*Глава 9*

***

Турнир и связанные с ним празднования наконец закончились, гости стали разъезжаться, и я смогла выкроить время на встречу с братьями Адамом и Алином, которые ждали меня на причале в условленном месте. Слежки и шпионов я не боялась, — крохотная рыбачья деревушка стояла далеко на отшибе, берег был безлюдным, да и встречались мы ранним утром в легкой туманной дымке. Я оставила Пламенную Мечту за скальным выступом, в одной из многочисленных скрытых бухточек фьорда, а сама разулась и прошлась прямо по узкой полосе мелкой влажной гальки, обходя оставшиеся после отлива кучки водорослей и острые осколки раковин. Здесь пахло планктоном, йодом и морем, — придворные дамы сморщили бы свои изнеженные носики и прикрылись платочками, кривясь в отвращении, а мне даже нравилось. Приятное разнообразие после вони Черноводной, так что я даже слегка замедлила шаг, наслаждаясь редкой иллюзией свободы. Дворцовая жизнь была мне в тягость. Я пока еще держалась, благодаря вот таким вылазкам и частым полетам на Пламенной Мечте, но чем дальше, тем отчетливей чувствовала затягивающуюся на мне петлю обязательств, которая душила куда надежнее пеньковой веревки. В такие моменты я, как никто другой, понимала Эйгона, не желавшего короноваться. В этом мы были похожи. Независимость я ценила выше власти. Баркас качался на волнах со спущенным парусом, но оба брата уже возились на палубе. Должно быть, успели порыбачить на рассвете и теперь разбирали улов. Я поднялась на влажные доски причала и, подходя, помахала рукой. Адам кивнул мне со своей привычной серьезностью, а вот Алин как-то торопливо поздоровался и, подхватив ведро, скрылся в трюме. — Твой весельчак-брат сегодня не в настроении? — поинтересовалась я. Адам отрицательно покачал головой: — Нет, принцесса. Он боится, что вы будете ругаться. — Отчего же? — я склонила голову на бок и посмотрела на Адама так, что он ощутимо поежился. — Алин обаятельный и легко заводит связи. Пока я общался с моряками и искал для вас информацию про морских змеев и драконов, которых видели южнее Лиса, он проводил много времени в тавернях Сумеречного Дола, Росби и на Дрифтмарке, как вы и просили. В Спайстауне удалось не только узнать последние новости, но и разведать информацию об укладе жизни в Высоком Приливе. Многие тамошние жители так ли иначе связаны с замком Веларионов, а некоторые девушки там даже работают, — он замялся. — Вот только так вышло, что одна из них оказалась не служакой, а внучкой Корлиса Велариона. Алину пришлось объяснять свое любопытство и признаться, что Корлис — наш родной отец. — И…? — И теперь Алин с Рейной Веларион вроде как встречаются. Я слегка обалдела: — Разбитной Алин и эта тихоня Рейна? Адам с виноватым выражением лица кивнул: — Да. Алин боится, что вы будете сердиться. Но девушка ему по-настоящему нравится. Я хмыкнула. — Нет, сердиться не стану, и это правильно, что ты мне рассказал. Можешь передать брату, что зла я Рейне не желаю. Пусть общаются дальше, это даже забавно. Но ей в любом случае не нужно знать, на кого вы работаете и какие поручения выполняете. Это понятно? Адам, кажется, облегченно выдохнул и заверил меня, что, да, конечно же, они сохранят все в секрете. Тем более, что Алин прекрасно понимает свое положение и вовсе не намерен портить Рейне жизнь, требуя огласки их связи. Ему довольно тех ласк, которые девушка дарит ему тайно. Я позабавилась историей об увлечениях этой якобы скромняжки и, забрав рисунки и записи, которые передал мне Алин, вернулась к Пламенной Мечте, чтобы лететь обратно. Вот только назад в душащий меня замок настолько не хотелось, что я решила сделать крюк над заливом и позволить своей красавице основательно размять крылья. На завтрак я в любом случае опоздаю, так какой смысл торопиться? Огромную тушу Вхагар, ныряющую в поисках китов, я