*Глава 11*

***

Когда Эймонд счастлив, это выражается предельно ярко. Он запер дверь моих комнат на засов и остался на ночь. Мы впервые спали вместе, и это был познавательный опыт, отражающий саму суть мировоззрения Эймонда. Он не выпустил меня из объятий ни на секунду. Мы буквально сплелись конечностями, разделяя одно дыхание на двоих, сердце к сердцу, кожа к коже, так органично, словно были единым целым. Волосы, разметавшиеся по подушкам, перепутались — одинаковой структуры, одного оттенка, похожей длины — не различить, где его, а где мои. Он подстроился под мои изгибы (или подстроил мои под себя) так, что образовался единый кокон из двух тел, завернутый в легкое одеяло, и в этом коконе мне спалось на удивление спокойно и сладко. Ровно до рассвета. Стоило светилу вспыхнуть в небе, как я проснулась от острого, едва уловимого чувства тревоги. Я была в тепле, в безопасности, но почему-то интуиция буквально вопила о том, что скоро все это рухнет. Что это последние моменты, когда я могу насладиться покоем и комфортом. Что-то скверное ожидало меня впереди. Что-то, что должно было неминуемо случиться. Я не без труда выскользнула из крепкой хватки Эймонда, накинула халат, взяла свечу и направилась к тайному проходу. Путь до комнат Эйгона был совсем коротким, после изучения планов замка я могла бы добраться туда даже с закрытыми глазами. Редко используемая панель противно скрипнула, отодвигаясь. — Брат? Все еще хмельной Эйгон в распахнутой у ворота ночной рубахе и с всклокоченными волосами оторвал голову от подушки и недовольно помахал рукой перед лицом: — Сгинь! Брррр… Что за … Хелейна? — он изумленно распахнул глаза. — Извини, что беспокою так рано, но это срочно. — Какого кракена? Я только что лег! Я думал, ты мне мерещишься! — Я знаю, что у тебя есть пергамент, на котором дедушка отправляет официальные письма. Ты тогда стянул у него целую пачку. Могу я позаимствовать несколько листов? — Зачем? — Эйгон потряс головой. — Он все равно бесполезен без печати и подписи. — Подписи я подделываю так, что не отличить от оригинала, и ты это прекрасно знаешь. — О, боги! Возьми вон там, в нижнем ящике, — он ткнул пальцем в комод. — В коробке под любовными письмами между страниц прошлогоднего романа этого… как его… Я одобрительно хмыкнула: — Хорошее место. Более унылое, чем коллекция дилдо, вряд ли кто-то заинтересуется. Я воспользуюсь твоей чернильницей? — Если только чернила не высохли, — он застонал и упал обратно в постель. — За что я заслужил такие муки, ммммм?! Дедушкин почерк я освоила в совершенстве. Он и сам не отличил бы подделку от оригинала. Я посыпала лист песком, подула на него, подождала несколько минут и осторожно свернула. После чего подошла к кровати Эйгона. — Знаешь, ты не самый лучший в мире брат, но я все равно хотела тебе сказать… Что бы ни случилось, я всегда буду помнить, что мы разделяем не только кровь, но и дружбу. Поэтому я постараюсь не становиться твоим врагом. И я помню, что ты все еще мне должен. Он нахмурился: — Что за упаднические мысли тебя терзают? Это связано с тем, что дед собрался выдать тебя замуж в Штормовой Предел? — Я не отправлюсь в Штормовой Предел. Эйгон фыркнул: — Даже не сомневаюсь. Ты обязательно что-нибудь придумаешь. А если и нет, то Эймонд случайно столкнет твоего жениха с утеса или Вхагар взбунтуется, когда отряд будет на