Глава 6. Операция "Уголь"

      Шёл июль 1018 года. Фронт установился по линии Байкалл-Новочеркушинск-Красносердечный край. С начала войны прошёл месяц. Приграничные войска СКВД и армии приграничных округов понесли серьёзные потери, но своей боеспособности не утратили. Отступая с боями вглубь страны они сковывали армии Сансет Шиммер, рвущиеся на Красносердечный край. Командующая Приморским фронтом генерал армии Краснова понимала всю важность города в сложившейся обстановке. Страшная ошибка с оценкой войск противника не обескуражила её. Она требовала от солдат упорной обороны, постоянно отдавала приказы о контратаках на те участки фронта, которые казались наименее защищёнными. Это привело к значительному замедлению темпов движения противника на город, но с другой стороны в Красной армии выросли потери в бронетехнике, а главное, в живой силе.       Армия остро нуждалась в танках нового поколения. Т-44 начали устаревать, не помогла установка новой пушки и двигателя. Про Т-34-85 и говорить нечего. Конкуренцию танкам Комета и Инквизитор составляли разве что АР-2 и самоходки ИСУ-152, но в действующей армии их постоянно не хватало.       И с такими вводными данными командование Красной армии планировало провести масштабное контрнаступление. По плану, восточный фланг Приморского фронта наносил удар в общем направлении на городок Васильевка, что на 80 километров южнее Красносердечного края. Равнинная территория благоприятствовала масштабным танковым атакам и открывала возможность для манёвра. Однако Нестор Лунин, имея за плечами опыт военного лётчика, понимал, что в открытом поле танки станут лёгкой мишенью. С началом войны Приморский военный округ потерял около 1700 истребителей на земле, что составляло почти 64% от довоенного количества истребителей, большинство из них — реактивные. Это значило, что наземные войска лишались прикрытия от атак вражеских штурмовиков. Ла-9 и Як-3 всё ещё могли составить конкуренцию имперским P-51, но с реактивными истребителями Thunderjet и Shooting star они тягаться не могли. Не та манёвренность, не та скорость. Из-за этого было решено начинать операцию ночью.       — Итак товарищи, какие у кого предложения и правки? — спросил маршал Лунин, окинув взглядом присутствующих в зале заседаний генералов.       — Товарищ маршал. — из-за стола поднялась генерал армии Краснова. — я считаю, что удар только восточным крылом моего фронта не будет достаточно сильным. К тому же, как показывает разведка, враг сильно укрепил высоты. Танки, даже без учёта налётов вражеских самолётов, попадут под обстрел и будут уничтожены. Поэтому я предлагаю нанести второй удар западным флангом фронта. Местность там преимущественно лесная, так что придётся полагаться на пехоту и малые танковые силы.       Нестор немного подумал и спросил:       — Вы предлагаете нанести сразу два удара?       — Так точно, товарищ маршал.       — А вы уверены, что вам хватит огневой мощи чтобы прорвать оборонительные рубежи противника? Вы сами сказали, что противник укрепился на высотах.       — Вот именно, на высотах. Мы точно знаем где закрепился враг и артиллерия может подавить эти огневые точки.       — Тогда наш план тут же будет разгадан. Враг поймёт, где мы собираемся атаковать. Переброску артиллерийских частей, особенно «Катюш» от врага не утаишь.       — А что если основную мощь артиллерии обрушить не на позиции противника под Васильевкой, а, скажем, на укрепления около Красносердечного края? Тогда, вероятно, мы дезориентируем противника, он не будет знать, откуда именно ждать атаки.       — Тогда зачем нужен второй удар западным флагом? — спросил Нестор, проведя копытом по карте.       — Этот удар будет нанесён тогда, когда имперцы развернут силы с того участка для контрудара или усиления обороны.       Лунин хмыкнул, на его лице появилась довольная улыбка.       — Ну хорошо. Значит тому и быть. Наносим два сходящихся удара а общем направлении на Васильевку.       Поезд остановился на вокзале городка Лошадск. Из окон поезда выглядывали удивлённые молодые солдаты бывшей Мейнхеттенской республики. Они смотрели на перрон. Пони, одетые в чёрные бушлаты и бескозырки, очевидно, сталлионградская морская пехота, плясали под звуки баяна с бубном и хором пели «Яблочко», на ходу придумывая слова, не обращая внимания на логику, главное — в рифму. «Эх, яблочко Не укотится А Северяна никогда Не преклонится Пароход плывёт Мимо пристани Мы на фронт идём — Коммунистами! Эх, яблочко, Моё спелое Маршал Лунин нас ведёт В битву смелую!»       В одной из комнат серого вагона купе номер 9 сидел офицер 27-ми лет в форме, по покрою напоминающей что-то среднее между сталлионградской и эквестрийской формой. Его карие глаза смотрели через окно на танец морских пехотинцев. Эта картина напоминала ему события Великой войны, а точнее её окончание. На крыльце массивного дворца Кризалис толпились сотни солдат, страшно подумать, сколько их было внутри. Куда не пойди — везде радость, песни, пляски. Пони бросались друг другу в объятия и поздравляли с победой, стреляли в небо из трофейного оружия. На флагштоках дворца сменили флаги. Отныне там были северянские и эквестрийские знамёна. На колонах и стенах дворца остались многочисленные надписи, оставленные бойцами. Одна из них, попавшаяся на глаза Янику случайно, запомнилась жеребцу навсегда: «Мы шли сюда от самого Ванхувера!

