уколоть маму побольнее. Искушение извиниться и поцеловать ее в макушку было велико, но Денису отчаянно хотелось, чтобы она поддержала его. Чтобы мама порадовалась, что ему повезло встретить любовь, и приняла его выбор. Даже если это сложно. Денис не считал, что она обязана обожать Злату, но ему хотелось, чтобы мама сказала что-то в духе «это твой выбор, твое право, будь счастлив», а не пыталась прогнуть его и снова превратить в очень примерного, но забитого и несчастного мальчика. Когда мама расплакалась, чувство вины стало еще сильнее. Но Денис считал, что если извинится сейчас, мама так и будет навязывать ему, как правильно жить. Лариса же смотрела на него так, будто он проглотил шпагу с огнем, — с изумлением и страхом. За это Денис возненавидел себя еще больше. — За что ты так со мной, Денис? — рыдая и размазывая слезы по лицу, спросила мама. — Я никогда не думала бить тебя. Я всегда очень тебя любила. Просто так. Потому что ты мой сын. Мой родной, милый, самый любимый! Как… Как ты можешь говорить такое? Я не лезу в твою жизнь, я просто хочу знать, что у тебя все хорошо, и в случае чего помочь тебе. — Когда Злата меня дразнила, — Денис ощутил, что его голос дрожит, — ты ничем мне не помогла. Ты просто сказала, что я ей, наверное, нравлюсь. И чтобы я не обращал внимания на ее дразнилки. Думаешь, мне помогло? Нет, мама, это не сработало! — Прости меня, — прошептала она и, с громким всхлипом уронив голову на руки, заплакала еще больше, чем вызывала у Дениса острый приступ сочувствия. — Прости меня, мой родной. Я не знала, чем тебе помочь. Мне было больно слышать, как ты плачешь, но я не знала, как тебе помочь. Мой бедный мальчик, мой сыночек, прости меня, пожалуйста! Это я должна была забеспокоиться о том, что тебя надо защитить, а не Ксюша! Увидев, что Лариса, глядя на маму, тоже начала всхлипывать, Денис почувствовал себя настоящим чудовищем. Скрепя сердце он одной рукой притянул к себе маму, а другой — сестру. — Простите, — прошептал Денис и закрыл глаза. — Простите меня, пожалуйста. Я… Не знаю, что на меня нашло. Я не должен был этого говорить. Простите, простите, простите меня. Денис крепко зажмурился, изо всех сил борясь с желанием разрыдаться от осознания, насколько сильно он обидел своих близких и любимых. У него никого, кроме мамы и сестры, из родственников не осталось, а он позволяет себе такие отвратительные слова в адрес женщины, которая заботилась о нем с момента, когда он еще не был живым человеком, и до сегодняшнего дня, когда он превратился в скрытного нелюдимого подростка. Ощутив, что мама прижала его к себе, Денис положил голову ей на плечо и уткнулся в него носом. Его поцеловали в макушку и нежно погладили по голове, и Денис шмыгнул носом, чувствуя, что лоб напряжен, а глаза жжет. — Дениска, — произнесла мама, не выпуская его из рук, — мой хороший, я очень тебя люблю. И я очень рада, что ты влюбился. Это прекрасно. Я очень счастлива, что в последние недели благодаря своей влюбленности ты чаще улыбался, чем грустил. Я просто очень не хочу, — она с волнением заглянула ему в глаза, — чтобы ты страдал. Ты мягкий и добрый мальчик, и я уже немного жалею, что воспитала тебя таким. Потому что я уверена, что Злата тебя просто использует. Ей нужно только то, что ты можешь ей дать. А сам ты ей не интересен. — Я не верю тебе, — прошептал Денис, отстраняясь и вскакивая. — Она любит именно меня. — Денис… Он замотал головой и умчался в свою комнату. Упав на кровать, Денис крепко сжал простыню в кулаки, уткнулся лицом в подушку и громко и отрывисто задышал. Почему именно сейчас, когда он наконец-то стал счастлив, маме нужно все испортить своей критикой? Не ей же, в конце концов, принимать возможные негативные последствия его выбора. Подумав немного, Денис все же согласился с тем, что если у них со Златой ничего в итоге не получится, маму так или иначе затронет его реакция. Однако он не собирался надоедать ей