Часть 17

      Переживания о тайных встречах с Иваном показались мелочью по сравнению с тем, что Танис испытывала сейчас. Она продолжала ходить на собрания Круга Девяти, брала на себя дела Аль-Сафира, чтобы оставаться в городе, ссылаясь на то, что хочет побыть с дочерью, пока та учится контролировать магию. На самом деле уроками с ней занимался Сулейман, Шахзада не хотела, но против слова матери перечить не могла.       Одним глазом поглядывая на бумаги, другим женщина следила за Первым из Круга, выжидая подходящего момента. Теперь каждое его приветствие, каждый взгляд в ее сторону сопровождалься дрожью и мурашками по коже. Ну что такого в том, что коллеги здороваются, или общаются иногда, что же ей нельзя смотреть на того, с кем проработала столько лет? Да вот только дело в том, что все эти годы ей было нечего скрывать: роман на стороне мало волновал архимагов, а теперь тайна была поистине ужасной и если он решит заглянуть в разум Пятой…       Да, Абдула умел так делать, все же не зря его избрали на эту должность. Сам колдун заявлял, что никогда не использует сей дар без необходимости, тем более на тех, с кем он плечем к плечу оберегает государство науки и прогресса. Тем не менее, ты никогда не мог сказать наверняка, вот и Танис теперь жила с мыслью, что он обо всем знает, и не сегодня так завтра кинет провинившуюся в темницу.       Не помогал ситуации и Аграил: каждый вечер настойчиво появлялся в их спальне, словно третим хотел затесаться, и все спрашивал о результате. «Я не виновата, что они никуда не едут, ничего ведь не происходит!» — едва не кричала Танис. «Придумай что-то, свою часть сделки я выполнил.» — Отвечал на это дотошный демон.       Не помогала ситуации и обстановка в Империи: Новленн стала регентом, она должна была порвать с магами все связи, выразить им презрение, уж императрица-то знала, к кому муж на лево ходил! Тем не менее, все договора были подписаны вновь, как будто ничего и не случилось, а дружеские и дипломатические визиты продолжались. Недавно по дворцу пронеслась весть о юной волшебнице, которая вышла замуж за рыцаря, приняв веру в Эльрата…             — Я прожила много лет и повидала многого, но теперь чувствую себя глупым ребенком, который не понимает, как устроен этот мир. Не говори мне, что она не знает, кто причастен к смерти супруга, а Абдула, он же Первый, догадливее всех нас! Почему мир делает вид, что ничего не случилось, как будто мои поступки совершенно безневинны? — Жаловалась Пятая Сулейману, когда те в очередной раз подверглись допросу Аграила и тот наконец-то ушел.       — Может, потому что ты все сделала правильно? Изменник получил по заслугам, это справедливо, даже боги-драконы не станут с таким спорить.       — Не говори глупостей! Я же не девочка, чтобы верить, что все мои поступки делаются на благо. Знаю, что кто бы не судил мою душу там, он не простит моих прегрешений.       — Тогда, быть может, ты просто хочешь, чтобы тебя поймали?       Она никогда не думала о деле с такой стороны. Сказать: я получила свое и теперь не хочу, чтобы пророчество попало к Властелину, не хочу предавать своих — проще всего. Но, раз уж речь зашла о совести и чести, Танис вообще плевать, что там демоны будут делать с этими словами — они должны сбыться вне зависимости от того, кто о них знает.       Если все-таки копнуть немного глубже, боль ей знакома это… Все то же чувство неотомщености перед Иваном, но что на этот раз? Он умер в страданиях, умер от ее руки, умер, наблюдая, как горит Коготь, да чего еще не хватает?       Нолвенн. Та, которая волей-неволей вписалась в их треугольник, не хватает ее. Чтобы императрица стала перед ней, как в ту последнюю ночь, но на этот раз не с чувством превосходства, а переполненная обидой и безысходностью, чтобы они поменялись местами.       «Ты убила моего мужа» — должна говорить рыжая бестия, заливаясь слезами. Что будет дальше? Неважно. Пусть соперница убьет ее, пусть прокричит всему миру об измене, но главное — чувство победы, чувство того, что ты оказалась лучше этой вертихвостки, ведь по итогу загасила пустоту, оставив врага с разбитым сердцем.       Но похоже, все сложилось как раз наоборот. Мать правителя избавилась от навязанного брака — ей даже делать ничего не пришлось — и теперь заняла наивысшую позицию в Империи Грифона. Она уже закрыла свою потребность в мести и пережила измену, ей нет нужды играть в эти игры.       — … а значит, Аграил оказался прав. — Заканчивая мысли, говорит Танис. — Смерти Ивана мне уже недостаточно. Я хочу, чтобы эта девка признала, что я забрала его у нее — пусть и не через постель, тут ее статус жены победил, так хоть через магию, ведь в ней нам не сравниться.       Между ними нависает зловещая пауза. Сулейман не умеет читать мыслей, но он искренне пытается понять жену, подарить ей хоть каплю облегчения, отсутсвие которого и его толкнуло на путь демонопоклонника.       — Она никогда не скажет тебе этого, просто потому, что гордая. — Наконец-то отвечает маг. — Но, знаешь что? Матери императора, к тому же той, которая не может иметь детей, уже никогда не выйти замуж. Она привязана к своей роли, будет исполнять ее до совершеннолетия сына, а тогда вернется в герцогство Оленя и проживет там остаток своих дней. Что же касается нас, так мы можем разделить отмерянные нам года на двоих, быть любимыми, чего эта женщина уже никогда не испытает.       Легкая улыбка, подобно месяцу на небе, сверкает на лице супруги. Действительно, стало легче, и пусть в первую очередь их связывает долг, он заботится о ней, и ради него Танис готова вернуться к работе.        — Вскоре этот рогатый придурок получит свое и не будет нам докучать. — Говорит она, прежде чем провалиться в сон.       С этого самого дня волшебница активно ведет разговры с Абдулой, по делу и без. Вспоминает о своих делах с Ваяроном, упуская его странные игрища, рассказывает все те же старые истории любви, сплетенные листьями цветка Долоры, одним словом, делает все возможное, чтобы маг доверял ей и считал своей подругой. Другие из круга сторонятся его, стараются лишний раз не пересекаться, но Танис, кажется, стала с ним времени проводить больше, чем с мужем, и только Шахзада неизменно получает свою частичку внимания, что не может не вызвать восхищения в глазах могучего колдуна.       Конечно, Аграил никуда не девается: он все еще приходит каждую ночь, но разборки с ним жена оставляет Сулейману, пропуская жалобы рогатого мимо ушей. Однажы он все-таки обращается к ней, хлопнув в ладоши, выбивая из дремы.       — Скажи уже хоть что-то, мы же от тебя ждем результатов, наши полномочия до Первого в Круге не достают.       — Вот и ждите. — Строго отвечает Танис. — Я знаю, что делаю, а вам остается только положиться на меня.       Глаза его вспыхивают светом. Не демоническим, нет, этот гордый взгляд женщина видела лишь раз, в далеком детстве, да и то не наяву — в своей фантазии, когда отец рассказывал ей о падении темных эльфов. Именно такой она представляла их лидершу — Туидхану, в день, когда ее обвинили в сожжении священого древа.       — Я не позволю какой-то потаскухе строить мне рога! — Кричит демон, теряя контроль. Очевидно, он не привык к непослушанию.       — Так они у тебя и так уже ростут. — Закрывая амулет и обрывая связь, заканчивает разговор колдунья.       Муж явно волнуется, но не задает вопросов, не выказывает устами сомнений, что пылают у него на языке. Он полностью доверился ей и доверие это окупается. В эту ночь Танис просит Сулеймана кое-что сделать. Выслушав ту часть плана, которая зависит от него, демонопоклонник кивает, и спать ложится уже со спокойной душой.       На утро срочно собирается Круг Девяти, точнее, четырех — остальные в отъезде. Аль-Сафир наводнили полчища бесов, и призвал их не какой-то приезжий, а кто-то из жителей города, кто хорошо знаком защитным заклинаниям, поэтому они не противились. Абдула остается в зале, готовый изгонять негодников из замка, еще двое кидаются во внутренний двор, Танис должна последовать за ними но тут резко падает.       — Абдула, у меня голова идет кругом, вот-вот стошнит. Прошу, помоги мне дойти до лекаря, если эти грубые големы меня потащат, они и не заметят, как я сознание потеряю.       Она выглядит бледной и уставшей, а возможно и беременной — все же есть муж. Конечно, архимаг мог позвать кого-то из стражей, но она же именно его попросила. Добрая Танис, подруга, опора, коллега. Что он, совсем уж тварь, чтобы оставить ее? На защите стоят целых два мага Круга, они не пропустят всередину… Каких-то мелких бесов, даже не суккубов, так что волноваться не о чем.       Позволив женщине на себя опереться (все же замужнюю как-то неприлично нести на руках), Первый ведет ее в лазарет, где, на удивление, нет никого, кроме Сулеймана. Он уже открывает рот чтобы сказать, что случилось с Танис, как вдруг тот достает из-за спины колбу и разбивает о голову ошалевшего Абдулы. Тот падает без сознания, и пока заговорщица закрывает двери, ее супруг поспешно кладет тело на кровать, доставая амулет.       