Глава 8. Затишье перед бурей

«На марше равняются взводы,

Гудит под копытом земля,

За нами родные заводы,

И высокие шпили Дворца.

Мы не дрогнем в бою

За отчизну свою,

Подвиг наш будет жив на века

Нерушимой стеной, обороной стальной

Поселим ужас в сердце врага!»

Марш защитников Сталлионграда

      Василий Витин, как обычно, работал в своём кабинете на верхнем этаже Дворца Советов. С этой точки открывался обширный вид на город. Краснокирпичная, припорошённая снегом столица постепенно теряла свой привычный вид. Пони на улицах города почти не было. Сейчас был полдень, кипела работа на заводах, где недавно ввели сверхурочные смены. Молодёжи в городе почти не оставалось, пустовал университет имени Сталлиона – крупнейшее в стране высшее учебное заведение. Молодые жеребцы были призваны в армию, кобылы же, не занятые на должностях в городе, эвакуированы на север. Учить было некого и часть преподавателей занимались исследованиями для нужд армии, другие воевали на фронте. Крупнейшие улицы столицы перекрыли баррикады, противотанковые ежи, колючая проволока. Генсек кинул короткий взгляд на календарь.       25 ноября 1018 года. Неделю назад началась решающая битва этой войны. В штабе верховного главнокомандования её ждали с трепетом, готовились к ней со всё угасающей надеждой, что подготовка к обороне столицы - лишь перестраховка. В мае командование намеревалось сдержать врага в приграничье – не вышло, в августе держать оборону на Новочеркушинском УРе – безуспешно. Наконец, была надежда на старые укрепления линии Серова на границе 1007 года. Но ДОТы в чистом поле, без каких бы то ни было естественных преград не остановили, да и не могли бы остановить империю. Маршал Лунин уже не надеялся остановить вражеское наступление, замедлить его уже было бы большим успехом.       Дверь в кабинет генерального секретаря открылась и в помещение вошёл посыльный из ставки верховного командования - немолодой земнопони землянистого цвета шерсти, одетый в старенькую форму образца ещё 1010 года. Он молча положил на стол конверт, скреплённый печатью с изображением пятиконечной звезды и со штампом «Совершенно секретно. К личному ознакомлению», после чего так же безмолвно вышел. Витин сел за стол и надел очки, затем сломал печать и открыл конверт. Внутри оказалось два листа формата А4, на каждом стояла подпись Нестора Лунина. Первая страница была озаглавлена: «Доклад о ситуации на Центральном фронте».       «Наименьшие опасения вызывает Восточное направление, оборону там держит армия под командованием Норушкиной, которая прослыла мастером обороны и контратак. С упорной на реку Вольная, она сможет продержаться достаточно долго.       На Центральном направлении ситуация неоднозначная. Против трёх вражеских дивизий мы можем выставить до 5 батальонов, что составляет половину от штатного состава дивизии <…> однако ситуация частично выровнена в нашу пользу из-за действий партизан в лесах Копытного Края. Фронт постепенно откатывается к Еньску и Кратково, что всего в 30-40 километрах от Сталлионграда.       Фронта на Западном направлении, фактически, уже нет. Ввиду больших потерь Красной армии и окружения пяти дивизий под Буково, на этом направлении фронт лишился последних боеспособных соединений. Образовалась ничем не заполненная пустая брешь, которую нечем закрыть, так как никаких резервов нет. Этот путь на Сталлионград, по существу, открыт.».       Новых резервов ждать не приходится. Многие дивизии были на стадии формирования или переформирования и, чтобы выиграть время, на фронт кидали вообще всё, что было возможно: дивизии рабочего ополчения, курсантов военных училищ, отряды морской пехоты и ВДВ. Дать достойный отпор врагу могли разве что спецназовцы, но полностью покрыть ими фронт было, разумеется, невозможно.       