Часть 13

       По традициям магов свадьба длилась три дня. Сначала гулял жених, затем, невеста, после они сочитались браком во дворце и гуляния заканчивались. На второй день будущей супруге дарили приданное — хотя бы один золотой браслет. Сулейман вручил сразу тринадцать — чертова дюжина, до чего же иронично.       И вот сейчас Танис наряжалась в роскошное красное платье, что на днях заказала у портного. Оно было покрыто многочисленными монетами из латуни, что звенели при движении.       — Мама, а зачем ты выходишь замуж? — Задала вопрос растеряная Шахзада. Хотя это было время, когда детей угощали сладостями и щербетом, от девочки не удалось утаить суть вещей.       Волшебница сама до конца не понимала, как ответить на этот вопрос. Будучи маленькой она не вылазила из библиотеки, читая любовные истории. Тогда Танис казалось что брак — соединение двух сердец, высшая степень любви. Ты заявляешь всему миру и богам-драконам что гуляния закончились, и отныне этот человек рядом с тобой — пара, раз и навсегда, покуда смерть не разлучит вас.       Когда Иван сделал свой выбор, он трактовал это по-иному. Брак — это в первую очередь союз, необходимый для выживания. Самая пылкая страсть рождается как раз таки вне брака, потому что ты с человеком не из долга, а по собственному желанию. Каким было это желание — до первого крика Нолвенн — женщина уже узнала. И, что бы там не пели барды и такие вот мужчины о истинной любви, жена всегда будет стоять выше любовницы.       «Ну что же, мой дорогой, ты оказался прав. Брак — это союз, и мой крайне выгоден. Я привлекаю на свою сторону мощного демонопоклонника, он сотрет тебя в порошок. Думал, только тебе можно топтаться по моим чувствам? Так вот нет, это работает в обе стороны».       — Моя сладкая пряность, Сулейман в меня по уши влюбился. Времена, когда я могла любить, давно остались в прошлом, но не делать же его из-за этого несчатсным.       — Он мне не нравится, — надевая фату на голову матери, заявила дочь, — лицо у него такое, будто что-то замышляет, нехорошее. А если он хочет украсть меня, или навредить?       — Ну для этого вовсе не обязательно на мне жениться. — Тепло улыбнулась волшебница. — А теперь ступай на праздник и веселись. Обещаю, если он задумает что-то плохое, я уберегу тебя.       Еще мгновение девочка сомневалась, а тогда улыбнулась и пошла в большой зал. Следом за ней вышла мать. Шла она медленно и гордо, чувствуя как шаги отдаются эхом в голове. Тут собрались маги из Круга Девяти, удивленные таким поворотом событий, были и жители Аль-Сафира. Может, не так багато, как гулянка в честь брака императора, но тоже далеко не самое скромное торжество.       Невеста… Старовата колдунья была для этого слова. Вообще-то, она думала, если с кем и пойдет под венец, то только с Иваном, но оно вот так получилось. И пусть этот брак не принесет ей страстных ночей любви, и уж точно не вернет потерянное, союз поможет создать нечто новое, бальзам, который наконец-то исцелит ее боль.       — Мы собрались здесь чтобы узнал весь Аль-Сафир, услышали драконы и каждый в Серебряных городах, — начал свою речь архимаг, — Танис, Пятая из Круга, называешь ли ты этого человека своим мужем?       — Называю.       — Называешь?       — Называю.       — Называешь?       — Называю.       — А ты, Сулейман ибн Мехмед, страж Аль-Сафира, принимаешь ли эту женщину в свои жены?       — Принимаю.       — Принимаешь?       — Принимаю.       — Принимаешь?       — Принимаю.       — Тогда, властью, данной мне Кругом Девяти, объявляю вас мужем и женой.       Сулейман откидывает фату и она видит, как горят его глаза — будто бы он прямо сейчас призовет сюда легион демонов. Женщина видела этот взгляд уже не раз — когда они с Иваном сбегали с совета теней, когда Ваярон подарил ей последний, истекающий кровью, поцелуй. Когда мужчина так смотрит, нечто действительно сводит его с ума. Возможно, он потребовал этого союза не только из политических соображений…       Законный супруг целует ее, прижимая к себе. Она чувствует запах мази, трав и конечно же смрад серы, который он пытался перебить, но не может боле противиться. Потому что она — его жена, будет странно, если волшебница оттолкнет новоявленого мужа сразу после церемонии. А может, ей уже и не хочется его отталкивать, ведь, признаться, Танис нравится быть объектом вожделения.       