Очнувшись, Первый замечает, что его окружил красный дым, из которого матереализовался воин в рогатом шлеме. Тот смотрит на него и мир вокруг меркнет, заставляя забыть даже собственное имя, не то что ситуацию, в которой оказался.       — Ты знаешь, за чем я пришел. Пророчество, скажи мне его, слово в слово, и тогда твоя смерть будет быстрой.       Нужные слова уже вспыхивают в сознании, и все же не зря маги избрали его лидером. Первее, чем открыть рот, Абдула вспоминает, что перед ним — враг всего живого, демон, и вместо ответа выплевывает:       — Ты — всего лишь проекция и ничего не сделаешь мне.       Выражение лица под шлемом остается загадкой, однако нутром можно почувствовать улыбку врага. Тот наклоняется над постелью, касаясь щеки колдуна, и рука в перчатке ощущается уж слишком… реальной.       — Нет? — Хором вскрикивают все, кто находится в этой комнате.        — Ухватил беса за хвост и перенесся вместе с ним. — будничным тоном поясняет Аграил. — Купол не дает проникнуть во внутрь, но уже под ним можно свободно перемещаться, впрочем, и от сюда уйти — секунда дела.       — Это ничего не меняет. — Дрожащим голосом произносит Абдула. — Не видать тебе никакого пророчества, ты, гнусный, рогатый…       Аграил останавливает его, наклоняясь так, словно поцеловать хочет. Рука ложится на горло, заставляя открыть рот, и тогда в него капает фиолетовая жидкость. Лишь один в этой комнате знает, что такое слезы Малассы, и как они дейсвтуют на людей. Впрочем, индивиды с сильной волей долго упрямятся, он этого не учитывает.       — Повторяю: пророчество, слово в слово.       Не помогает. Первый из Круга начинает корчиться, выгибаться дугой, улыбаясь сардонической улыбкой, но не говорит. Наконец тело делает последний изгиб, позвоночник хрустит и тот падает замертво, однако в последний момент из-за пояса халата выпадет конверт.       — Это все упрощает и усложняет, смотря с какой стороны посмотреть. — Говорит Аграил, рассматривая находку. — Несомненно, то самое пророчество, запечатанное могучей магией. Властелин сможет открыть, но мне она не подвластна. Плохо… не люблю, когда что-то остается вне поля моего ведома. Как бы там ни было, я получил то, за чем пришел, теперь пора убираться, и вам тоже.        — Но ведь мы — жители Аль-Сафира, какие на нас могут быть подозрения?       — Твой супруг использовал магию, чтобы вызвать бесов, так много магии, что даже в этом городе, где все постоянно колдуют, ее сложно не заметить. А среди тех, кто зачищает площадь, его наставница Нура, ее не проведешь. Вас схватят, как только расправятся с бесами так что… Выход остается только один. Я могу телепортировать вас от сюда, союзники, только решайте быстрее.       — Шахзада, я должна забрать ее, они будут пытать, они используют ее как приманку! — Первое, о чем думает волшебница.       — Танис, — схватив ее за плечи, говорит Сулейман, — если оставишь дочь здесь, маги воспитают ее, она слишком мала, чтобы быть соучастницей. Если же заберешь выбора не будет — ей прийдется стать призыватильницей демонов, как и мне, ибо кроме них нас никто не примет. Если знает Круг, узнает и весь Асхан, с тобой она не будет знать покоя.       Колдунья пытается осознать то, что она только что услышала. Нельзя брать дочь с собой, нельзя прощаться — ничего, что дало бы повод подумать, будто бы она к этому причастна. Значит, вот какая настоящая цена мести, отказаться от того последнего родного, что осталось у горем убитой женщины.       — Шахзада… — Только и может сказать Танис, сдерживая слезы.       — Она поймет. — Хватая ее и ведя к Аграилу, говорит супруг.       Демон берет их обоих за плечи и лазарет пропадает, уступив место какой-то пустынной дороге. Достаточно далеко, чтобы их не заметили, не слишком, чтобы забрать все силы у рогатого. Ничего не объясняя, тот чертит на земле символ, который знаком каждому магу: отправляет детей Ургаша прямиком в Шио. Что-же, у него есть приятная новость для Властелина, а Аграил не из тех, кто откладывает.        — И тем не менее, он нам помог, а я думала, демоны всегда предают. — Стараясь переключить мысли, выпаливает волшебница.       — Так он не совсем демон, обращенный, кажется, эльф. — Обнимая ее, отвечает Сулейман. — Идем же, нам нельзя здесь оставаться.       И она следует за ним, словно тень. Плетется по пескам, не разбирая дороги. Ветер сыплет пыль в глаза и заметает следы. Теперь уж точно все, что было связано с Иваном, осталось позади.