марше, — он зевнул. — Если это все, иди уже отсюда. Я и правда почти не спал. Но если что… Солнечный Огонь тоже достаточно велик, чтобы перекусить пополам такого крупного рыцаря, как Баратеон. Даже в доспехах. — Спасибо, — тепло улыбнулась я. Когда я вернулась, Эймонд в настороженной позе сидел на краю постели — готовый к битве дракончик, весь состоящий из жестких линий и острых углов. — Где ты была? Я подошла и ласково поцеловала его в уголок губ. Он тут же расслабился. — Это неважно. До завтрака еще море времени. Чего ты хочешь? Предсказуемо, Эймонд хотел многого. Я смутно слышала, как скреблась в дверь служанка. Чуть позже раздался обеспокоенный голос Джоанны Ланистер, зовущей меня из коридора. И только когда в покои изо всех сил забарабанил стражник, я отстранилась от раскрасневшегося Эймонда и, накинув халат, пошла разобраться с проблемой. Мои губы распухли от поцелуев, на шее расцветали дорожки засосов, но отчего-то мне было плевать. Я отодвинула засов: — Оставьте все меня в покое! Мне просто приснился особенный сон. Уходите! На меня уставились сир Гаррольд, Джоанна, двое слуг и гвардеец в полном обмундировании. — Принцесса, вам принесли горячую воду, но она уже остыла, — с укором сказала Джоанна. — Можете внести ведра и убирайтесь! — Вас приглашают к завтраку. — Я вымоюсь и оденусь сама, мне не нужна помощь. — Но зашнуровать платье… — Я не ясно выражаюсь? Делегация доброхотов отступила, только слуга быстро переместил два ведра воды через порог. Я захлопнула дверь, опустила засов и поймала свое отражение в зеркале. Ох! Ну, поводов для сплетен будет тьма, но скорей люди начнут болтать, что я снова спятила, чем угадают правду. Вид у меня был… дикий. Такой, словно я вот-вот кого-то покусаю. — Хэл… Ты возвращаешься? — Не сейчас, — ответила я. — Не стоит пропускать завтрак. — Точно! — из-за полога плавным движением сытого хищника выскользнул обнаженный Эймонд. Длинный, почти долговязый, тонкий в талии, с широким разворотом плеч и сухими рельефными мускулами, сильными бедрами и руками, которые захотел бы воплотить в камне любой древнеримский скульптор. Квитэссенция валирийской красоты — очень далекая от человеческих стандартов, но безусловно впечатляющая. Скрытая сила, помноженная на свежесть юности и пылающий внутри огонь. Арррр… Я вдруг почувствовала, что теряю себя в нем, и сильно ущипнула свое запястье. Вопреки ожиданиям, боль не отрезвила. Похоже, начала действовать пресловутая связь с родственной душой. Мой пламенный близнец вплавлялся мне под кожу, становясь главным приоритетом и напрочь убивая во мне здравый смысл. Эймонд ослепительно улыбнулся: — Сегодня будет прекрасный день! Король объявит нас парой. Правда, не представляю, как отреагирует мать, но мы ей объясним, и она поймет. Я тряхнула головой. Чувства Алисенты беспокоили меня в последнюю очередь. Новые эмоции ошеломляли и пугали, я не хотела становиться неполноценной половиной и делить с Эймондом его желания и чувства. Я рассчитывала на равноправное партнерство, но никак не на одержимость. Наклонившись к ведру, я плеснула в лицо водой. — Помоги мне одеться и заплести волосы. — Хэл, что случилось? — он тоже моментально почувствовал перемену моего настроения. — Пока не поняла. Но за столом я хочу выглядеть, как настоящая принцесса Таргариенов. Эймонд снова повеселел: — Да, это будет знаменательное событие!