заметила уже на подлете к тому архипелагу, который мы с Эймондом когда-то приспособили для редких вылазок. А спустившись ниже, заметила на «нашем» острове над обрывом кажущуюся сверху совсем крохотной фигуру брата. Эймонд сидел, подтянув к груди колени и обняв их руками, как частенько делал раньше, пока был еще мал. Ранимая уязвимая поза, в которой я никогда его не видела после установления связи с Вхгар и скачка роста. Учитывая, что мы не сговаривались встретиться, и что последние пару дней, после той эпичной попойки, брат нас с Эйгоном избегал, я сделала полукруг над скалами и направила дракона к пляжу. Если Эймонд все еще переживал из-за откровений об отцовстве Деймона или испытывал стресс после рискового пируэта с башни, ему не помешает моя молчаливая поддержка. Он меня явно заметил, но даже не пошевелился, пока я не подошла сзади и не устроилась рядом на траве. — Привет, — я достала из кармана морской сухарь, которым угостил меня Адам. — Будешь? Эймонд отрицательно мотнул головой. Судя по росе на его штанах и сапогах и влажным прядям волос, сидел он тут давно. С восхода, если не с вечера. Я пожала плечами и захрустела сама, вгрызаясь в сухарь крепкими зубами. Фиг знает, из какого сырья их прессовали, но такие сухари были почти каменными, хотя и довольно вкусными. Эймонд покосился, неодобрительно хмурясь, но задавать вопросов, откуда у принцессы королевской крови взялась еда из рациона мореплавателей-дальнобойщиков, не стал. И правильно. Я бы все равно не ответила. Тут, на острове, воздух казался еще чище, а свобода ощущалась еще острей. Возвращаться совершенно не хотелось, тем более что стало пригревать теплом, а неподвижное молчание рядом с Эймондом казалось уютным и каким-то даже комфортным. — Сегодня седмица с тех пор, как ты впервые взяла меня в полет и привезла сюда, — тихо, без какого-либо подтекста сказал Эймонд. Я быстренько прикинула временной промежуток. В Вестеросе было довольно запутанное летоисчисление, да и в целом непростая хронология. Большая часть королевств использовала так называемый «общий», андальский календарь, состоящий из десяти месяцев, в каждом из которых было разное количество дней: от двадцати девяти до сорока двух. Но на Севере в ходу до сих пор был «календарь Первых Людей», связанный с сезонностью, а еще существовали «морской календарь», которыми пользовались мореплаватели, и валирийский вариант из летописей, и все это довольно сильно отличалось от троичного цикла Вольных городов, где ориентировались на три ночных светила. В данном случае Эймонд говорил о Седмице Валирии, в до меня вдруг дошло, что я живу в этом мире меньше года по меркам моего старого мира. Просто уже столько всего случилось, и мы с ним так сильно изменились, что, кажется, прошла целая вечность! — Умммм… — промычала я понимающе. — А вон там ты учила меня плавать, — мотнул Эймонд головой влево. — Ага, — согласилась я. — А ты бесстыдно пялился на мою грудь. — Вообще-то нет, — возразил он. — Вообще-то, да. Я заметила, — уперлась я. — Ничего ты не заметила, — с затаенной тоской сообщил он и будто решился: — Я на твои ноги постоянно смотрел. Я же раньше никогда обнаженных женских ног не видел. Ну… То есть, иногда мелькали щиколотки дам, танцующих на балу, а однажды служанка упала, и юбка у нее задралась почти неприлично, но в целом… в целом я даже не представлял себе такой картины, — он вздохнул. — А тут ты. И твои бесконечные, совершенно потрясающие ноги, атласная кожа в жемчужных брызгах воды, розовые пятки, хрупкие косточки, пена вокруг стройных лодыжек, точеные колени… У меня тогда впервые встало, и встало так, что пришлось морозиться в море, пока я не заледенел до такой степени, что почти не чувствовал тела ниже пояса. У меня от таких откровений челюсть отпала. — Что? — севшим голосом переспросила я. — Так что ноги… и