Часть 16

      Зал героев опустел. Его покинули поданные, вассалы, монахи и даже стражники, осталась только семья. Нолвенн стоит перед закрытым гробом в роскошном черном платье. Она вспоминает, как ее старая кормилица настояла, чтобы такое пошили, хотя ни она, ни ее родные умирать не собирались. «На всякий случай» — говорила старушка, и сейчас она рада, что может появиться на похоронах как королева, а не как девчонка, что схватила первую попавшуюся тряпку.       Иван… Что она испытывает к этому человеку? С тех пор, как он ухаживал за ней, любви не осталось — согласие на брак было продиктовано политикой, возможностью обеспечить себе и своим детям больше власти, хорошее будущее. Он был неплохим лидером, прислушивался к ней даже немного чаще, чем герцоги к своим женам. Ну, в конце концов стал отцом ее любимого и единственного сына.       Но не стоит так же забывать, что этот принц изменял ей, зарубил собственного ребенка мечем из-за приступа безумия и постоянно опирался на помощь совета Теней — всякий сброд из орков, некромантов, магов и эльфов.       Императрица знает, что не сможет сюда вернуться — управлять теперь прийдется не только герцогством Оленя, но и землями сына. Если и есть момент, когда можно высказать все своему покойному мужу, так это сейчас. Рот открывается, с языка срывается первый звук, как вдруг сзади слышится тонкий голосок:       — Мама, за что Эльрат так покарал отца, разве он был плохим человеком?       Алексей стоит позади нее, корона, которую меньше недели назад носил супруг, теперь сползает ему на лоб. Мальчик растерян, напуган, расстроен. То, что он услышит сейчас, вероятнее всего, повлияет на становление будущего правителя, решит дальнейшую судьбу Грифона. Государтсво, в котором живут тысячи ее единоверцев, в том числе и родные. Новоиспеченная вдова понимает, что не может разрушить все это, даже если это значит засунуть свое мнение куда подальше.       — Твой отец погиб, защищая столицу от демонов, не может быть для слуги Света большей чести. Плох не он, а те твари, которые захотели пошатнуть нашу Империю, дети Ургаша — воплощение Хаоса на земле. Они — главное зло, но, увы, не единственное. Есть еще эльфы — темные или светлые, кровь интриганов течет в каждом из них, гномы — не прошло и века, как они грабили наши герцогства, некроманты, проклятые жить в разлагающихся телах, и конечно же маги… Самые мерзкие из них.       Само собой разумеется, любопытный ребенок должен спросить, а что же такого сделали эти маги, и, во имя всех ангелов-покровителей, Нолвенн ему расскажет. О да, пусть хоть кто-то в этом мире узнает о вертихвостке Танис и ее «советах» Ивану, особенно после свадьбы, о том, как она практически обнаженной появлялась в зале, ссылаясь на традиции пустыни. Как все придворные гадали, от чего же грустит императрица, а она лишь отмахивалась, что настроение дурное, в то время как муж ложился на шелковое ложе под тихую песнь Сахаар.       Но Алексей не цепляется за последние слова, толи понимая что-то, толи упуская. В любом случае мать ему благодарна, ведь она готова была проболтаться.       — Это значит, что папа сейчас пирует в зале предков, с Эльратом? — Такой наивный вопрос, пусть хоть он подарит облегчение, которого не дал несостоявшийся разговор.       — Да, мой юный император, несомненно, там, и все же порою предки наблюдают за нами, так что будь добр, не посрами своего отца.       Тут она вспоминает собственного родителя — Шеймуса. Он был готов убить свое единственное дитя ради собственных нужд. Даже если герцогство останется без наследницы, какая разница — главное ведь победить врага. Но дочь Оленя оказалась не такой: она покинула мавзолей так и не выругавшись вдоволь, зато позволив сыну сохранить свтелую память о родителе.

