Часть 5

      Говорят, первый год самый сложный в жизни детей, и Шахрзад не стала исключением. Когда крохе было десять месяцев она заболела, и никакие заклятия не могли помочь. Алхимик сказал матери, якобы есть еще одно средство — порошок редкого кристалла, который можно найти только в подземельях Игг-Чайла. Однако, стоило помнить, что на темных эльфах все еще лежало клеймо соратников демонов, те же из них, что пытались обелить свою репутацию, добились перемирия с людьми, но отнюдь не с магами.       И все же Танис решилась туда спуститься, ради дочери, конечно же. Маги Круга попросили ее сделать еще одну вещь — поискать следы Ваярона. Последнее время остроухие что-то замышляли против волшебников, более того они сместили одного из магов малого Круга города Идриссин, у тех, что правили Серебряными городами, было подозрение, что в этом как-то замешаны клинки Эребоса. Надо было выяснить, на кого они работают, чьи приказы исполняют.       Только вот проблема была в том, что подземелье темному эльфу — дом родной, а вот волшебнице сложно было там не запутаться. Куча одинаковых подземных ходов, освещаемых кристаллами и огромными грибами. Порою какая-то расщелина пропускала солнечный свет, но это скорее было исключение из правил.       С собою Танис взяла конструктов, даже двух титанов для пущей уверенности. Она так же знала, что с нею оставалась магия, но не могла отделаться от чувства, что за ней наблюдают, и что она в опасности.       На четвертый день блужданий на колдунью обрушилась засада: целый отряд ассасинов, к счастью, их отравленные клинки на конструктов не действовали, а вот предводительнице следовало быть осторожнее. Горгульи налетели на врагов, тем даже удалось сломать нескольких из них, что было не такой уж большой потерей для одной битвы, если бы не одно но — пополнять силы было негде. Титаны выстрелили зарядом молнии, раскидав остатки эльфов, те из них, что не смогли сбежать, покончили с собой, не давая Танис провести допрос.       На следующий день ее уже поджидала засада со стрелками, но и тут волшебница оказалась хитрее: она выстрелила простым заклинанием, создав ледяную глыбу, вынудив тем самым стрелков подойти ближе, а там уж големы с ними расправились, на этот раз обошлось без потерь.       Еще через день поисков — на удивленее, даже городов и таверен не встречалось — женщина столкнулась с дюжиной минотавров, что побежали на нее, сверкая красными от злобы глазами. Титан защитил хозяйку, но сам был сломан под натиском топоров, на запчасти полетели и големы, горгульям удалось отбиться, уже в который раз колдунья убеждалась, что они были лучшими из конструктов.       Пройдя немного дальше от места битвы, женщина разбила лагерь и легла спать, оставив своих вечных спутников на страже. Только вот оказалось, они не самые лучшие стражники, так как проснулась волшебница от того, что ей сжимали горло.       Он смотрел на нее из-под распатланных рыжих, почти красных волос, так что на секунду Танис подумала, что это Нолвенн таки решила поквитаться с любовницей мужа. Лицо его было бледным и мягким, словно луны Асхана, а вот руки, особенно пальцы покрыты мелкими шрамами. Уж навряд ли такой мастерский ассасин мог бы порезать себя в ходе тренировки, разве что специально…       — Чужачка, я знаю, за чем ты пришла в эти края, и я могу дать тебе заветный кристалл — если жизнь маленькой девчонки для тебя так много значит. Но в замен ты сделаешь мне одну услугу.       Его рука ослабла, но другая, с отравленным клинком, была приставлена к горлу, чтобы жертва ненароком не закричала. Молчание Ваярон воспринял как знак согласия.       — Эребос, я больше не слышу его воли, у меня закончились слезы баньши. Ты достанешь мне новый сосуд из земли некромантов, ведь они ведут охоту на темных эльфов, я не могу рисковать судьбой клинков, а вот с магами у нежити сейчас превосходные отношения. Хочешь мне возвразить?       Танис отрицательно помотала головой чувствуя, как лезвие упирается в горло, едва не прорезая кожу. Один укол, и она может распрощаться с жизнью, оставив Шахзаду сиротой.       — Вот и хорошо. Ты весьма умная женщина. Не подведи меня, ведь тот, из Идриссина, уже подвел.       Он наклонился к ней и посмотрел в глаза. Его собственный взгляд пылал безумием, что выигрывало на лице улыбкой, напоминавшей полумесяц. Не выдерживая пристального внимания ассасина, Танис зажмурилась, а когда вновь осмелилась оглядеться, шатер пустовал.       Что же, задание Круга она выполнила, но рассказывать об этом пока не спешила. Если тот безумец и правда мог помочь ее дочери, с такими вещами нужно было повременить. Не сообщая никому, волшебница отправилась в Эриш, с той скудной армией, что у нее оставалась. Она спокойно пересекла границу государств по морю, где когда-то затонули флоты ее соотечествинников-магов, однако нынешнее (большая часть из них жила в те времена) некроманты успокоились, да и маги прекратили тщетные попытки их уничтожить, оставив лишь неприязнь.       Служители Асхи были не очень приветливы, а услышав о цели визита предупредили, что затея эта безумная — слезы баньши лишают разума, использовать их в допросах неразумно, что же касается убийства… Враг должен быть поистине страшным чудовищем, если кому-то понадобилось расправиться с ним таким способом. И все же Танис осталась стоять на своем и те показали ей болото, где водились беспокойные духи, туда женщина отправилась сама.       Тут царила атмосфера вечного разложения, характерный запах доводил до тошноты, под ногами почва то и дело булькала, словно дышала. Вечером духи сами повылазили из топи, протягивая руки к волшебнице, эхо их криков можно было услышать, а картины страдальческого прошлого — увидеть.       Одна девушка сокрушалась о несчатсной любви. За ней ухаживал рыцарь, но по итогу женился на младшей дочери графа, а та решила повеситься на зло ему в подвенечном платье. Ее тело до сих пор висело на этих болотах — никто нак и не пришел, не оплакал.       Другая отправила трех сыновей в армию Ивана Грифона, да только не один из них не вернулся — все погибли в битве. И не было старухе другого утешения, кроме как заколоть себя ножом. Так и ходила она по Империи душой неприкаянной, пока священник, вместо того, чтобы отпеть эту душу, не отправил ее на болото, проклиная.       Третий был насильно поднят некромантом, что проходил по месту недавней битвы, а ведь душа уже была у самой луны, видя прекрасный лик Асхи! Так и не смог воин ему покориться, вот и был сослан сюда, в наказание.       Горе, горе тем потеряным душам! Снова и снова переживают они свою боль, загнивая в ней, как в этом самом болоте. Те, кто верили, что идут верным путем, но в какой-то момент оступились, и теперь оказались тут, на самом дне, не намного лучше того, что уготовано демонопоклонникам в Шио. Их эмоции прогрызают сердце, их крики разрывают уши, их руки медленно тянуться к одеяниям волшебницы, чтобы увлечь ее за собой.       Но Танис знает, что нужно делать, ведь она уже далеко не юная неопытная волшебница. Достав флаконы, женщина осторожно подходит к призракам, собирая их слезы, а затем снова произносит свое заветное — камалу асия — и мягкий свет, что наполняет ее тело, высвобождается, на этот раз не выжигая души, но оборачиваясь дорожкой, что восходит к лунам.       Наконец-то эти несчастные смогли увидеть свет и отправиться на перерождение, ну а колдунья, испачкав наряд, получила целых три флакона с отравой, которую даже нежить боится использовать, но почему-то рыжий эльф упивается ею, хотя, может ли Танис его винить?        У нее есть свои слезы банши — каждое утро, перед тем, как начать день, она размышляет об Иване и Нолвенн, об их сыне, о том, как они живут, о том, как могли бы снова разгореться их чувства за спиной императрицы, и какая страшная кара настигнет их за то, что так поступили с ее сердцем. Конечно, все это только пустые фантазии, и колдунья это прекрасно понимает, и все же возвращается к тем мыслям снова и снова, каждое утро, чтобы набраться сил и вновь растеребить свою рану.       