***

Появление явившегося к завтраку Визериса стало для Отто и Алисенты неприятным сюрпризом. Я видела, как обеспокоенно они переглядываются, как напряженно держится десница и насколько растеряна мать. Отто ненавидел терять контроль над ситуацией, а Алисента элементарно боялась очередных проблем, понятия не имея, что взбредет в голову больному и сумасбродному королю. Что ж, у нее были основания для страха. Помытый, причесанный и одетый Визерис в маске на пол лица выглядел гораздо лучше, чем ночью. Не такой абсолютной развалиной. Он даже сумел отдать должное пирогу с персиками, упомянув, что его очень любила «его дорогая Эймма». А потом он поднял бокал и разразился пространной и маловразумительной речью о величии Таргариенов, необходимости процветания рода и следованию правильным путем. Эймонд, который сидел напротив меня и с невозмутимым видом жевал холодную оленину, приосанился. Я продолжала разминать в кашу свой кусок пирога. Вступление короля было слишком неопределенным, чтобы принимать его на свой счет. — …поэтому я предлагаю выпить за укрепление союзов! — провозгласил Визерис. — Как раз об этом, мой король, — Отто откашлялся. — Мы начинаем подготовку к свадьбе. На малом совете были рассмотрены все кандидатуры, и решением большинством голосов выбран подходящий жених для принцессы. Хелейна выйдет замуж за Стеффана Баратеона. Эймонд издал какой-то невразумительный звук. Визерис рассмеялся. — Должно быть, ты шутишь, друг мой! — не заметив, что никто не разделяет его веселья, с улыбкой сказал он. — Но шутка глупая. Не может быть и речи о том, чтобы моя дочь вышла замуж за обычного безземельного рыцаря. Нет-нет, ни в коем случае! — он погрозил деду зажатой в руке вилкой. — Конечно же, этого не произойдет! Алисента шумно выдохнула. — Но, мой король, ответ для лорда Борроса уже подготовлен, — осторожно заметил Отто. — Очень, очень глупая шутка! — снова повторил Визерис. — Я никогда не позволю своим детям растратить понапрасну валирийское наследие. Они должны продолжить род, укрепляя династию Таргариенов! Это подразумевалось всегда. Он отпил вина и снова принялся ковыряться в тарелке. — Муж мой, — Алисента тронула его руку. — Что ты имеешь в виду? — Да, я бы тоже хотел ясности, потому что малый совет провел немало часов над решением этого вопроса… — Значит они бездарно провели время, Отто! Или вы меня не слушали? — рассердился Визерис. — Всем известно, что я собирался поженить своих детей сразу же, как только Хелейна достаточно повзрослеет! Ее именины прошли, и теперь пора готовиться к свадьбе. Он оглядел своих домочадцев и подождал, пока слуга нальет ему еще вина. — Посему властью короля повелеваю: поженить моих детей Эйгона и Хелейну! Как можно скорей. В торце стола раздался звон — это Эйгон выронил свой бокал, и тот покатился по скатерти, оставляя за собой кроваво-алый влажный след. — Ты приказываешь выдать Хелейну за Эйгона? — очень ровно, мертвым голосом спросил Эймонд. — Ты ничего не путаешь, отец? Например, имя. — За Эйгона. Как Эйгон Завоеватель! — уверено ответил король. — Их дети будут истинными валирийцами. — Какая… ик! Блестящая идея, — пробормотал Эйгон. Я посмотрела на белое лицо Эймонда и молча указала ему взглядом на дверь. — Прошу прощения, мне необходимо вас покинуть, — Эймонд встал из-за стола и вышел так стремительно, что Алисента не успела его остановить. Только дернулась в его сторону, открыв рот, а Эймонд уже скрылся из поля зрения. — Это ваше окончательное решение, государь? — негромко спросил Отто. — Вне всяких сомнений. Алисента неуверенно улыбнулась сперва мне, потом Эйгону. — Думаю, нам надо обсудить план свадьбы, дети мои. — Думаю, мы присоединимся к вам в вашем солярии чуть позже, матушка, — в тон ей сказала я и тоже поднялась с места, нарушая протокол. Подошла