Майор Рейхман»

      Танкист был уверен, что его давний знакомец, с которым Шиллер ещё будучи сержантом прорывался из котла под Ванхувером, был тут, неподалёку, но Яник его так и не нашёл. Много тут было солдат, так что найти кого-то конкретного не представлялось возможным. Тогда Яник поднял с земли кусок обуглившейся доски и вывел на опоре колоны: «Пришёл конец эре войн, да здравствует эра любви!

Штаб сержант Яник Шиллер»

      Тогда это казалось правдой. Тогда все считали, что Великая война — последняя война на Эквусе. По-другому, казалось, и быть не могло.       От этих мыслей Янику стало не по себе. Его кьютимаркой была гитара. Ему суждено было стать музыкантом, но этого не случилось. Тот вокзал в Кантерлоте, взгляд Эшли, полный грусти. А он улыбался ей, махал фуражкой на прощание. Сталлионградский военный оркестр продолжал играть военный марш.       Паровоз издал гудок. Солдаты, до этого высыпавшие на перрон, вернулись в вагоны. Поезд начал медленно разгоняться. Следующий пункт назначения — Красносердечный край.       Красное закатное солнце медленно уходило за горизонт. Офицер в новенькой форме мечтательно смотрел вдаль. Высушенные летним августовским солнцем полевые цветы и душистые травы шуршали под копытами. Медали на его груди ловили яркие блики. Одна из них — за освобождение города Мейрчестер, другая — за взятие Вракса. К офицеру подошёл телефонист.       — Товарищ майор, батарея готова.       — Какая красота. Даже нарушать такую жаль. — вздохнул офицер, как будто не услышав, что ему сказал телефонист, а после глянул на часы — пора.       Вечерний покой разорвал одномоментный залп сотен орудий по всему Красносердечному краю. Напуганные звуком птицы заверещали и поднялись в небо. От точных попаданий по высотам, на которых установили противотанковые опорные пункты, во все стороны разлетелись ошмётки металла и убитая орудийная прислуга. Завершился пятичасовой обстрел залпом реактивной артиллерии.       Лейтенант Шиллер щурился, смотря на часы. Уже стемнело и ему с трудом удавалось увидеть стрелки. «Что-то затянули они со своим концертом» — подумал он. Через несколько секунд сумеречное небо осветили две ракеты: синяя, затем красная. Лейтенант заговорил в передатчик:       — Перестраиваемся в боевой порядок на ходу, сохраняя пространство для манёвра. Держим дистанцию, с танками империи прямых сражений избегаем. — он сделал глубокий вдох и добавил — Танки, вперёд!       Все те силы, что долгое время копились у Красносердечного края наконец пришли в движение. Танки, орудия, бронетранспортёры и авиация грозной массой двигались на Васильевку. Жители освобождаемых деревень радостно встречали своих солдат, а слышащие канонаду артиллерии граждане, чьи города всё ещё занимала Солнечная империя, понимали, что освобождение близко.       Весьма быстро командование имперской армии смогло осознать планы Нестора Лунина и с молчащего восточного фланга начали перебрасывать соединения на запад. Через неделю после старта операции, когда резервы были развёрнуты для контрнаступления, по войскам восточного фланга был нанесён внезапный и смертельный удар. Из лесов и болот на противника вышли пехотинцы и, что самое главное, танки. Невесть какими путями они пробрались через лес и внезапным фланговым ударом перерезали две дороги, по которым снабжались все войска империи в этом районе. Освобождены жители Лесоугольска, рабочих посёлков Шахтёрский и Красноармейский, совхоза Красносердечный. На пути к Васильевке у западного фланга стоял только городок Криворечье, восточный же увяз в боях за ряд номерных рабочих посёлков. Враг успел создать там эшелонированную оборону. Авангарды танковых войск умылись кровью.       В Красносердечном крае в это время возобновились городские бои. Самые кровопролитные велись за мосты, мукомольный завод и цеха бывшей оружейной фабрики фирмы Ружья Макинтош. Оборудование оттуда было давно вывезено, ещё до того, как эти территории получил Сталлионград. В мирной жизни эти кирпичные громадины были простой заброшкой, которую планировалось снести и построить на её месте новый станкостроительный завод, но этим планам помешала война. Обе стороны весьма быстро осознали важность этого здания. Кирпичные цеха служили отличным опорным пунктом, особенно в условиях, когда любое уцелевшее здание становилось объектом стратегического значения. А завод был настоящей крепостью. Но не смотря на это он мог по нескольку раз за день переходить из рук в руки. И эти попытки сторон захватить здание вели к сотням потерь ежедневно. Земля настолько пропиталась кровью, что перестала её впитывать.       — Да. Я слушаю, слушаю! — отвечал маршал Лунин на голос с того конца провода. Его глаза постоянно озирались, лоб был наморщен, явно от недовольства. — Понял. Да, понял. Значит так, о любых изменениях обстановки сразу докладывать. — маршал положил трубку, снял фуражку. Несколько секунд он молчал, а потом резко крикнул — Да низвергнись оно всё в Тартар!       — Что случилось? — спросил генеральный секретарь, вошедший в кабинет маршала только что.       — Да, что, что. Наступление, бога душу мать, остановлено!       — Как так, остановлено?       — Выяснилось, что враг создал глубоко эшелонированную оборону, прикрыв направление на Васильевку, похоже, что ещё до того, как мы решили там наступать. Теперь нужно думать об обороне.       — Нестор, может у нас есть ещё шанс прорвать оборону противника?       Резервы фронта всё ещё не были задействованы полностью. В тылу находилась Третья гвардейская парашютно-десантная дивизия пегасов. Герои битвы за Толл Тейл. Ставка решила, что задействовать этот резерв будет позволено только в случае крайней необходимости. И сейчас такая необходимость как раз присутствует. Если не получилось взять Васильевку с наскока, значит нужно попробовать по-другому. В кратчайшие сроки был разработан новый план. Вместе с началом десантной операции, два фланга наносят новый удар, на встречу с десантом. Таким образом планировалось взять город за несколько дней и закончить окружение войск противника.       Ли-2. Настоящая рабочая лошадка ВВС. Он использовался как транспортный, пассажирский, связной самолёт, он доставлял в части медикаменты, эвакуировал раненых, мог использоваться даже как тяжёлый бомбардировщик и десантный самолёт. Сейчас эскадрилья этих самолётов пробивалась через ночную тишину и летний дождик. Около десяти машин, в каждой из которых по 15-20 пегасов, с полной амуницией, радиостанциями, запасом провианта. Это была первая волна десанта. Им предстояло уничтожить зенитные орудия в зоне высадки второй волны и общими усилиями уничтожить противника в городе.       Солдаты империи не сразу поверили в то, что они видят. Словно из пустоты на их головы свалились пегасы и слёту открыли огонь по противнику. Зенитчики не ожидали увидеть противника в таком глубоком тылу. Они слышали шёпот винтов, но решили, что это их грузовые самолёты и это не удивительно, ведь Ли-2 производился по лицензии, купленной во время визита северянской дипломатической группы в Содружество Нового Мейрленда, который, в свою очередь, является колонией Эквестрии.       В короткой ночной схватке две батареи ПВО из трёх были успешно уничтожены. По следующим волнам Ли-2 открыли огонь с земли, но он был сильно ослаблен, ведь зенитчики оказались под атаками уже высадившихся солдат. За полтора часа до рассвета 4 августа в штабы наступающих армий пришло сообщение: «Сирень зацвела». Значит десантники захватили все ключевые точки в Васильевке. Уже через полчаса танки и пехота двинулись к финальной точке наступления.       9 августа фланги наконец встретились, замкнув кольцо вокруг Красносердечного края. Полная зачистка котла закончилась только через неделю. Красная армия достигла всех целей, которые ставила перед собой. Противник был оттеснён до границ начала наступления, были значительно замедлены темпы продвижения на Новочеркушинск, а вражеские атаки в долине озера Байкалл и вовсе были прекращены. Красной армии удалось стабилизировать на время фронт, но крайне большой ценой. В ходе операции "Уголь" более 50 тысяч солдат Красной армии сложили головы в бою, а потери противника были хоть и больше, но при учёте того, что Солнечная империя обладает гигантским промышленным и мобилизационным потенциалом был очевиден один страшный вывод, который озвучил маршал Красной армии Нестор Лунин: — В этой войне невозможно победить.