бедра… ну и грудь, да, — мечтательно протянул Эймонд. — А я же тебя тогда еще и потрогал, когда головой у тебя на коленях лежал. Знаешь, — он повернулся и бесстрашно взглянул мне в лицо, — это был, наверное, самый счастливый день в моей жизни, не считая того момента, когда я оседлал Вхагар. Но после Вхагар я едва сумел отделаться раскроенной пополам физиономией, так что… Да, я впервые был счастлив настолько безоговорочно и полноценно именно тут, с тобой. Усилием воли я прикрыла рот и почувствовала, как загорелись у меня кончики ушей. — Эйм, я… Я не нарочно. — Я знаю, Хэл. Я все понимаю, — он перехватил мою ладонь и сжал в своей. — Ты — особенная. И твоей вины в том, что ты не чувствуешь, нет. Поэтому я жду. Тем более, что ты мне обещала. Я хлопнула глазами: — Что? — Ну… Там, во дворе, когда вы с Эйгоном привезли меня чуть живого. Ты обещала мне шанс претендовать на твою руку. И я буду ждать, сколько понадобится. Потому что мы с тобой — пламенные близнецы. — Ну нет! — воспротивилась я. — С чего ты взял вообще? В смысле, — я глянула в его закаменевшее лицо, где-то на уровне подсознания поражаясь своей неприкрытой жестокости, но все же продолжила: — Я ничего такого по отношению к тебе не ощущаю. Он сглотнул. — Эйм, правда, — я приложила ладонь к груди и пояснила: — Связь с Пламенной Мечтой горит прямо здесь. Я воспринимаю ее эмоции, ее настроение, могу мысленно с ней общаться, позвать или приласкать. Но там только это тепло. Нет никакой связи с тобой, ничего даже отдаленно похожего. Я не хочу тебя обманывать или обнадеживать. С чего ты вообще взял эту ерунду про пламенных близнецов? В смысле, что ты и я можем… — я стушевалась. — Ты ошибаешься. Я не чувствую никакого близнецового пламени. — Не ошибаюсь. Я уверен, — решительно заявил Эймонд. — В моей жизни будешь только ты. Никто другой. Я никогда не то, что не полюблю, даже не захочу другую женщину. Физически, может, и смогу, при определенной стимуляции, — я пробовал, но это будет просто механический акт. Ты — мой пламенный близнец, Хэл. Только ты. Я за тебя убью любого, пролью любую кровь, спалю к чертям целые королевства, умру сам… Но без тебя я не смогу. Это будет не жизнь. — Ты потому из башни прыгнул? — настигло меня внезапное озарение. — Ну да. Следом за тобой. — Но это глупо, — возразила я беспомощно. — Нам предстоят договорные браки, и мы оба… — Я же вижу, тебя такая перспектива тоже гнетет, — перебил он меня. — Вспомни, пожалуйста, когда мы с тобой целовались, разве тебе не было хорошо? Ты же увлеклась. И тебе понравилось! — Ну да, — я, кажется, слегка покраснела. Потому что целоваться с Эймондом было очень приятно. — А с кем-то другим? — Я больше ни с кем не целовалась, — призналась я. В этом мире все так и было. Хелейна досталась мне совершенно невинной. Глаза Эймонда блеснули торжеством: — А представить можешь? Себя с Эйгоном или Джейкерисом? — Что? — растерлась я. — Нет, конечно! Фу-у! — А почему? Объективно, оба довольно симпатичные. Особенно наш брат. Признанный красавчик. Ты могла бы, кстати, выйти за него замуж и стать будущей королевой, но сама не захотела. И стать королевой Джейкериса — тоже. Почему? — Потому что… Ну, потому что… Черт, а ведь он был в чем-то прав! Из всех знакомых мне мужчин Вестероса я не смогла бы представить себя в постели ни с кем… кроме Эймонда. — И ты думаешь, что это и есть эффект пламенных близнецов? Эймонд ловко и почти незаметно, в одно движение затянул меня себе на колени и сказал прямо в ухо: — Я не просто думаю, я знаю. Ухо опалило теплом. Да вашу ж мать, Старые боги Валирии и все демоны преисподней! Он по-своему был прав, этот несносный самоуверенный дракон! Прав, и это пугало до чертиков! От одной мысли, что меня может поцеловать кто-то типа Джейсона Ланистера, тошнота сразу подкатывала к горлу. Стало ясно, за что Деймон