Следующая беда пришла, откуда не ждали. На складах начало заканчиваться оружие. Потеря развитых с точки зрения застройки военными заводами южных районов страны сильно ударила по общему выпуску оружия в день. По сравнению с январём 1018 года, в ноябре от общего выпуск автоматов осталось 70%, от производства бронетранспортёров 40%, выпуск танков Т-54 сократился до 10%, прочих до 60%. В стране начал заканчиваться алюминий, а закупать его было негде: с моря Сталлионград был заблокирован флотом Солнечной империи, а ресурсы всего Социалистического союза и так были на пределе возможного, это сказывалось на выпуске авиационной техники.       В 1016 году Красная армия получила новые автоматы АК-16, а уже устаревшие винтовки СВЕТА и пистолеты-пулемёты ППШ и ППС отправляли на склады. Сейчас со складов с устаревшим оружием снимали замки, расконсервировали старую технику, которая находилась на складах со времён интервенции в Нова Грифонию. Устаревшим оружием вооружали, в первую очередь, рабочее ополчение и, по остаточному принципу, регулярную армию. Винтовками удалось вооружить до 55 батальонов, ещё 15 получили устаревшие пистолеты-пулемёты. Остальное оружие, которое сняли с вооружения, ещё задолго до войны было продано за границу или отправлено в качестве помощи для Освободительной армии Прайвена. Всего удалось сформировать 11 дивизий рабочего ополчения, чего было не то, что мало, это было почти ничто, учитывая то, что действовали ополченцы без поддержки танков, а временами и без артиллерии.       Сталлионград всё меньше походил на полный жизни столичный город. Помимо баррикад и заграждений, вид города сильно меняли смотрящие с крыш зданий в небо зенитные орудия и прожекторы, громадины серых аэростатов зависшие в небе над городом и фанерные щиты, защищающие от осколков достопримечательности и некоторые здания. На стенах многих домов была надпись: «Товарищ! Во время налётов эта сторона улицы наиболее опасна!». Ежедневно город подвергался налётам бомбардировщиков, но три линии ПВО не давали врагу разбомбить Дворец Советов, военные заводы и продовольственные склады.       На ноябрь 1018 года фронт проходит близко к Карамель Маркс и Сталлионграду, затем большим изгибом идёт на юг, в сторону города Светлопонь и по изгибу реку Вольная, проходя Альтидийск (Северохолм), упирается в Каменное море чуть севернее Петерсхуфа, у города Маяковский. Сам же Петерсхуф был окружён, но его гарнизон отказался от вражеского предложения сложить оружие и, даже без приказа из штаба фронта, продолжил сопротивление. В то время когда в черте города шли бои, командующая фронтом Вероника Краснова даже и не знала, существует Петерсхуфский гарнизон, или он уничтожен. Однако благодаря экипажу торпедного катера типа Г-5, который 17 декабря 1018 года совершил самоубийственный прорыв из блокираванного с моря города, Краснова узнала и о боях в городе, и о том, что враг, похоже, выдохся и на время прекратил атаки. Красная армия заполучила драгоценное время на окапывание и перегруппировку. Да, противник взял Петерсхуф в плотное кольцо блокады, но теперь Имперской армии необходимо распылять свои силы на захват города в котором, помимо крупного гарнизона, оказались запреты остатки Краснознамённого Ударного флота, который, после побоища у Грифьих островов, насчитывал пять эсминцев, три лёгких крейсера, тяжёлый крейсер «Тов. Сладкая» и сильно повреждённый линкор, флагман флота, «Сталлионград», потерявший возможность выходить в море из-за неисправности двигателя, но всё ещё способный стрелять из оставшихся двкх тяжёлых орудий. Починить корабль было невозможно, не хватало стали и прочих материалов. Снаряды же производилась прямо тут, в Петерсхуфе, так что боеприпасов моряки не жалели. Фактически, огонь тяжёлых орудий установил ту линию, на которой был остановлен противник. Вражеский флот прорваться в город не мог ввиду активности береговых батарей и морской авиации.       