Часть 11

      Пока мать сидит на собрании Круга, Шахзада гуляет по замку. Она уже привыкла сама себе находить развлечения: другие дети тут слишком большие, чтобы с ней играть, а взрослые — слишком заняты. Ей нравится расхаживать по коридорам представляя, будто бы она — принцесса из красивой сказки, а тот голем, что повсюду таскается следом, личная стража. Он ничего ей не запрещает, вообще, не говорит ни слова и этим даже немного пугает, но мама сказала, что данное существо должно охранять ее от опасности, так что девочка терпит его присутсвие.       Вдруг она слышит крики, однако не напуганные — радостные. Любопытство съедает кроху и она идет туда, натыкаясь на взрослого мага.       — Прошу прощения, это крыло для послов, вам нельзя тут находиться. — Улыбнувшись, когда обитательница замка скорчила недовольную гримасу, говорит страж.       — Да ладно тебе, — выйдя к нему с бокалом вина, прерывает беседу имперский рыцарь, — пусть идет, у нас сегодня праздник!       Вообще-то детей учат бояться чужаков, но Шахзада слишком скучает, чтобы подумать о своей безопасности, к тому же маги совсем рядом, да и голем поплелся за ней. В зале, где разместились посланцы Грифона царит большой праздник: напитки льются ручьями, всем раздают вкусности, взрослые танцуют и хохочут, это именно то, что она искала!       Люди… не совсем маги, это нечто другое — соседи, друзья, но не ее племя, даже в свои четыре года Шахерезада это знает. И все-таки есть в них что-то понятное, нечто родное для самой девочки, она сама не понимает, откуда взялся такой интерес к чужакам, может, всему виною праздник?       Девочка долго-долго веселится на нем. Напрашивается, чтобы рыцарь покатал ее на плечах, вместе с остальными кричит «поздравляю!», пытается стащить с подноса бокал, жидкость в котором пахнет виноградом, но кто-то из старших забирает его. За окном уже полдень а это значит, собрание у мамы закончилось, так что малышка говорит, что ей надо идти, на прощание имперцы дают ей большую булку с корицей а безмолвный голем провожает до покоев.       — Откуда это? — Спрашивает мать, что пришла навестить дочь после рабочего дня. На их кухне булок не пекут.       — Рыцари дали, которые с Империи прибыли. У них сегодня праздник.       — Надо же, и что за торжество?       — Не знаю. — Пожала плечами девочка. — Поздравляют Ивана и Но… Нолвен у них будет ребенок. Наверно, это их друзья, которые остались дома. Если хочешь, можем снова пойти к рыцарям, они сказали, будут до утра веселиться.       — Нет. — Говорит мать, с лица ее мигом пропадает вся радость, что была при встрече с дочерью. — Я сегодня очень устала, Шахзада, мне не до веселья.