ненавидел Рею Ройс. Когда у тебя есть пламенный близнец, а тебе в качестве пары навязывают кого-то другого, остаться равнодушным невозможно. С другой стороны, я все еще не была готова согласиться с Эймондом. Разве что принять, как данность, что отношения тоже должны созреть. Прямо сейчас я не хотела никого. Вообще никого. Хотя… против Эймонда, несмотря на его тяжелый характер, выраженную авторитарность, нестандартную внешность и собственнические замашки я не возражала. Да как так-то?! — Мы — пламенные близнецы, и я никому тебя не отдам, — очень тихо, но уверенно пообещал мне Эймонд. — Не знаю, как и когда, но мы все равно будем вместе. Я тебя не оставлю. И меня не остановит целая армия, если ты ответишь мне согласием. Я просто никуда не уйду и не позволю тебе принадлежать другому. — У меня всего год, — напомнила я. — Даже меньше. Отто ищет мне жениха. — Пусть дед оправляется к Неведомому со своими планами! Я найду возможность его переубедить. Все же я — всадник Вхагар, величайшего дракона из ныне живущих, — он потерся носом о мой нос. — Так ты готова? — К чему? — бестолково спросила я. — Принять мои ухаживания. Бороться за нас вместе? Ответить надо было сразу же, не мешкая. Все же Эймонд был тот еще гордец, и обижать его промедлением казалось неправильным, но все же я колебалась. Поэтому просто потянулась вперед, накрывая его губы. Поцелуй получился долгий, вдумчивый, но за то время, пока мы целовались, подстраиваясь друг под друга, я приняла решение. Эймонд был действительно хорош собой, и я не видела никаких препятствий к тому, что в прошлой жизни считалось «предварительными ласками». Уверена, мы оба сможем получить от процесса удовольствие. В конце-то концов, легким петтингом, я полагаю, занимаются все подростки. Определенный опыт в прошлой жизни у меня был, теоретических знаний хватило бы для того, чтобы посрамить самую опытную бордель-маман, и единственное, на что я была категорически не согласна — так это на лишение меня невинности. Ради собственной безопастности. Женщина тут за полноценную личность не считалась, прав почти не имела, и при малейшем подозрении на внебрачную связь меня запросто могли затянуть на стол к мейстерами или септам для проверки моей добродетели. А поскольку в этом ебанном мире с его нравами и порицанием «распутства» из-за отсутствия клочка девственной плевы незамужнюю принцессу могли объявить блудницей и сослать в молчаливые сестры или выдать замуж за жирного толстяка, я не собиралась рисковать. Принцесса должна была обладать безупречной репутацией! — Предлагаю попробовать на определенных условиях, — с трудом отрываясь от невероятно притягательных губ, шепнула я. — Я доверяю тебе, Эйм, и ты можешь довериться мне. Даже если у нас не получится быть вместе всегда, пока есть такая возможность, стоит ею воспользоваться. Будем изучать тела друг друга, узнаем, как доставлять друг другу удовольствие…по-разному. Научимся получать положительные эмоции от будущего супружества. Только давай сперва договоримся о правилах. Согласен? Судя по ошарашенному лицу брата, он рассчитывал на что-то принципиально иное. — И если я пойму, что мы действительно пламенные близнецы, я буду бороться за нас еще более яростно и пылко, чем ты, — заверила я. — В конце-то концов, всегда можно пойти путем Деймона и Рейниры и провести валирийскую церемонию, а потом оседлать драконов и улететь на край света! Его зрачки на секунду вытянулись, прежде чем вернуться к привычному состоянию, а я в очередной раз не то восхитилась, не то ужаснулась тому, что связалась с настоящим драконом. — Клянусь, ты не пожалеешь! — с чувством выдохнул Эймонд и снова принялся меня целовать. Юный наивный романтик, он даже не представлял, сколько ему предстояло выяснить о плотских удовольствиях. Как и я плохо представляла, на что именно подписываюсь.