к Эйгону и предложила ему руку: — Идем, брат. Наш с тобой завтрак закончен. — Да уж, — согласился он. — Что-то у меня совершенно пропал аппетит. Мы покинули столовую рука об руку, у Эйгона даже хватило воспитания открыть передо мной дверь. Но уже в коридоре, стоило нам удалиться на небольшое расстояние, как он вцепился в мое запястье: — Что все это значит? Ты знала? Знала, когда явилась ко мне этим утром? — Заткнись, идиот! — прошипела я, вырывая руку. — Визерис все перепутал! — А-а-а-а, — сообразил Эйгон. — Вот почему у меченого зануды было такое опрокинутое лицо. Он надеялся сам на тебе жениться! — Да, — я не видела смысла отрицать очевидное. — Боги, Хэл! Во имя всех святых, скажи, зачем он тебе нужен? — Эйгон быстро огляделся и толкнул меня в углубление за колонной. — Он же свяжет тебя по рукам и ногам своими принципами и задушит ревностью. Ты спятила? Может, и к лучшему, что отец все попутал, ты бы просто испортила себе жизнь! Ты что, недостаточно хорошо знаешь нашего брата?! — Да знаю я все! — воскликнула я. — Но мы с ним — пламенные близнецы. Так вышло. — Тяжелый случай, — констатировал Эйгон. Мы помолчали. — Что теперь? — спросил он. — У вас был запасной план? Только не говори, что этот наивный придурок и впрямь надеялся только на расположение нашего короля. Даже полный идиот не стал бы рассчитывать на милости от того, кто не помнит имен своих детей, кроме Рейниры. — Ну, Эймонд у нас романтик, — вынуждена была признать я. — Но запасной план есть. У меня вещи собраны. Поженимся и улетим к югу от Королевской Гавани. — А как же я? — несколько обиженно спросил Эйгон и тут же хихикнул, переводя все в шутку: — Ты бросаешь меня здесь одного после того, как обещала Большое Путешествие? — Я не хотела. Это форс-мажор! Мы можем встретиться чуть позже, а связь будем держать через Мирию! Я правда буду рада составить тебе компанию, если соберешься в Вольные города. — Ладно, — Эйгон шмыгнул носом и моргнул подозрительно повлажневшими глазами. — Буду иметь в виду. Ты как раз устанешь от своего зануды, и тут прилечу я, твой рыцарь на самом красивом драконе, и спасу тебя от скуки и мозгоклюйства! — Так и будет, — я нервно переступила с ноги на ногу. Время неумолимо утекало. Эймонд где-то бесился в одиночестве, и я хотела поскорее скоординировать с ним наши дальнейшие действия. — Сегодня полетите? — Думаю, да. Пока родственнички не очнулись. Да и Эймонд не удержит лицо надолго. — А пергамент ты зачем брала? Выписать вексель на полмиллиона? Подписать разрешение на брак? — наш старший брат иногда поразительно быстро соображал. — Для разрешения. Пусть будет и свадьба в септе, и валирийская церемония. На всякий случай, чтобы потом меня не заклеймили блудницей. Эйгон наморщил нос: — Я до сих пор считаю, что ты совершаешь ошибку. Родственные души вы или нет, даже если Эймонд будет верен тебе, как и подобает сторожевому дракону, он запрет тебя в сокровищнице и скует цепями из валирийской стали. Но дело твое. Если надумаешь от него сбежать, я помогу. — Я не стану к тебе обращаться, — честно призналась я. — Разве что в совсем крайнем случае. Тебе и так предстоит достаточно испытаний, брат. Он тут же стал серьезным: — Ты это видела? — Я это знаю. Дед сделает все, чтобы посадить тебя на трон. Грядет война. — А тебя не будет рядом, чтобы мне помочь, — уныло протянул Эйгон. — Да, — я решила быть честной. — И не скажу, что мне жаль. Не жаль. Ты либо найдешь выход, либо… Либо станешь королем. И вот тогда не сдерживайся! Не позволь сделать из себя марионетку! — Понял, — Эйгон снова сжал мое запястье, в этот раз уже дружелюбно. — Я могу тебе прямо сейчас чем-то помочь? — Прикрыть нас, если будет такая возможность. Он кивнул: — Так и сделаю. Развлекусь! — он дико и шало улыбнулся, и я поцеловала его в щеку.