***

      Она думала, дела императора ее больше не волнуют, но как же сильно волшебница ошибалась! Ребенок… У них будет еще один. И не потому, что Империи нужны наследники, не потому, что правитель исполнил супружеский долг. Тут сокрыто нечто большее и сердце Танис это чувствует, будто бы она все еще сохранила связь с Иваном, против его воли.       «Я знаю, ты говорил мне, это все обязанности, формальности но… Ты полюбил ее, эта чертовка разожгла в тебе былые чувства. Наверняка ты сейчас рядом с ней, боготворишь вашего второго отпрыска, а как холодно смотрел на меня, узнав о появлении дочери!» — Мысли вертятся в голове так, будто она может поговорить с Иваном, призвав его, как джинна, но ведь это не так. Он назовет ее полоумной, даже слушать не станет, а Нолвенн… Если и думает теперь о сопернице, то лишь торжествующе улыбаясь.       С Танис довольно таких мыслей. Она решает пойти в лазарет и взять себе немного успокоительного — пока магическая энергия не начала шалить. Это — далеко не самая страшная новость, женщина сможет ее пережить, надо лишь проявить немного терпения.       Дрожащие руки перебирают один флакон за другим, глаза тщетно пытаются прочитать названия, но перед взором маячат совсем другие картинки. Покои императора, где она никогда не бывала, его брачное ложе — только для одной женщины, те слова, которые Иван говорит Нолвенн, узнав радостную весть. Как же все это несправедливо… За что любовь так обошлась с ней, той, что так бережно хранила ее таинство?       — Вам чем-то помочь? — Сулейман стоит сбоку, он успел схватить несколько флаконов, другие упали на пол и разбились в дребезги.       — Успокоительное. — Коротко отвечает Танис. — Моя магическая энергия нестабильна, это может быть опасно.       — У вас что-то случилось? С Шахзадой все в порядке? — Спрашивает он, деликатно отодвинув ее в сторону, сам принялся искать нужный пузырек.       Танис не уверенна, что он поймет, но знает точно: этот волшебник не сдаст ее Кругу. Дочь еще слишком мала, чтобы делиться с ней подобными проблемами а держать все в себе… Что же, снежную бурю над Аль-Сафиром не часто увидишь.       — Во дворце Когтя радостная весть: императрица беременна. Иван столько твердил, что это политический союз, я думала, что смирилась с его предательством, но как оказалось…       — Вы тешили себя мыслью, что от разрыва отношений он страдает так же, поскольку сам в браке по расчету, но если необходимости в детях нет, от сюда следует, что второй ребенок был зачат по любви. Получается, ваш император вам соврал.       — Пожалуй, так и есть. — Она уже не скрывала факта их неудавшегося романа, и о предполагаемом отце Шахзады в столице магов знали все, кроме самой девочки. — Если ты такой проницательный, может скажешь, что же мне делать?       — Я бы мог посоветовать радикальные решения, но боюсь, они сильно повлияют на вашу репутацию в Круге. Если хотите остаться благопристойной волшебницей, ограничьте себя от общения с людьми, сосредоточьтесь на воспитании дочери. Пускай император принимает свои решения, вам до того не будет никакого дела.       Сказав это, он протянул ей флакон с валерианой, привезенной из далеких земель эльфов. Это должно было помочь, по крайней мере, на какое-то время, но не могла же Танис зависеть от этих капель, как вампир от крови! Сулейман прав: ей надо перебороть себя.       Так женщина сосредоточилась на дочери и первых уроках для нее. Обычно детей начинали учить с пяти лет, однако Шахерезада была крайне умным и внимательным ребенком, к тому же, жаждущим внимания матери. Она схватывала все на лету и всего за месяц запомнила половину алфавита, того и гляди, начнет читать по слогам к… Дате предполагаемых родов.       Но чем ближе становился срок, тем больше трещин появлялось в уме волшебницы. Уж не раз снилась ей счастливая семья Ивана, и еще чаще думала она о нем наяву. «Помни те истории, которые так тешили всех в совете теней — говорила себе колдунья, — любовь может быть не только золотым медом, но и черным ядом. Не принимай поспешних решений, не принимай…»       Однако жить так ей было больше не по силам. Смириться с тем, что Танис будет лишь одной из Круга, той, что со временем уйдет в отставку и угаснет, ее дочь — байстрючкой, что никогда не знала тепла отца, а вот Иван — история сотрет воспоминания о его многочисленных романах и одной-единственной измене, люди будут воспевать его добродетель и благодарить за спасение Империи, будто бы только он к этому причастен!       В очередную ночь, сидя под окном и наблюдая за летающими кольцами, на которых держался город, Танис все для себя решила. Она лишится места в Круге Девяти рано или поздно, история сметет ее, как пески, что разносятся по пустыне, но раз уж любящему сердцу уготована такая судьба, то предателю должно быть не лучше! Надо было разобраться с этим ребенком, ударить по самому больному и для этого волшебница отрпавилась в библиотеку.       Знания — вещь нейтральная, поэтому в библиотеке Аль-Сафира хранились разные тома. И все же, некоторые из них было неразумно использовать в данное время, такие лежали в отдельной секции. Конечно же, у волшебницы туда был доступ, и она нашла то, что искала — продвинутую магию тьмы, заклятия судьбы. Они корнями восходили к магии безликих, так что возможно Йорген сможет защитить императора, ну, так будет лучше, но если ничего не делать… Танис сойдет с ума.       — Значит, вы все-таки не смирились? — У входа стоял Сулейман. Он не пошел в запретную секцию, нет, просто наблюдал.       — Не суди меня, волшебник. — Раздраженно, но вместе с тем обреченно сказала Танис. — Тебе не понять, чего стоит любовь, пока не почувствуешь предательства.       — Кажется, вы тоже торопитесь с выводами. — Все так же спокойно говорил целитель. — Мне не сто лет, как какому-то джинну, но и не десять. В года своего ученичества я тоже был влюблен — в одноклассницу, однако ей казалось, что вечномолоде эльфы более привлекательны. Более того, я знаю, какова месть на вкус, и что после нее гораздо проще отпустить виновника.       — Прости… я не знала.       — Если хотите по-настоящему отомстить, госпожа, темная магия вам не поможет. Люди уничтожат ее одними только молитвами, но есть способ ударить человека в самое сердце, вы знаете, о чем я.       Сперва волшебница не поняла, но вдруг, заметив блеск в глазах колдуна, осознала. Чего так боялся ее ненаглядный любовник? Ну, кроме того, что супруга с ним разведется?       — Хаос… дорога демонов.       — Императрица ждет-недождется рождения ребенка, так пусть родит. Как я уже говорил, мне известны многие направления магии. Принесите мне вещь императора, и я сделаю так, что вам больше не будет от этого тяжело.       — Ты же понимаешь, что я могу рассказать Кругу о твоих увлечениях?       — Как вам угодно, все мы, дом Химеры, одной крови. А Нолвенн на Фей должна родить сына, он станет герцогом Оленя, братом императора.       Сказав это, маг развернулся и собрался уходить, однако Танис остановила его. Руки женщины дрожали, она была готова свернуть с пути, но чтобы зайти настолько далеко? Демоны, хаос, Ургаш… Что угодно, лишь бы сломать ту идилию, которую Иван построил на ее слезах.       — Я все еще храню его пояс с той… последней ночи. Возьми его и сделай все, чтобы ребенка не было.       