***

В Красный Замок мы попали только к ужину, да и то исключительно моими стараниями. Я настояла на том, что банально обжиматься на острове, конечно, романтично, но глупо. У нас ни еды для пикника с собой не было, ни покрывала, чтобы устроиться с минимальными удобствами и расширить спектр плотских удовольствий. Я надеялась, что мы хотя бы рассмотрим те рисунки, что передал Адам — южнее Дорна драконов не видели, но мореплаватели часто замечали морских змеев — длинношеих, с большими крыльеподобными плавниками и сильным хвостом, скользящих под самой поверхностью воды и то и дело выныривающих для того, чтобы хлебнуть воздуха. Я была почти уверена, что это переродившиеся и мутировавшие потомки драконов рода Квохериса. Те, от которых вел род Кровавый Змей Деймона — я как-то заметила у него перепонки между пальцами лап. Но изучить бумаги не получилось — Эймонд внезапно проявил всю свою длительно сдерживаемую потребность в тактильности и почти не выпускал меня из рук, тиская, обнюхивая и пробуя на язык в любом доступном ему месте. А язык у него был до того умелым, что он черенок вишни во рту мог бы не просто завязать, а связать в морской узел. У потомственных валирийцев вообще были языки более длинные и гибкие, чем у людей. Так что я с нетерпением предвкушала те моменты, когда он стянет с меня платье и доберется до всего тела… и это отвлекало. Настолько, что за ужином я была особенно рассеянна. Даже не отреагировала на довольно грубую выволочку от королевы, поддержанную Отто. — Дед, ну что ты снова заводишь эту шарманку? — вступился за меня Эйгон, страдающий над кубком с вином. — Ну, улетела сестра на целый день, и что? Турнир прошел, мы вели себя хорошо, Хелейна никому жуков за шиворот не насыпала, с ядовитыми сороконожками вместо браслетов не ходила… — А к тебе, сын, у нас с десницей будет отдельный разговор! — сверкнула глазами Алисента. — Ой, да ладно вам! — махнул рукой Эйгон. — Я заранее знаю все, что вы скажете. Я чума нашего рода, ничтожный неблагодарный пьяница, распутник и дурак, опозорил, не соответствовал и все такое… — Это не шутки, Эйгон! Рейнира считает, что ты продался Мартеллам, — угрожающе предупредил дед. — Ее шпионы доложили, что вас видели и раньше, в борделе, и что Дерия Мартелл перевербовала тебя на свою сторону. — Шпионы Деймона, ты хочешь сказать, — с горечью поправил Эйгон. — И что, сестрица наябедничала на меня отцу? — Неважно! — Отто не скрывал плохого настроения и выразительно глянул в сторону слуг, предостерегая от лишней болтовни за столом: — Тебе предстоит многое объяснить. После ужина жду в моем кабинете. Эйгон бросил на меня отчаянный, взывающий о помощи взгляд. — А мне кажется, что с Мартеллами надо не враждовать, а заключить пакт перемирия, — с грацией носорога вмешалась в разговор я. — Если в дальнейшем случится неизбежное, то они выступят одним фронтом со Староместом, и тогда… — Хелейна, замолчи! — ледяным тоном перебила меня королева. И мы снова принялись в гнетущем молчании жевать переваренные овощи, полезные для дедушкиного желудка. Ненавижу семейные ужины! Эйгон попытался было улизнуть, стоило нам подняться из-за стола, но Отто напомнил ему: — Внук! Ко мне в кабинет. Сейчас. Эймонд, который молчал все время, пока мы ели, обдумывая какую-то новаторскую идею, придержал брата за рукав и негромко предупредил: — Мы с тобой, — и кивнул мне. — Спасибо! — облегченно выдохнул Эйгон. — Ох, не представляешь, как я ненавижу его нотации. Дед