причитаниями и слезами. В этот раз Денис намеревался самостоятельно справиться с трудностями, которые наверняка еще возникнут в их со Златой взаимоотношениях. Он так глубоко погрузился в радостные воспоминания, которые они недавно создали, что не сразу услышал, что в дверь тихонько стучали. Поняв наконец, что кто-то — по ритму и силе стука Денис уже знал кто — очень хочет попасть в его комнату, он принял полусидячее положение и громко разрешил войти. — Что такое? — поинтересовался Денис, расплывшись в улыбке при виде хитрого личика Ларисы, которая не торопилась заходить, а смотрела на него, просунув голову в приоткрытую дверь. — Ты все еще грустишь? — на всякий случай уточнила Лариска, а затем все-таки прошла в комнату. Денис помотал головой, и сестренка подошла к его кровати. Сев на нее, Лариса серьезно посмотрела на него и доверительно произнесла: — Не обращай внимание на то, что мама говорит. Я вот считаю, что вы со Златой хорошо смотритесь вместе. И если вам нравится проводить время друг с другом, это очень хорошо. — Я и не собирался со Златой расставаться, — заверил Денис, все так же глядя на Лариску с улыбкой. Она придвинулась ближе. — Можно я с тобой посижу? — Можно, но… тебе что, своей комнаты мало? Лариса взглянула на него укоризненно, что позабавило Дениса. Такая маленькая, а смотрит как подросток. — Я просто хочу посидеть и поговорить с тобой, — ответила она с заметным расстройством в голосе. — Тебе же грустно. А когда человеку грустно, его нельзя оставлять одного. Денис вскинул брови: — Это кто сказал? — Ольга Игоревна, — смущенно откликнулась Лариса и опустила глаза. Денис ощутил, что в его сердце стало теплее. Протянув руку, он дотронулся до пальцев сестры и мягко сжал их. — Знаешь, она права. Может, это не для всех справедливо, но я лично не люблю оставаться один, когда мне грустно. — Поэтому ты постоянно прячешься в своей комнате? Денис слабо ухмыльнулся: — Это… привычка. Ничего ты не понимаешь, крыска Лариска. — Не называй меня крыской Лариской! — вдруг возмущенно воскликнула она и замахнулась, чтобы шлепнуть его по ноге, но Денис успел откатиться к стене, поэтому ладошка Ларисы ударила по матрасу. Лариса в замешательстве уставилась на него, а Денис воспользовался этим, чтобы притянуть ее к себе. — Отпусти! — крикнула Лариса, пытаясь пнуть его. Денис же крепче прижал сестренку к себе. — Да ладно, Ларис, чего ты злишься? — Вы с Ксюшей все время называете меня крысой! — дрожащим голосом воскликнула Лариса, и внутри Дениса все сжалось. — Мне это не нравится! Я не хочу быть крысой! Они противные! А я не такая! Она вдруг расплакалась, и Денис озадаченно выпустил ее из объятий. — Ларис, ну прости. Мы же любя. — Он аккуратно погладил вздрагивающую спину сестры. — Мы с Ксюшей не считали тебя противной. Ты же смотрела мультик про Чебурашку и крокодила Гену? — Смотрела, — сквозь слезы отозвалась Лариса и повернула недовольное лицо к Денису. Он ласково улыбнулся и снова погладил ее по спине. — Помнишь, там была старуха Шапокляк? У нее была домашняя крыса, которую звали Лариской. И она совсем не противная, а очень даже очаровательная внешне. Ну, она была немножко вредной, но… — А я не вредная, — буркнула Лариса, скрещивая руки на груди и демонстративно отворачиваясь. Денис с трудом удержал смешок. — Ну… может, немножко. — Сестра снова повернулась к нему и принялась испепелять его взглядом. — Да ладно, Ларис, к любому имени можно подобрать дразнилку. И она необязательно будет безобидной. Если б ты знала, как мое имя в начальной школе коверкали… — Как? — тут же заинтересовалась Лариса, и Денис стушевался: — Я… не хочу об этом говорить. Это неприятные воспоминания. — Ага! А мне говоришь, что вы с Ксюшей называли меня так любя, — снова завелась Лариска. Увидев, что в глазах сестренки снова заблестели слезы, Денис сжалился: — Ну ладно, ладно, извини. Я больше не буду тебя так называть. Хорошо? Обещаю. Лариса все еще смотрела