Начинается пир. Гости желают счастья новобрачным, шербет льется рекой, големы едва успевают подносить новые явства. Пока остальные продолжают веселиться, пара направляется в спальню — впереди их первая брачная ночь.       — Ты не хочешь этого? — Спрашивает Сулейман, когда они остаются наедине.       — Хочу. — После минуты раздумий отвечает Танис. — Но ты должен быть осторожным, мне одного ребенка хватает с головой.       Он кивает и снимает с нее головной убор, выцеловывая шею и плечи. Волшебница позволяет себе расслабиться, наслаждаясь ухаживаниями. Партнер садит ее на край кровати, расстегивает платье, с которым так долго возилась Шахзада, проводится тыльной стороной ладони вдоль позвоночника. По телу разливается волна приятного тепла — все же магия огня это не только призывы демонов.       — Прекрасный оазис посреди вымершей пустыни, радость очей моих, ты даже не представляешь, как я счастлив, что наконец-то могу быть с любимой женщиной. — Шепчет ей на ухо супруг, нежно касаясь груди.       Слегка улыбнувшись — это вовсе не наигранное чувство — женщина поворачивается к нему и снимает мантию, гораздо быстрее, чем он ее одежду. Этот маг чертовски страстный и заботливый, но так же он неопытен, вот уж чего не отнять у молодого поколения, так это их наивности и растерянности в интимных делах.       Пара ложится на кровать, сливаясь в медовом поцелуе. Голос в голове говорит, что его губы — отрава, касаясь их, заключаешь сделку с Ургашем, но Танис все равно. Она уже забыла, как это — быть единственной и желанной в постели, забыла, что это может быть так приятно.       — Прояви инициативу, супруг. — Последнее слово она вдыхает ему в ухо, зарываясь рукой в светлые волосы.       Сулейман кивает, разводя ноги партнерши в стороны. Он все еще не до конца уверен, но не намерен отступать. Закрыв глаза, так, словно сосредоточился на сложном заклинании, юноша входит в нее неумелым рывком молодого парня, но жена не намерена срамить его за неумение.       — Неспешно и медленно, у нас ведь вся ночь впереди. — Говорит она, поглядывая на него своими бездонными озерами.       Маг слушает партнершу и начинает двигаться в медленном темпе, привыкая к новым чувствам, постепенно он набирает темп, ускоряется, думая, что и правда сможет так всю ночь. Наивный, но такой милый! Через пару минут он устало выходит из женщины, раскрасневшись от таких действий.       — Не переживай, с опытом сможешь лучше. — Когда он лег рядом, Танис прижала его к себе.       — Я не смог доставить тебе удоволсьтвие?       — Для женщины главное — чувства, а не сам процесс. И ты заставил меня ощутить то, чего не было уже много лет.       — И все же, когда-то было. Я знаю, он, император, заставлял тебя чувствовать подобное.       — Это в прошлом. — Холодно отвечает волшебница. — После того, как он растоптал мои чувства, я скорее сгорю в огне, чем пущу этого гультяя в свою постель!       — Он причинил тебе боль… Я сотру этого мерзавца в порошок, пусть он лично увидет всю Преисподнюю!       — О мести подумаем в другой раз. — Успокаивая его тихими поглаживаниями, отвечает Танис. — Это же ночь нашей свадьбы, давай не будем о нем.       — Хорошо, тогда о других делах.       Он подымает руку, делает какой-то жест пальцами и в ладони появляется предмет. Женщина не сразу вспоминает его, но когда золотая маска кидает отблеск память прошибает.       — Это ты… ты хотел сжечь Аль-Сафир?!       — У меня были другие цели, но не было другого выхода. Еще тогда я был очарован твоей силой и мастерством в бою… Мне повезло встретить тебя, Танис, не думал, что еще когда-то испытаю это чувство.       Она могла бы сказать многое, но слова закончились. Они были в браке и теперь у них не будет секретов друг от друга. Возможно, эта любовь будет не такой страстной и гротескной, как с Иваном, зато надежной, ведь та тайна, что их повязала, останется неразрывной до смерти одного из них.