Копытобойские леса. Гиблое место для инквизиторов и солдат Солнечной империи. Кишащие партизанами лесные массивы и топкие болота поглотили уже тысячи солдат империи. В самом Копытобойске враг мог чувствовать себя безопасно, ведь туда партизаны соваться пока не осмеливались, опасаясь жертв среди гражданского населения, но стоило только покинуть черту города, как пони тут же попадал под взгляд партизанских разведчиков.       Недавно партизаны получили наводку от диверсантов из ОМСБОН, что неподалёку от места базирования одного из партизанских отрядов была обнаружена вражеская база снабжения. Охраняется она весьма сильно и, вероятно, предназначена для рейдов против партизан. Штурмовать базу разведчики не решились, мало у них было наличных сил, к тому же у диверсантов было куда более важное задание.       На зачистку базы двинулись отряды «Свободная Северяна» и «Лесники», под командованием лейтенанта Береста и старшего лейтенанта Михайлова соответственно. Партизаны тащили через леса миномёты, пулемёты, гранаты. Словом, всё, что было необходимо при штурме вражеской базы, было при них. К полуночи отряды оказались на месте. Противник расположился в деревне, разведывательный отряд доложил о вероятном месте расположения казарм, но что более важно, информацию о том, что мирного населения в деревне не осталось. Значит можно применить орудия, которые партизаны протащили на своей спине через лес.       - Товсь… – копыто офицера зависло в воздухе, только чтобы в следующую секунду резко опуститься, когда пони крикнет – Пли!       Миномётный снаряд со звоном вылетел из ствола и громко взорвался где-то впереди. Не дожидаясь команды, второй номер миномётного расчёта поднёс второй снаряд. Были сделаны небольшие корректировки и вслед за первым снарядом, полетел второй. Миномётные залпы всполошили инквизиторов, они высыпали на улицу и из леса по ним ударили пулемёты.       Короткая стычка в лесу закончилась весьма быстро. Имперские инквизиторы не отличались хорошей выучкой, их набирали из наиболее ярых фанатиков Дэйбрейкер. Выполняли они только полицейские или гарнизонные функции, изредка могли участвовать в боевых действиях, но их выучка была, временами, хуже, чем у рабочего ополчения Красной армии. Но были они высокого о себе мнения, каждый считал, что выполняет очень важную роль по сохранению ценностей гармонии, тех ценностей, что когда-то заложили первые поселенцы. Им говорили, что Селестия и Луна извратили Гармонию, а Дэйбрейкер – это идеал тех старинных ценностей. И всех, кто этим ценностям не подчиняется, должны уничтожить. Коммунисты – это варвары, которые хотят уничтожить ценности Эквестрии. Это вдолбили в головы солдат Дэйбрейкер.       - Товарищ лейтенант! – к Бересту подошёл молодой жеребец, вчерашний школьник. Через его спину была перекинута сумка, из которой он достал сложенный в четыре раза лист белой бумаги и протянул его командиру.       Лейтенант развернул лист бумаги, который оказался картой. Опережая вопросы лейтенанта, молодой партизан пояснил:       - Это у ихнего командира в сумке было.       - Ёлки-палки лес густой… ну, молодёжь, утёрли нос старикам… немного выучки, цены бы тебе не было. Молодец, солдат! – радостно ответил Берест.       - Служу трудовому народу! – ответил по уставу жеребец.       - А чё это я радуюсь то? – осёкся внезапно лейтенант – Так глянуть… Дискорд возьми, они кулак готовят! Значит так, Зыков, бери эту карту и галопом на базу! Карту передашь лично майору, скажешь, что я приказал. Ясен приказ?       - Так точно, товарищ лейтенант. Разрешите выполнять?       - Давай, галопом! – приказал лейтенант.       Жеребец пулей помчался на базу, пока Берест приказал:       - Собираем трофеи и уходим! Дожидаться подхода вражеских подкреплений не будем.       