на него обиженно, и Денис, придвинувшись ближе, приобнял ее. — Что-то случилось? Ты раньше не реагировала так на это прозвище. — Лариса вдруг опустила голову. — Тебя в школе, что ли, так дразнят? Она закивала, и Денис сочувственно похлопал ее по плечу. — Даня этот, да? — Не только, — выдавила Лариса. — Мои подружки тоже меня так называют, когда я не делаю того, что они хотят. Я им говорила, чтобы они не называли меня так, а они все равно продолжают. А потом начинают делать вид, что меня нет, пока я не начну ходить за ними и просить прощения за то, что чем-то их обидела. Представив то, о чем говорила Лариса, Денис похолодел. Пока сестренка не лишилась полностью самоуважения и самооценки, ее надо было спасать. Однако он не знал, что мог сделать сам и что мог посоветовать Ларисе. — Ты говорила об этом учительнице? — Нет… — Почему? Лариса посмотрела на Дениса так, словно он не понимал очевидных вещей. — Вообще-то жаловаться нехорошо. — Это не жалоба, а просьба помочь решить проблему, — деликатно поправил ее Денис. — Вы пока маленькие и не умеете решать проблемы в ваших отношениях. Поэтому учитель обязательно должен помогать вам найти решение. Чтобы потом, когда вы станете старше, вы уже могли сами решить любой конфликт. — Ольга Игоревна меня не послушает, — покачала головой Лариса. Денис пристально посмотрел на нее: — Почему ты так считаешь? — Алена у нее любимица, — проворчала Лариса. — И Соня тоже. Они лидеры, их все слушают. А меня нет. Денис лишь вздохнул и снова погладил сестренку по спине. Он не знал, что ей посоветовать, кроме разговора с учительницей или с мамой. Но что он точно знал, так это то, что он не оставит Ларису без поддержки. — Ларис, я если честно не знаю, чем могу тебе помочь, — все же признался он и мельком взглянул ей в глаза. — Разве что с Ольгой Игоревной снова поговорить, но ты не хочешь, чтобы я это делал. Но если все-таки тебе хочется поговорить об этом — ну, о твоих проблемах в школе, с подружками… я рядом. Лариса улыбнулась: — Спасибо, Денис. Ты самый лучший брат на свете! Она обняла его, и Денис ощутил, что расчувствовался. Одно дело, когда задевают его, и совсем другое — когда от подколок и бойкота со стороны подружек страдает младшая сестренка. Он был готов вступиться за нее, но что-то ему подсказывало, что совсем скоро Лариска сама помирится со своими приятельницами и забудет об их ссорах. — Но все-таки, Ларис, не надо за ними бегать, если они тебя игнорируют, — сказал Денис, и Лариса изумленно уставилась на него. — Не хотят общаться — и не надо. Ты обязательно подружишься с кем-то еще, кто не будет называть тебя обидным прозвищем или делать вид, что тебя нет. — Но это же мои подруги, — жалобно ответила Лариска, и Денис потрепал ее по голове. — Я знаю, но разве с друзьями не должно быть хорошо? — Лариса уверенно кивнула. — Вот и я думаю, что должно. А если твои друзья регулярно тебя обижают, разве можно называть их друзьями? Это же не первый раз, когда девочки тебя игнорируют? — Да, это было несколько раз уже, — печально отозвалась Лариса. — И они никогда не говорят, почему они обиделись на меня. Просто в один день перестают со мной разговаривать, а потом вдруг решают снова начать. И я не знаю, почему они сначала перестают со мной общаться, а потом опять начинают. Каждое слово было словно гвоздь, который сам себя вбивал Денису в сердце. То, что рассказывала Лариса, звучало очень нехорошо. В нормальных, добрых отношениях между людьми такого поведения нет. И судя по тому, что Лариса из раза в раз бегает за своими подружками как собачка, она даже мысли не допускает, что она может быть ни в чем не виновата. Денис снова крепко сжал ее в объятиях, и Лариска прижалась к нему. — Все хорошо, Ларис, — как можно мягче произнес он и погладил сестру по голове. — Все будет хорошо. У тебя всегда есть мы с мамой. А подруги, которые будут тебя любить, ценить и уважать, обязательно найдутся. Вот увидишь.