просто монстр! А у меня вдруг появилось очень нехорошее подозрение, что Эймонд сильно переоценивает не только свои дипломатические способности и степень влияния на королеву и десницу, но и наше положение в целом. Сам он, может, ощущал себя взрослым и авторитетным, и действительно быстро повзрослел, превращаясь из ребенка в молодого независимого мужчину, но Отто был консерватором до мозга костей. И на месте Эймонда все еще видел маленького послушного мальчика, заглядывающего ему в рот, боготворящего мать и готового выпрыгнуть из штанов, чтобы получить их одобрение. Мне заранее не нравился предстоящий разговор. Отто нашему явлению в качестве свиты Эйгона не обрадовался. — Я вас не звал, — кратко сказал он, но Эймонд уже вольготно расположился стуле, удобно вытянув свои длиннющие ноги, упакованные в верховые сапоги. — Мы пришли сами. — Мы же три головы дракона, дедушка, — невинно добавила я, незаметно пожимая руку Эйгона в молчаливой поддержке и переходя к свободному месту в углу. — Что ж, тогда и с вами побеседуем, — нахмурил кустистые брови десница. — Я действительно знаю Дерию Мартелл не первый день, но не считаю, что это можно вменять мне в вину, — решительно заявил Эйгон, без экивоков бросаясь на амбразуру. — Рейнира может думать, что Мартеллы имеют на меня виды, но я не девица с приданым, чтобы отдавать меня в Дорн мужем второй дочери. Если Визерис боится потерять дракона, это чушь! Мы с Солнечным Огнем при любых раскладах останемся в Красном Замке. — Как только Визерис умрет, ты сядешь на трон, — безапелляционно заявил Отто. — Это не обсуждается. Если власть захватит Рейнира, то Деймон в первый же месяц ее правления начнет устранять всех претендентов на корону, чтобы избежать угрозы от оппозиции. Сейчас, после того как он лично убедился в твоих излишне тесных отношениях с дочерью принца Корана, его агрессия и паранойя только усилились. Войны не избежать. — Тогда Хелейна права, и нам тем более стоит укрепить отношения с Дорном, — вставил Эймонд. Внешне он был абсолютно хладнокровен и с равнодушным видом крутил в пальцах монетку, перекатывая ее по костяшкам, но что на самом деле таилось под маской невозмутимости, определить было невозможно. — Разве это не шанс, дедушка? — тоном девочки-ромашки спросила я. — Коран Мартелл стал бы сильным союзником. — Королеву из Дорна Вестерос не примет! — отрезал дед. — Семеро меня подери! — выругался Эйгон. — Мое мнение тут вообще никого не интересует? Я не хочу трона. Не желаю власти. Какой из меня король? И жениться на Дерии я не собираюсь, это никогда не обсуждалось! — Именно, — кивнул дед. — А раз не собираешься, это оскорбление для дорнийцев, и ни о каком примирении не может быть и речи. Что касается трона, от тебя никто и не ждет, что ты будешь править. Тебе надо только носить корону, а на остальное есть малый совет. С тем, как распорядиться королевствами, разберутся без тебя. Остается открытым вопрос ваших браков, и… — Хочешь сказать, ты разберешься? — психанул Эйгон. — Именно. Чем я занимаюсь уже не первый год. — Но если Эйгон все же станет королем, кого ты пророчишь ему в жены? — поднял бровь Эймонд. — Если не Хелейну, то кого? Отто побарабанил пальцами по столу. — Мы в сложном положении. Девушки подходящего возраста есть у Баратеона, Ланистеров, Тиреллов. Хотя вариант с Хелейной мы тоже не отменяем. — На Хелейне могу жениться я, — как бы невзначай предложил Эймонд. — Для сохранения наследия. Тогда драконы точно