В штабе верховного главнокомандования, как обычно, не прекращалась работа. Нестор Лунин продолжает оценивать обстановку, которая постоянно меняется. Упорная оборона Центрального фронта, который на днях переформировали в Сталлионградский, постепенно ослабевала. Враг очень эффективно выбивал боеспособные дивизии, особенно остро это ощущалось на Западном направлении. Как Нестор написал в докладе генеральному секретарю, войск, способных создать сплошной фронт обороны, там нет. Очаговое сопротивление оказывают войска специального назначения, они достигли ряда успехов, отстояв Льюлино, Бухово и Матрёш, но эти победы, хоть и замедлили врага, глобального значения не имели. С тех сражений Западное направление фронта откатилось к Карамель Маркс, линия фронта проходила всего в 18 километрах от города. Нестор предполагал, что именно там враг и нанесёт следующий удар и готовился отдать приказ о переводе туда резервов других фронтов, когда в штаб зашёл товарищ Ульман, начальник штаба партизанского движения. Не говоря ни слова, он положил перед главкомом тонкую ленту телеграфной бумаги. На ней было отпечатано короткое сообщение: «враг готовит ударный кулак из пяти танковых дивизий в Копытобойске. Информацию узнали из трофейной карты. На дезинформацию не похоже. Рота «Память Декабря», командир роты капитан Северянский. 29 ноября 1018 года».       - Думаешь, будут наступать на Центральном фронте? – спросил Нестор, надеясь найти поддержку своей мысли.       - Думаю, это не исключено, товарищ маршал.       Нестор задумался. Основываться только на коротком докладе было не лучшей идеей.       - Было бы неплохо взглянуть на эту карту целиком, оценить её профессиональным взглядом.       Через три дня эта карта лежала перед маршалом, что было возможно благодаря рискованной операции ОМСБОН. Он оценивал её крайне осторожно, пытаясь доказать, что это дезинформация. Но у него это никак не выходило. Даже самые смелые его предположения были невозможными. Идея с предательством в ОМСБОН или в рядах партизан исключены, туда берут только самых надёжных, враг тоже не мог знать, где именно партизаны нанесут удар. Наконец, после совещания со штабом, маршал постановил:       «Приказываю перебросить к Карамель Маркс несколько мотострелковых корпусов, чтобы создать видимость, что мы не догадываемся о вражеских планах. К тому же, укрепить фронт у Карамель Маркс необходимо в любом случае. На Центральное направление перебросить войска, особо отличившиеся в борьбе с вражескими танками. Марш-бросок устраивать в условиях полной секретности и, напротив, по-минимуму маскировать передвижение к Карамель Маркс. Отдать в войска приказ об активом окапывании и отмене любых контратак…».       Раннее утро 9 декабря. Нестор Лунин работал в ставке. С его лица не пропадала улыбка. Всё шло настолько удачно, насколько это вообще было возможно в нынешней обстановке. Враг атаковал по всем направлениям, передовые оборонительные рубежи рухнули за несколько часов. С неба враг закидывает бомбами и напалмом Красную армию. Враг прорвал фронт у Еньска и всеми силами рвётся к столице, положении Восточного направления Норушкиной настолько шаткое, что положение свечи в ураган намного более стабильное, на улицах Карамель Маркс уже слышно канонаду боя, город подвергся первым ударам артиллерии. Но у Нестора было одно важное преимущество. Ему не нужно было долго удерживать позиции. Путём тяжёлых дипломатических переговоров, демагогиями о дружбе народов и коммунистических идеалах, Сталлионград наконец смог призвать в войну весь Социалистический союз. Это соглашение давало Северяне шанс на выживание. На фронт двинулись первые дивизии Нова Грифонии и Социалистической республики чейнджлингов, Северного сообщества медведей и Республики Пингленд. В Каменное море направились военно-морские силы всех коммунистических государств Эквуса. Теперь силы Социалистического союза и Солнечной империи были сопоставимы. Настоящая решающая битва войны была впереди.