***

      Ближе к рассвету Сулейман выходит на балкон. Этой ночью он многое узнал о ласках и о том, как доставить удовольствие женщине. Танис так же раскрыла ему секреты того, что нравится мужчинам, а он и не догадывался, что может желать чего-то большего, чем просто близости. Воистину, его жизнь была прекрасна, в то время как отвергнувшая его девушка чистила бесам копыта. В общем, что за чудесная партия!       — Наслаждаешься праздником, женишок?       От этого голоса тошнота подступила к горлу. Этот рогатый придурок опять приперся в самый неподходящий момент. Что-то не спешил помогать, когда было нападение на Аль-Сафир, а ведь тогда пророчество могло бы оказаться в руках Властелина… Но вот когда надо было выругать за поражение, Аграил тут как тут, и сейчас он явно не поздравлять пришел.       — Знаешь, я это не только для себя сделал. На моей стороне волшебница из Круга Девяти, а чего ты добился в нашем плане?       — Ну, я хотя бы не бегаю за смазливыми девчонками, а работаю. Подумать только, поставить юношеские воздыхания выше долга! Был бы я здесь не проекцией, а вживую, влепил бы тебе пощечину за такое расточительство времени.       — Говорит так, будто бы он сам никогда не влюблялся. — Съехидничал маг.       — На службе у Властелина — никогда. Вот поэтому я его правая рука, а ты — никчемный должник. К слову, к демонам я пришел добровольно, а тебя привела все та же любовь.       — Замолчи! Только и умеешь, что плеваться ядом. Мы выкрадем пророчество слепых братьев для Властелина, но не сегодня. У меня праздник, так что остынь.       Вместо ответа проекция Аграила попросту растворилась. В ситуациях, когда нечего было ответить, он умел промолчать. Как бы не недолюбливал Мехмед этого рогатого придурка, идиотом назвать язык не поворачивался.

***

      — Император Иван, что вас тревожит?       Йорген всегда оставался тенью при его дворе. В мирное время этот советник не влазил в дела государства и все же, когда какие-то сомнения начинали мучать правителя, безликий оказывался рядом. Это его шепот Иван слышал тогда, когда готовился к последнему походу и пошел с Нолвенн. Хотелось сказать «ты во всем виноват» но нет же… Последнее решение оставалось за лидером.       — Слышал, в Аль-Сафире устроили большое гуляние, Пятая из Круга выходит замуж.       — Говорите так, будто бы это ваша супруга решила заключить второй брак. Я бы понял, если бы вы сказали это несколько лет назад, но сейчас Танис — абсолютно чужой вам человек.       И разве это не правда? Они расстались, более того, по его инициативе. Но ведь волшебница была… Она же… Однолюб, разве нет? И свою единственную клятву любви колдунья принесла ему, так почему же теперь пошла замуж за другого?       — Я не знаю, Йорген. — Запутавшись в собственных чувствах, говорит правитель. — Все еще считаю, что это неправильно. Она столько всего мне наговорила про нетленные чувства и волшебство любви, а теперь…        — Нарушила свое слово, но ведь вы первым отреклись от этих клятв. К чему держать Танис, если ваша супруга — Нолвенн?       Он не знал. Все еще надеясля, что она каким-то чудом забеременнеет и умрет при родах, или станет жертвой покушения или просто свалится замертво от неизветсной болезни.       — А вдруг я бы снова освободился. Наследник у меня уже есть и я мог бы жениться по своему усмотрению, признать дочь.       — Вы хотите изменить свой выбор, но он уже сделан, прошлое нерушимо, а будущее… В некоторым смысле предрешено. Обе женщины вам дороги и вы хотите владеть обеими, но так не бывает. Избрав одно, лишаетесь другого.       — Не говори глупостей. Я — император, я решаю судьбу Грифона, и что, мне не подвластна какая-то там женщина?       — В вас говорит эгоизм и собственнечиское желание. Эта дорога не ведет к любви, только к краху.       — Сгинь. — Оскалившись, словно демон, рявкает на него правитель. — Не на твоем челе корона, ты не поймешь.       Йорген ничего не отвечает — он растворяется так же, как и появился. Оставляет Ивана наедине со своими проблемами. Но в одном советник оказался прав — император не может смириться с тем, что его цветок пустыни кто-то сорвал.