останутся в семье, наши дети получат яйца и… — Эймонд, когда ты успел лишиться мозгов?! — сердито перебил брата дед. — В вашем браке нет никакой выгоды, он стратегически лишен преимуществ. Эйгон действительно мог бы жениться на Хелейне, как это принято у Таргариенов. Возможно, их свадьба стала бы толчком, который подтолкнет Визериса к изменению решения относительно наследника. Но не ты. Твой долг — укрепить отношения с той династией, которая будет наиболее полезна в предстоящей войне. У Эймонда на щеке дернулся желвак. Я понимала, что он пока просто прощупывал почву, а не собирался прямо сейчас отстаивать наш союз, и все же за такое пренебрежение было обидно. Я решительно поднялась со стула: — Дедушка, я вспомнила, что не закрыла банку с гусеницами. Они могут потеряться, их склюют птицы, птиц разорвет кабан, кабана лягнет олень, а его труп сожрут черви! Я должна немедленно вернуться и спасти их. Иногда строить из себя дурочку было невероятно приятно. У Отто сделалось весьма забавное выражение лица. Определенно, он пытался понять, несу ли я бред или это пересказ очередного откровения, где птицы — Аррены, а олень — Баратеон. Я не собиралась упрощать ему задачу. — Это те самые гусеницы с ядовитой слизью? — подхватил мою игру понятливый Эйгон. — Конечно надо их немедленно собрать, иначе случится катастрофа! Я помогу. — Эйгон, ты останешься! — процедил дед. — Мы не закончили. — Я провожу и решу проблему, — Эймонд легко поднялся с места. Он все еще выглядел невозмутимым, но в том, с какой силой он сжал мою руку и как быстро выдворил из кабинета, проявлялось его истинное состояние — дракончик был взбешен. Он так быстро тянул меня за собой по коридору, что я едва за ним поспевала. И когда мы наткнулись на возвращающегося с прогулки короля, почти запыхалась. Визерис ковылял, опираясь с одной стороны на трость, а с другой — на руку что-то ему втирающего лорда Бисбери. Сзади шагали два стражника. Увидев меня в полумраке коридора, король притормозил и заулыбался блаженной улыбкой: — Рейнира… Мое единственное дитя… — Это Хелейна с Эймондом, — робко поправил лорд Бисбери. — Твоя вторая дочь и второй сын. Ты помнишь нас, отец? — ледяным тоном поинтересовался Эймонд, шагая вперед и слегка нависая над склонными к полноте стариками. — Эйм, идем, — я потянула брата за руку, заметив, как напряглись стражники и растеряно захлопал глазами дезориентированный король. Корлис и Рейнис уплыли на своем корабле, но Деймон с Рейнирой и их дети все еще оставались в Красном замке, и именно с ними, а не с нашей семьей ужинал сегодня Визерис. А на днях нам еще предстоял совместный прощальный обед. Пафосная показуха. Эймонд отступил и потянул меня к моим покоям с еще большей скоростью. Ворвался внутрь, игнорируя стражника, толкнул меня к стене, обхватил мое лицо руками, глубоко, страстно поцеловал и сказал: — Ты права. Отто не пойдет нам навстречу. Нужен новый план. — Ты будешь готов отказаться от всего? От статуса принца, своих покоев, слуг, коллекции оружия и замковой библиотеки? Отказаться и отправиться со мной в неизвестность только потому, что иначе тебе светит брак с молодой высокородной дамой? — Конечно. Потому что значение имеем только мы, остальное вторично, — подтвердил Эймонд. Ну а я что? Я растаяла. Покажите мне девушку, которая не купилась бы на такое заявление? — Завтра прикажу переставить мебель, — тепло улыбнулась ему я. — У нас будет достаточно времени, чтобы обсудить все наедине.