***

      Иван стоял под дверями покоев, ожидая, когда лекари позволят ему зайти. Сложно в это поверить, но он волновался даже больше чем в день рождения первенца. Ранее мужчина ненавидел свою судьбу, сцепив зубы терпел Нолвенн, разрывался между сыном, Империей и своими собственными желаниями, но теперь все стало налаживаться.       Она оказалась не такой стревой, какой виделась ему с первого взгляда. На Фей ответственно подошла к роли императрицы, не забывая при этом и о своем герцогстве. В совете она была верным вассалом, в постели — примерной женой, и даже данное слово сохранить брак девушка сдержала — больше в их отношениях не звучало слово «любовница».       Иван начал вспоминать, почему же ухаживал за ней в те уже далекие времена и внезапно обнаружил, что иметь жену не так-то уж и плохо. Она помогала ему, заменяла совет теней во многих делах, а теперь даже согласилась на второго ребенка, когда сын попросил брата или сестру. «Может, оно и к лучшему, что все так сложилось, — размышлял мужчина, наматывая круги перед дверями, — Империя окрепла, я получил надежного союзника, Танис… Ее чувства ничего не значат на фоне общего блага».       Вдруг раздался громкий крик, из покоев выбежал один, а затем и второй лекарь, остался только третий — самый опытный.       — Священника, немедля зовите священника! — Скомандовал он.       Растерянный император ворвался в спальню и что же там увидел? На полу, путаясь в пеленках, кричал, высунув розовый язык, бес.       — Что это такое, где мой ребенок?! — Закричал правитель, прижав оставшегося целителя к стенке.       — Мы лишь достали из императрицы то, что было в ее утробе. — Сказал на это мужчина. — Прошу вас, отпустите меня, если не хотите, чтобы ваша супруга стекла кровью.       Иван перевел взгляд на Нолвенн: та ничего не понимала, взгляд у нее был отстраненный, полный боли, а кровавое пятно на простынях разросталось с небывалой скоростью.       — Спаси ее, и я сохраню тебе жизнь. — Скомандовал Иван.       Сам он обнажил меч и занес его над проклятым плодом. Кто-то подменил его ребенка, подсунув отвратительного беса! И кричал он как человек, ишь какая ушлая тварь. Под крик вбегающего сюда священнослужителя, император отсек голову паршивцу и… Увидел вполне обычного обезглавленного младенца, иллюзия растаяла.