Едва спустившись в подземелье, Танис оказывается в его объятиях — одна рука держит лезвие у сердца, другая бесцеремонно шариться по складкам одежды, пока не находит припрятаного ожерелья с тремя сосудами яда. Срывая их дрожащей рукой, Ваярон открывает сосуд и выпивает сразу весь, после чего шепчет ей на ухо:       — Не соврала, колдунья, знай, я тоже сдержу свое слово. Эребос снова благоволит мне.       Он отпускает ее, кидая на землю мешочек с заветным камнем. Перемолоть его в порошок для волшебницы не проблема, главное — добраться поскорее до Аль-Сафира, ведь не могут же юные маги из академии все свои выходные присматривать за ее ребенком.       Подняв заветную вещь, она снова ощущает его дыхание у себя на затылке, от него по спине пробегаются мурашки. Кажется, отрава начала действовать, и кто знает, чего там еще взбредет в голову этому эльфу, пока он под ядом.       — Люди, знаешь ли, быстро стареют, но ты все еще не дурна собой. — Сказав это, он убирает клинок, положив руку ей на талию. Даже в полумраке можно разглядеть бледные пальцы.       — Я бы сказала тоже самое о тебе, не будь ты мерзким убийцей, за которым охотится Круг. — Ответила Танис, выпрямив спину. Она могла испугаться, но была слишком гордой, чтобы подчиниться — даже император не удостоился такой чести.       Вторая его рука скользнула чуть выше, подымаясь к груди. Сжав ее одним резким движением, Ваярон прошептал что-то, похожее на тихий стон, а тогда впился в шею обжигающим и болезненным поцелуем, разорвав зубами золотые бусы, словно дикий вампир.       — Это золото стоит дороже, чем твоя жизнь в глазах магов. — Выпалила она, прикусив губу. Про них говорили чистую правду: темные эльфы знали толк в удовольствии.       — Пусть так, но сейчас я для тебя бесценен, ведь наши желания совпадают, или я не прав?       Затылком можно было почувствовать его ухмылку-полумесяц, а телом — возбужденный орган, что уже упирался в ткань ее одежды. Да, похоже, он знал о Танис гораздо больше, чем она сама, ведь все это время после расставания с Иваном, а уж тем более после рождения дочери, ей не хватало близости.       — Зачем? — Спрашивает волшебница, слыша, как шуршит во мраке его одежда, и чувствуя, как вторая рука залазит под ткань, надавливая на точку, от которой по телу пробегается приятая волна. — Я ненавижу тебя, и ты не похож на того, кто способен любить, в нашей близости не будет страсти.       — Из ненависти страсть разжигается не хуже, чем из любви, мне так даже больше нравится.       Не даря ей больше не слова, он заставил волшебницу прижаться к стене, тем временем руки эльфа уже разбирались с застежками и развязывали ткань. Спустя минуту она стояла прикрытая только своими браслетами, открывая другому мужчине бедра и изящный изгиб спины, которыми ранее любовался только один.       Не предупреждая, отсроухий вошел в нее, буквально впечатав в стену. Его движения были слишком жесткими и необузданными, оставляя внутри болезненное чувство. Не сдерживая эмоций, женщина выругалась, на что получила только тихий смешок. Он не убавил темпа, нет, наоборот, стал двигаться только быстрее. Постепенно ругань Танис переросла в стоны, когда она поняла, как же ей не хватало кого-то внутри себя.       Не спрашивая разрешения, Ваярон резко положил одну руку ей на горло и вновь принялся душить. Когда Танис почти теряла сознание, он отпускал, давая вдохнуть, и так снова, и снова, пока темный эльф не насытил свое желание, после чего резко покинул обмякшее тело, заставив волшебницу из Круга стать на колени.       — Эребос прав, я заслужил на отдых. — Пробормотал он, поспешно одеваясь. — Уверен, ты много чего расскажешь своим друзьям-магам, но эта история останется в тени.       Исчез так же внезапно, как и появился, ну а она еще около пяти минут не могла встать, чувствуя приливы боли и удоволсьвия, будто бы остроухий ее и не покидал. Наконец, взяв себя в руки, Танис оделась и вернулась на поверхность.       Как и говорил алхимик, порошок помог Шахерезаде выздороветь, а вскоре малышка отпразднывала свой первый год — самый опасный в жизни любого ребенка. Боле сильные болезни ее не беспокоили.