***

      Вечер, Нолвенн уже открыла шкаф, готовая переодеться в ночную сорочку, как вдруг слышит стук. Конечно, это может быть лишь один гость, дети Малассы всегда приходят ночью, да и причина у него более чем уважительная.       — Входи. — Резко повернувшись ко входу, приказывает императрица.       Йорген учтиво склоняет голову, так, как делал это обычно перед Иваном. Он не подает виду, что заметил ее раздражения и говорит как будто ничего не случилось:       — Ваша Светлость, то, что сегодня случилось в тронном зале… Это несправедливо. Лесные эльфы продлили все мирные договоры, гномы и орки получили нейтралитет, даже маги и некроманты подписали документы, позволяющее торговлю, а посол темных эльфов ушел ни с чем. Вы не стали его слушать и просто выставили за дверь, разве это во благо Грифону?       — Их ожидал самый теплый прием, на какой только можно было рассчитывать. Мой муж пал во время нападения демонов, затмение еще не скоро, стало быть, кто-то помог им прийти в этот мир? И кому как не тебе знать, с кем эти рогатые союзы заключают!       Регентша складывает руки на груди, ожидая ответа. Он может попробовать увильнуть, перевести тему, но с ней никакие фокусы не пройдут, если Иван когда-то и прислушивался к безликому, то только потому, что игнорировал ее мнение. Конечно, дело тут совсем не в темных эльфах — им такое невыгодно, надо узнать, кто на самом деле организовал нападение, а такие вот шпионы всегда в курсе каждого нюанса.       — Уверяю вас, Игг-Шайл тут не при чем. Империя — издревле враг рода Ургаша, им не нужен повод, чтобы спланировать нападение.       Как и ожидалось, никакой конкретики. Не при чем просто потому что, а напали из-за злобы, наверняка именно так супруг и принимал решения — вслушываясь в поверхностные речи советников. Была бы она там, среди них, желающих говорить поубавилось бы.       — Основная масса демонов появилась из кругов призыва, но их же кто-то начертил! Получается, у выродков были сообщники, не могли же рогатые безнаказанно разгуливать по улицам Когтя!       — Так может это ваши стражники пропустили сомнительных личностей за пару золотых?       Щеки Новленн багровеют от гнева. Она забывает обо всем на свете — и о том, кто перед ней на самом деле находится, и об обязанностях регента, не думает ни о своей дипломатичности, ни о статусе, даже обида на супруга не беспокоит. Словно разъяренная олениха, рыжая бестия налитает на Йоргена, прижимая его к стенке.       — Не смей запускать свои тени в мой разум, не смей сомневаться в моих людях! Мы оба знаем, что им помогал кто-то из вне, и тебе известно явно больше, чем мне.       Он начинает меняться, принимая истинный облик, однако одного взгляда зеленых глаз достаточно, чтобы остановить превращение. Еще один неверный шаг и императрица позовет стражу, даже если его не схватят, путь в столицу будет закрыт.       — Допустим, я видел воспоминания некоторых свидетелей, — уже мягче начинает советник Теней, — но не упадете ли вы в яму, пытаясь избежать падения? Сами понимаете, у обычного рыцаря нету ни власти, ни мотива нападать на столицу.       — Ты мне правду скажи, — цедит сквозь зубы Новленн, — а я уж решу, что с ней делать.       — Все началось с реки, точнее, с поломанной решетки. Бесы пробрались внурь города и уже тогда начертили пентаграммы.       — Как они ее сломали, как остались незамеченными?       — Превратив воду в лед, госпожа, это был самый надежный способ.       Он замолкает, но других слов ей и не надо. Магия воды. Новленн хорошо знает, кто на ней специализируется, и это не может быть совпадением. Какая-то часть сознания противится этому: стала бы Пятая из Круга рисковать своей репутацией, своим народом ради личных амбиций? А тогда она вспоминает ту мелкую деталь. Когда Танис нашли в зале совета ожерелье было порвано, и долго еще бусы выметали из-под стульев и углов. У них не было простого разговора, как убеждала волшебница. Либо кто-то к кому-то приставал, либо Иван все-же вычислил предательницу.       — Госпожа, — тихий голос Йоргена возвращает ее в реальность, — раз уж вы узнали, что хотели, не пора ли прекратить этот маскарад? Темные эльфы ждут вашего ответа, что мне им передать?       — Скажите, что войны не будет, пусть поблагодарят. — Отпустив его, отвечает императрица. — Могут и дальше с нами торговать, только с одним условием: чтобы ноги твоей не было в этом дворце и уж тем более подле моего сына.

***

      Удивительно, что посреди дня в часовне нет посетителей. Даже священник отошел — ему нужно забрать новое полотно для алтаря. Императрица осталась в храме совсем одна, как бы безрассудно это не было с ее стороны. Похоже, высшие силы дали шанс выговориться, потому Новленн начинает свою молитву.       — О, Эльрат, я была вверена тебе с самого рождения и старалась жить по твоим законам. Не ровняться на других, но следить за чистотой собственной души. Я чтила узы брака даже тогда, когда супруг наплевал на их святость, возможно, у меня не получалось быть любимой женой, но я точно стала хорошей матерью, и как же я благодарна тебе за эту возможность! Однако, мое сердце все еще гложит тягость, носить которую я боле не могла.       Танис, безбожной волшебнице из Серебряных Городов было мало того, что она увела у меня супруга. Когда тот все же одумался и решил порвать с ней всякие связи, эта проклятая потаскуха взялась мстить ему, спутавшись с демонами! Возможно, она не забрала у меня любовь — ведь та угасла еще задолго до их с Иваном знакомства, однако лишила меня и твою Империю опоры, надежного, смелого, сильного императора. Мне бы хотелось забрать то, что дорого ей, чтобы та узнала каково это — потерять землю под ногами.       И я пробалась в Аль-Сафир, накинула на себя балахон волшебницы-прислуги и стала слоняться по комнатам дворца, чтобы отыскать то, что так старательно прятала соперница. Я нашла ее во внутреннем саду замка: девочку, которую сразу можно было узнать по темным волосам и глазам, она была почти точной копией Ивана.       Малышка с именем, которого мне не выговорить, сидела у фонтана, играя с рыбками. Посмотрев на меня девочка не чувствовала угрозы, а ее глаза пылали интересом. Она сразу заметила отравленные финики в моих руках и сама же попросила их съесть, разве может быть лучшая возможность?       Но я… Не смогла этого сделать. Осознавая всю ту ненависть, что я испытываю к ее матери и к самой девочке — вечном напоминании об измене, которую я пыталась всячески забыть, все же мне не под силу лишить жизни ребенка. А если эта ненормальная еще больше обезумеет от горя, и ее следующей целью станет Алексей?       Я отказала девочке и сказала, что спешу, покинула дворец и первым делом по возвращению зашла в этот храм. Я надеюсь… но одних наедежд мало, так что прошу, сделай так, чтобы моему сыну она не угрожала. Не хочу омывать руки в крови ребенка, не хочу подставлять под удар собственное дитя.       Пусть она получит по заслугам, умоляю, найди управу на эту развратницу! Прости, что я так и не стала орудием мести в твоих руках, но управление Империей, воспитание наследника… На мне и так лежит слишком много.       Поток ее речей прервала вспышка света, что ненадолго ослепила императрицу. Ангелы не явились с небес, не было никакого голоса, но на душу пришло долгожданное облегчение. Может оно и к лучшему, что она не осмелилась на убийство, хоть в чем-то Новленн оказалась лучше своей соперницы.